Fake Hate

      С той драки в переулке прошло три месяца, и Чимин никогда не забывал этот немного шепелявый и хриплый голос. Не то чтобы он не пытался, просто это довольно сложно сделать, когда ты слышишь его буквально каждые два дня.       Сначала он подумал, что это было просто совпадение, когда по дороге в кафе к Намджуну его бортанули плечом, но услышав в свой адрес «смотри куда прешь, педик» этим самым низким голосом, он понял, что вляпался.       Серьезно, этот чувак не давал ему прохода. Он провожал его с университета своими едкими гомофобными комментариями. Каждый раз после тусовок, на которые его стабильно таскал Тэхен, он слышал в след миллион изобретательных подъебов про свою жопу и как хорошо она принимает члены жирных мужиков, что платят ему за эту «ебаную содомию».       Пару раз они даже сцеплялись от того, что Чимина это конкретно заебало. Он на самом деле человек не вспыльчивый, просто, правда, в то время все шло по пизде. Звонки отца, каждый раз называвшего его неблагодарным ублюдком, выросшим жадным до денег, и слезы матери, которая все время плакала в трубку, прося у него этих самых денег. Чимин сам узнал, что тогда случилось. Отец подсел на азартные игры и вложился в какое-то дело, которое в итоге прогорело.       Конечно, он отправил деньги для погашения всех долгов, но проблема с зависимостью от игр никуда не делась. Мать отдавала всю зарплату кредиторам, ломившимся в квартиру, пока отец был месяцами на работе.       На самом деле денег у парня было достаточно, чтобы покрывать все долги отца на играх до конца его жизни, просто это казалось таким нечестным. Когда он бежал от своих родителей в Сеул, он получил от них лишь презрительные взгляды. Он дал им двести миллионов вон, уезжая из Пусана, но не получил в ответ ни одного жалкого «спасибо».       В подростковом возрасте у него были огромные проблемы в школе и дома. Он был ярким парнем, любил красивую и стильную одежду, дорогие украшения, хорошую укладку и ухоженные ногти. К сожалению, его не приняли те люди, которые были должны поддерживать его. Он хотел получать любовь от своих родителей, но в конечном итоге именно они были теми, кто принес ему самую сильную боль. Драки в школе были в разы легче тех ударов, что он получал дома от своего отца.       Его родители были довольно счастливы в браке, но их ребенок всегда шел отдельно от них. Отец работал в порту Пусана и плавал на товарных теплоходах. Его не было дома месяцами, и он был довольно далек от своего сына. Они никогда не могли найти общий язык и вместо того, чтобы быть семьей, были простыми соседями. Не сказать, что его принижали, нет. Просто не было той связи, в которой нуждался любой ребенок его возраста.       Чимин был просто золотым ребенком. Он получал пятерки по всем предметам и был развит не по годам. В школе всегда получал огромное количество похвалы от учителей и всевозможные награды на олимпиадах. На деньги, подаренные ко дню рождения, он покупал акции у маленьких компаний. Знаете тех людей, купивших биткоин в 2009 году? Так вот, это был он.       Он просто сел тогда с папой на кухне и попросил его помочь в этом. Родитель довольно холодно отнесся к его просьбе, накричал, но в итоге все же помог сыну.       Чимин с детства читал большое количество книг по экономике и разбирался в фондовых рынках. Он никогда не пропускал новости о новых быстро растущих компаниях и разбирался, как каждая из них построена и как она работает.       Он обожал цифры и графики. В средней школе он был первым по математике во всей Корее и получил денежный приз, и в конечном итоге он поступил на экономический факультет в лучшем университете Сеула.       Когда Чимину исполнилось четырнадцать, начались проблемы. Он начал осознавать свою бисексуальность, экспериментировать с волосами и одеждой. Начались придирки в школе, но дома было хуже. Из-за гормонов, что скакали в его теле, он был тогда довольно вспыльчив и часто ссорился с матерью. А когда приезжал отец и видел эти стычки, не находил ничего умнее, чем просто ударить сына.       Были и слова. Обидные, жестокие. Слова, которые не должен слышать ни один ребенок. Но физические наказания, казалось, били по нему с какой-то особой силой. Со временем Чимин понял, что его отец просто любил свою жену и не мог слышать, когда кто-то обижал ее. Не мог смотреть на ее слезы. Он не разбирался в причине конфликта и просто защищал жену. Пусть и от своего маленького сына.       Конечно, он понял причину его поступков. Но понять — не значит простить. Понять — не значит все забыть.       В шестнадцать лет он пришел весь в синяках и порванной форме. Идиоты из параллельного класса решили, что будет весело вылить на него грязную воду, что использовали для мытья школьной доски.       Он пришел к родителям за помощью и поддержкой. Это была самая важная просьба в его жизни. Самый главный урок, который они должны были ему дать. И они действительно преподнесли ему урок. Урок, что самые близкие тебе люди бьют больнее всего.       После того, как в ссоре они узнали, что Чимину нравятся и парни, в том числе, костяшки отца были сбиты в кровь. А мать, что смотрела, как ее сына кидали по квартире, просто стояла на кухне и плакала от разочарования в нем.       «Мне было так грустно, как будто меня ограбили.       Кто-то пришел в этот дом и забрал все мои цели, мечты и желания. Кто-то ворвался сюда и забрал мое счастливое детство, походы в парк и смех у костра.       Но на самом деле не было какого-то злобного вора, который пришел в этот дом и забрал мою жизнь. Воры, похитившие все, что мне было дорого, были моими родителями.       В тот момент моя мать разрушила весь мой мир.       Когда я истекал кровью на полу, она подошла к моему отцу.       — О боже, Инхва, у тебя кровь на руках!       Это был действительно хороший урок.       Меня больше не волновало, как я выгляжу и хорошо ли сидит на мне одежда.       Нравятся мне девушки или же парни.       Она подошла к нему.       Он избил ее ребенка, что задыхался на полу, а ее волновали сбитые костяшки на его руках.       Вы когда-нибудь задумывались о власти, что находится в ваших руках? В вашем теле и ваших словах. Как много вы можете изменить одним поступком или словом?       Когда меня избивал мой отец, моя мать была той, кто причинил мне большую боль. Она просто стояла. Она просто смотрела в сторону и плакала. После всех ссор, что были между нами, я все равно любил ее. Я так сильно верил этому человеку, который привел меня в этот мир, но я оказался для нее не на первом месте. Я не был ее выбором.       В тех фильмах, что я смотрел, были родители, поддерживающие детей. В тех книгах, что я читал, были отцы, которые холодно относились к своим детям, но в тайне обожали их. Матери, провожающие детей в школу, всегда давали им еду с собой, целовали на прощание.       Моя мать смотрела в телефон, пока меня избивали.       В тот момент во мне что-то сломалось.       В моей голове.       В моем теле».

***

      Тот ублюдок, ходивший за Чимином хвостом, просто оказался не в то время не в том месте. А после того, как Чимина толкнули в плечо, он не помнил ничего, кроме красной пелены перед глазами.       Отпиздили они тогда друг друга знатно. Лицо этого ебаного маргинала походило больше на фарш. Разбитые губы и бровь, глаза, заплывающие отеками. Кровь, что он сплевывал на грязно-коричневый снег, казалась такой же грязной.       Чимин, придя домой, увидел, что весь его торс был синим. Боль была такая, что он действительно испугался, что тот ублюдок сломал ему пару ребер. Во время драки он еще и цепанулся за какой-то грязный и ржавый гвоздь, так что пришлось делать уколы от столбняка.       Чимина настолько вымотало все произошедшее за последние пару месяцев, что он просто спрятался дома на пару недель. Это был его проверенный способ оставаться в здравом уме после всего пиздеца в жизни.       После совершеннолетия парень уехал в Сеул. Разобрался со своими счетами, откупился от родителей и бежал. Купил двухэтажный пентхаус и заперся в нем на два года.       Когда он расставался со своими родителями, первое, что он забрал, были книги. Сотни книг, которые спасали его от того ада, что происходил в его мире. Фэнтези, детективы, романы.       Он практически не выходил из дома эти два года. Собрал библиотеку из более чем двадцати тысяч книг, оборудовал спортзал в квартире, сутками работал и читал. Покупка и коллекционирование книг были его отдушиной. Разная манга в оригинале, специальные выпуски к праздникам и ограниченные издания.       В какой-то момент даже звук его голоса стал для него чем-то посторонним и непривычным. Иногда парень просто мычал для того, чтобы убедиться, что у него до сих пор осталась способность воспроизводить звуки, помимо шарканья тапочек.       Со временем боль притупилась, ожидания померкли, надежды развеялись. Когда-то он верил, что все может измениться. Родители поймут, друзья появятся. Все наладится.       Ничего не изменится. Ничего никогда не менялось.       «Если у тебя этого не было, это не отнимут. Оно не разрушится».       Жизнь в университете далась ему легче. Большое количество внимания от девушек. Терпимость к его ориентации. Хвалебные оды от преподавателей.       Друзья. Точнее, их подобие. Возможно, они действительно любили Чимина и относились к нему как к лучшему другу, но голова парня работала не так. С Намджуном и Тэхеном он дружил вот уже второй год, а они даже не знали его адреса.       Квартира Чимина была его крепостью. Его защитой. Стены стали его друзьями, а закрытая дверь — подругой.       Он просто не мог пустить их туда. Это была безопасная зона. Это было место его спасения.       Место, где его не трясло, где он мог дышать. Дом.       Он находил отговорки и лгал. «Родители живут в Пусане и скидывают деньги на жизнь». «Снимаю квартиру с одним парнем, у него отвратительный характер». «В гости не приглашаю».       Верят ли в этот бред его друзья и знакомые, его мало волновало. Честно, поебать, он врал и даже не пытался скрыть. Как будто правда о нем могла бы изменить отношение к нему. Да, конечно, на него бы вешалось еще большее количество людей, только кому оно было надо. Будто его популярность среди всех этих неприятных ублюдков могла что-то изменить в нем.

***

      — Так вот я и говорю ему, что это нормальные джинсы даже зимой, — возмущался Тэхен по поводу дырявого нечто, что было на его ногах сегодня. — Я всегда езжу на такси и практически не хожу по улице, братан, разве мне было нужно твое авторитетное мнение?       — Ну, знаешь, Тэхен, это такая история… — протянул Чимин в сторону друга.       — Какая? — перебивая, спросил Тэхен.       — Циститная, — закончил Чимин с усмешкой.       — Вау, ты действительно… — задохнулся Тэхен. — Я что, похож на Беллу Свон? На самом деле, если бы ко мне пристал горячий и богатый вампир, то холодный член в заднице можно и потерпеть… — ударился в размышления Тэхен.       — Я уверен, что ни один вампир в этом мире тебя не захочет, — начал говорить Намджун, помешивая еду. — Серьезно, ты же смотрел фильм. В кланах между вампирами сильная иерархия, они очень скрыты от людей. А ты? — указал он ложкой на друга. — Да ты же начнешь войну между всеми по любой ничтожной причине. Ты настолько громкий и активный, что столетние старики тебя не выдержат.       — Но почему только Вальтури носят эти пиздец стильные плащи? — подскочил Тэхен. — Я тоже хочу носить их, когда меня будет одолевать готическо-депрессивный вайб.       — О, нет, — со вздохом приложил руку к голове Чимин — он уже там. Это уже у него в голове.       — Хоаа хаоо хоаа хаоо хооооооу, — начал напевать парень, закидывая за ухо волосы.       Они были в университетской столовой, у Чимина уже закончились пары, так что он просто сидел с друзьями, пока они едят. Он собирался поехать в кафе, где работает Намджун, чтобы немного почитать. Сегодня у них у всех был довольно свободный день, ведь после пар никто не работал, и они решили все вместе пойти в кино на какой-то новый ужастик. Фильм выбрал Тэхен с криками о том, что все игнорируют его предпочтения в кинематографе.       На самом деле в прошлый раз ситуация была такая же: он выбрал фильм, где собака главного героя под конец умерла, и Намджун с Чимином буквально на руках тащили их друга из зала. Это была самая сильная истерика Тэхена, и парень до сих пор вспоминает этот момент с содроганием.       Машина Чимина отзывчиво зарычала, приветствуя хозяина. Это была потрясающая двухместная черная Mercedes-AMG GT. До места сбора нужно было ехать минут десять, и пока Чимин забылся по дороге в своих мыслях, его прервал звонок от матери.       Парень вырулил на обочину около кафе и принял звонок.       — Хнык… — донеслось из динамиков машины. — Сынок, я не знаю, что делать… Ах…       Все звонки от матери за последние несколько месяцев начинались одинаково. Жалость, слезы, просьбы. Раз за разом одно и то же. Вау, постоянство – это действительно было о ней. Как она могла выжить в мире, если ее талантом были лишь слезы. Когда ее сына хвалили, глаза начинали блестеть. Когда ее сына избивали, ее глаза плакали.       «Я уверен, она даже не могла контролировать это. Это было какое-то заболевание, не может быть, чтобы на любую ситуацию в ее паршивой жизни у нее была одна эмоция.       Отец уехал на работу примерно месяц назад, неужели все деньги, которые я отправил, уже закончились? Там было достаточно, чтобы покрыть все долги от азартных игр и на безбедное существование еще как минимум на полгода. Что опять случилось? Что опять произошло, что ты звонишь мне в слезах?       Что я опять должен для тебя сделать?»       — Я слушаю, — через ком в горле ответил парень.       Эти всхлипывания приносили лишь раздражающую боль. Его всегда отбрасывало во времени на ту самую кухню, где единственное, что он чувствовал в теле, — обжигающая боль. И единственное, что он слышал сквозь тонны мата, были надоедливые бульканья этой женщины.       — Я была в больнице…       В пизду.       — Ох… я в положении, — сдавленно проговорила она. — Уже шестая неделя.       Две недели в попытках стабилизировать свое состояние. Две недели реабилитации без контактов с внешним миром. Десяток проглоченных книг, чтобы заглушить всхлипы, что снова и снова звучали в его голове. Все в пизду.       В пизду от одной новости, что прогремела ему в уши. Какая сегодня дата? Может быть, первое апреля перенесли на зиму, и только он не знал об этом?       «Мое сердце сжималось все сильнее, в груди давило и горело огнем. Хотелось разорвать одежду вместе с плотью и давить дальше, выкручивать каждый орган, что попадался под руку».       Отмена звонка.       Открытие приложения банка.       Перевод средств.       — Сууука!       JM:       «Дела. Не могу сегодня».       TH:       «Че?? 0_0 Это не честно! Ты мог бы сразу сказать, что не хочешь ужастик, я бы выбрал что-нибудь другое! Нельзя просто кинуть нас!»       «Эй!»       «Только не говори мне, что ты опять пропадешь на две недели».       «Ублюдок, я проткну колеса на твоей машине».       «Эй!»

***

      «Как вы справляетесь с дерьмом, что льется на вашу голову?       Обжигающая ванна. Дополнительные смены на работе. Наушники в уши. Алкоголь. Секс. Неконтролируемое поглощение еды. Часы в спортзале. Сон.       Что мне нужно сделать, чтобы прекратить поток чужих мыслей, что рвутся в мою голову?       Они не мои. Они не могут быть моими.       Я не хочу думать о ребенке, что родится в том месте. Я не хочу видеть в своей голове варианты событий, где кредиторы врываются в квартиру беременной женщины. Я не хочу вспоминать его. Того человека, что с легкостью поднимал руку на собственного ребенка.       Если он увидит ее слезы? Он ударит младенца?       Это была буря. Это было торнадо, что сметал все на своем пути, и я был в его эпицентре.       Сон ни черта не прояснил в моих мыслях. Внутри меня было адское пламя, что сжигало все, к чему я мог прикоснуться. Я был уверен, что у меня разовьется язва.       Я опустил взгляд на свои пальцы. Они не двигались. Что она хотела от меня? Что я должен был снова сделать для нее?       Я слышал все это нытье миллионы раз. Если бы давали деньги за ее слезы, она могла бы купить целую планету и всех, кто живет на ней.       Запираться дома было бы глупо. Я пропустил две недели по болезни, но это не значило, что я могу забить на университет на еще большее время. Я знал. Каждый раз, когда я уходил, я понимал, что это никуда не денется. Все это дерьмо, о котором я забывал на время, никуда не уходило, оно просто оставалось на том же месте и ждало меня.       Я не мог забыть об этих людях. Я не мог просто сбежать от них. Не теперь, когда она была беременна.       Я был похож на осла, перед которым трясли морковкой. Каждый раз, надеясь на любовь этих людей, я получал лишь удары. Я просто хотел рядом человека, что мог понять меня и услышать. Мне было так страшно подпускать к себе людей, но это было единственное, в чем я отчаянно нуждался и никогда не признавал этого».