Неприятности влюблённого студента

В течение следующих нескольких дней Дазай позволял Чуе следовать за ним. Это, разумеется, не означало, что Чуя узнал о Дазае больше, чем тот ему позволил, но кое-какая информация в распоряжении Чуи оказалась. Например, Чуя узнал, что Дазай — гений с безупречной памятью. Этот удивительный человек буквально запоминал все, что позволяло ему вообще не париться насчет учебы, потому что что-что, а применять имеющиеся знания на практике он умел. Еще стало ясно, что Дазай читает учебники, и потому на лекциях позволяет себе спать, а к образованию относится вполне серьезно. Внезапно выяснилось, что он любит играть в компьютерные игры, но не какие-то отдельно стратегические или боевые, а в подобные Dragon Mania Legends, где можно было сосредоточиться на всех областях, включая и драки, и стратегическое мышление. Дазай ненавидел классические произведения, считая их жутко скучными, но мог часами читать фэнтезийный ширпотреб, Дазай умел быть очень милым, когда хотел, и его загадочность — такая же маска, как обаяние и веселость. Просто по большей части Чуя понял это сам, Дазай рассказал только про свою суперпамять и про видеоигру. Чуя обнаружил, что с Дазаем можно молчать, потому что он готов говорить за двоих, но на самом деле ему комфортнее слушать, и несет он обычно, по его собственным словам, чепуху, делая это только ради отсутствия молчания. С молчанием тоже интересная тема была, но Чуя пока не разобрался, в чем тут дело. Дазай на его потуги взирал с вежливым интересом и некой насмешкой, как будто ждал чего-то. В какой-то выходной стало понятно, чего. Дазай позволил Чуе — по крайней мере, ощущение было, что он именно позволил, — узнать свой адрес, и Чуя пришел к нему домой. На самом деле, разумеется, Чуя, воспитанный Кое, так не сделал бы, но Дазай ушел после половины учебного дня и не пришел в следующие дни, а номерами они не обменялись. Чуя волновался, и Кое, которой он все рассказал про Дазая и их общение (ну, не считая той части, что Чуя в него влюблен, но умная старшая сестра наверняка догадалась), тоже советовала проверить, не случилось ли чего. Чуя был уверен, что что-то случилось, причем что-то действительно страшное, раз Дазай не ходил. Он мог, конечно, резко заболеть, но тогда тем более стоило навестить его, потому что Чуя догадывался, что Дазай живет один, то есть, скорее всего, о нем было некому позаботиться. Дверь в подъезд была открыта, потому что кто-то подпер ее камнем. Чуе было все равно — чем меньше препятствий, тем лучше, он ведь даже отмычками пользоваться не умел! Что там, у него и не было этих отмычек. Только шпильки для волос, но Чуя был уверен, что так эффективно они действуют только в кино и комиксах. Да и как шпилька могла помочь открыть магнитный замок? Чуя не знал, поэтому искренне поблагодарил того, кто оставил камень лежать под дверью, и вошел, пулей взлетев на третий этаж, где жил Дазай, и обомлев. Дверь в квартиру не была заперта. Чуя прокусил губу до крови, пока торговался с совестью, чтобы позволить себе войти, не оповещая. Это было очень, очень невежливо, даже неприлично. Верх неблаговоспитанности, как сказала бы сестра. Однако сестры рядом не было, а в ее отсутствие совесть была намного слабее, что позволило Чуе одержать победу в этой непростой битве. Откуда-то слева слышался шум воды, и Чуя пошел на звук. Он бы не стал заходить в чужую ванную комнату, пусть и открытую, — привычка у Дазая держать все открытым, что ли? Если да, она дурацкая и рискованная, — если бы на полу прямо перед порогом не было более-менее свежих капель крови. Ладно, на самом деле свежесть крови Чуя определять не умел, но она все еще не засохла и имела красный цвет, так что вряд ли была очень старой. Собственно, кровь была достаточным основанием, чтобы совесть окончательно заткнулась, а Чуя смог беспрепятственно войти и увидеть… Блять. Блять. Это все, что можно было подумать, увидев стоящего над ванной, куда текла из крана вода, Дазая, который поспешно заматывал очевидно свежие порезы на руках бинтами. Чуя приметил валяющиееся у ног Дазая лезвие. “Серьезно? Селфхарм? Ты поэтому всегда бинты носишь на руках? Это не просто для образа? А что тогда с шеей?” — эти мысли крутились в голове у Чуи, эти вопросы хотелось задать. Но разве мог Чуя пойти на еще большую бестактность по отношению к Дазаю? Так-то все это было неправильно с его стороны. Им обоим было уже по двадцать два года, они были взрослыми и самостоятельными людьми — ага, конечно, взрослыми и самостоятельными людьми, один из которых все еще жил с сестрой и не мог найти работу, а второй резал руки, как подросток. Чуя почти усмехнулся, в последний миг вспомнив, что он все еще стоит рядом с Дазаем, которого, наверное, надо, эм, типа, успокоить как-то? Что думает человек, обнаруженный за селфхармом? В любом случае, явно в голове Дазая не цветочки со сладкой ватой были, так что Чуя максимально сосредоточился, формулируя мысль. — Дазай? — на пробу спросил Чуя. Ну, голос вроде не отнялся, надо было скорее продолжать, пока не… скорее продолжать, в общем. — Прости, я проявил вопиющую бестактность… — Не медли, — бесцветным голосом сказал Дазай, перебив. Чуя несколько опешил. Во-первых, к полной безэмоциональности, какую иногда проявлял Дазай, нельзя было привыкнуть. Во-вторых, это звучало реально жутко! Ну, и, наконец, в-третьих, Чуя не понял, что имел в виду Дазай, что и озвучил. — Ты видел это уродство. Ты хочешь уйти. Не распинайся попусту, не теряй время, — монотонно сообщил Дазай. — Да что у тебя в голове вообще? — Чуя даже возмутился, но кричать полноценно не мог от шока. — Пойми, я не собираюсь уходить. Помнишь, ты сам сказал, что я не отстану? Так вот, ты был прав. Я не знаю, как сказать правильно и красиво, но я волновался за тебя, и поэтому пришел, а еще я не буду осуждать тебя за это или что ты там еще надумал. Да, мне это не нравится, но я как бы не имею права что-то решать за тебя. И это не уродство! Вот, — Чуя смотрел в глаза Дазаю, ощущая некоторую неловкость после этой тирады. Дазай молчал. Чуя ощутил, как это пишут в текстах, почти физическую потребность заполнить эту тишину, и это не считая его знания о том, что она дискомфортна для Дазая. Несмотря на это, он понятия не имел, что можно сказать в такой ситуации. Наверное, стоило что-то сделать, но Чуя не понимал, что именно. Как же он жалел сейчас, что не читал предлагаемые рекламами статьи по человеческой психологии! Но, так как он их не читал, пришлось выкручиваться, хотя он не то чтобы был готов к этому. Не то чтобы Чуя был мастером разговоров с людьми в целом. Он очень медленно подошел поближе к Дазаю, пытаясь придумать хотя бы что-то. — Если ты не хотел, чтобы я знал, — стараясь звучать уверенно, начал Чуя, — я прошу у тебя прощения. Если ты не захочешь ответить на мой вопрос, ты можешь не отвечать. Все в порядке. Я пойму… ну, попытаюсь понять тебя. Но я спрошу. Почему ты делаешь это? — А если тебе не понравится ответ? — Дазай невесело усмехнулся, смотря своими удивительными красновато-карими глазами прямо в глаза Чуи. — Что ты сделаешь? — Скажу об этом? — Чуя запнулся. Он, честно говоря, не понимал, как думает Дазай, и боялся сказать или сделать что-то не то. — Когда людям что-то не нравится, они уходят, — усмешка перетекла в улыбку, широкую и красивую, по крайней мере, на взгляд Чуи, но от этого не менее искусственную. — Я отвечу тебе, и это станет последним, что я тебе скажу. Что бы иногда не говорила сестра, а Чуя совсем дураком не был. Он смог понять, что Дазай имеет в виду, хотя это казалось странным ему самому. Он вдохнул и выдохнул, пытаясь расслабиться и настроиться на нужный лад. Хотя какой лад? Чуя не знал. Но Чуе не было все равно, а это значило, что со временем он найдет необходимое. Лишь бы не опоздать. — Когда адекватным, — на этом слове Чуя поставил ударение, — людям что-то не нравится, они говорят об этом и пытаются найти выход. Я не уйду, услышав это, чем бы оно ни было. Однако решение за тобой. Ты можешь сказать мне, и можешь промолчать. Обещаю, что последствий не будет. Правда, не психовать не обещаю, но если я буду кричать — это не значит, что я брошу тебя. Хорошо? — Дазай едва заметно кивнул. — Отлично. Знай, что я на твоей стороне. — Красиво говоришь, жаль, лжешь, — Дазай со все той же улыбкой наклонил голову. — Я не вру! — Чуя готов был начать молиться богам. Знать бы еще имя хоть одного, и вообще было бы здорово. — Как тебе доказать это? Говори, я сделаю. Ну, сделаю все, что в моих силах, — исправился Чуя, подумав. — Хорошо, я тебе верю, — Дазай внезапно передумал и легко улыбнулся. Чуя понял: провал, и обреченно вздохнул, пообещав себе показать Дазаю, что он говорит правду. Дазай тем временем закончил со своими руками, убрал лезвие и достал пробку, чтобы вода сливалась; затем он вышел из комнаты, сделав пригласительный жест рукой, и Чуя послушно пошел за Дазаем, оказавшись в комнате, которая, наверное, задумывалась как гостиная. На деле в ней стоял диван и был шкаф, полторы полки которого были заполнены книгами. Дазай куда-то исчез. Чуя со скуки принялся рассматривать интерьер. Стены были голыми, на одной из них были видны попытки что-то нарисовать красками, но малое количество и неопределенность мазков не давали понять задумку. Диван, на котором Чуя сидел, был некомфортно жестким, — интересно, почему, — а еще почему-то ярко-фиолетовым. Из комнаты вели три двери, одна среди них вела в прихожую, остальные, наверное, в комнату Дазая и на кухню, но Чуя не мог сказать точно. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Дазай вернулся, неся в руках две кружки, от которых поднимался пар, и передал одну Чуе, а потом сел на диван. Их ожидал, судя по всему, разговор, и вряд ли простой, поэтому Чуя занервничал заранее.