Fake Hate

Я постоянно читал книги, и общежитские считали, что я собираюсь стать писателем. А я не собирался становиться писателем. Я вообще не собирался становиться никем.

Харуки Мураками. Норвежский лес.

      Конфликт между Намджуном и Тэхеном никак не мог решиться уже вот третий день, и Чимина это, откровенно говоря, заебало. Тэ наконец-таки начал встречаться с Чонгуком, и Намджун от этого рассвирепел еще сильнее. Это была, конечно, хорошая новость и все дела, но, оглядываясь назад и смотря на все потраченные нервы, создавалось впечатление, что все старания Чимина и Намджуна были просто забыты и стерты. Эта постоянная тишина за обедом и между парами только угнетала. Чимин никак не мог примирить их, и они просто лаяли друг на друга, как собаки.       Все эти клятвы в болезни и здравии, богатстве и бедности между друзьями посыпались после того, как Тэхен развел драму, не понимая того, что у его друзей помимо него есть и своя жизнь тоже.       Тэ всегда был активным и болтливым, но в этот раз ситуация выходила за рамки дозволенного для обоих парней. Кому хочется просыпаться ночью от телефонного звонка для того, чтобы просто поговорить об взаимоотношениях с Чонгуком?       Отношения с Юнги становились все крепче. Чимин со временем понимал его привычки и расписание сна, предпочтения в еде и вкусы в литературе. Он был помешан на этом парне, иначе как еще объяснить то, что каждый день приезжала доставка, где находилась любимая манга и мандарины для Юнги? Парень ворчал и упирался всеми силами, не желая, чтобы на него тратили такое огромное количество денег.       — Этот педик реально с ним встречается?       — Да, — вздохнул Чимин. — Как насчет того, чтобы проведать со мной Намджуна? У него сейчас как раз смена.       — Я ненавижу его ямочки на щеках. Каждый раз, когда они появляются, я готов вонзить в них нож, нахуй.       — Почему?       — Потому что он смотрит на тебя не так, как на друга.       — Это бред, Юнги.       — Еще чего. Я прекрасно все вижу, все эти «заземления», — показал кавычки Мин, — ему нахуй не нужны. Он просто ищет повод полапать тебя.       — Откуда ты вообще об этом знаешь?       — Я не слепой и не тупой, нахуй, я прекрасно вижу яйца, которые он катит к тебе, — пробормотал он про себя. — Поубивал бы, сука!       Каждый раз, когда заходил разговор о друзьях Пака, Юнги менялся на глазах. Замкнутая поза, низкий голос, нервные подергивания — все это сопутствовало разговору. Юнги не стремился никак показывать их отношения миру, сам еще до конца не веря во все это.       — Юнги, — позвал Пак, присаживаясь с чаем за диван.       — А?       — Хуй на, — ответил Чимин. — Прекрати скалиться каждый раз, когда мы говорим о моих друзьях.       — Я плохо разбираюсь в этом, но мне кажется, что друзей не покупают.       — Заткнись.       — Это правда.       — Так работает жизнь, хуй бы они обратили внимание на меня без денег.       — Ты ебануто красивый, когда злишься.       — Чт… — не понимал такой перемены Чимин.       Он получил первый поцелуй от Юнги. Раньше все попытки близости предпринимал Чимин, и теперь этот порыв был чем-то волнительным для парня. Юнги провел губами по его подбородку и немного прикусил его челюсть, сразу же зализав место укуса. Он водил губами по его губам, очерчивал скулы и немного облизал носик, позже чуть-чуть подул на него, вызвав мурашки по всему телу. Наклонился к шее и липко оставил засосы на ней. Прошло мгновение, и их языки тут же встретились друг с другом. Чимин снял резинку с волос Юнги, чтобы погрузиться пальцами в его длинные и мягкие волосы, что были потрясающими на ощупь, немного оттягивал их, массируя кожу головы, пока впивался в его рот. Так вкусно. Юнги был чертовски вкусным: яркий и жесткий вкус ментоловых сигарет и запах табака, кофе, который недавно выпили парень и сам Юнги. Ощущения от его мокрого языка, очерчивающего каждый зуб, было восхитительным, укусы, что дарил Юнги, были потрясающими.       Похоже, у Пака есть пунктик на длинные волосы. Он раньше такого не замечал, хотя, может, это работает именно с Юнги, но о таком он не успел еще задуматься. Он хотел постоянно трогать их и вдыхать их аромат асфальта и ментола, гладить и играть с ними, пока они вылизывали друг друга.       От таких чувств, что дарил Чимин, Юнги хотелось вырвать свое сердце голыми руками и вручить ему всего себя полностью.

***

      — Здоро́во, труженик, — сказал Чимин, видя, как Намджун подлетает к его столу.       — Что будешь сегодня? — спросил Нам, печатая что-то в телефоне.       — Мятное мороженое.       — Встал и вышел нахуй, — мягко посоветовал Намджун.       — Как ты? Как дела?       — Я пиздец устал, это моя пятая смена подряд, я просто уже хочу домой, — с ноющими нотками ответил Ким.       — Почему ты так много работаешь? Тебе нужны деньги? Почему не сказал мне? — залезая в сумку, заваливал вопросами Чимин.       — Полегче, тебя заносит. Я работаю, потому что Хосок заболел.       — То солнце?       — Да, он попросил передать тебе привет, когда зайдешь. Но я вижу по твоей шее, что приветов тебе пока не нужно, — нахмурился Нам, видя засос на шее Чимина.       — Да, приветов мне таких не надо, — задумчиво смотрел Пак на Намджуна, что-то обдумывая. — Я хочу огромный латте с чизкейком и «Собор парижской Богоматери».       — Будет сделано, — улыбнулся своими ямочками Намджун и ушел.       Нет. Намджун явно не испытывает что-то романтическое в сторону Чимина, Юнги просто показалось. Его котенок так мило ревнует, надо бы приехать домой пораньше.       Прочитав пять глав и прикончив латте с чизкейком, Чимин решил собираться домой. Оставив, как обычно, огромное количество чаевых, он попрощался с другом и вышел к машине.       Погода была довольно теплой даже вечером, так что ему в голову пришла идея. Доставая телефон и слушая телефонные гудки, он обдумывал план в голове.       — Да? — донесся хриплый голос из динамика.       Он был сексуальным и в жизни, но в телефоне голос Юнги звучал как тлеющие угли. Грубое мурчание и хрипота. Это было так восхитительно, что Чимин даже на секунду забыл, что хотел.       — Как насчет маленького свидания? Я заеду за тобой, и мы покушаем где-нибудь, — с трясущимися руками спросил Чимин.       — Почему не дома? Я могу что-нибудь приготовить, если ты заедешь за продуктами.       — Ты умеешь готовить? — удивился Чимин.       — Это базовый навык человека. — В голосе Юнги слышалось смущение.       — Я не умею.       — Ты миллионер, тебе простительно.       — Вообще-то я мультимиллиардер.       — Блядь, заебал меня. Что делаем?       — Я хочу твою еду.       — Я пришлю список.       — Хоро… — Ответом ему были гудки сброшенного вызова.       Какой же все-таки этот парень колючий, думал Чимин.

***

      Это было невероятное зрелище. Худые и аристократичные пальцы, которые точили ножи и резали овощи, были настолько сексуальными, что Чимин на полном серьезе прятал свою выпирающую ширинку от Юнги, пока тот был сосредоточен на готовке.       Они были на кухне, которую Чимин использовал раз в полгода, и то для того, чтобы сварить рамен, и совсем не знал, что и где находится. Но Юнги ориентировался здесь так, будто готовил на этой кухне всю жизнь.       Он так уверенно нарезал овощи для вока, что Чимин мог точно сказать — тот профессионально занимается готовкой. Запах был потрясающий, хотя Юнги не сделал и половины от того, чтобы закончить блюдо. Видимо, Чимин уже сходил с ума.       На кухне Юнги вел себя увереннее, чем во все те разы, когда они были наедине с Чимином. Его действия были точными, он не делал ничего лишнего, никаких резких или спутанных движений. Казалось, что кухня — это его среда, где он родился и вырос.       — Твои ножи тупее, чем твои кенты. Что ты с ними делал?       — Открывал посылки       — Пиздец, боже, такие дорогие и качественные ножи. Мое сердце обливается кровью, — отвлекаясь от готовки, повернулся Юнги к Чимину, у которого завибрировал телефон.       Отрываясь от диалога, Пак полез в уведомление на телефоне, что пришло к нему так поздно вечером. В нем говорилось, что один из компании отбросов совершил суицид, не выдержав всех подарков, отправленных ему Чимином. Ебаная тряпка, чего же еще ожидать от таких, как он? Месть бывает чертовски сладкой на вкус.       — Похоронную церемонию проведут завтра. Там стопроцентно будут его дружки. Если не узнают тебя, то меня-то уж точно, — подумав немного сказал Чимин. — Они бы не хотели, чтобы я пришел.       — Значит, нужно идти.       — Нужно идти, — с ухмылкой повторил Чимин.       После нарезки овощей и приготовления лапши, выложив все это, Юнги начал жарить все вместе с терияки-соусом. Это навевало воспоминания о Тэхене, и, написав ему, Чимин совсем не ожидал, что тот не ответит. Видимо, отношения с Чонгуком действительно были все лучше и лучше.       На кухне стоял потрясающий запах, вызывающий огромное количество слюней во рту, что приходилось сглатывать каждые тридцать секунд. Чимин ходил в рестораны с открытой кухней, но именно этот вариант с Юнги был лучше всех. Смотря на его руки с выпирающими венами, хотелось абсолютно все, к чему они прикасались. Серьезно, его руки были таким же шедевром, что и вок, который он приготовил.       — Как тебе? — спросил Юнги после того, как Чимин попробовал блюдо.       — Это потрясающе, — промычал Чимин от того, что блюдо было таким вкусным.       — Да не нужно мне тут зад лизать, просто скажи, вкусно или нет.       — Но это вправду потрясающе. — Немного подумав, Чимин спросил: — Ты хочешь, чтобы я тебе отлизал?       Юнги поперхнулся едой, да так, что Чимину пришлось стучать во всю силу своих ручек, чтобы Мин мог дышать.       — Не буду лизать, только дыши, пожалуйста, — приговаривал Чимин, водя руками по спине Мина, который согнулся в три погибели. На самом деле у Чимина не было опыта в римминге, он сказал это с дури и теперь наблюдал, как Юнги задыхался от его слов.       — Не нужно мне лизать, — хрипло сказал Юнги, держась за шею, что саднила от такого сильного кашля.       Даже такие слова, сказанные в шутку, неплохо ударили по Мину, и Чимин не знал, радоваться ли такому отклику или же боятся. За эту пару дней они не заходили дальше глубоких поцелуев, но даже на такой скорости парень все равно, казалось, летал в облаках. Сегодня Юнги сам поцеловал его из ревности, и это было так мило, что Чимин думал об этом весь вечер.       Поглаживая спину Юнги, он думал, как бы выцепить из этого парня хоть немного нежности, помимо уборки квартиры и приготовления еды. Он не жаловался, но хотелось хотя бы немного поглаживаний и поцелуев во время работы. Он очень уставал, и Юнги видел это, но предпочитал, видимо, помогать делом, а не поцелуями и всякими нежностями. Что было бы логично, если бы Чимин не платил за клининг и подобное дерьмо.       — Я в порядке, — прохрипел парень, поворачиваясь к Чимину.       — Точно?       — Точно.       Они поболтали еще минут пять о какой-то ерунде, попутно обсуждая Тэхена и Намджуна с их ссорой. После Чимин сказал:       — У меня скоро будет видеоконференция, так что в ближайший час я буду занят.       — Почему так поздно?       — Там неудачные сделки и потеря кое-каких акций. Нужно поставить на место тех уродов, что теряют деньги моей компании.       Поднявшись в кабинет, Чимин прикрыл немного дверь и стал готовиться к звонку. Это всегда нервировало его, даже одна неудачная сделка или вложение в непонятную компанию, что не всегда контролировалось им, раздражали. Ясное дело, что не все могли так далеко забегать вперед, видеть будущее, анализировать компании и их шанс на успех, но провалиться в таких легких и тупых моментах еще нужно было уметь.       После десяти минут обсуждения проблемы и ее решения Пак поднял глаза и увидел Мина, стоящего напротив стола. Он не попадал в объектив камеры и поэтому просто задумчиво смотрел на немного нервного Чимина. Его брови были нахмурены, но сам взгляд горел по непонятной Паку причине.       Внутри почувствовалось предвкушение, и тысячи небольших ударов тока били его в живот, показывая возбуждение.       Юнги совсем тихо продвинулся к столу, все так же странно смотря на Чимина и скрываясь от объектива камеры. Пак выключил микрофон и камеру для того, чтобы поговорить с ним.       — Юнги, — не успел договорить Пак, как Юнги упал на колени и начал расстегивать его ширинку. — Ох, блядь…       — Господин Пак? — донеслось из динамиков компьютера.       — Все в порядке. Продолжайте, — ненадолго включив микрофон, немного нервно ответил Чимин, пока Юнги гладил и мял его торс с ляжками, попутно облизывая член.       — Юнги, боги, — промычал Чимин, зарываясь в чужие волосы, пока на заднем плане вещали адвокаты и начальники разных отделов. Но Чимин и Юнги уже их не слышали, сейчас они были единственными в своем собственном мире.       — Кому ты молишься? — спросил Юнги, отрываясь от промежности Чимина.       Он нырнул снова и перешел к чувствительной головке, обхватил ее губами. Чимин застонал и поддался тазом вперед. Не желая мучить парня еще больше, Юнги открыл рот и заглотил больше, чем мог, давился, но все равно пытался, пока Чимин стонал так громко, что вибрации отдавались в горло Юнги.       — Блядь, Юнги, хорошо.       Юнги со временем нашел свой личный ритм, при котором ему самому было хорошо и удобно. Он заглатывал все дальше и больше со временем и покрывал член слюной, смешанной с предэякулятом. Чимин толкался в его рот, совсем немного пытаясь как-то сдержать себя, но все равно двигался сам по себе, не отдавая отчета. В какой-то момент Чимин прекратил дышать, и Юнги понял, что Чимин готов кончить. Он никогда не глотал сперму, но для Чимина он бы сделал это. Для него он бы сделал все. Он тоже стонал в ответ стонам Чимина, посылая вибрацию, чем еще сильнее стимулировал оргазм парня.       Юнги был в восторге от звуков, которые издавал Чимин. Эти потрясающие то высокие, то грудные низкие стоны, что мог слышать только он и никто больше. Десятки, тысячи, миллионы сокращений его сердца, все ради того, чтобы встретиться с ним. Все ради встречи с ним.       Через несколько секунд Чимин кончил с глубоким хриплым стоном, буквально рассыпаясь, и Юнги поймал каждую каплю. Из уголка его рта стекала слюна, а взгляд был расфокусирован.       — Ты такой красивый, когда кончаешь, — в невменозе прошептал Юнги.       — Ты тоже, — сказал Чимин, чем смутил Мина. И как он заметил это?

***

      На улице было довольно холодно и пасмурно. Неужели погода плакала о его смерти? Да не может быть. Заходя в здание и комнату, снятую для прощания, Чимин понимал, как же был жалок тот человек. Отдавая конверт с тремя миллионами вон на входе, парень представился его коллегой с работы, которую урод потерял еще примерно месяц назад. Да кто вообще помнил этого еблана с прошлой работы? Лица родственников были красные от пролитых слез. Кажется, там только что была его мама.       Эта женщина даже не подозревала, каким отвратным был ее сын, и так надрывно плакала в своем незнании. Незнание — это спасение? Или же грех? Примерно в таких мыслях Чимин утопал, пока шел вместе с Юнги, который время от времени клал ему свою руку на талию.       Юнги смущался каких-то действий на публике, но иногда от него можно было заполучить взятие за руку или ладонь на талии. На самом деле Юнги всегда хмурился и скалился на проявление нежности. Но как бы он ни выебывался, держаться за руки он обожал, как и то, что Чимин распускал его волосы и гладил их.       В этом было что-то безумно интимное для него. Волосы свои он начал отращивать, потому что нормально не мог постричься сам и в итоге просто забил на них. Но поглаживания по голове были такими приятными, что он просто растекался. В том, как Чимин зарывался в его волосы и гладил, Юнги находил свой криптонит. Во всех действиях он был на самом деле для парня.       — Они там, Юнги, — шепотом вырвал из мыслей он Мина.       — Да вижу, уебки на восемь, — решил немного пошутить тот.       — Они шепчутся, глядя на нас. Тоже узнали, — сказал Чимин ласковым тоном, поворачивая к комнате прощания, чтобы «попрощаться».       В комнате было огромное количество цветов, и посреди них стоял портрет этого суицидника. Внутри не было людей, а только его изображение. Чимин и без того не собирался кланяться и прощаться с этим мудаком.       — Увидимся в аду, сука, там ты сполна получишь.       От созерцания фотографии этой мрази его отвлек гул голосов, что доносился сзади, и повернувшись, он увидел сборище ублюдков, чьи лица источали то страх, то ненависть. Там, кажется, даже был тот уебок, что получил от Пака по первое число. Синий и желтый все еще переливались на его лице, он был похож на ебаный диско шар, чем рассмешил Юнги. Парень прыснул от смеха в кулак и попытался замаскировать это под кашель, но выходило не очень.       Вся эта шайка ебланов боялась подходить к ним, переговариваясь друг с другом шепотом. Так что, не выдержав, Юнги двинулся на них, чтобы в ахуе раскрыть глаза, когда те отшатнулись от него, как от больного оспой. Они, блядь, даже подходить к ним боялись. И правда, отбросы. Юнги не было ни горячо ни холодно от встречи с ними. С такими уебанами он встречался намного чаще, чем с адекватными людьми. Было даже забавно, что из-за власти, находящийся в руках Чимина, они так трясутся и боятся сделать лишнее движение, гадая, кто следующим получит пизды или, например, повестку в суд.       Их кореш совершил суицид из-за этих людей, а они не могли сказать им и слова, сотрясались в страхе и дрожали, как ебучее желе.       Чимин немного волновался насчет того, что они набросятся на них, но, смотря сейчас на все эти дерганые движения и попытки казаться спокойными и ненапуганными, он лишь усмехался про себя, проклиная этих людей, что причинили вред Юнги. Лично он был напряжен как струна, что вот-вот порвется. У него чесались руки передушить их всех прямо сейчас за то, что они смеют смотреть на его Юнги.

***

      «Докуривая сигарету у машины, я любовался им. Его пальцами, губами, шеей, скулами. Черт, ему невероятно шел смокинг, который он надел сегодня. В дыму от сигарет он казался мне еще красивее. Его черты иногда рассеивались с дымом. Он был завораживающим.       После похоронной церемонии, что мы посетили из насмешки над этим человеком, за нами даже не пошли те ублюдки, которые попытались убить меня в своем алкогольном трипе. Я мало разбирался в человеческих отношениях, но таких корешей я бы вряд ли хотел иметь.       Сигареты, что мы курили с Чимином, казались мне приятнее и вкуснее от того, что именно он дал мне их и прикурил. Моя слюна вырабатывалась в сотню раз быстрее, и эта сигарета была как блюдо из ресторана, которые посещал этот парень. Он просто стоял и курил вместе со мной, но мне чудилось, что я был в раю. Это были хорошие и приятные ментоловые сигареты «Мальборо», которые я никогда не курил в жизни. Но настолько потрясающими они не могли быть, я верил, что все мои восторги были из-за него.       Я был готов рвать горло всем тем уродам, которых мы видели сегодня, если бы хоть кто-то один сделал неверный шаг в сторону Чимина.       Я мог поклясться своей жизнью, что он видел, как я был напряжен, и именно поэтому решил убраться оттуда. Мне не было страшно. И обиды как таковой я не испытывал. Я просто был готов убивать. Не уверен, что именно так истолковал мое напряжение этот малыш, но мне было бы приятно в любом случае».       — Куда ты хочешь поехать? — спросил Пак, оглядывая Юнги. Заказанный для него смокинг смотрелся на нем безумно красиво. У Чимина чесались губы от того, что он хотел поцеловать его на улице.       — Ты не хочешь домой? — спросил Мин, не моргая.       — Может, ты хочешь походить по магазинам?       — Мы можем заехать за продуктами.       — И все?       — Мне ничего не нужно, — сказал Мин, понимая, к чему клонит Пак. Тот все так же не разучился думать, что людей можно купить и подобное дерьмо. Это дело не из легких и не быстрых, так что Юнги пока смирился с тем, что Чимина нужно отговаривать от такого.       — Хорошо…