Игра судьбы

Джордж Уизли решил навестить мать, день рождения которой ему пришлось пропустить из-за большого количества срочной работы в магазине. Молли Уизли недавно исполнилось девяносто восемь. Джордж любил ее, хотя слышал от братьев, что на старости лет мать начала терять зрение и память. Джордж надел лучший костюм и аппарировал по знакомому адресу, оказавшись перед Норой. На глазах невольно выступили ностальгические слезы: с этим местом было связано слишком много воспоминаний, в конце концов, он все детство называл Нору своим домом. Мама была упреждена о визите заранее, но Джордж все равно громко поприветствовал ее перед тем как войти. На стене все так же висели семейные часы, только стрелок на них было на одну меньше, чем помнилось. В раковине мылась сама по себе посуда, где-то в глубине дома стиралась одежда. Джордж улыбнулся: мама несмотря ни на что оставалась сильной волшебницей и была способна удержать несколько чар одновременно. Это восхищало. — Мама, я здесь, — радостно сказал Джордж. — Ох, Фред, сынок, как я соскучилась! — говоря, мама обняла его, и его улыбка застыла с этими словами. — Какой ты красивый, Фред! Это было больно. Джордж стоял в доме, в котором почти не появлялся без Фреда, говорил с женщиной, которая родила их двоих, смотрел на то, на что они смотрели вдвоем, слышал его имя… но был один. Джордж бессильно обвел взглядом отчий дом и улыбнулся. Его улыбка была солнечной, точь-в-точь как у Фреда, и искусственной, какой никогда у Фреда не бывала на глазах людей. — Я Джордж! И Вы, женщина, еще смеете называть себя нашей матерью? — мама напряглась в его объятиях, и Джордж, отстранившись, взял ее руки в свои, чтобы, проникновенно глядя в глаза, сказать следующее. — Шучу! Я Фред. Больно. Имя слетело с губ так легко, но Джордж чувствовал, что плачет где-то глубоко внутри себя, да и снаружи едва сдерживается. Имя было таким родным, но в то же время таким не своим, что причиняло физический дискомфорт. Джордж разом ощутил потерю и горечь от смерти Фреда, как будто он умер только что. В каком-то смысле так и было. Фред Уизли в голове Джорджа в этот самый миг слился со ним, Джорджем, который не мог полноценно жить без него. На самом деле, даже магия Джорджа стала другой. Он потерял часть сил, а еще почти не мог контролировать заклинания, поэтому старался все делать руками, в редких случаях — нагружать Ронни либо помощников. Дверь в комнату с тихим скрипом отворилась. Джордж увидел зашедшего Чарли. Ох, он тоже был здесь. Интересно, он слышал? Судя по странному выражению лица, да. Сердце, разбитое гибелью Фреда, по обломкам наполнялось тоской и невыносимым отчаянием. Опустошение и бессильный гнев заставляли руки мелко дрожать, хорошо, что мама уже отпустила их, она не будет волноваться зря. — Ах, негодник! — весело улыбнулась мать. Чарли грустно улыбался, мама улыбалась радостно, Джордж улыбался озорно и шкодливо, только его родственники улыбались искренне, а он делал это через силу и желание плакать. В это время где-то на небесах, среди облаков, Фред Уизли утирал пальцами текущие из глаз слезы и шептал: «Прости меня, Джорджи. Прости меня за то, что я оставил тебя одного. Я бы хотел вернуться и быть рядом с тобой. О, я желаю этого больше всего на свете!» — как жаль, что все уже случилось.