Святоша

На следующее утро Чан звонит Чанбину, говоря о том, что заболел и сегодня на пары не придёт. Со обещает привезти лекарств, пока где-то рядом слышится голос Джисона, который дразнит его, говоря о том, что в его возрасте нужно лучше заботиться о своём здоровье. Чан лишь благодарит и отмахивается, говоря, что ничего серьёзного, и он точно не умрёт без их заботы. На самом деле, Чан просто устал. Морально и физически, после трёх дней интенсивных занятий в качалке и копаний в собственных мыслях. Ему нужна была короткая передышка, чтобы привести мысли и эмоции в порядок. А ещё чтобы поговорить с Феликсом. Чан проснулся по будильнику, но ангел под боком даже не шелохнулся от его звона. Крис прекрасно помнил, что ангелы не спят, но видя умиротворённое лицо Феликса, решил, что так на него подействовал алкоголь. Литры алкоголя… Поэтому Крис осторожно встал с кровати, стараясь сильно не шуметь, и вышел из комнаты, перед этим накрыв парня одеялом. Крис принимал душ, готовил завтрак и наводил порядок в гостиной, прокручивая в голове вчерашний вечер. Всё то, что сказал ему Феликс и всё то, что они сделали. Всё казалось каким-то нереальным, странным, но в то же время чужие губы так правильно ощущались на собственных, что парень окончательно запутался в собственных чувствах. Феликс проснулся, только когда стрелки часов почти показывали два часа дня. Чан услышал, как открывается дверь спальни, а потом по квартире раздаются тихие, неуверенные шаги. Крис поднялся с дивана, встречая растрёпанного ангела на пороге гостиной. Феликс даже футболку не натянул — был обнажён по пояс, как и вчера. — Эй, привет, — мягко произнёс Бан, слегка улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? Ангел несколько секунд молча смотрит на Чана, а потом за мгновение оказывается рядом с ним, крепко прижимаясь к груди. Обнимает как-то отчаянно, будто в последний раз, настолько сильно сжимая парня в кольце своих рук, что тому становится сложно дышать. Феликс, всё так же не говоря ни слова, поворачивает голову, устраивая её под подбородком парня и прижимаясь щекой к его футболке. — Ликс, полегче… — тихо просит Крис, обнимая парня в ответ, — дышать тяжело… Ангел чуть ослабляет хватку, но больше не двигается. Чан лишь прикрывает глаза, зарываясь носом в растрёпанные волосы парня и всё вдруг встаёт на свои места. Феликс в его объятиях, такой теплый, настоящий и живой. Вновь запах ванили, тепло кожи и чужое дыхание на шее, которое ощущается слишком правильно. — Феликс? — М? — Можно тебя поцеловать? Ангел чуть отстраняется, смотрит на Криса внимательным взглядом, а потом сам тянется к его губам, целуя. Зарывается пальцами в короткие волосы, прижимается ближе, а Чан лишь обнимает за талию и улыбается сквозь поцелуй. — Почему ты улыбаешься? — спрашивает Феликс, отстраняясь и чуть наклоняя голову. — Потому что мне хорошо, — отвечает Крис и целует парня в лоб, — но нам всё же нужно поговорить, Ликс. — Я знаю. Чан вновь прижимает парня к себе, на несколько секунд прикрывая глаза, а потом отстраняется и садится обратно на диван, хлопая по месту рядом. — Ликс, для начала, я хочу извиниться, — начинает Крис, сцепливая руки в замок и поворачиваясь к парню, — за то, что поцеловал тебя тогда. Я не должен был. — Да, не должен, — соглашается ангел, поджимая одну ногу под себя. — Но… из-за этого я и начал думать о том, что чувствую. — Почему ты так напился вчера? — Было слишком много мыслей. Я не знал, что было правильным, а что нет. Вернее знал, но… всё как-то запуталось. За те дни, что меня не было, я много думал. Очень много. О том, что правильно и чего хочу я. О правилах, запретах и том, что я упускаю, следуя им. Я никогда ничего подобного не чувствовал и это было… Непривычно. Я никогда раньше не думал о том, как многого лишены ангелы. Вчера я всё же решил вернуться, но мыслей было так много, и я вспомнил, что когда тебе было плохо, то ты напился. Вот и я тоже… — Где ты жил все эти дни? — Я не могу находиться далеко от тебя, поэтому я был в городе. То там, то тут. Заходил в разные заведения, пил кофе, а потом исчезал. Шатался по улицам, наткнулся даже на стаю бродячих собак. Они так громко лаяли, что я исчез и переместился в другое место. Мне ведь не нужна еда, вода и сон, так что это не было сложно. — Скажи… ты действительно хочешь, чтобы всё было так, как есть сейчас? — Ты о поцелуях? — Не только. Ты сказал, что разрешал мне касаться тебя, хотя это запрещено. Это правда? — Вообще, да. То есть не совсем. Ангелы настолько редко спускаются на землю, что правил особо нет. Но уж точно запрещены объятия. В принципе, ни один ангел не будет специально обниматься с человеком. Это как бы негласное правило. Как и прикосновения к волосам. Вообще какие-либо прикосновения, выражающие чувства. — Но почему ты мне разрешил? Почему не оттолкнул, не сопротивлялся, как тогда в клубе, когда тебя обнял Хан? — Когда мы только встретились, то я не нарушал правил. Я не пытался сам касаться тебя и видел, как ты сдерживаешь себя, чтобы не делать этого. Мне тогда было непонятно, почему для тебя так важен физический контакт. Когда меня в клубе обнял Хан, мне стало неуютно. Возможно, ещё потому, что он не мой подопечный, а фактически чужой для меня человек. Но когда ты обнял меня в первый раз, поддавшись эмоциям после того, как тебя приняли на работу, я что-то почувствовал. Тогда я не осознал этого, но с каждым новым прикосновением это чувство становилось всё ощутимее. А потом мне самому захотелось. Объятия оказались очень приятной штукой. — Ты сказал, что что-то чувствуешь ко мне… — Я пока не знаю, что это, Крис. Правда, не знаю. Мой эмоциональный диапазон очень мал, учитывая то, что я всю жизнь сдерживал эмоции и чувства. Но я определенно что-то к тебе ощущаю. Что-то хорошее, светлое. Что-то такое, что мне не знакомо. Думаю, со временем я выясню, что это. — Ты привязался ко мне? — Да, определённо. — Значит… тебя уже не пустят обратно в Рай? — Скорее всего, да. — Прости… — За что ты извиняешься? — По моей вине ты не попадёшь домой. — Твой вины здесь нет, Крис. Я сам это выбрал. Я мог с самого начала расставить границы и запретить тебе прикасаться ко мне и проявлять какие-либо чувства. Мог просто стереть тебе память о поцелуе, а потом прекратить как-либо проявлять чувства. Просто отстраниться от тебя, дождаться, пока закончиться месяц, а потом отправиться домой. Но я этого не сделал. — Но почему? — Потому что я много лет наблюдал за тобой. Я видел всю твою жизнь, все моменты, в которых ты проявлял хоть какие-то эмоции. И я завидовал, Крис. Завидовал, потому что сам так не мог. Я не мог открыто плакать, смеяться, злиться, грустить. Я не мог ничего, потому что нам это не положено. Я как робот. Запрограммирован защищать Рай и Господа. Вот только о нас никто не думал, когда раздавал задачи. И я просто хотел испытать на себе, что значит чувствовать по-настоящему. — Мне жаль, Ликс… — Мне страшно нарушать правила. Действительно страшно, потому что я не знаю, что за это будет. Меня могут разжалобить, и как Люцифера изгнать в Ад. Могут убить. Могут отправить на землю, сделав человеком. Я правда не знаю, что будет потом. Но ты… Ты почему-то даёшь мне надежду на что-то хорошее. Благодаря тебе я чувствую. Малую часть того, что мог бы, буть я человеком, но я чувствую. А это уже повод бороться. Чан некотрое время молчит, обдумывая слова парня. Он вдруг начинает понимать многое. То, как Феликсу сложно в данной ситуации, то, за что он так борется, то, отчего так страдает. — А другие ангелы… им тоже тяжело без чувств? — Не думаю. Я всегда как-то особо сложно это переносил. Пока меня не сделали хранителем, мне было плевать. Я был как все. Воевал, совершенно спокойно убивал, ничего не чувствовал, когда убивали тех, кого я хорошо знал. А потом, когда я стал хранителем, то у меня появился пример другой жизни. Жизни, в которой есть эмоции, есть чувства, а не только слепое подчинение. И мне стало сложнее. Знаешь, я даже в какой-то степени благодарен тебе за то, что ты такой балбес. — В смысле? — хмурится Крис. — Ну, то, что ты игрался с заклинанием. Благодаря тебе я здесь. — Ты всё ещё считаешь это неправильным? — спросил Бан после пары минут молчания. — Ну, то, что сейчас происходит между нами? — Да, это неправильно, — кивнул ангел, смотря Чану в глаза, — отношения человека и ангела всегда были запрещены. Потому что это две разные рассы. Настолько разные, что совмещать их просто не видели смысла. К тому же, считали опасным. Но мы уже столько правил нарушили… Я хочу, чтобы ты показал мне, что значит любить. — Ты уверен? — тихо спросил Чан, с какой-то надеждой смотря в глаза напротив. — Уверен, что потом не пожалеешь? — Я уже говорил. Я точно не пожалею, Крис. Бан молча смотрит на парня, будто пытаясь в шоколадных глазах найти подтверждение сказанных слов, а потом двигается ближе, сразу же затягивая ангела в поцелуй. — Ликс, если ты мне доверишься, — чуть улыбается Крис, отстраняясь, — то я покажу тебе, что значит любить. — Осталось не так много времени, — отвечает Феликс, чуть поджимая губы. — Знаю, но… Есть шанс, что ты останешься со мной? — Не знаю. Чан прикрывает глаза, прижимаясь лбом к чужому лбу и вновь вдыхая аромат ванили. Ангела не хочется отпускать ни на шаг, ни на минуту, и Чан болезненно жмуриться, вспоминая, что сегодня уже семнадцатое марта. — Мы что-нибудь придумаем, хорошо? — шепчет парень, сам пытаясь поверить в сказанные слова. — Постараемся, — неоднозначно отвечает ангел, сжимая руку Чана своей.

***

— Так значит, вы поговорили? — выгибает бровь Чанбин, останавливаясь на светофоре. — И как всё прошло? — Мы помирились. И теперь, кажется, встречаемся, — чуть смущённо ответил Крис, наблюдая за проезжающими мимо машинами. Хан всё же смог вытащить Чана на улицу. Парень уговорил друга прогуляться после окончания пар, уверяя, что больным нужен свежий воздух. Крис долго отпирался, желая побыть с Феликсом, но ангел лишь улыбнулся, уверяя, что Джисон не отстанет. Поэтому быстро одевшись и чмокнув Ликса в нос, Бан вышел на улицу, где его уже ждали Чанбин и Хан с новыми лекциями и повседневными новостями из универа. — Ого, поздравляю, друг, — тут же оживляется Джисон, начиная аплодировать, — не прошло и года. Я уж думал, вам обоим по башке надо дать, что бы мозги на место встали. — Перестань, — лишь отмахивается Чан, ещё больше краснея. — Это и правда здорово, Крис, — кивает Со, похлопывая парня по плечу, — я очень рад за вас. — Ага, вот только теперь получается, что ты единственный одиночка в нашей компании, — вдруг встревает Хан, недовольно хмурясь. — Может, тебе по интернету начать знакомиться? Хочешь, создам тебе страничку на сайте? — Если мне её создашь ты, то точно никто писать не будет, — закатывает глаза Чанбин. — А в целом, мне и одному хорошо. — Ну-ну, все вы так говорите, — закатывает глаза Хан и ступает на дорогу под зелёный сигнал. Дальше всё случается за секунды: слышится визг тормозов, звук удара, крик. Чан будто в замедленной съёмке видит, как черная машина быстро удаляется, оставляя неподвижное тело на асфальте. Ноги подкашиваются, мозг слишком медленно обрабатывает происходящее, будто отгораживая от реальности. — Хан! — слышится крик Чанбина, который уже сидит рядом с телом друга, пытаясь привести его в чувство — Хан, очнись! Джисон, твою мать! Крис оказывается рядом даже, не осознавая этого. Со достает из кармана телефон, пытаясь дрожащими руками набрать номер скорой. На улице темно, ещё и место такое, где людей немного, а те, что есть, не обращают внимания, проходя мимо. Чан бьёт друга по щекам, одной рукой зажимая кровоточащую рану на голове, а потом касается шеи, в попытках нащупать пульс. — Скорая не отвечает… — с паникой в голосе сообщает Чанбин, вновь пытаясь привести друга в чувство. — Хан-и, очнись! Слышишь меня?! Хан! Чан чувствует, как к горлу подкатывают паника и страх. Руки трясутся, голова идёт кругом, а крови на лице Хана становится только больше. Чанбин снимает кофту, закрывая на вид серьёзную рану, а потом смотрит на Чана, будто ожидая от него каких-то действий или указаний. — Его надо в больницу… — чуть дрожащими голосом говорит Со, а Чан вдруг поднимается на ноги, оглядываясь по сторонам. — Ликс! — отчаянно кричит парень. — Феликс! Феликс, ты слышишь меня?! Ангел появляется сразу же. Смотрит сначала на Чана, потом на обалдевшего Чанбина, который, кажись, забыл об умирающем друге у него на руках. — Ликс… — шепчет Чан, даже не чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ликс, помоги ему… Прошу тебя. Ангел молча садится на колени рядом с Ханом, пару раз проводит руками над его телом, а потом поднимает взгляд на Криса, качая головой. — Его время пришло, Крис. — Нет… — Чан мотает головой, опускаясь на колени и беря Джисона за руку. — Нет, не пришло. Ликс, пожалуйста… Я молю тебя. Я не могу его потерять, умоляю… — Крис, я не могу… — Пожалуйста… Умоляю, Феликс… Я не могу… Ангел несколько секунд смотрит на парня, который отчаянно сжимает руку Хана и глядит с такой мольбой, что Феликс поджимает губы и вновь смотрит на окровавленное лицо. — Ликс, спаси его… Молю тебя… Ангел кивает, просит Чанбина убрать кофту от раны, а потом касается головы парня ладонью. Пара секунд, и парни видят неяркий свет под чужой ладонью, а раны Хана затягиваются прямо на глазах. Даже кровь исчезает. — Он будет в порядке, — говорит ангел, убирая ладонь, — скоро должен очнуться. — Спасибо, Ликс… — тихо, всё ещё слегка дрожащим голосом отвечает Крис, — я у тебя в долгу. — Ничего ты мне не должен, — лишь отзывается ангел, а потом касается плеч будто застывшего Чанбина и Хана, тут же исчезая. Через пару секунд появляется вновь, уже касаясь руки Чана, который моргает, в следующую секунду оказываясь в своей квартире. Хан всё ещё без сознания лежит на диване, а Со оглядывается, потом переводит взгляд на Феликса, потом на Чана и в его глазах весь спектр эмоций: от страха до удивления. — Что здесь, блять, происходит? — наконец задаёт вопрос Чанбин, и в его голосе слышно напряжение и страх, а потом смотрит на Феликса. — И кто ты такой?