Отражение ночи

      Громко всхлипывая, Хёнджин распахивает глаза и бросает взгляд через плечо на улыбающегося ему Феликса. Затем медленно поворачивается обратно, смотря на Ёнбока, в чьём зрительном омуте на мгновение сверкает что-то неуловимо манящее и постыдное. Ёнбок без стеснения ложится на спину, продолжая прожигать взглядом Хёнджина, подползает ближе и бесстыдно раздвигает ноги.       Рассматривая такого свободного и раскрепощённого человека, Хёнджин с новой силой вспыхивает. Он даже не замечает, как Феликс выходит из него, и, задыхаясь от эмоций, понимает — хочет. Хочет ощутить сжимающую узость чужого тела вокруг собственного члена, лишённого после недолгого минета даже малейших прикосновений. До одури сильно желает ощутить собой тепло Ёнбока. Войти в него, погрузиться полностью до основания и трахать так же исступлённо, как только что трахали его. hypothesisJIMEK - loading...9%.       Подползая ближе, Хёнджин склоняется над Ёнбоком и припадает губами к его груди. Скользит кончиком языка по горячей коже, оставляет короткие влажные поцелуи, пока не достигает горошины соска. Он сразу обхватывает его, чуть прикусывает, чувствуя под собой вибрацию грудной клетки от вырывающихся стонов. Оттягивает и медленно перекатывает твёрдую плоть меж зубов. А затем переключается на второй сосок, пока ладонью скользит по стройному телу, сжимая пальцами тонкую талию.       В промежности ноет и пульсирует от нетерпения. Анус неприятно сжимается вокруг пустоты, пока член выпускает обильную порцию предсемени, стекающую на ковёр. Плавно опускаясь ниже, Хёнджин проводит языком по животу. Задерживается на пупке, обводя его по кругу, и чувствует, как в волосах сжимаются ладони Ёнбока. Он хмыкает и проходится по всей длине члена широким мазком, касаясь кончиками пальцев нежно-розовой промежности, идеально гладкой и не напряжённой.       Перед глазами возникает квадратик с презервативом и баночка смазки, которые передаёт ему Феликс. Хёнджин принимает всё необходимое, но откладывает защиту в сторону, выливая на пальцы немного лубриканта. Тянется к анусу Ёнбока, пока не слышит голос Феликса за спиной.       — Можешь не стараться. Он уже готов для тебя.       Удивлённо вскидывая брови, Хёнджин бросает вопросительный взгляд на лежащего под ним Ёнбока и получает согласный кивок головы с лукавой ухмылкой. Подготовился? Видимо, никто из братьев не любит терять время во время близости, когда можно провести его более приятным способом. Становится даже стыдно. Хёнджин ведь и сам мог хорошо подготовить себя для принятия даже такого крупного члена. Тогда бы не пришлось переживать ту экзекуцию и проверять, как же ощущается половина ладони в узком анальном отверстии.       Довольно хмыкнув, Хёнджин поднимается на колени и ловким движением разрывает пакетик с презервативом. Сразу раскатывает латекс на своём изнывающем члене, размазывает дополнительную смазку сверху. Резким движением притягивает Ёнбока за бёдра ближе к себе. Он приставляет твёрдое возбуждение к анальному отверстию, медленно проникая внутрь. Явно подготовленные мышцы мягко расступаются под напором, нежно обволакивая плоть шёлковым теплом внутренних стенок. Хорошо. Блядски прекрасно…       С голодным прищуром наблюдая за Ёнбоком, Хёнджин переходит на быстрые движения бёдрами. Вырывает короткие вскрики удовольствия из груди того, кто сейчас снизу. Сам же гортанно стонет и крепче сжимает ладони на выпирающих тазовых косточках. Ёнбок стройный и миниатюрный, а член у Хёнджина ни чуть не меньше, чем у братьев. Подходящая поза и идеальный изгиб органа позволяют стимулировать простату без дополнительных усилий, чтобы Ёнбок выгибался на глазах от активных толчков и ударов о железу. Срываясь на быстрый темп, Хёнджин чувствует, что до первой разрядки он долго не продержится. Он картинно закусывает губу, прикрывая глаза.       Его останавливает Феликс, заставляя снизить амплитуду. На спине чувствуется давление ладони, которое заставляет наклониться чуть ниже. Мгновение, и внутрь ануса легко проникает крупный член, наполняя нутро собой до основания. Хёнджин замирает, часто дыша и пытаясь совладать со своими эмоциями. Растяжение сзади и узость, сжимающая член, дарят яркие, ни с чем не сравнимые ощущения. Эта близость, словно запрещённый наркотик, лишающий воли и разума.       — Двигайся, — томный шёпот Феликса обжигает ухо, и Хёнджин делает первый толчок.       Покачиваясь, он теряет себя между братьями. Быстро вторгается в одного и принимает другого на каждом своём движении. Это даже больше, чем то, на что он рассчитывал. Это лучше любого спонтанного секса. Слаще любимого десерта. Это разрывает Хёнджина на атомы, заставляет бешено колотиться его сердце и стягивает сильнейший узел внизу живота.       Будто специально, Ёнбок сжимает его в себе, напрягая мышцы, чем слегка затрудняет движения. Наслаждаясь лёгкой болью, Хёнджин лишь ускоряет свои движения и погружается в прострацию. Забывая себя, отключаясь от настоящего, он быстро гонится за своим первым оргазмом, в котором ему не отказывают. Словно это последнее, что он может успеть пережить в своей жизни.       Стоны заменяются на громкие крики, когда ладони Феликса ложатся на его соски, прокручивают и оттягивают их с силой. Хёнджин утопает в неге удовольствия, пока наконец не достигает кульминации. Яркой и мощной, обжигающей всё тело изнутри. Он подрагивает в оргазменных спазмах, переживая лёгкую усталость и головокружение. Наконец перевозбуждение снижает свои обороты, позволяя немного расслабиться и ощутить сполна то тепло, которое покалывающими потоками приходится по всему естеству и оседает на кончиках пальцев.       Феликс аккуратно покидает его тело и ложится рядом на спину. Хёнджин открывает глаза и растерянным взглядом смотрит на него, пока не замечает подзывающий жест, побуждающий выполнить очередное желание. Отстраняясь от Ёнбока, он аккуратно снимает презерватив и откидывает в сторону. Быстро придвигается к Феликсу, перекидывая через него ногу. Тот резким движением опускает его подрагивающие от напряжения бёдра и уверенным рывком входит сразу глубоко, до громкого шлепка кожи о кожу. Nickelback - S.E.X.       Толчок. Хёнджин громко вскрикивает от стимуляции простаты. Мучительно приятные ощущения от незакончившегося рефрактерного периода простреливают всё тело, заставляя поджать пальцы на ногах. Ещё толчок. Хёнджин вновь отключает сознание и отдаётся ярким впечатлениям, в которые его погружает грубая, бесконтрольная страсть. Подстраиваясь под Феликса, он покачивает своими бёдрами в том же ритме, чтобы получить ещё больше чувствительности.       На спину вновь давят чьи-то руки. Хёнджин расслабляется, понимая, что прикосновения принадлежат Ёнбоку — заботливому и ласковому партнёру. Он позволяет Феликсу брать себя в быстром темпе, подсознательно ожидая от второго брата защиты и успокоения. Пока у кольца мышц не ощущается давление чего-то твёрдого и горячего. Такого же, что сейчас… Что?       Испуганно вскидывая голову, Хёнджин смотрит на Феликса, жалостливо кривит лицо и часто машет головой. Умоляющий взгляд, за секунду наполнившийся слезами, ждёт хоть малейшего намёка, что он ошибся. Что это вовсе не то, о чём он подумал. Но его спину крепко обхватывают и удерживают, пока второй член с силой надавливает на анус, с трудом поддающийся такому растяжению.       Мышцы, напрягшиеся от испуга, расступаются не сразу. Но стоит только второй головке скользнуть внутрь, Хёнджин вскрикивает от боли и замирает на месте. Всё тело охватывает дрожью. Оно сопротивляется такому вторжению. Нужно отказаться. Озвучить свои желания и нежелания вслух. Но глаза Феликса, строгие, холодные и, в то же время, прожигающие насквозь, словно гипнотизируют Хёнджина. Заставляют оставаться на месте. Здесь, между ними. Принимая сразу двоих.       Ёнбок протискивается полностью и блаженно выдыхает с едва уловимым стоном за спиной. Ощущения от первого двойного проникновения граничат с едва допустимыми. Анус пощипывает от сильного растяжения. А где-то глубоко, где две головки наполняют узкое нутро, болезненно ноет от чрезмерного наполнения. Теперь становится ясно, для чего нужна была такая тщательная и сильная растяжка. Чтобы принять их. Вместе. Сразу двоих, крупных, заполняющих Хёнджина через край.       Первое движение совершает Ёнбок. Он аккуратно скользит внутри, стараясь не причинить ещё большего дискомфорта. Но Хёнджин всё равно кричит, так и не успев привыкнуть к подобным размерам. Только каждое скольжение не уменьшает возбуждения в теле. Наоборот — всё тело напрягается, натягивается тонкой тетивой, замирая на месте, но жаждет ещё.       Член Феликса с силой давит на простату. Даже от его небольшого толчка вихрь наслаждения пронизывает Хёнджина. Он сжимает ладони в кулаки и жмурит глаза, боясь пошевелиться. Просто принимает. Ведь основная задача нижнего — принимать и получать удовольствие. А для нижнего, на которого заведомо надели имитированный ошейник, не должно быть запретов, если действия актива не переступают через заранее оговоренные правила. Вот только табу и условия игры они не обсуждали. И если уж Хёнджин сам лично согласился на присутствие Ёнбока, значит согласен на такой исход сексуальной близости.       — Какая ты умница, Хёнджин, — ласково шепчет Ёнбок ему на ухо, плавно толкаясь всё глубже. — Вот так, котик. Расслабься. Сейчас будет очень хорошо.       Слегка подвывая, чувствуя прилив крови к щекам от лёгкой похвалы, Хёнджин старается хотя бы удержать себя в сознании. Он с трудом балансирует на грани реальности. Движения становятся активнее, два члена легко скользят и вторгаются то поочерёдно, снижая дискомфорт внутри, то переходят на синхронный темп. Но стоит только телу привыкнуть к двойной наполненности, действительно становится легче. Феликс на каждой фрикции стимулирует простату. А для бо́льших ощущений чья-то ладонь накрывает напрягшийся камнем член Хёнджина.       Он громко кричит, срывая горло, не заботясь о приватности момента. Единственное, чего Хёнджин хочет — получить то, что так быстро догоняет его. Скручивает все внутренности даже при сохраняющемся тянущем дискомфорте в прямой кишке. Стремительно быстро наступает на пятки до поджавшихся пальцев ног. Разбивает его на части, пробивает всё тело насквозь и заставляет желать окончания этого дикого, сводящего с ума слияния трёх тел.       Новая вспышка заставляет взвизгнуть, вцепиться ногтями в грудь Феликса и обильно излиться на его ладонь и живот. Тот низко рычит и толкается быстрее, проникая в сокращающееся после оргазма нутро. Ёнбок подстраивается под брата, тараня в том же темпе растянутую только для них двоих прекрасную задницу — упругую, послушную и манящую своей узостью. Каждое вторжение отзывается болью внизу живота, отчего Хёнджин тихо скулит, переживая заключительный этап.       Громкие, низкие стоны наполняют комнату и сладкой патокой окутывают сознание Хёнджина. Он дрожит в удерживающих его руках, дёргаясь от каждого прикосновения, словно от удара током. Пара фрикций заканчивают движения мужчин. Внутри ощутимо разливается тепло через презервативы. Интересно, а как бы это чувствовалось без защиты? Когда тебя наполняют двойной порцией обжигающего семени, обильно и глубоко… Labrinth – Formula.       Лёгкие поглаживания вспотевшего от напряжения тела слегка успокаивают и дарят необходимое умиротворение. Растяжение внутри больше не кажется сильным — оба члена слегка опали после оргазма, став мягкими. Но чувство дискомфорта всё равно сохраняется до последнего. Хёнджин влажно всхлипывает носом, борясь с подступающей истерикой, когда на него наконец обращают внимание.       — Ох, сладкий, — участливо шепчет Ёнбок, быстро покидая его тело.       Феликс аккуратным движением снимает с себя Хёнджина и укладывает на пол, устраиваясь с одной стороны. Ёнбок же прижимается к нему с другой, заботливо обнимая и поглаживая низ его живота. Хёнджин, окончательно расслабляясь после личной экзекуции, только сейчас ощущает, насколько же мягкий ковёр окутывает его спину. И насколько же он, наверняка, грязный после всего того, что здесь произошло…       С трудом сводя трясущиеся ноги, мышцы которых неприятно тянет от перенапряжения, Хёнджин принимает своё опустошение. Словно та бешеная доза адреналина, которая не один раз подстёгивала его во время секса, теперь лишила возможности чувствовать что-либо.       — Ты как, котик? — тихо спрашивает Феликс.       — Не знаю, — едва выдавливает из себя Хёнджин.       — Что-нибудь болит?       — Не знаю, — так же шепчет в ответ.       Горячие слёзы стекают из глаз, медленно спускаясь по вискам и впитываясь во взмокшие от пота волосы. Хёнджин лежит на спине, пустым взглядом рассматривая потолок. Онемение в конечностях не позволяет почувствовать даже толики жизни в теле. Только усталость опутывает цепями, пригвождая его к полу.       Давящий на кадык чокер ощущается удавкой на шее. Хёнджин больше никогда не наденет это украшение. Он хотел новых впечатлений? Хотел почувствовать что-то экстремально яркое и острое? Он получил это с лихвой. Испытал то, что никогда не сможет забыть. И единственное, чего сейчас хочется — просто уснуть. А по пробуждении понять, что это был всего лишь сон. Всего лишь грязная фантазия, которую никогда не стоит воплощать в реальность.       Медленно поворачивая к себе голову Хёнджина, Феликс оставляет на его губах нежный поцелуй. Такой же, как те, которые он дарил в самом начале. Мягкий, заботливый и ненапористый. А следом тянется за поцелуем Ёнбок, чьи прикосновения ощущаются иначе. Словно он пытается забрать губами часть тех эмоций и болезненности в теле, разрывающих Хёнджина на мелкие клочки истёршейся ткани.       — Нужно сходить в душ, Джинни, — ласково шепчет Ёнбок, кидая сверкающий взгляд на своего брата. — Ты хочешь принять ванну?       — Да, — соглашается Хёнджин. — Только я боюсь не встать.       — Я помогу, — сразу воодушевляется он, поднимаясь и помогая встать Хёнджину.       Все мышцы ноют, а тело ощущается старинной развалиной. Направляясь в ванную комнату, придерживаемый Ёнбоком Хёнджин едва передвигает ноги. Он теряется в мечтах о горячей воде, обволакивающей тело. В его помутнённом воображении уже возникает наполненная ароматной пеной ванна, манящая и обещающая полное расслабление для уставших конечностей. Он так увлечён этой мыслью, что даже не замечает, как ведут его к уже знакомой комнате, где подобные удовольствия вовсе не предусмотрены. И уж точно не подозревает, что покинуть её в ближайшее время ему не удастся.       Осознание приходит только после щелчка закрывающейся двери. Вслед за ними в душевую входит Феликс с новой упаковкой презервативов и смазкой в руках. Испуг тот час же бьётся в сознание новой порцией адреналина. Сердце в груди замирает на секунду, отправляя гулкий удар в солнечное сплетение.       Но Хёнджина сразу зажимают меж двух тел, лишая возможности противостоять и сопротивляться. Осыпают его плечи и шею лёгкими поцелуями, чередующимися с ощутимыми укусами на чувствительных местах. Он теряется в прострации и расслабляется, забывая о своей усталости и вновь наслаждаясь скольжениями ладоней по груди, спине, ягодицам и бёдрам. Lana Del Rey – Ultraviolence.       Будто в тумане, сцены с каждым мгновением меняются вспышками. Картинки чередуются, запечатываясь под прикрытыми веками. Чужие руки переплетаются, словно цепи, удерживающие Хёнджина здесь и сейчас. Всего снова слишком много, и в то же время — мало. Хёнджин, словно изголодавшийся зверь, с наслаждением принимает всё и подчиняется, чтобы получить ещё больше. Исполняет каждый приказ и просьбу.       Долетающие от включенных аэраторов брызги тёплой воды приятно окутывают тело, но не заливают глаза сильным потоком. Саднящие колени неприятно упираются в каменную плитку. Уставшая спина ноет в районе поясницы. В горло Хёнджина неглубоко, но достаточно ощутимо для того, чтобы привычно давиться, снова поочерёдно вторгаются два крупных члена. Уже без тошноты. Взбиваемая в глотке пенящаяся слюна стекает из уголков губ по подбородку. Глаза вновь заполняются обжигающей солёной влагой. Хриплые задушенные звуки чередуются с короткими попытками отдышаться, когда голову поворачивают из стороны в сторону, чтобы уделить внимание другому. Кому именно — Хёнджин уже не понимает. Всё переплетается воедино, без лиц и имён, без чётких различимых образов.       Мышцы ног сводит от напряжения и удовольствия, когда вокруг члена ощущается пульсирующая узость чужой промежности. Хёнджин прижимается к спине Ёнбока и обхватывает ладонями его талию, вторгаясь в тёплое нутро. Толкается быстро и грубо, вжимая крепкое тело в стену и не отрывая губ от его шеи. Из груди вырываются сбивчивые стоны, когда удовольствие дополняется методичным массажем простаты пальцами Феликса, которые вторгаются с неистовой скоростью в анус. Хёнджин и Ёнбок практически одновременно кончают, пока их общий оргазм продлевается не покидающими промежность пальцами и рефлекторными покачиваниями бёдер.       А после удаётся полежать на груди Феликса. Он жёстко толкается в промежность Хёнджина, приподнимая бёдра. Сверху нависает Ёнбок, судя по расплывчатому образу, выхваченному вновь замутнённым зрением. Ёнбок широко разводит его ноги и максимально растягивает анальное отверстие своим членом, удваивая наслаждение выверенными движениями под правильным углом. Головка проезжается по простате на каждой фрикции, даря неистовое удовольствие. Наполненность двумя мужчинами больше не доставляет дискомфорта и возносит до новых высот эйфории, раз за разом норовя довести Хёнджина до очередного пика.       После третьего оргазма удаётся впасть в сладкий транс, позволяющий отключить сознание и полностью отдать своё тело двум парам рук. Остаются только ощущения, которые ему услужливо дарят. Касания губ, помечающих засосами тело; нежные укусы на чувствительных участках; скольжения ладоней, блуждающих везде, сжимающих и пощипывающих распаренную кожу; проникновения членов в растянутый анус, то поочерёдно, то синхронно наполняя нутро. И звуки, сводящие с ума. Шёпот хриплых голосов, то успокаивающих словами похвалы, то доносящихся грязными фразами, от которых вновь вспыхивает возбуждение; влажные шлепки тел, стоны, причмокивания и громкие вскрики в самые яркие моменты.       Слабые колени не позволяют сохранять ни малейшего равновесия, чтобы самостоятельно удерживаться на ногах. Оставаясь зажатым меж двух тел, Хёнджин с прикрытыми веками откидывается спиной на грудь стоящего позади Ёнбока. Он запрокидывает голову ему на плечо, а ногами окольцовывает талию Феликса, придерживающего его спереди. И хрипло стонет, всё глубже погружаясь в экстаз.       Ёнбок покусывает его шею и мочку уха, тихо порыкивая от кроткости и податливости Хёнджина. А Феликс придерживает одной рукой за поясницу покачивающееся между ними ослабшее тело, второй ладонью теребит его возбуждённые соски. То оттягивая твёрдые бусины, то терзая их кончиком ногтя до лёгкой дрожи в теле.       Серия оргазмов практически лишила Хёнджина возможности достичь очередной кульминации. Но распирающие ощущения и глубокая стимуляция простаты всё ещё удерживают его в состоянии мучительного возбуждения, стягивающего низ живота. Ласки, исходящие от двух братьев, покрывают всё его тело и обжигают самые чувствительные участки. Каждое прикосновение — то нежное, то требовательное — зажигает новый всплеск эмоций. Заставляет Хёнджина теряться между наслаждением и пределом собственных возможностей.       — Хёнджин, — слабо доносится до замутнённого сознания. — Джинни, посмотри на меня.       Распахнув глаза, Хёнджин ловит взгляд Феликса, стоящего перед ним и не прекращающего размеренные движения бёдрами. Мозг сопротивляется попыткам воспринимать реальность. Ощущения от ритмичных глубоких фрикций затягивают всё глубже в омут размытых эмоций. Он слабо моргает, с трудом удерживая себя на грани ясности. Рваное дыхание сбивчиво вырывается через приоткрытые губы. Судорожно сжимая плечи Феликса, Хёнджин пытается найти хоть какую-то точку опоры, но это лишь усиливает его уязвимость.       Его берут. Имеют. Трахают. Пользуются. Таранят его тело без остановки ради собственного удовольствия. И это ещё сильнее сводит с ума от возбуждения. Без контроля над происходящим. Без единого шанса на исполнение собственных желаний, большая часть которых уже была воплощена в реальность во всех возможных и невозможных позах. Хёнджин чувствует себя счастливым и освободившимся от лишних мыслей и груза ответственности, тяжестью лежавшей на его плечах. Обнулённым. Очищенным, но в то же время грязным и развращённым.       — Я хочу, чтобы ты взглянул на себя. — Феликс аккуратно поворачивает его голову в сторону зеркала, удерживая за подбородок. — Посмотри, как ты прекрасно смотришься между нами. Тебе нравится?       Вид, открывающийся перед взором, окончательно лишает рассудка. Стройное, подтянутое тело покрыто алеющими следами укусов и засосов. Оно красиво выгибается, словно воплощение пластики, принимая мастерски создаваемые очертания. Словно Хёнджин — скульптура, которую в четыре руки лепят из глины. Растерянные, замутнённые страстью глаза, сверкают влагой. Слёзы собираются на длинных ресницах. Капли, дрожа, срываются вниз и оставляют влажные дорожки на раскрасневшихся щеках, украшенных потёками размытой тёмной подводки. Губы — покрасневшие, искусанные, припухлые — поблёскивают слюной.       Длинными ногами Хёнджин обхватывает талию Феликса, позволяя брать своё тело без сопротивления. Ладони Ёнбока придерживают Хёнджина под ягодицами, разводя мягкие половинки в стороны. А зрелище, открывающееся чуть ниже, заставляет грудь наполниться сладостным стоном, который вырывается наружу громким, дрожащим криком.       Два крупных члена быстро и синхронно выскальзывают и вновь пропадают в промежности. От одного лишь взгляда смущение вспыхивает более ярким румянцем на щеках, а страх тяжёлым комом оседает под рёбрами. Но одновременно с этим внизу живота вспыхивает что-то демонически тёмное, необъяснимое. Одна мысль, насколько его тело растянуто, что так спокойно принимает в себя два крупных, покрасневших члена, накатывает с шокирующим головокружением.       А потом происходит мощнейший взрыв, оглушающий и ослепляющий на несколько мгновений. Всё тело Хёнджина подрагивает в оргазменных судорогах. Мышцы ног болезненно сводит. Но сладкое удовольствие, разливающееся кипящей лавой, перекрывает весь дискомфорт.       Хёнджин переходит со стонов на частые, громкие вскрики от сверхстимуляции. Чрезмерно яркие вспышки проходятся по всему естеству. Он гнётся в руках двух братьев, догоняющих своё удовольствие. После нескольких синхронных фрикций внутри разливается тепло. До приглушённого слуха доносятся низкие, сбивчивые стоны с двух сторон. Объятия крепких рук, удерживающих Хёнджина, становятся ещё сильнее. Двое мужчин прижимаются плотнее, по инерции продолжая мягкие, едва ощутимые движения.       Хёнджин окончательно теряет способность мыслить, позволяя себе полностью раствориться в прострации. Едва осознавая происходящее, через время он ощущает под собой мягкую поверхность. Щеки ласково касается прохладная, воздушная подушка. Уютная постель окутывает нежностью, а два разгорячённых тела обнимают Хёнджина с обеих сторон. Но стоит тёплому одеялу опуститься сверху, как разум полностью отключается, перенося его в спокойную и умиротворяющую пустоту.

***

      Вымученное, уставшее, но ещё более прекрасное, украшенное метками страсти тело обмякает на кровати, мгновенно проваливаясь в сон. Феликс блаженно улыбается, поглаживая одной рукой ещё влажное от пота плечо Хёнджина, и наклоняется к его щеке, чтобы оставить на солоноватой коже тёплый поцелуй.       Хёнджин во сне забавно морщит нос и слабо возится, ища более удобное положение. Они даже толком не успели принять обещанный парню душ. С этим Хёнджину поможет утром Ёнбок. Сейчас не лучшее время, чтобы заставлять бедолагу, провалившегося под конец акта в лёгкий сабспейс, стоять на ногах.       — Ты где нашёл это сокровище? — с ленивой усмешкой спрашивает брат, приподнимаясь с подушки и упираясь на локоть.       — В клубе, — пожимает плечами Феликс. — Сам не ожидал, что удастся выцепить такое чудо.       — Его и выпускать из постели жалко, — хитро улыбается Ёнбок. — Надеюсь, ты не забыл взять у него номер? После такого вряд ли он захочет оставить его мне.       — Братец, — усмехается Феликс, ощущая переполняющее его чувство превосходства, — ты даже не представляешь, насколько всё удачно сложилось. Ему от нас теперь сбежать не получится.

***

Chase Atlantic – OHMAMI.       Первые несколько суток проходят для Хёнджина, словно в тумане. Даже вспоминать страшно, насколько болело всё тело на утро, после того, как он оказался в руках двух мужчин, терзавших его тело половину ночи. Ни сочувствующие взгляды Ёнбока, который после пробуждения провозился с ним, помогая дойти до душа, ни вкусный завтрак, заботливо накрытый на стол, не облегчили ту участь, которую пришлось мучительно пережить.       Домой Хёнджина привозят на такси ближе к вечеру, когда удаётся хотя бы немного подняться на ноги самостоятельно. А остаток субботы и полное воскресенье он проводит в обнимку с пультом от телевизора в собственной постели на обезболивающих, помогающих снизить ноющие ощущения в мышцах.       С одной стороны, случившееся действительно отвлекло от ежедневной рутины и помогло забыть о накопившихся проблемах. Но, с другой, масштаб произошедшего оказался намного больше, чем Хёнджин мог себе представить. Он ни морально, ни физически не был готов к такому марафону. И до сих пор не понимает, как вообще смог оказаться в центре такого хаоса.       Нет, сказать, что ему не понравилось, Хёнджин не может. Этот экстремальный опыт был для него в новинку, принёс огромную дозу удовольствий, пусть и за пределами его зоны комфорта. Но повторять подобное он вряд ли когда-нибудь решится в будущем. Хотя, возможно, и решится, но явно нескоро.       Особенно забавно вспоминать, что ещё в самом начале он планировал наладить контакт с Феликсом для возможных будущих встреч. Как ему тогда казалось, таких партнёров иметь выгодно во всех планах. Хёнджин невольно усмехается. Сейчас он и за версту к Феликсу не подойдёт. Телефон он ни у кого не спросил — и, к счастью, никто из братьев тоже этого не сделал.       Начало новой недели проходит относительно спокойно. Первые дни передвигаться оказывается непросто, поэтому Хёнджин выбирает такси вместо метро, а в офисе старается минимизировать свои движения. Впрочем, это не мешает ему справиться с поставленными задачами раньше срока. Литры кофе и анальгетики помогают сохранить сосредоточенность, несмотря на усталость и внутреннюю разбитость.       К концу недели тело, перегруженное физическим напряжением, восстановилось, позволяя вести привычный образ жизни. Хёнджин, разложивший за последний час от скуки несколько пасьянсов на компьютере, томительно поглядывает на время. Просто ожидает окончания рабочего дня. Коллеги, по обычаю, начинающие свои будни чуть раньше, уже покинули офис. Парочка близких знакомых, с которыми удалось наладить дружеские отношения, даже предложили Хёнджину своё общество для приятного окончания пятницы где-нибудь в баре.       Но у Хёнджина на ближайшие выходные уже имеются свои планы. Он уже пересытился на прошлой неделе эмоциями и впечатлениями. Так что что без зазрения совести решил провести несколько дней, не вылезая из-под одеяла. Возможно, за просмотром нового сезона любимого сериала и с миской попкорна. Иногда можно позволить себе и подобный отдых, не коря в последствии себя за потерянное время молодости.       Рассортировав документы по папкам и разложив их ровными стопками, Хёнджин проверяет электронную почту на входящие сообщения и досадно хмурится. Если бы прислали новый проект заранее, как обещал руководитель отдела, это дало бы ему фору в изучении материала. Лучше бы не тратить на это время, которое можно использовать более продуктивно. Но писем нет, в бумажном виде запросов тоже не поступало, и это удручает.       Вытягивая губы трубочкой и привычно толкаясь языком в щёку, Хёнджин выключает рабочий компьютер. Он медленно собирается покинуть офис с расслабленной улыбкой, пока за его спиной не возникает помощник главного архитектора. Молодая девушка, скромная и миловидная, аккуратно постукивает Хёнджина по плечу и, с заминкой опуская глаза в пол, едва слышно произносит вслух:       — Тебя там к генеральному вызывают.       Хёнджин удивлённо вскидывает брови, смотря на коллегу. Весь её вид демонстрирует неловкость и взволнованность. Чужие эмоции сразу накрывают Хёнджина ответной паникой. Зачем его вызывает генеральный? Он что-то сделал не так? Его продуктивность не устраивает начальство? Хёнджин ведь всего лишь рядовой сотрудник, роль которого ответственно выполнять свои рабочие обязанности и не отсвечивать перед высшим руководством.       — А зачем? Не говорили? — дрожащим от страха голосом спрашивает девушку Хёнджин и пытается сглотнуть подступивший к горлу ком.       — Нет, — отвечает коллега, покачивая головой и пожимая плечами. — Позвонил секретарь, сказал, что тебя ждут на десятом. Но ты возьми копию своего последнего проекта на всякий случай. И не волнуйся. Господин Ли молодой и, как говорят, очень понимающий. Так что не думаю, что может случиться что-то серьёзное.       Несмело кивнув, Хёнджин протягивает руку к верхней папке на своём столе. Хорошо, что он успел разложить документы заранее, и теперь не придётся приводить всё в аккуратный вид. Прижимая папку к груди, он медленно поднимается со стула. Каждое движение ему даётся с трудом. Мышцы будто вспоминают недавнее напряжение, отзываясь фантомной болью в неожиданных местах.       Лифт поднимает Хёнджина на десятый этаж быстрее, чем хотелось бы. Он даже не успевает собраться с мыслями или выполнить пару дыхательных упражнений, которые обычно помогают ему справиться с волнением. Двери открываются, и он оказывается в просторном холле. Стены украшены наградами и грамотами за достижения компании, а в углах расставлены живые цветы, добавляющие уюта.       В центре холла расположено большое рабочее место секретаря. По обе стороны от него находятся двери двух кабинетов — генерального директора и руководителя проектного департамента. Хёнджин ни у кого из них лично не был, но успел мельком прочитать должности в день приёма на работу, когда дожидался подписи директора на своём заявлении.       Эффектная блондинка в строгом деловом костюме из классического пиджака, юбки-карандаш и белой рубашки уверенно поднимается на ноги, замечая Хёнджина. Она сразу натягивает на лицо дежурную рабочую улыбку. Чрезмерно высокие шпильки не мешают ей передвигаться уверенно, не скрывая её женственности. На столе уже лежит аккуратная женская сумочка. Видимо, девушка собирается покинуть офис, дождавшись своего последнего посетителя.       — Хван Хёнджин здесь.       — Спасибо, Дохи, — раздаётся из кабинета слегка приглушённый голос. — Пригласи его и можешь идти.       Хёнджин внезапно чувствует, что его ноги врастают в пол. Паника поднимается всё выше, перекрывая и без того затруднённое дыхание. Тело перестаёт подчиняться, а головокружение делает ситуацию и без того критически пугающей. Один неуверенный шаг, и движения происходят на автомате, словно неведомая сила несёт его на верную гибель.       Уже практически у двери Хёнджин краем уха улавливает обрывки чужих фраз. Низкие голоса нескольких мужчин переговариваются между собой.       — А он хорош, — задумчиво произносит первый. — Работа выполнена идеально, даже слишком. Я хочу его к себе в отдел.       — Для начала спроси у него, хочет ли он этого, — звучит второй, с отчётливо схожей интонацией, но более жёсткий и строгий. Знакомый до дрожи. У Хёнджина в миг пробегает по телу ледяная волна мурашек, вызывая лёгкий зуд на особенно чувствительных участках кожи.       Склонив голову и устремив пустой взгляд в пол, застеленный бежевым ковром, Хёнджин медленно входит в кабинет, куда его приглашает секретарь. Помещение — просторное, судя по масштабам, которые удаётся заметить боковым зрением. И слишком прохладное даже для этого времени года. Здесь царит аромат дорогой кожи и недавно обновлённой мебели, едва уловимо дополненный тонкими нотами элитного парфюма. А энергетика — мощная и властная, подстать должности своего обладателя.       Из-за спины раздаётся тихий щелчок закрывающейся двери, за которым следует уверенный цокот каблуков, постепенно затихающий в направлении лифта. Хёнджин невольно вздрагивает, крепче прижимая к груди папку. Он не решается поднять взгляд и, с трудом сдерживая дрожь в руках, мнётся на месте. Ожидает, когда внимание руководства переключится на него.       — Добрый вечер, — наконец произносит он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       — Привет, котик, — доносится до ушей приторно сладко и мягко.       Хёнджин резко распахивает глаза и поднимает голову. Губы приоткрываются в немом крике. Он непроизвольно отшатывается назад, смотря на улыбающегося ему мужчину. Тёмные, слегка волнистые волосы аккуратно уложены; вместо рабочего пиджака, соответствующего корпоративному дресс-коду, на мужчине знакомая кожаная куртка, а под ней — обычная майка. Тёплые глаза взирают на него с пристальным вниманием. Ёнбок игриво подмигивает Хёнджину, когда в конце стола разворачивается белое кожаное кресло.       Руки в миг слабеют и выпускают из хватки папку с документами, рассыпающимися по полу. До конца не осознавая, что происходит, Хёнджин низко кланяется, извиняется и опускается на колени. Он собирает разлетевшиеся по ковровому покрытию бумаги трясущимися ладонями. В горле удушливо давит ком, а в груди разрывается буря эмоций — от панического ужаса до полного оцепенения. Хёнджин едва сдерживает слёзы, чувствуя, как горячий стыд обжигает лицо. Его движения становятся неуклюжими, а трясущиеся пальцы не могут ухватить тонкие листы, которые упрямо выскальзывают из рук.       Громкое покашливание заставляет Хёнджина замереть. В воздухе повисает густое напряжение.       — Ликси, и как тебе удаётся одним взглядом ставить людей на колени? — раздаётся смеющийся тёплый голос. — Джинни, не нужно, — Ёнбок уже поднялся со своего места и стоит рядом, опускаясь на одно колено, чтобы помочь собрать документы. — Расслабься. Здесь ты не обязан кланяться и извиняться за каждую мелочь.       Хёнджин, застигнутый врасплох, резко поднимает голову, глядя на Ёнбока снизу вверх. Его глаза блестят от сдерживаемых слёз, а сбивчивое дыхание с трудом вырывается из лёгких. Ёнбок мило улыбается без тени насмешки и добавляет:       — Просто будь собой. Мы ведь тебя не покусаем.       — Да, Хёнджин, — добавляет Феликс и поднимается со своего места, — хотя бы пока.       Медленными шагами Феликс направляется в их сторону, почти беззвучно ступая по мягкому ковру. Словно хищник, уверенно приближающийся к своей добыче. Сегодня он особенно хорош. Его светлые волосы уложены гелем и зачёсаны назад. Лёгкий макияж подчеркивает выразительные глаза. Белоснежная блуза с расстёгнутыми верхними пуговицами чуть обнажает изящные ключицы. А идеально сидящие брюки подчёркивают его стройные бёдра.       Находясь наедине с двумя братьями в просторном кабинете, Хёнджин в своём невзрачном деловом костюме чувствует себя серой мышью. Жертвой, снова угодившей в мышеловку.       — Это конец, да? — едва слышно шепчет Хёнджин, переводя растерянный взгляд с Феликса на Ёнбока.       — Это только начало, сладкий, — с лёгкой усмешкой отвечает Ёнбок. Он укладывает ладонь на горячую щёку Хёнджина и поглаживает раскрасневшуюся кожу кончиком большого пальца. — Дома тебя ждёт личный чёрный халат с золотым драконом. Потом примеришь?