Штормовое предупреждение

      Вода, прохладная и оттого освежающая, окутывает голову, словно полог тайного грота. В висках все еще бьет клубный бас, а желудок с трудом сдерживает рвотные позывы. Мир наверху, шумный и суетливый, становится лишь отголоском тягостной рутины. Здесь только я и приглушенный гул океана.       Нужно ли больше?       Не сейчас. Не сегодня.       Задержав дыхание, чувствую, как бьется сердце. Каждый удар — это отсчет времени, идущего вразрез с привычным ритмом. Все вокруг замедляется, и даже мысли, кажется, текут медленнее, словно маленькие рыбки в медленном потоке. Под толщей воды звуки искажаются, но я все же слышу, как кто-то пискляво верещит надо мной.       Есть ли мне до этого дело? Диаметрально похуй! Я заслужил перерыв и бутылку холодного пива. Две. Одну к голове, другую вовнутрь.       Как назло, скоро наступает момент, когда воздух почти заканчивается, и тело просит вернуться к свету. Легкие, жаждущие насыщения, начинают биться в лихорадочном ритме, словно пойманная в клетку птица, пытающаяся вырваться на свободу.       Я все еще не лишен своей клетки. Лишен лишь ее позолоты.       Все нутро хватается за последние остатки кислорода, умоляя меня сделать вдох. Это действует как контрастный душ. Заставляет заново ощутить, каково это: жить, а не проживать.       График простой. С утра я на пирсе, а вечером в хлам. На сон иногда просто не остается. Но прошлая ночь не из таких. Я бы даже списал ее на глюки от недосыпа, если бы не Крис, целый час в дороге сюда не расталкивающий меня в ожидании подробностей. Самые грязные он застал еще в клубе, что до «чистых», то я еще сам не до конца осознал произошедшее.       Утро — словно в бреду. Красивый блондин — словно иллюзия. Я — словно свихнувшийся. Но теперь я здесь, на пирсе, запихиваю раскалывающуюся голову в воду и пытаюсь понять, а что там вообще вчера происходило.       Я никогда не признался бы вслух, но, несмотря на все минусы, мне даже понравилось здесь работать. Понравилось каждый день выходить в океан на яхте и погружаться под воду. Понравился легкий бриз. Я привык даже к этим мозгодробительным крикам чаек.       Но мне по-прежнему не нравится лишь одно: люди.       Вечно одолевающие меня своими вопросами и капризами. Там, на глубине, они напоминают несуразных малышей. Таких, что еще учатся держать себя вертикально, да только получается у них это на редкость хреново. Видятся нелепыми уродцами с кривыми толстыми ножками и вечно сырыми подгузниками.       Уже собираюсь было сам вытащить голову из воды, как меня с силой хлопают по плечу. Нехотя отлипаю от прохладного океана и переворачиваюсь на спину. Провожу ладонями по голове, приглаживая назад мокрые волосы. Чувствую, как шершавая поверхность деревянного пирса мокнет из-за воды, стекающей с меня. Солнце слепит даже через закрытые веки.              Мерзкая чайка орет все громче и четче:       — Хван, ты вообще слушаешь меня? Хватит рыб своей рожей пугать! Надевай свой костюм русалочки и двигай на яхту!       Кто-нибудь, пристрелите уже этого пернатого! Я готов отдать за это последнее, если не все.       — Давай, давай! Вставай, паршивец! — подталкивает он меня в бок мысом ботинка. — Ласты в руки и за работу!       В отместку дергаю его за ногу и резко сажусь. Открываю глаза. И если с утра ко мне первым делом явился архангел, то сейчас не иначе как черт. До большего Пи не дотягивает. Хотя и старается дотянуть изо всех сил, да так, что скоро лопнет от ботокса. Одет в самый пидорский на свете желтый костюм. Без остановки гундит самым блядским на свете голосом.       Каким же деянием я навлек на себя столь тяжкое бремя? Я ведь даже колледж закончил! Несколько приводов и разбитых тачек, пара-тройка драк и бесчисленное множество убийственных вечеринок — разве этого достаточно для того, чтобы каждый день воочию видеть протюнингованную куклу Чаки?       — Ага, разбежался, — бурчу скорее себе под нос, потому как заставить его еще сильнее распухнуть от злобы, бесчеловечно даже для меня.       — Ты что-то сказал? — брезгливо кривит он лицо.       — Дай мне пять минут, — роняю голову и подношу пальцы к гудящим вискам.       — Рабочий день с десяти, а ты и так опоздал!       О, как же эта надутая утка кайфует от себя в такие моменты! Да зубоскаль сколько хочешь, Урсула, и без тебя тошно.       — Завязывай бухать перед сменой, или я буду вынужден сообщить об этом господину Хвану!       Да чтоб тебя, заебал! Я и сам Хван! Но раз уж добавил подлизное «господин», значит, речь далеко не обо мне. Речь об отце.       Меня разок передергивает, и я наконец поднимаюсь на ноги. Всегда передергивает, когда речь заходит о «господине Хване». Я абсолютно уверен, что если я еще хоть раз хорошенько и с душой облажаюсь, то отец пустит мне пулю в лоб, и я растекусь кровавой лужицей на его дорогущем ковре, забрызгав мозгами мебель из черного дерева. Если повезет, то один из шкафов пустят на гроб, а если нет, то сгодится и коробка от плазмы. И плевать папаше будет на то, что я его единственный сын и наследник.       Отчасти его понимаю. Вернее, стал понимать, как только минул переходный возраст. Будь у меня такой нерадивый отпрыск, постоянно вставляющий железную арматуру в колеса семейной репутации, я бы его придушил еще младенцем, пуповиной. Так что он, вроде как, даже добряк. Вот на работу к себе… устроиться заставил.       Хо говорит, что я батрачу здесь за еду. И, как ни прискорбно, он недалек от истины. Батрачу я здесь за пин-код от моей «черной» карты, а отец каждую гребаную неделю меняет пароль.       Похвалили клиенты? Держи, сыночка, монетку. Настучал Пи? Держи, сыночка, курс на три известные буквы.       Возвращаюсь на яхту и киваю Хо, перед тем как уйти в сушилку за русалочьим хвостиком. Хо тут за капитана, а я за местного раба. Благо Пи с нами в рейсы больше не ходит, хотя раньше был завсегдатай.       Был, пока я не скинул его за борт за излишнее брюзжание и надоедливость. Практически у берега, на мелководье. Но он верещал так, что мой отец, стало быть, получил его гневную весточку прямо по ветру.       В тот день я лишился машины.       И пока мой «Макларен» гниет в отцовском гараже, я разлагаюсь под палящими лучами солнца, борясь с приступами похмелья.       — Джинни, что с лицом? — вздергивает Хо бровью, как только я возвращаюсь на мостик.       — Ой, да завалил бы!       — Мне звать тебя «Второй господин Хван» или использовать твое идиотское «Шторм»?       — У всех есть позывные, а ты прицепился к этому? — гримасничаю скорее для вида, сам же уже увлечен изучением анкет сегодняшней клиентуры.       Южнокорейские женатики. Скучно. Надеюсь, хоть под водой избавят меня от надоедливых поклонов.       — У всех нормальные позывные, а твой звучит так, будто бы у тебя корона застряла в одном месте.       — Будешь вытаскивать или отвалишь?       — Да пошел ты, гомик, — хохочет Хо, проверяя приборку.       От Хо не обидно. Хо сам спит и видит, как Хан окропит его хотя бы каплей своего внимания.       Хан настолько занят музыкой, что в упор не замечает благоговейного взгляда Хо. Хан лучше в сотый раз в одиночку отполирует гитарный гриф, чем позволит Хо затесаться в рок-звездные бойфренды.       — Встречайте пополнение, трутни, — орет Пи в тот момент, когда я почти побеждаю Хо в дружеском спарринге.       — Знакомьтесь, оболтусы, ваш новый стажер, — разводит руками Пи, но новенький не случается.       — А вот обязательно начинать это прекрасное утро с оскорблений? — Хо с булькающим звуком потягивает воду через зажатую в зубах коктейльную трубочку. Дергаюсь к нему за стаканом, как вдруг замечаю в проеме белобрысую макушку стажера.       Чтоб я сдох! А дальше все мимо ушей.       — …и чтоб не создавали друг другу проблем, особенно, это касается тебя, Хван! У тебя осталась всего одна жизнь. Проштрафишься, и я с радостью сообщу об этом начальству.       — Понял? Пиздец тебе, злодей, — толкает меня в плечо Хо, приветственно перебирает пальцами новоприбывшему.       — Ну вы тут знакомьтесь, а у меня еще есть дела в офисе. Клиенты подъедут через десять минут, и Хван, улыбайся, бога ради! Хватит народ своей пропитой рожей пугать!       Впервые не язвлю, чья именно рожа отпугивает всех и вся. Пи же зависает в проходе, словно только этого и ждет. Удивленно вскидывает бровь, и это выглядит жутко.       Ни одной морщинки, в то время как я, кажется, только что обзавелся первой. Настолько сильно вытягивается мое лицо, делаясь запредельно охуевшим от такого поворота событий.       И хотя приятно осознавать, что даже когда я молчу, все равно умудряюсь побесить пластмассового Кена, улыбки на моем лице просто не находится места.       — Здравствуйте, — спокойно произносит новичок, и Хо сразу же жмет ему руку. Я же стою недвижимо, будто в землю вкопали. Дохожу чуть ли не до мертвецкого окоченения, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть себя по щеке.       — Я Минхо, но можешь звать меня Лино или же Хо, найдусь в любом случае, — широко улыбается он.       — Приятно познакомиться, Минхо. Я Феликс, — окидывает тот ответной улыбкой.       Ну конечно, Феликс… Добавишь, что он может звать тебя Ликси, или это только для мамочки? Дергаю челюстью и разминаю затекшую шею рукой. Судя по взгляду Хо, Пи в кои-то веки был прав, лицо у меня радушием не пылает. Хо закидывает руку на мое плечо, косясь на меня недовольным взглядом.       — А этот невежа — Хенджин. Хван Хенджин, если ты понимаешь, о чем я, — подмигивает он «новичку».       — Родственник господина Хвана? — немного тушуется пацан, протягивая мне руку.       — Сын. Пойдем-ка поболтаем, Фе-ликс, — тяну по слогам его имя и сразу же хватаю пацана за рукав вместо рукопожатия.       Хо с непониманием оглядывает нас, но я не дожидаюсь его вопросов и вытаскиваю пацана из капитанской. Чуть подталкиваю к леерному ограждению, и он делает несколько опасливых шагов назад, пока не упирается в то спиной.       Лицо — непроницаемая маска. И если бы не подрагивающие тросы, я бы подумал, что он ничуть не напуган.       — Что ты тут забыл? — цежу сквозь зубы и нависаю над ним.       — Работать пришел, вам же сказали, — вздергивает подбородок вверх.       — О, уже держишь субординацию? Похвально.       — Да, мистер Хван, мне нужна эта работа.       — Ага, да, — всей нарочитой мимикой выдаю, что черта с два я в это поверю. — Следил за мной, Ликси?       — Корона не жмет, мистер Хван? — дерзит, но сразу тушуется. — Это просто случайность…       Корона? Он определенно поладит с Хо, но вот со мной — очень навряд ли.       — Я не верю в случайности, — хватаю его за верхнюю пуговицу рубашки, и пацан давится коротким покашливанием.       Затем смело отдергивает мою руку, прочищает горло и наконец находится с ответом:       — Верьте во что хотите, мне дела нет до вашей религии. Я пришел сюда за работой, и я ее получу.       — Да не уж-то? Ты прямо сейчас пойдешь к Пи и скажешь, что передумал, понял меня? — на последних словах хватаю его за подбородок и еще сильнее задираю тот вверх.       — Не прикасайтесь, — выдергивается пацан. — И нет, не пойду.       — Я тебя еще не касался, — произношу полушепотом и расплываюсь в улыбке, подобной хищному оскалу.       — Тогда вам придется потратить на меня свою последнюю жизнь, а стоит того? — произносит с суровым взглядом, хотя голос слегка подрагивает.       — Пока не решил, — толкаю его в плечо прямо на бортик и разворачиваюсь. Ухожу в капитанскую, но слышу, как из-за спины долетает полное ненависти шипение:       — Касался…

***

      — Мы будем погружаться на глубину двенадцать метров, и наше время под водой составит около получаса. Вам важно помнить о маршруте и местах выхода на поверхность.       Машу перед лицом женатиков картой, а потом просовываю ту в руки «жене». Ее «муж» одаривает меня не самым радушным взглядом, но если бы он знал, насколько мне на самом деле на них до пизды, то не стал бы тратить на это и минуты их драгоценного медового месяца.       — Я буду рядом все погружение, но на всякий случай, внимательно запомните карту. Суша на юге, компас в вашей приборке.       — Какой такой всякий случай? Как нам это поможет? — тараторит испытывающий тягучесть гидрокостюма толстый мужик.       — Никак, я тоже не в восторге от этого пункта инструкции.       Пузатый молодожен наполняется праведным недовольством, но Хо, как всегда, пытается сгладить углы:       — Он шутит, это просто формальность, все будет хорошо.       Муженек кланяется Хо, и я закатываю глаза.       У них — несомненно. У меня — очередная дерьмовая смена в череде бесконечных поклонов.       — Проверьте, что ваше оборудование в исправном состоянии, — проговариваю, словно робот.       — Разве это не ваша работа? — допытывается «муж».       Лино знает, как меня выбешивает подобный тон. Хо уже касается моего плеча, как вдруг свой рот открывает сражающийся с застежкой костюма стажер:       — Обратите внимание на манометр, показывающий давление в баллонах. Вот он, — наглядно демонстрирует тот. — Это жизненно важный показатель, как пульс для ныряльщика. Он никогда не должен опускаться ниже критической отметки. А это — компенсатор, с его помощью мы будем опускаться на глубину и подниматься на поверхность. Здесь у нас…       Отлично, любишь умничать, так на здоровье! Отхожу в тень, отбрасываемую флайбриджем, и подзываю к себе Хо.       — Покурим?       — Ты же знаешь, я бросил.       — А я не сдаюсь.       — Прости, бро, но я пас.       — Он все равно не оценит, — сухой факт и ни грамма жалости.       Возможно, за счет этого, мы с Хо и нашли общий язык. Правда в глаза — и плевать на чужое мнение и чувства.       — А мне нравится пытаться, — мечтательно тянет Хо.       — Звучишь, как влюбленный кретин.       — И всего-то? — прижимается он к моему плечу, вытянув губы бантиком.       — Мне продолжить? — копирую его физиономию, и он первый отмахивается от меня ладонью.       — Нет, лучше расскажи мне, что у тебя стряслось со стажером?       — Как вспомню, так сразу, — произношу с недовольным прицокиванием и щурюсь в направлении не затыкающегося пацана.       — …в вашем снаряжении предусмотрены индивидуальные фонарики. Они находятся… — вдруг белобрысая энциклопедия теряется, оглядываясь по сторонам в поисках помощи.       — Вон там? — «жена» на расстоянии тычет пальцем в пах обтянутого шкурой пацана.       Молодая и фигуристая игрушка для престарелого «папика». Не ново, но каждый раз весело. Забавляет настолько, что вынуждает меня включиться в этот бесконечный инструктаж.       — По точному размеру я вас не сориентирую, но фонарик побольше и прикреплен к ремню справа, — растягиваюсь в довольной улыбке, а пацан тотчас заливается краской.       — Простите, — мурлычет та и кланяется в искреннем раскаянии.       Подмигиваю ей скорее собственной самооценки ради, и «жена» сразу же смущенно улыбается мне в ответ.       — Это не смешно, — крысится пацан.       — Да ну? Хо, вон, весело, — указываю большим пальцем через плечо, зная, что Хо ничего не пропустил и, как всегда сдержанно, но лыбится.       — В глаза не светить, без надобности не использовать. Все, пошли, акулы не завтракали, — машу счастливой чете рукой, жестом пропуская пацана вперед себя.       — Вы как ребенок, — шипит тот, огибая сбоку.       — Пожалуешься потом мамочке, — игриво склоняю голову набок, получив в ответ недовольный смешок. — Если кому-то вдруг станет плохо, приложите свою ладонь к сердцу, и мы сразу же поднимемся на поверхность. Погружаемся в воду с прыжка или же с кувырка. Если это ваше первое погружение, просто повторите за этим парнем. Он профи. Ты ведь профи? — бросаю уже на ходу.       — Эм, конечно, да.       — Отлично, тогда жду внизу и в ластах, — увеличиваю темп, но замедляюсь на лестнице, как только слышу громкие шаги Хо.       Ну что еще? Решил погладить мелкого по-головке?       — Эй, новенький, с камерой как? — кричит Хо.       — Не пробовал, но, думаю, справлюсь.       — Супер! Джинни, расскажи ему, как там все устроено.       — А сам что? — окрикиваю на пару с измученным стоном.       — А я немного занят управлением яхтой, если ты вдруг и это забыл.       Пацан догоняет меня на лестнице, прижимая руки вместе с зажатой в них гоупро-палкой к заевшей молнии костюма.       — Вкл, выкл, справишься, — дергаю я его молнией под подбородок.

***

             Лучи солнца пробиваются сквозь толщу воды, рисуя на песчаном дне причудливые узоры света и тени. Дыхание, контролируемое и размеренное, успокаивает мой забитый мусором разум. Удары сердца смешиваются с гулом регулятора, заставляя то подстраиваться под размеренный ритм.       Спокоен. Безмятежен. Свободен.       Ласты размеренно рассекают воду, и я даю себе минуту на то, чтобы просто насладиться тишиной океана. Всего минуту в полете, а потом снова на землю.       — Держитесь либо рядом, либо спереди, — говорю по общему каналу связи.       В ответ парочка машет мне жестом «окей». Спасибо, пацан, что искоренил их поклоны в зародыше.       — Тебя это тоже касается, стажер, — перехожу на локальную сеть.       — Как я тогда буду снимать?       — Это не мои проблемы, — я намерено сбавляю скорость и держусь позади, наблюдая, как пацан занят рассматриванием очередного косяка рыб.       — Что это за вид? — с энтузиазмом включается белобрысый, но все на той же локалке.       — Я похож на ихтиолога?       — А разве вы не проводите экскурсии?       — Я сопровождаю людей, о рыбках болтает Хо, — слышу, как тот усмехается в наушнике.       И ведь Лино действительно знает. Знает почти что о каждой. Провожает рыб взглядом, словно кот у аквариума. Каждое совместное погружение выдает мне характеристики практически всех собратьев Немо, будучи свято уверенным в том, что меня это хоть как-то ебет.       На рыб мне насрать, но его я готов слушать вечно. Мне нравится то, с каким детским восторгом Хо рассказывает об уродливых хвостатых. О красивых не говорит. Я много раз спрашивал: «Почему?», но Хо всегда игнорировал подобные вопросы и, как следствие, надоедливого меня.       Мы слишком редко ныряем вместе, так что я давненько смирился с его заскоками и по сей день предпочитаю лишний раз не изводить его нежную душу творца.       Люди же, независимо от их кошелька, практически всегда выбирают более дешевый прайс, ограничиваясь лишь моим молчаливым обществом.       — Не трогайте ее, — семафорит мне руками стажер, когда я тянусь к игольчатой рыбке.       — Это вроде не фугу… — отдергиваю я ладонь прочь.       — Верно, это длинноиглая рыба-еж, — слишком заносчиво умничает стажер.       — А чего не трогать тогда?       — Боюсь, ей не понравятся ваши прикосновения, — давится он смешком.       — Да не уж то?       — Уверен.       — Тогда я принципиально потрогаю, — вновь вытягиваю я свою руку к мельтешащей поблизости твари.       — Как знаете, — жмет плечами пацан, переводя камеру в сторону.       — Джинни, убери свои пакостные ручки от колючей рыбки! — раздается в наушнике голос Хо.       — С чего ты взял, что она мне сдалась?       — Джинни! Я сказал тебе, не трогай! — отчитывает меня, словно форменного несмышленыша.       — Да ей понравится! Я буду как никогда нежен, — почти касаюсь я пальцами чешуи.       — Джинни, мать твою, ее кожа содержит тетродотоксин! — верещит Хо на том конце связи.       — Тетро что?       — Яд, — еще более заносчиво разжевывает мне стажер.       — Так ты же сказал, что она не ядовитая?       — Я такого не говорил.       — Слышь, пацан, ну-ка, подплыви к дяденьке, поболтаем о рыбках, — дергаюсь я в его сторону.       — А акул здесь правда не водится? — включается женский голос по общему каналу.       — Нет, мы выбираем безопасные маршруты, — отчитывается пацан. — Но если у вас есть желание и возможность, то в прайсе есть отдельный пункт касаемо дайвинга с акулами.       — Ты уже вызубрил прайс? — приподнимаю я бровь в надежде, что он это заметит.       — Он не такой уж большой.       — У тебя с глазомером-то, вообще, как? Он охренеть какой здоровый!       — Это вы так себя успокаиваете, мистер Хван? — с издевкой тянет пацан.       — Не зли меня, Ликси.       — Вам бы, кстати, тоже, не помешало его выучить, — мельтешит тот ластами перед моим лицом.       — Зачем? Теперь у меня есть ты, — хватаюсь за его левую и слегка подаю на себя.       — Хотите сказать, я прошел стажировку? — озаряется тот непритворной радостью.       — Я не то, чтобы помню, как я тебя вчера стажировал, — отпихиваю я его в сторону.       — Кхм. Мистер Хван, этот канал на троих, вы же помните? — отчитывает меня с недовольством, и я вижу, как он застывает чуть поодаль.       — Да, мистер Хван, хотелось бы поподробнее, так что там про стажировку? — ржет Хо по локалке.       — Отвали, Хо, это не твой стажер.       — Жадный какой, а я-то думал, что мы с тобою друзья, — продолжает он издеваться.       — Забавно, Хани ведь тоже наш с тобой общий друг? — кто я такой, чтобы оставаться в долгу?       — Рот закрой, воды наглотаешься, — одергивает Хо.       — Не переживай, я в маске.       — Жаль, не в наморднике, — включается в разговор стажер, и я слышу, как Хо вновь заливается смехом.       — Особо не радуйся, детка, покусаю на суше, — изображаю руками пасть и клацаю ей в сторону пацана.       — Лучше увольте… — бурчит он себе под нос.       — Не знаю, что там со стажировкой у этого клоуна в ластах, но мою ты точно прошел, — в который раз влезает в наш приватный разговор Хо.       Кошусь на стрелки и радостно выдыхаю.       — Время вышло, всплываем, — рапортую я в общий.       Начинаю, как полагается, медленно. Но, оглянувшись на пацана, решаю оставить все тяготы подъема по его душу. Хо трещит в локалку о снижении скорости, но я обрываю практически сразу:       — Не до тебя сейчас, Хо. Эй, детка! Ты че дерзкий такой? Забыл, как перед мамочкой мямлил? — оборачиваюсь я на стажера.       — Ты с мамой его знаком?! — Хо уже чуть ли не бьется в истерике.       — Я не сказал ничего такого, — спокойно отзывается достойнейший сын.       — Ты уже дохуя чего наговорил, — рявкаю и прибавляю ходу наверх.       — Угрожаете?       — А сам как считаешь?       — Сам я считаю, что вам следовало бы поблагодарить меня за вчерашнее, а не кидаться на меня, как бешеная овчарка.       — Ты меня щас с псиной сравнил?       — Минуту назад вы были не против.       Довел-таки, мелкий.       — Минуту назад, когда ты молчал и не совал свой аккуратненький носик куда не просили, ты казался мне куда симпатичнее.       — Никуда я вам не совал! — отвечает он даже немного обиженно.       — Еще бы ты мне присунул! — выкрикиваю я не сдержавшись.       — Вы же сказали, что ничего не помните из вчерашней ночи!       Уши режет от громкого смеха Хо.       — Джини, это полный пиздец, братан! Не знал, что ты у нас снизу, а разговоров-то было…       — Блять, завались! Слышь, пацан, ты берега-то, видь, а то не всплывешь, — меняю я курс и разворачиваюсь к нему.       — Камера транслирует, так что я бы на вашем месте не стал этого делать, — все же сбавляет темп и пропускает людей вперед.       — О, разумеется, камера транслирует. Моя камера транслирует мою яхту, сечешь?       — Это яхта принадлежит господину Хвану, и хоть вы и Хван, но уж точно не господин.       — Посмотрим, — шиплю я в микрофон.       — Эй, вы тут? Можете напоследок заснять нас с женой на фоне этого удивительного кораллового рифа! — с акцентом трещит тот по общему.       — Да, конечно, уже снимаю! — сразу же спасается бегством стажер.

***

      — Ну что, как тебе вид, мой новый любимый коллега? — липнет к стажеру Хо, как только клиенты покидают наш борт.       — Потрясно, я даже не думал, что увижу подобное! Так красиво! — хлопает тот ресницами, расплываясь в улыбке.       «Ты красивый», — прогоняю я в мыслях, разумно, попридержав.       — Ты омерзителен, — достается от меня Хо.       — Ой, да хватит уже, — отмахивается он от меня. — Почему не думал? Мало опыта? Тогда как ты попал на борт? — продолжает допытываться тот до пацана.       — Наврал в резюме, очевидно, — ворчу, подобно старому деду, расстегивая костюм.       — Нет, — сразу же отзывается стажер. — Просто вы единственные, к кому не выстраивается очередь.       — Разве? — кривит губы Хо. — А я вот слышал, что многие мечтают ходить под моим капитанством.       — Так и есть, — отвечает пацан. — Но вот не найдется и парочки желающих работать с мистером Хваном, — превращает он свою улыбку в издевательскую усмешку.       Хо снова смеется. Хо дуреет от малолеток с бунтарским духом и миловидным личиком.       — Слышал, Джини? Ты тянешь бизнес на дно!       — Вот на дне я его и видал, — опускаю я верх костюма на бедра и шагаю к каютам. — Пошли, собачник, покажу тебе, где сушилка.       Пацан радостно кивает и спешно шагает за мной.