this is a comedy

— Итак, Эндрю, как поживает твой новый сосед? — ласково спросила Би, пока Эндрю потягивал горячий шоколад. Это было частью новой терапии, которую они пробовали. Поскольку обычно они с Аароном не спрашивали друг друга о том, как прошел их день, Би подумала, что вовлечение их в «безопасные» темы в присутствии другого было хорошим началом. Вот почему Аарон сидел на другом конце дивана и притворялся, что не слушает, что говорит Эндрю. Позер. Нил не был «безопасной» темой, но Эндрю не сказал Би об этом, потому что сосед был никем. Никем. Он был никем, кто, казалось, стал еще более уважительно относиться к границам Эндрю, поскольку теперь он махал Эндрю, только когда тот приветствовал его кивком. Это все больше расстраивало по совершенно неправильным причинам. Эндрю пытался убедить себя, что это все какие-то ехидные подъебки со стороны рыжего. Вот только его мозг не позволял ему забыть один Случай. Эндрю был особенно уставшим. Поездка домой была сущим кошмаром, казалось, каждый человек на этой ебаной планете решил купить мороженое в его продуктовом. Это означало, что ему удалось урвать только одну упаковку лакомства с тройной шоколадной помадкой, что было просто преступлением. Он уже содрогался о мысли о возвращении в магазин завтра, чтобы пополнить свои запасы. Он медленно пешком поднимался домой, ведь лифт снова сломался, казалось, сегодня просто «его» день. К тому времени, когда он добрался до своего этажа, его настроение было на уровне «сначала нож, потом вопросы», но потом все стало еще хуже. Нил стоял у их двери в шортах для бега. Коротких шортах, на которые он (Эндрю сделал себе выговор за это) уставился. На классические серые шорты и намеки на шрамы на бедрах. Эндрю отвлекся достаточно надолго, что ему потребовалась секунда, чтобы понять, что Нил обращается именно к Кевину. Как будто его день не мог стать хуже, еще и Кевин был здесь, чтобы проповедовать о пользе экси его соседу. Эндрю поклялся записать Дэя к саентологам, когда у него снова появятся силы. — Я уже говорил тебе, Кевин, — настаивал Нил, его акцент воздействовал на и без того бредящий мозг Эндрю. — Я не буду вступать в твою команду. — Но ты сказал, что играл раньше, — упорствовал Кевин, и Эндрю запомнил новую информацию. Нил не походил на человека, играющего в экси, но, с другой стороны, и Кевин выглядел так, словно собирался учиться на юриста. А не был спортсменом, хотя, возможно, и юрист из него не вышел бы, учитывая, как часто он проигрывал в спорах. Нет, профессия хирурга ему лучше подошла бы, самомнения ему определенно было не занимать. — Я уже много лет не брал в руки ракетку, — ответил Нил, хотя у Эндрю возникло ощущение, что парень не совсем точно понимает количество. — Я мог бы тренировать тебя, держу пари, мы могли бы попасть на Олимпийские игры, — настаивал Кевин, что тоже не было легким обещанием для Кевина. Единственным человеком, которому он это сказал, был Эндрю. — Ты даже никогда не видел, как я играю, — отметил Нил. — Частная лига Лондона, 18 месяцев назад твоя команда проиграла со счетом 5:6, но ты забил все голы, — Кевин огласил статистику, явно заранее обдумав аргументацию. Нил вздохнул и просто покачал головой. — Послушай, Кевин, — сказал он мягко, как будто ему тоже было грустно из-за своего ответа. — Эндрю — лучший сосед по комнате, который у меня когда-либо был, и я не собираюсь нарушать его границы ради экси. — Но ты же хочешь, — продолжал Кевин, и Эндрю был склонен ему поверить. В голосе Нила что-то чувствовалось. Отчаянная форма тоски, которая подразумевала, что он действительно хотел играть больше всего на свете. И все же каким-то образом Эндрю был для него важнее этого. Эндрю начал задумываться, не следует ли ему принять лекарство от галлюцинаций. — Это не имеет значения, — возразил в ответ Нил. — Я иду на пробежку. Нил повернулся и направился в его сторону. Эндрю перегруппировался и притворился, что все это время не слушал. Нил прошел мимо него и, как всегда, помахал рукой, но менее активно, чем обычно. Это никак не повлияло на Эндрю, совсем никак. — Он чист, — ответил Эндрю, решив не вдаваться в подробности своих сложных отношений с «Энигмой», которой был Нил Джостен. — Рот ставлю, он уже напугал его до усрачки, — усмехнулся Аарон. — А как там чирлидерша? — выпалил Эндрю в ответ, и Аарон ощетинился. Трус. — Как насчет того, чтобы снова сосредоточиться на текущем вопросе? — мягко сказала Би, как всегда заботливый психолог. — Эндрю, ты сказал, что твой сосед чист, я так понимаю, тебе нравится такой расклад? — Ему никто не нравится, он просто хочет контролировать людей, — надулся Аарон, Эндрю закатил глаза на это. Но лишь в душе. — Я никого не контролирую, Нил и сам понимает границы, — подчеркнул Эндрю, напомнив Аарону, что именно он нарушил договоренность. Не Эндрю. — И что? Ты так сильно напугал его, что он, по сути, твой раб? — спросил Аарон, но Эндрю точно знал, что ему наплевать на Нила. Вся способность Аарона переживать о ком-то была направлена на женщин, которые планировали каким-то образом использовать его. Эндрю не потрудился ответить. Нет смысла тратить время на объяснения порядочности тому, кого вырастила Тильда. Все, что Аарон понимал, — это использовать кого-то и быть использованным. И это больше не было проблемой Эндрю. Би, казалось, почувствовала, что он замкнулся, поэтому переключилась на более легкие темы. — Аарон, ты уже рассматривал возможность поступления в медицинские колледжи? — спросила она. Эндрю отключился на оставшуюся часть сессии, отметив только, что заведения, перечисленные Аароном, были явно далеки как от Колумбии, так и от Пальметто. Хорошо. Эндрю ехал домой в молчании. Включение радио только заставляло его задуматься о дерьмовом музыкальном вкусе Аарона, что злило его, потому что Аарон не был достоин музыки. Что только еще больше злило его, потому что Аарон, казалось, считал, что Эндрю — тот близнец, на котором можно было поставить крест. Как бы то ни было, он ехал домой в тишине. Одним из преимуществ его общежития было то, что оно находилось довольно близко к офису Би. Это и то, что дверь на крышу была сломана. Эндрю убедился, что у него с собой зажигалка, прежде чем медленно подняться по лестнице. В здании было всего пять этажей, но все равно казалось, что прошла вечность, прежде чем он наконец добрался до крыши. Терапия всегда выводила его из себя, поэтому он сидел немного дальше от края, чем обычно. На всякий случай. На улице было не холодно, поэтому он позволил себе немного расслабиться. В кампусе было не слишком оживленно, стояла лишь середина сентября, так что люди еще не носились как угорелые. Эндрю ненадолго задумался о том, что приближается его день рождения. Обычно Ники заставлял их всех устроить семейный день, но Эндрю не пойдет, если там будет чирлидерша. Ну и ладно, они ему все равно не сдались. Вместо этого Эндрю решил купить пафосные сигареты и выкуривать в присутствии Кевина по крайней мере полпачки в день. Какая бы реакция у того ни была, она того стоила. Эндрю присмотрелся к фасаду своего здания и увидел, как вошел Нил с кучей пакетов с покупками. Поначалу его было трудно опознать, но сочетание рыжего с серым было трудно не заметить. Особенно теперь, когда он стал надевать оранжевую бандану всякий раз, когда бегал. Не то чтобы Эндрю обращал на это внимание. Хотя пакеты с покупками, мягко говоря, вызывали интерес. Казалось, Нил лишь изредка покупал набор готовых блюд и отвратительные коктейли для здоровья, которые так любил Кевин. Его единственным спасением было то, что он, казалось, покупал исключительно фруктовые. Что было ненамного лучше, чем травяные, которые Кевин пытался навязать каждому на своем пути. Эндрю задавался вопросом, что он найдет, когда позже заглянет в шкафчики. Вероятно, готовые блюда из риса или что-то еще, что ест среднестатистический студент колледжа. Эндрю мог лишь догадываться что; Ники и Рене в первые два года передавали ему так много домашней еды, что он привык к определенному образу жизни и заставил себя учиться готовить одно новое блюдо в неделю. Блюдо этой недели — лазанья: не ужасное, но и не самое любимое. Эндрю выбросил Нила Джостена из головы и кинул сигарету на землю, прежде чем закурить новую. Он ничего не значит.

***

Было уже далеко за полночь, когда Эндрю наконец спустился к себе. Он ожидал, что Нил в этот момент будет прятаться в своей спальне и заниматься бог знает чем, но был удивлен, обнаружив, что на кухне горит свет. Не услышав никакого шума, он предположил, что Нил, должно быть, случайно оставил его включенным — необычно для него, но не из ряда вон выходящее для человечества. Эндрю вошел на кухню, чтобы выключить свет, и с удивлением обнаружил на столе трехслойный шоколадный торт. Пакеты с покупками, подумал он, глядя на то, что стояло на столике. Торт был липким, шоколадным и пах потрясающе. У Эндрю возникло искушение отбросить обычную вежливость и тут же съесть все это самому, но потом он увидел рядом записку. Она была адресована ему неряшливым почерком, который Эндрю, конечно, не показался милым. НЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ДРУЖБЫ Просто приношу извинения за то, что позволил Кевину думать, будто я хочу играть с ним. Обещаю, что с этого момента я не потревожу твоих друзей. • Нил Торт. Нил испек ему торт в качестве извинения. Эндрю даже не воспринял ситуацию с Кевином как переход границы. Неужели Нилу действительно было настолько не все равно? Прежде чем Эндрю смог остановить себя, он подошел к комнате Нила и постучал в дверь. Нил мгновенно открыл его и уставился на Эндрю, внимательно изучая его. Эндрю заметил его состояние как на иголках и бегающий взгляд и понял, что парень нервничает. Похоже, нервничает из-за того, что расстроил Эндрю. — Ты можешь играть в этой дурацкой команде, — грубо сказал Эндрю — Это было не для того, чтобы ты испытывал вину, — сказал Нил с некоторым ошибочным предположением, что Эндрю вообще будет париться о его чувствах. — Я никогда не чувствую вины, — честно ответил Эндрю. — Кевин становится более-менее терпимым, когда добивается своего. — Ну да, — Нил улыбнулся ему в ответ, как будто было что-то, из-за чего стоило улыбаться — Не приглашай меня ни на одну из своих тупых игр, — Эндрю ушел прежде, чем успел сказать что-либо, чего ему было бы трудно избегать. Если торт был лучшим, что он когда-либо пробовал, и на вкус точь-в-точь как мороженое с тройной шоколадной помадкой, это уже его личное дело.