Десять минут

      Алфёдов поправляет экран ноутбука и жмётся от холода. Его любимый бежевый осенний свитер больше не спасает от коварных сквозняков и разбушевавшейся погоды за окном. На улице уже не дождь, а быстро тающий снег. Но даже так ему намного комфортнее, чем во время непрерывной жары.       В преподавательской не было никого кроме него, поэтому он наслаждался тишиной и покоем, пока такая роскошь возможна.       Всё, чего Алфёдов хотел — закончить работу побыстрее и идти отсыпаться дома в обнимку со своим котом Семёном. Но на часах только десять, а полпервого у него стоит семинар.       Рядом разбросаны всевозможные документы, множество цветных ручек и простых карандашей. Справа от него стоит двойная подставка с двумя латте, рассчитанных на раннее утро и поздний обед. Времени с медленным наступлением у студентов первых тестов на практических занятиях не хватало для сдачи отчётов. Записная книжка забита домашним заданием и именами будущих автоматчиков.       Кто-то называл его слишком мягким профессором, некоторые говорили о его милой внешности, кто-то побаивался после его неудачных дней, но суть оставалась одна: Алфёдову просто нужен ещё один лишний выходной день вне забитого, разбросанного на шесть дней графика.       Преподавать профильный предмет — дело не совсем лёгкое, но очень хорошо оплачиваемое в университетах. Лишь мотивация о скором получении заработной платы и первой премии за его тяжкие труды не давала ему повеситься на трубе, скрытой пышным растением в углу помещения.       А ведь он самый молодой на кафедре, что же с ним будет дальше? Алфёдов станет мазохистом? Кофе признают наркотиком, и он станет заядлым наркоманом?       По такой логике Алф ушёл не так далеко и от части мазохист он уже сейчас ведь преподаёт в основном у вторых и третьих курсов. Нет, просто преподаёт, и уже за это на него можно прикреплять все возможные ярлыки.       После прекрасной снежной погоды солнце слепит ему в глаза и приходится вставать со своего места, чтобы закрыть окна плотными жалюзи с логотипом высшего учебного заведения.       За десять минут до перерыва между парами он встаёт, потягивается и собирает свои вещи. Теперь здесь было слишком много «коллег» которые разговаривают достаточно громко, чтобы перебить балаган в коридоре.       В назначенном кривым расписанием кабинете его ждёт ужасная группа, к которой он пусть и старается относиться лояльно и мило, но когда-нибудь такое отношение с его стороны закончится. Совсем скоро он решится отомстить и отправит всех на пересдачу.       Третья группа от набора 2022 года была буйной. И это если совсем мягко выражаться. Казалось бы, взрослые люди, которые младше самого бедного Алфёдова на лет семь-шесть, а ведут себя как ведьмы на шабаше. Ему бы столько энергии для работы совершенно не помешало.       Иногда ему хотелось поменяться с кем-то более терпеливым своим расписанием, но начальство уже четыре раза отказало на его просьбы в пока что вежливой форме.       Под ужасный шум, словно он снова на практике в школе, Алф толкает дверь и, несмотря на большое желание, не закрывает её с хлопком обратно. Он кивает на приветствия, раскладывает свои вещи за столом, включает компьютер и открывает окно на пару створок, чтобы проветрить помещение за перерыв.       Второй стаканчик кофе наполовину пуст и наполовину полон, а его терпение уже кончается от одного только вида студента за первой партой прямо перед ним. Алфёдов игнорирует настойчивый взгляд, вбивает быстренько пароль и открывает журнал. «Было бы неплохо их занять каким-то заданием, а самому доделать оставшуюся работу». — Устало думает профессор, — «Так и сделаю». — Мистер Алфёдов, а вы объясните нам последнюю задачу из домашки?       Слышит наивный преподаватель спустя пару секунд после ужасно громкого звонка и смотрит на раздражающее его каждый день язвительное чудо.       Не поймите его неправильно. Алфёдов никогда не был предвзят, особенно в отношении его студентов. Джаст С. очень умный, смышлёный и талантливый, но его странное поведение, непонятные намёки, неуместные шутки убивали профессора морально месяцами и заставляли самооценку скакать от самого тёмного дна к небу и обратно. — А что, чат Гпт Вам не помог в решении? — Шутливо отвечает Алфёдов и мило улыбается ему. — Откуда мне знать? Я таким не пользуюсь. «Правильно, ты создаёшь и продаёшь программы похуже, чем чат Гпт». — Язвительно отвечает про себя Алф, но вслух ничего, кроме фамилий для проверки по списку, не говорит.       Если так задуматься, то их отношения не задались с самого начала, когда Алфёдов только пришёл преподавать в университет, а Джаст только туда поступил и совершенно не понимал вместе со всей его группой куда ему идти.       Коридоры выглядели ужасно одинаково с какой стороны ни посмотри, кабинеты в каждом корпусе начинались по-разному. Не замечая препятствий на своём пути, первокурсник врезался в него настолько сильно, что новоиспечённый профессор не устоял на ногах и с хлопком упал на плиточный пол.       Шумные, непунктуальные, растрёпанные дети буквально окружили его и смотрели, как на животное в цирке, отдавая всё лидерство виновному. Джаст, слишком привлекательный даже в восемнадцатилетнем возрасте и ещё совсем незрелый для взрослой жизни школьник если грубо судить по внешнему виду, тянет ему руку, смотрит своими прищуренными глазами и почему-то улыбается ему. — Прости, дружище. Не заметили. — Аккуратно сваливает Джаст вину и на других, — Ты случайно не знаешь, где здесь 302-а? Может, за одно и дашь свой номер телефона?       Сначала Алфёдов не понял, в чём был подвох, проигнорировал последнюю фразу, встал, поправляя свой деловой костюм и забирая свой бизнес-портфель с документами и ноутбуком, и нервно откашливаясь сам пытался вспомнить где эта аудитория. Залезая в телефон и открывая план здания, профессор, после пяти минут чистого позора, всё же направил потеряшек на путь истинный.       Но через полгода, сразу же после зимних выходных, сессии и начала второго семестра учёбы, он заходит в кабинет на замену по второстепенному предмету и его встречает возразительно-игривая фраза: — Эй, вообще-то у нас тут пары.       Этот высокий, уверенный, будто бы уже привыкший к жизни студента, обворожительный чертила сидел за первой партой, раскинулся на два места за раз и махал ему на выход. — Вообще-то, я сегодня заменяю вашего преподавателя. — Не скрывает он лёгкой претензии в голосе. — И я надеюсь, что мы с вами сработаемся.       Наглец чуть ли не свалился со стула и почему-то от вида выбитого из колеи и несобранного на тот момент первокурсника ему стало лучше. А от криков удивления неожиданно повысилось настроение. В итоге, по случайному стечению обстоятельств, эта группа осталась за ним.       До поздней весны второго года Джаст молчал, вёл себя более-менее нормально по критериям Алфёдова. Студент не вмешивался в споры, писал себе тесты и исправно ходил на лекции его коллег, отвечал на теоретическую часть. В общем, обычный малый. Пока в один прекрасный снежный день чёрт вальяжно не подошёл к его столу перед началом пары и не спросил: — А Вы ставите хорошие оценки в честь Дня рождения? — Если День рождение страдальца выпало на пары со мной. — Не задумываясь сказал он, открывая журнал и автоматически листая к нужной группе. — Мне сегодня двадцать. — Подмечает Джаст невзначай, выделяя интонацией свой возраст и ошеломительно улыбаясь, — Поставите отлично имениннику? — Да, конечно. Поздравляю. — Монотонно отвечает профессор, — Зачем Вы вообще пришли сегодня? — Чтобы получить свою часть внимания, в том числе от Вас. — Сомнительная причина, но не мне судить.       Почему-то студент выглядел немного расстроенным, но попрыгал обратно к себе на место и обозначил черту личного ада для Алфёдова на, видимо, все последующие два с лишним года.       В какие-то особенные моменты Джаст был более терпимым чем обычно.       Например, в тот месяц, когда чёрт находил его везде и всюду чтобы вручить ему либо утренний кофе и пожелание хорошего дня, либо пошутить очень смешную, по его мнению, шутку для разжигания маленького спора на минут пять. Все эти неуклюжие взаимодействия между ними списывались его наивным мозгом на то, что Алф всё же согласился поставить ему автомат и отпустить на все четыре стороны.       Единственное о чём он переживал тогда, так это о кошельке третьекурсника, ведь ценник на четыреста миллилитров даже обычного американо в любой кофейне был невменяемым.       Сначала переживал. А потом узнал о закодированных Джастом программах и его успешных продажах и без зазрения какой-либо совести получал свой кофе из чужих рук. Выгода есть выгода.       Больше всего Алфёдов ненавидел, когда пары ставили подряд. Каким образом он проведёт им очередную летучку, если за эти полтора часа их мозги уже сдуются? И ведь он мог быть не единственным их профессором в этот день, которого они увидят.       Но самое ужасное для него — Джаст становился совершенно невыносимым с каждой минутой всё больше и больше, что хотелось не просто выставить парня за дверь, а выкинуть в окно с этажа повыше.       В особенно невозможные дни ему на помощь приходил его друг и коллега Альцест, или же просто дядя Лёша.       Он заявлялся как кот: когда захочет и по любому маленькому поводу. Мужчина открывал дверь в кабинет, вальяжно входил и садился прямо перед ним, игнорируя пишущих тест студентов и рассказывая очередную страшную историю, сплетни, новые методики обучения, звал совместно с комиссией составлять билеты, помочь с продвижением его карьеры. Золотой человек на самом деле.       И что самое прекрасное в нём, так это то, что Альцест садился рядом с Джастом и затыкал шутника одним своим грозным видом. Только потом они немного поладили, но визиты от этого неприятнее не стали.       За пределами вуза он с Джастом каким-то образом ещё ни разу не сталкивались. Обычно потому, что у Алфёдова помимо пар ещё были его преподавательские не особо весёлые дела, и он выходил лишь через часа полтора или два после всех остальных.       Между работой и домом у него была жирная чёрная черта, и никогда ещё он не таскал документы к себе в уютную квартирку. Но дезинфекция и уборщики устроили заговор и выгнали его спустя пять минут после повторения обычного для вторника графика. С кучей бумаг в папках он вышел за пределы университета, прошёл шумную курящую толпу, попрощался с некоторыми знакомыми лицами и пошёл к ближайшей станции метро.       Видимо ему стоило бежать, ведь сзади него материализовался Джаст и скоро оказался уже прямо перед ним. Студент держал руки в карманах куртки, как всегда немного раздражал и выглядел запыхавшимся, но ничего особенного. — Здравствуйте, мистер Алфёдов. Очень рад увидеть Вас вне учебного времени.       Почему-то Джаст звучал очень искренне и взбудоражено. Его тёмные глаза напоминали светящиеся лампочки и вместо той самой язвительной улыбки на его лице она была непривычно радостной и тёплой. — И Вам добрый вечер. Да, действительно. Наверное потому, что я здесь работаю, а не учусь. — Ваша правда. Вам помочь? — Что? — Искренне не понимает его профессор и поворачивает голову в его сторону. Ему приходится задирать её немного вверх, чтобы посмотреть на чужое лицо. — Помочь донести? — Донести?..       Алфёдов встал в ступор. Обычно, ещё в школьные времена, они предлагали девочкам отнести все учебники, учителя заставляли убирать классы и поднимать стулья наверх. Но никогда не было наоборот. И даже несмотря на такую стереотипную глупость и на то, что ему немного тяжело, он не зря ходил в спортзал. — Нет, благодарю. Думаю, я справлюсь. — Отвечает через замешательство Алф и свободной рукой поправляет очки, спадающие на нос от резких движений вверх и вниз. — Но спасибо за предложение. — Добавляет он учтиво. — Вам к метро? — Да. Вы не против моей компании? — Нет, я в порядке с этим.       И оба десять минут болтали обо всём и ни о чём одновременно. На улице медленно падал снег, зажигался яркий бледный свет на фонарях, с каждым шагом становилось всё темнее.       За короткие приятные десять минут они перешли на ты. Мороз приятно щипал открытые участки кожи, громкие машины не отвлекали их от разговора. Из неприятной, раздражающей фигуры студента наконец-то рисовался взрослый, умный и учтивый человек, умеющий и слушать, и поддерживать любую интересную тему.       За злополучные десять минут отношения между ними улучшились в разы. И если Джаст на это внимание, казалось, не обратил, то Алфёдов удивился, прощаясь с ним перед приходом электрички.       И как-то так получилось, что теперь Джаст неловко стучал после пар в преподавательскую и заходил к нему, показывая какие-то из своих проектов и выкрадывая пару документов для прочтения очередного приказа или несуразного заявления, чтобы развеселить профессора смешным голосом или низким тоном.       Это случалось раз в неделю, а то и в две. Их графики не всегда совпадали. Праздники и покупка подарков дышали в затылок, а потом и вовсе сессия. Когда билет был непонятен, студент писал ему на почту или снова шёл встречаться с Алфёдовым в той самой преподавательской.       Один раз, когда у него был последний за этот день семинар с одной группой второкурсников, за десять минут до конца, чёрт заявился со своим полностью обклеенным стикерами ноутбуком, поприветствовал всех и прервал чей-то ответ лишь для того, чтобы проконсультироваться и отпустить пару неуместных шуток, больше похожих на неудачный флирт.       Их общение вышло на новый уровень, пусть и не выходило за рамки морального приличия. И профессор не понимал с чем это было связано. Возможно, из-за сравнительно небольшой разницы в возрасте, может, из-за большого количества общих увлечений, или в этом было замешано какое-то странное очарование Джаста.       Студент ловко маневрировал в толпе, находил его в любой обычный день, надоедал на парах и задыхался от смеха над очередным неловким предложением, которое Алф каким-то образом выжал из себя и потом вместе с группой перефразировал свой поток слов обратно в человеческий вид.       Чем ближе конец декабря, тем спокойнее идёт процесс обучения. Некоторые счастливчики улетали отдыхать или домой. Алфёдов, прекрасно их понимая, так как его семья осталась в далёком Екатеринбурге, давал им возможность спокойно готовиться и к сессии в середине января, и к полёту домой и милосердно спрашивал.       Джаст каждый раз улыбался ему со своей первой парты, демонстративно жал плечами и подсказывал одногруппникам у доски.       За это на Новый год ему, со всеми почестями и радостью, вручили необычного плюшевого снеговика в деловом костюме, и он, так уж и быть, убрал ещё пару пропусков из вузовской системы и позволил последнюю пару в году потратить на атмосферный просмотр фильма.       Алф купил какао в автомате, выключил свет в аудитории и сел к Джасту, наслаждаясь просмотром. Кто-то откуда-то достал мандарины, и кабинет пропах прекрасным запахом цитрусовых.       Весна наступила быстро. Наверное, потому, что у Алфёдова начались курсы для ознакомления со всеми федеральными проектами, с расписанными в них нововведениями, для получения новой стопки знаний и выработки новых методик. А может, и из-за того, что у него, наконец, появилась приятная компания.       Третья группа 2022 года набора стала его любимой и участвовала во всех конкурсах, направления на которые он давал лично.       У него появились друзья не просто по работе, но и в принципе. Сантос проводил с ним время в играх каждый раз, когда у них совпадали выходные, а Альцест был приятным собеседником и в живую, за кружкой пива, и в Дискорде. Джаст, этот прохвост, смог добавиться к нему друзья в ВК, написал ему в телеграмме и был доволен своим присутствием в его жизни.       Алфёдов представляет свои выходные на весь июль и половину августа и не может нарадоваться. Но сейчас всё ещё весна, дожди, оставшаяся ледяная корка на дорогах и немного не до этого.       Скоро студентам подавать документы на практику, ближе и новая сессия.       Все бегают по коридорам как крысы, стараются успеть и вовремя сдать важные бумаги, какие-то работы. Повсюду из угла в угол, от автомата к автомату, перемещаются пить кофе практики, которые будут выслушивать бред о «работе мечты» и всё с этим связанное.       Весна — это время романтики и когда людям постоянно что-то становится нужно от тебя.       А ещё это период начальству уйти в произвольный отпуск. Поэтому Алфёдов помогает своим студентам с бумагами для деканата и названивает какой-то там Маргаритке, чтобы она в адеквате пришла во вторник после своих лишних дней отдыха и задержалась ради учащихся. «В майские праздники все сопьются, и времени уже не останется, так что пусть уж соизволит». — Язвительно отвечал Алфёдов деканату при всей группе и других запутавшихся бедняках из коридоров.       Студсовет выпустили пару газет с достижениями их великого университета и начинали долбить преподавателей для каких-то интервью и прочей ерунды.       Жизнь не стоит на месте, тюльпаны приятно благоухают на грядках у входа в учебное заведение.       Алфёдов сидит с Альцестом в преподавательской, пьёт эспрессо и с радостью ест подаренное коллективом печенье в честь годовщины основания вуза. Стол немного сдвигается от жестикуляции и движений дяди Лёши, но в основном утро было мирным и настолько тёплым, что Алф позволил себе снова надеть свой любимый бежевый свитер. — И знаешь что? Я вполне понимаю Модди. — Продолжает Альцест свой весёлый рассказ. — Но смириться с его действиями не могу. Понимаешь, он бывает слишком груб. Наверное, потому, что у него проблемы с эмоциональным диапазоном, но…       Профессор был вынужден резко замолчать, так как с другой стороны окна сначала появился свежий букет тюльпанов, а за ним и тело одного из студентов. Тот пытался залезть на первый этаж нетрадиционным методом, но с первого раза у бедняги не получилось.       Цветы остались лежать на подоконнике, пока освободившиеся руки не схватились за балку и в помещение не влез Джаст С. Покрасневший студент сделал своё лицо каменно-серьёзным, взял букет и со всей торжественностью пихнул Алфёдову прямо в лицо. — Надеюсь, ваше утро достаточно доброе, но с этим оно будет ещё лучше. — Приветствуется чёрт и оставляет своего преподавателя в тихом ступоре.       Минута прошла для них достаточно быстро, чтобы обдумать ситуацию. Альцест рассмеялся, встал из-за стола и принялся искать вазу в шкафчиках, пока Алф, неловко открывая и закрывая рот, принимает тюльпаны, крепко обхватывая их двумя руками. — Спасибо, полагаю. — Наконец отвечает он, нюхает, всматривается и в его голове всплывает осознание. — Стоп. Это же с вузовской клумбы. — Как я и сказал, надеюсь, ваше утро супер-супер хорошее. А мне нужно на пары. — Стой!..       И Джаст скрылся за дверью, громко хлопая ей напоследок. — А я не знал, что у тебя тут такие страсти. — Издевательски тянет дядя Лёша и ставит перед ним наполненную водой вазу. — Нет?       Цветы среди унылой обстановки преподавательской и солнечных лучей с улицы смотрелись прекрасно на его столе.       Время не щадит никого. По своему профильному предмету в дни перед началом лета Алфёдов с грустной улыбкой проводит для своей третьей группы последнюю пару.       Может, они ещё увидятся в стенах вуза, но никогда уже не в аудитории.       Казалось, только преподаватели замечают, как третьекурсники бакалавриата превращаются в собранных четверокурсников, становятся совершенно другими людьми.       Студенты ещё не подозревают, что это последние сессии, курсовая, их ждёт диплом. Ещё год — и большинство свободны, некоторые могут вернуться и прийти к ним учиться в магистратуру.       За окном шёл тёплый дождь. Хорошего настроения ни у кого не было. И даже так, они проводят семинар как подобает: тихо и по делу. В потрёпанном бизнес-портфеле вместо документов и расписания оказались упаковка шоколада и новые цветные ручки в знак благодарности за долгую совместную работу и помощь.       Стрелка часов остановилась ровно на трёх, и противная трель зазвенела сверху из динамиков. Они прощаются быстро.       Алфёдов уходит сегодня сразу же, не оставаясь в преподавательской. С таким паршивым настроем сил хватало лишь чтобы выпить чаю и сидеть смотреть сериалы.       Профессор после очередного звонка, но уже на пары, спустился по лестнице и остановился у самого выхода из корпуса. Преподаватель замер с одним простым осознанием: он забыл свой зонт дома. Несмотря на то, что с утра Алф всегда смотрит предварительные прогнозы, его мозг не записал этот момент в пункт «важное». Свыкаясь с мыслью, что на улице тепло, а по пути домой ему нужно купить таблетки для памяти, он собирался уже пойти просто так, пока его не окликают сзади. — Алфёдов? Ты сегодня как нормальный человек собрался сразу после работы домой? — Насмехается Джаст и становится у прозрачной двери рядом с ним. — Да. Разберусь со всем завтра. А у тебя разве нет пятой пары? — Может быть и есть, — Мнётся чёрт и почёсывает затылок. — Но я решил испытать свою удачу и пригласить тебя куда-нибудь посидеть, пооткровенничать перед выходными. Или… У тебя, вон, нет зонтика, а я, как старательный и ответственный студент взял свой. Может я могу тебя хотя бы проводить? — Тараторит чёрт и немного нагибается для одностороннего зрительного контакта. — Ты что, пытаешься пригласить меня на свидание? — Шутит Алф и перекладывает портфель из одной руки в другую.       Его собеседник подозрительно замолчал на какое-то время, поэтому Алфёдову пришлось перевести взгляд с непогоды на студента, как бы молча спрашивая, что с ним случилось. — Вообще… В целом. — Не уверенно начинает Джаст и отводит взгляд на лестничную площадку. — Уже почти как два года?       От удивления, пытаясь вместе с нахлынувшими эмоциями найти подвох одновременно, Алфёдов застыл на месте, крепко сжимая кожаную ручку. Единственная разница между ним в студенческие годы и сейчас заключалась в уверенности. Раньше он бы открыл дверь и убежал, но сейчас почему и не попробовать. Точнее, Алф примерно понимает, что ситуация вне контекста звучит отвратительно, а именно: студент и преподаватель. И интрижки на месяц ему точно не нужно. Поэтому он, лишний раз обдумав, решается взять на себя инициативу и выдавливает тихое: — Оу. — Вздыхает, тратит ещё пару минут на раздумья и приходит к простому выходу. — Я соглашусь… — Правда?! — Шёпотом кричит Джаст. — Соглашусь, — Повторяет Алфёдов и хитро улыбается ему. — Но когда ты выпустишься и обдумаешь своё предложение ещё раз. А пока я, так уж и быть, пройдусь с тобой под зонтиком до метро.       Профессор наконец-то открывает дверь, жмурится от пережитых эмоций и ветра, а сзади копашится перепуганный, взбудораженный Джаст, изо всех своих сил старающийся правильно открыть чёрный большой зонт.