Сквозь стену дождя.

Really got me down, yeah, really

got me down, yeah.

***

      Как только пальцы перестают касаться чужой головы, рыжий придурок спотыкается и падает лицом в лужу. Образ горячего парня по кусочкам рушится в голове Эндрю, и он прикрывает глаза рукой, лишь бы не видеть этого позора.       Где-то далеко внизу раздаются чужие маты и еле слышимые шорохи одежды. Эндрю, не открывая глаз, мог понять, что это Нил пытается подняться и хоть немного очистить свою репутацию. Как жаль, что у Эндрю слишком хорошая память, чтобы он хоть на день об этом забыл. К сожалению или к счастью, он запомнит этот вечер на всю жизнь, даже если больше никогда не увидит слишком яркие рыжие волосы и плохо скрываемое озорство в серых глазах.       Эндрю откидывается на спину, ёжась от холодного бетона под ним, и открывает глаза. Доски над головой закрывали весь обзор на небо. И, к его разочарованию, они уже начинали серьезно гнить. Эндрю даже в темноте видел, как одна из досок держится на волоске от того, чтобы не свалиться ему на голову. Пора бы уже переделать этот жалкий навес. Может, получится спаять верхушку из листов железа, и тогда «крыша» прослужит намного больше времени. Он подумает об этом, но только немного позже. Когда-нибудь, когда ему не будет слишком всё равно.

***

      Несмотря на прогноз погоды, Эндрю, преданный себе, надевает лишь чёрную безрукавку и дорогостоящую кожанку, на которую откладывал с обедов ещё когда был на первом курсе. Может, ему и пришлось тогда два месяца не есть, не спать и не срать, но свою вещь он получил, не палёнку и не б/у, а самый настоящий оригинал. Красиво жить не запретишь, особенно человеку, который готов на многое ради своего комфорта. Он не переживал за свою вещь из-за обещанного дождя — зонтик лежал в багажнике, а ключи от машины — в кармане джинс. Какие вообще могут быть переживания из-за дождя у человека, который даже до магазина, находящегося всего в двух кварталах от дома, доезжает на машине?       Сегодня обед в университете был намного хуже, чем в прошлые дни: в меню не предлагали ни конфет, ни какого либо пирожного, от чего настроение Эндрю стремительно падало по шкале ниже и ниже. Он и так был не сильно рад поднимать задницу с кровати в шесть утра, чтобы подвезти двух уже взрослых людей до их места работы и учебы. И да, Эндрю было по боку, что пассажир которого он довозил до университета, учится в одном и том же здании, что и он. Аарон мог бы и пешком пройтись, ему, как врачу, полезнее всего заниматься спортом и вести активный образ жизни. Нужно же как-то убеждать пациентов, что движение — это жизнь. Иначе кто будет верить доктору, который сам же и не делает то, что говорит.       Эндрю, кстати, единожды уже высадил брата из машины, позже объясняя свой поступок — скажите «спасибо» уже на этом — именно таким фактом. Очень странно, что Миньярд младший, был так сильно огорчён прогулке, занявшей у него три часа оздоровительной ходьбы.       Рядом звенит посуда, вырывая Эндрю из прекрасных воспоминаний красного от ярости лица брата. Он поворачивается на звук, переставая ковырять морковный салат, и встречается взглядом с карими глазами. Роланд сидел так близко, как только могли позволить широкие ножки стульев, и непрерывно смотрел на Эндрю. Глупая полуулыбка расползлась по его лицу, как только он заметил, что Эндрю на него смотрит.       Губы парня растягиваются сильнее, уже демонстрируя хищный оскал, почти что пожирая Эндрю глазами, когда он поворачивается к нему всем телом. Не сказать, что ему очень нравилось такое внимание, но Роланд продолжал тянуть, лишь смотрел в глаза Миньярду и то закусывал губу, то зализывал образовавшиеся от этих действий ранки. Ему ничего не оставалось, как просто поднять левую бровь, побуждая перестать оттягивать неизбежное и уже сказать, чего он хочет. На удивление, мозг Роланда начинает работать, и тот сразу реагирует на это короткое движение, поддаваясь к Эндрю ещё ближе. Тот с каменным лицом отсаживается на следующий стул, передвигая поднос по столу, и решает, что если мозг у этого парня и работал, то только в ненужном направлении.       — Эндрю, у меня окно сейчас, — голос Роланда опускается на несколько тонов ниже, но на Эндрю это не производит никакого впечатления. Брюнет выпрямляется, вероятно, замечая это, и снова ведет себя как обычный человек. — И у тебя тоже, я узнавал. Не хочешь поразвлечься?       Боже, откуда он берет эти фразы? Эндрю сдерживает вздох и никак не реагирует на слова Роланда, только моргает пару раз, снова возвращаясь к раскопкам в своей тарелке. Парень, уже привыкший к такому отношению со стороны Эндрю, ни капли не потухает, даже наоборот, зажигается как лампочка, словно Эндрю только что его не грубо проигнорировал, а букет цветов на стол положил и признался в глубоких чувствах.       От этой мысли внутренний Миньярд весь морщится, довольно ясно выражая своё отторжение данной задумки, в то время как снаружи у Эндрю не шевелится ни один мускул. Иногда он всё же сожалеет, что укоренил за собой образ не умеющего проявлять эмоции человека.       В тишине — не такой, как вчера была с Нилом, — Эндрю наблюдает, как Роланд, довольный собой, принялся за салат. Теперь он не мог сдержать своего отвращения. Кривит рот, откидываясь на спинку стула, и достаёт телефон, лишь бы не видеть этого гурманского насилия. Парень рядом словно не замечает его поведения, мычит нарочито громко, выражая удовольствие, и смотрит из-под ресниц, медленно облизывая губы. Надеется, что Эндрю купится на этот дешёвый флирт? Совершенно не жаль было бы его огорчать.       Может, такое на Эндрю и не работает… Но вот организм реагирует на это без секундной задержки. Как там говорится? В первый и последний раз — он идёт на поводу своего члена.       — Вставай, — голос отдаёт не скрываемой грубостью, но Роланд не обращает на это внимания. Поднимается, поправляя штаны, на что Эндрю кидает, как он сам желает, максимально незаинтересованный взгляд. Парень лишь криво улыбается и следует за ним в ближайший туалет.       Стоило поторопиться. Эндрю ещё собирался заскочить в ближайшую пекарню за чем-нибудь со смертельной дозой сахара.

***

      Чужой член дергаётся во рту, когда Эндрю заглатывает немного глубже, чтобы не подавиться спермой, пока Роланд кончает. Парень на это действие откидывает голову к стенке, не хило ударяясь затылком о крепкую плитку за спиной. Миньярд игнорирует болезненный стон, слетающий изо рта Роланда, вытирая губы тыльной стороной руки и встаёт с колен. Кожа немного жжётся, соприкасаясь с тканью джинс, но Эндрю не обращает на это внимание — всё равно ничего сейчас с этим не сделает, нет смысла даже думать об этом.       Роланд ловит его на полпути, врезаясь в покрасневшие от усердий губы, и поднимает руки, дабы коснуться белых волос Миньярда. Эндрю сразу пресекает попытку, хватая его за кисти и прижимая их к стенке сверху. Образовавшийся в клетке парень лишь удовлетворённо мычит Эндрю в рот и кусает того за губу, словно дразня.       Палатка в собственных штанах Миньярда ни капли не волнует, в отличии от Роланда. Ему словно не давало покоя, что у Эндрю стоит член, и потому Роланд постоянно притирался бедрами, намерено проводя худым коленом по самой ширинке. От такого действия Эндрю рычал, но не от удовольствия. Роланд уже начинал изрядно бесить тем, что забивает на установленные блондином правила.       Роланд горласто стонет, когда Эндрю отталкивается от него, переставая терзать его губы. Парень ещё с секунду ждёт продолжения, держа глаза закрытыми, но, не чувствуя рядом тела Миньярда, открывает их. Эндрю же стоит уже в нескольких шагах от него, восстанавливая дыхание. На минуту стало слишком много прикосновений, и даже такая небольшая заминка была способна стереть всю атмосферу, как и любое возбуждение.       Роланд же, словно не зная, что в такие моменты от него лучше отвязаться, тянет руки к лицу, желая то ли притянуть обратно, то ли успокоить, в чём Эндрю уж точно не нуждался. От такого действия он увеличивает расстояние между ними ещё сильнее.       Теперь можно было поместить между ними ещё как минимум трёх человек — на таком расстоянии Миньярд чувствовал себя безопасно — так до него не дотянутся и он в случае чего успеет среагировать на выпад.       Роланд отпускает руки и отводит взгляд, словно осознавая ошибку, но Эндрю знает, что ему было глубоко плевать. Не в первый раз на те же грабли наступает.       — Мы закончили.       В кои-то веки хватает одной фразы, чтобы до Роланда допёрло, что происходит, и он реагирует моментально, даже сразу улавливая истинный смысл слов. Не день, а праздник прям.       — Погоди, — парень тянется, чтобы остановить Эндрю, что уже разворачивался на выход, но он одёргивает руку, не давая себя коснуться. — Почему? Снова твоя фигня с прикосновениями? Ну, хочешь, я, — Миньярд не стал слушать дальше, только пригладил волосы, глядя в грязное зеркало над раковиной, и ушёл, закрыв за собой дверь.       Руки чесались от желания покурить, поэтому он свернул к выходу на задний дворик, чтобы угомонить зуд. Курить в университете было запрещено, но никто не отменял правила «Не замечено — значит, не было». На первом же курсе Эндрю нашёл угол, в котором не было камер. Раньше там прятались многие: и курящие, и желающие потрогать там да сям без лишних глаз. Эксгибиционисты хреновы. В тот рай любители уединения попадали благодаря Эндрю, хотя не то чтобы он прям целенаправленно нашёл это место, чтобы приглашать туда всяких.       Миньярд всего лишь взломал замок старой кладовой для инструментов, а любопытные студенты, уже не знающие, куда прятаться, увидели, как он туда заходил. Так ветхая постройка и превратилась в чуть ли не кальяную и стрипуху. Благо всех разогнали, заподозрив неладное, когда стоны стали слишком громкими, а дым от кальянов просачивался сквозь щель под старой дверью.       Эндрю, конечно же, никто не поймал, потому что он в такой тупости никогда не участвовал и потому он продолжал пользоваться своим местом, в то время как другие просто не решались снова туда возвращаться.       В обычной, неторопливой, для себя манере он заходит в домик и закрывает за собой дверь, перед этим проверяя, чтобы никто не видел, как он заходит в «теперь навсегда закрытое место». Было приятно снова ни с кем не делить своё укрытие.       В приглушённой тьме, из-за отсутствия лампочек в сарае, Эндрю пару минут рыщет руками по памяти, пока не находит свои запасы сигарет. Четыре дня назад он докурил всю пачку после ухода того рыжего придурка. От одного воспоминания о нём в Эндрю закипает раздражение. Он всем телом чувствовал, что парень был обманкой, он же таких за милю слышал. Ещё пристроился рядом так, словно они каждый день так сидят, а не встретились от силы минуту назад. Эндрю его тогда сразу сверху заметил. Тяжело было пропустить рыжую шевелюру из виду, особенно если её владелец заходил в здание, в котором находился ты, причём на самом видном месте.       Кончик сигареты вспыхивает в темноте, когда Эндрю прикуривает. Теперь можно было увидеть и хиленькое кресло, сделанное буквально из горы одежды, одеял и подушек, которые таскали сюда каждый день те самые ребята, что зависали в этом сарае подольше него. И если в то время когда, это всё происходило, Эндрю ненавидел, что его место так просто взяли и украли, сделав из него какой-то дом отдыха с кучей диванов и спрятанными за инструментами кальянов, то сейчас, падая в мягкие объятия этих кресел, Эндрю был доволен, тем что все эти смельчаки зассали вернуть себе оставленные здесь вещи. Кажется даже, что если Эндрю хорошенько поищет, то сможет найти какую нибудь девчачую юбку, зарытую в куче, на которой он сидел.       Тишина приятно обволакивает Эндрю со всех сторон, позволяя немного забыться и не обращать внимания на внешний мир. Пепел чуть не касается его пальцев, обжигая, когда он сбрасывает сгоревшее на пол, попадая немного на край своего сидения. На короткое мгновение в комнате начинает пахнуть палёным, но Эндрю успевает стряхнуть всё на пол. Обычный пепел не нанёс бы сильных увечий ткани, но Эндрю всё равно не хотел, чтобы на его кресле появился хоть минимальный дефект, особенно если бы всё под ним покрылось ожогами.       Ожоги.       В памяти всплывает лицо Нила.       В темноте хоть и было тяжело рассмотреть, всё равно при каждом грохотании молнии Эндрю видел шрамы на лице: сгладившиеся за, наверное, многие годы порезы, что шли от кончика глаза и почти до самых губ. В темноте Эндрю сначала показалось, что у Нила всего один шрам, но, позволяя себе задуматься, Эндрю вспоминает, как выглядел Нил. Шрам на правой щеке всё-таки имел форму креста, и, может, будь освещение немного лучше, тогда бы Эндрю заметил ещё какие нибудь мелкие царапины, окружающие два основных рубца. А что было слева, Эндрю видел совсем мельком. Находился-то Нил к нему все время правой стороной. Эндрю мог рассмотреть, что у него на другой щеке — а там точно что-то было — только когда парень на него оборачивался перед уходом. Ночью удалось разглядеть не многое, но пятно на скуле было тяжело не заметить. Тогда Эндрю не среагировал, предпочитая отдохнуть наконец от чужой компании, но сейчас он промотал всю ночь как пленку и просмотрел всё с самого начала.       Нил передвигался тихо, Эндрю хоть и заметил его тогда, не слышал и шороха, пока он не попытался взобраться по той горе мусора на крышу. Видимо, ему не пришло в голову поискать нормальный подъём. Сам Эндрю всегда взбирался на крышу через левое крыло больницы — там находилась ржавая, но крепкая лестница к люку, ведущему наверх. Чтобы взобраться на крышу его способом, придётся сделать пару лишнюю сотен шагов, но что не совершишь ради комфорта?       Если бы Эндрю был с собой честен, то не скрывал бы внутреннее изумление от того, как именно Нил к нему забрался. Да, Миньярд бы тоже так смог, но он обычно приходил на крышу уже вымотанный днём и не желал лишний раз напрягаться. А Нил выглядел более чем устало, а ещё от него за километр несло запахом пота, который Эндрю почувствовал даже если бы прикрыл нос ладонью. При добавлении к этому ещё и внешнего вида незнакомца — спортивные шорты и толстовка — сразу становится понятно, что Нил бегал. Хотя не ясно, почему он делал это в дождь. И Эндрю нехотя задавался вопросом: как этот дохлик — с неплохими ногами, так уж и быть, — смог взобраться на крышу, используя какие-то бетонные обломки?       Эндрю точно не смотрел потом, как именно стоит весь этот мусор, и он точно-точно не попытался повторить за Нилом, когда понял, что взобраться, хоть и с небольшими усилиями, но возможно. Миньярд совершенно не имел желания вспоминать, как он поскользнулся и рухнул вниз, громко проклиная и обломки, криво стоящие, и дыру, из которой всё ещё поливал дождь, моча их и его.       Пепел всё же немного деформирует ткань «сидения», когда Эндрю запоздало смахивает его. Собственная растерянность поднимается в горле разочарованием, которое Миньярд сразу пытается задушить, затягиваясь так, что на секунду нос начинает печь, а легкие — гореть. Увидь его сейчас Ники, сразу отобрал бы сигарету и, как умеет, грозно пригрозил о наказании, если ещё хоть раз увидит его пренебрегающим своим здоровьем настолько сильно. Правда эти «угрозы» никогда не пугали Эндрю. Кузен мог сколько угодно говорить, что посадит его на домашний арест — он что, ребенок, чтобы на домашний арест его сажать? — что заберёт все запасы мороженого и, вообще, очень сильно обидится за то, что Эндрю его не слушает. Но Эндрю слушает и честно старается обходить стороной ситуации вроде этой, дабы не расстраивать Ники. Хотя как бы он его сейчас заметил, находясь на другом конце города?       В любом случае Эндрю выдыхает дым и тушит сигарету об уже пострадавшую ткань. Всё равно же придется выкидывать или латать.       Время отдыха было окончено, когда в Эндрю снова появились силы идти и грызть гранит знаний, хотя он бы предпочел не грызть, а учить, читать и запоминать, да.

***

      Роланд преследовал его весь день: ловил в туалете, столовой и даже ждал после пар. Эндрю всё ещё задавался вопросом, откуда у него его расписание, но предпочитал игнорировать существование Роланда, даже если тот из кожи вон лез, чтобы помириться. Парень ходил за ним хвостом, и от его доставания не спас даже Аарон, которого Роланд предпочитал обходить стороной из-за отвращения его брата к геям. Единственное место какого-никакого спасения, компания Аарона, было погребено под желанием Роланда извиниться. Он повторял, как жалеет, идя шаг в шаг рядом с Эндрю, пока тот мысленно проклинал свой низкий рост и коротенькие ножки, на которых очень тяжело будет расшагаться так, чтобы отстать от курицы- — скорее, петуха — наседки и при этом не сорваться на бег. До чего же жизнь доводит.       Эндрю всеми силами старается никак не реагировать на Роланда, всё время лепечущего о том, что он не так безнадежен и всё ещё можно исправить, если они будут стараться вместе. Где-то даже пролетает, что это Эндрю во всем виноват, что распалил его почти что до потери сознания, а потом бросил, не желая даже немного идти навстречу. Ох, если бы Эндрю как-то сопротивлялся, а не, как выразился Роналд, «шёл навстречу», то неоднократных перепихонов бы между ними никогда не было.       Миньярд так и говорит об этом Роланду в лицо, пока забирается в свою старенькую, но надёжную Тойоту. Парень еще пару секунд хлопает глазами, лупя на Эндрю сквозь окно, а как слышит рёв машины, отскакивает на несколько метров, позволяя Миньярду уехать восвояси.       Наконец Эндрю мог выдохнуть, больше его никто не преследовал и не доставал. Правда, ценой спокойствия стали пропущенные последние две пары и позже разгневанный Аарон. Он же обещал подвезти брата после пар к его чирлидерше. Увы и ах, дорогой братец, придётся добираться до неё своим ходом.       Машина мягко движется по дороге, пока Эндрю залазит в телефон, крепко придерживая руль одной рукой. На мобильник сыпались новые сообщения каждую секунду, от чего тот не переставал вибрировать, — Роланд, видимо, вспомнил, что у него есть номер Эндрю. Миньярд бегло пробегает глазами по уже почти полусотни сообщений и откидывает телефон на задние сидения, перед этим его полностью отключая, чтобы не напрягал своим жужжанием.       Тело уже на автомате направляет машину по маршруту к заброшенному городу, в котором он не появлялся с понедельника. Эндрю себе никогда не признается, но он боится, что когда придёт на крышу, разочаруется, не увидев там рыжие волосы. Эта дурацкая привязанность раздражала Миньярда. Серьезно, он видел этого парня один раз в жизни, и то «видел» — это сильно сказано. И, нечмотря, на это он желал увидеть Нила снова.       Обещанный с утра дождь медленно напоминал о себе. Стекла покрылись влагой с небес, размыливая дорогу впереди. Эндрю включает дворники и кондиционер, чтобы погреть машину изнутри. Ему же ещё потом сидеть на прохладной крыше, а отморозить всё и вся в стремительно холодеющем салоне авто Миньярд не горел желанием. Мысли о Ниле окончательно пропадают, когда радио через минуту барахления наконец выплёвывает из себя какую-то не замысловатую песню. Эндрю расслабляется на кресле, пригретый ещё в тёплом салоне, поддуваемый воздухом из вентиляции, и почти что зевает, заранее прикрывая рот ладонью.       Время на приборной панели мигает красным — 17:26. Эндрю и не заметил, как, расслабившись, доехал до съезда в город. Кругом была пустая трасса и никакого другого городка поближе, да тут даже самая ближайшая станция в двадцати минутах ходьбы. Как Нил добрался до города на своих двоих, Эндрю не понимал, но и рассуждать на эту тему отказывался, сразу отключая голову вместе со всеми надоедливыми мыслями. Миньярд сворачивает вправо, сразу скрываясь в негустых деревьях. Где-то между ними он оставляет свою машину, останавливаясь и глуша мотор ровно на старых отпечатках его колёс в земле, больше же тут других машин не было. От этого места пешком до города идти минут пятнадцать от силы, и Эндрю приметил его сразу, как нашёл город, надо же ему где-то безопасно оставлять свою машину. Ему как-то не приходила в голову мысль, что он мог просто парковаться где-то между разрушенными зданиями. Да и даже если бы он об такой задумался, наверняка бы Эндрю отказался оставлять свою машину на таком открытом месте. Город, конечно, и не легко найти, но и не невозможно.       Это ему доказали совсем недавно.       Тойота на прощание бибикает своему хозяину, и фары гаснут. Эндрю от этого почему-то не по себе.       Кусты совсем рядом шелохнулись, и Миньярд сразу развернулась на шум, натягивая на голову капюшон, чтобы скрыться от дождя. Заросли двинулись ещё пару раз, от чего Эндрю уже потянулся к повязкам, чтобы в случае чего оружие было у него под рукой, но не успевает он ухватиться за рукоять, как из кустов показываются знакомые яркие волосы. В этот раз было светло, да и от Нила не пахло по́том, словно он пробежал тысячкилометровый марафон. Знакомый вскидывает голову, стреляя своими голубыми глазами прямо в Эндрю, и на короткую секунду его плечи напрягаются, пока Нил не узнает человека перед собой. Эндрю хочет закатить глаза на долгую загрузку Нила — чем он ему немного напоминает Роланда, но и не упускать его из виду даже на мгновение.       Днём, хоть и в пасмурную погоду, человек перед ним совершенно отличался от Нила, которого Эндрю встретил глубокой ночью. Быть точнее — во втором часу, но это не так важно. Показавшиеся ему в темноте серые глаза на самом деле были синее океана и, по ощущениям, нежнее облаков. Эндрю отмахивается от своих же мыслей, ни капли не удивляясь поэтичности, всё-таки то, что самый терпимый и увлекательный, по его мнению, предмет — литература, что-то да должно было в нем менять. И вот, поменяло.       — Эндрю?       Голос совсем рядом заставляет Эндрю инстинктивно сделать шаг назад. Нил, на его удивление, останавливается и замирает каменной статуей, улавливая, что к Миньярду лучше так не подкрадываться.       — Не хотел пугать, — не высказанное извинение повисает в воздухе, но Эндрю улавливает, что парень и вправду не специально к нему подкрался, и кивает, делая шаг в направлении города. Они же случайно пересеклись? Не мог Нил идти к больнице, на крыше которой они в прошлый раз сидели. — Я могу пройти с тобой до города? Я забыл дорогу, — а нет, может.       Миньярд останавливается, взвешивая все за и против, в итоге поворачивается к Нилу, чтобы его подождать. Парень не переспрашивает ещё раз, вместо этого благодарно сверкает глазами и ныряет в кусты, что-то в них ища. Эндрю уже готовится кинуть парня здесь и в спокойствие дойти до города, но тот наконец цепляется за предмет и, немного напрягаясь, вытаскивает из травы… Ебучую лестницу?       — Зачем тебе лестница? — голос совершенно точно не передает всё недоумение Эндрю от увиденного, но, видно, Нил решает его добить, пожимает плечами так хладнокровно, словно не он сейчас держит двухметровую лестницу и перехватывает конструкцию, чтобы её было удобнее нести перед тем, как открывает рот. — У тебя очень не удобный подъем наверх, так что это плата за сохранение моей жизни и билет на безопасное времяпровождение на крыше.       Эндрю пару раз моргает, перерабатывая полученную информацию, и решает, что ему не обязательно об этом задумываться. У него же не просят помощи её дотащить? Нил и сам прекрасно справляется, шагая ближе к Эндрю, пока он рассматривал не маленькую лестницу в его — Нила, руках. Как только парень с ним равняется, Эндрю разворачивается и молча шагает по выученной наизусть дороге. Даже если бы память Эндрю неожиданно отказала, он всё равно, нашёл бы путь к городу, как минимум, здесь есть протоптанная его ногами тропинка. Она немного узкая, из-за чего Нил первое время тащит лестницу, где-то сзади — а ведь на крышу имеется нормальный подъем — а после ему это, видимо, надоедает, и он догоняет Эндрю, идя по заросшей травой земле. Живности там уже нет, кроме каких-нибудь сверчков, но шагать там всё равно не райское наслаждение. Эндрю всегда шёл только по выложенному своими же руками-ногами пути, от чего трава, которую ни разу не тревожили, доросла Эндрю до колен. Нилу, за счёт его роста, немного легче идти по таким зарослям, но Миньярд всё равно ему как-то не завидовал. Особенно если вспоминать про лестницу, она была в два раза больше него самого, которую знакомый тащил как ни в чем не бывало. А ведь по нему и не скажешь, что у него силы на такие фокусы есть.       Нил начинает путаться в траве на середине пути. Трава здесь была гуще и ещё выше, а деревья кругом — кучнее, можно было смело называть это место дремучим лесом, если бы не размер этой территории. Волки и другие млекопитающие здесь не водились, по крайней мере Эндрю их ещё не встречал, даже когда возвращался к машине посреди ночи, отморозив себя на крыше всё, что только можно. Но даже так Эндрю всегда старался проходить эти двадцать метров предельно тихо, даже лишний раз сигарету не поджигал, чтобы запахом не приманить всяких. Нил и не зная, скорее всего, о том, что здесь никто не обитает, бренчит своей лестницей, словно концерт устраивает, ей-Богу. Миньярд понимал, что парень делал это не специально, он же каждый раз замирал на почти не заметную миллисекунду и озирался по сторонам. Не тяжело догадаться, что в их семье не очень жаловали шум, потому что о присутствии инстинкта самосохранения Эндрю очень сомневался. Нил же не испугался тогда на крыше вполне реальной угрозы, дурень. А в прочим, не важно, Эндрю нет до этого никакого дела.       Высокая трава за спиной тихо шуршит, на что сразу реагируют и Эндрю, и Нил. Второй выглядит немного комично, прижимая к своему телу огромную конструкцию, но взгляд его предельно серьёзный. Дождь, словно подливая масла в огонь, усилился, громко бренча по металу в руках Нила, тем самым перекрывая любые шорохи и шаги. Миньярд грозно переводит взгляд на парня рядом, но тот уже пытается прикрыть хоть какую нибудь часть лестницы своей толстовкой, волосы, не скрытые за капюшоном толстовки, намокли и прилипли к голове, заметно темнея от влаги. Вот таким его видел Эндрю в первый раз. На некоторое время Миньярд засматривается, прослеживая взглядом путь капель, стекающих с кончиков чужих волос. В голове проскальзывает пару мыслей на этот счёт, и он отворачивается, от чего его шея громко трещит, заглушая даже ударяющиеся о лестницу капли. Эндрю затылком чувствует не понимающий взгляд на себе, но не поворачивается назад, всё вглядывается в кусты и пытается уловить чью-нибудь тень.       Капюшон прижимается к его голове, тяжелея от силы дождя, и тогда Миньярд решает, что достаточно этой игры в гляделки. Разворачивается, не смотря в сторону Нила, и продолжает движение к больнице. Судя по бренчанию позади, Нил тоже бросает вглядываться в лес и нагоняет его. Немного еле слышных матов, срывающихся с губ Нила из-за высокой травы, — и тот его догоняет, снова идя плечом к плечу. Эндрю косит глаза в сторону рыжего пятна и замечает, как Нил начинает пыхтеть от прилагаемых усилий. Он всё ещё не просит помощи, только смахивает рукавом влагу с лиц — вероятно, смешавшиеся пот и дождь — и даже мельком не смотрит в сторону Миньярда, предпочитая рассматривать «лес» по сторонам.       То, что Нил пытается запомнить путь, до Эндрю доходит, когда они только только выходят из «леса» и останавливаются на распутье, где до города оставалось идти не больше пяти минут. Парень осматривается по сторонам и даже оборачивается назад, с минуту разглядывая оставшийся позади лес. Лестницу на это время он осторожно положил на траву, чтобы не мешалась. Даже сбегая немного обратно в лес, Нил возвращается и благодарно кивает Эндрю, подбирая лестницу. И Миньярд идёт. Берёт правее, оставляя позади развилку, на которой они только что стояли и, не оборачиваясь на Нила, что всё это время шёл совсем рядом не отставая, доводит их до города.       Оба напряженные, потому что во время всего пути то тут, то там раздавались шорохи. И если Нил мог списать всё это на ветер — Эндрю в нём разочаруется; если так и есть, то Миньярд каждый раз тянулся к повязкам, шустро оглядываясь по сторонам. Догадаться, что за ними кто то идёт, может, даже волк, про которого думал Эндрю, было не тяжело. Дождь был, ветер нет — не от чего было этим листьям так громко и сильно трепетать. Всё было ясно, как на бумаге написано, и Эндрю совершенно точно напрягали эти игры в прятки. Пару раз Миньярд даже собирался уже подойти и просто выдернуть преследующего, но сам себя же в каждый такой порыв успокаивал, а ведь если и вправду волк? От стаи, может, просто отбился. Эндрю прекрасно понимал, что с волком ему не справиться даже с ножами — всё-таки тот был хищником и действовал не предсказуемо. А блондин пока только с Рене спаринговался, ну не было у него ещё опыта с животными.       В городе кустов, где бы мог прятаться человек — или волк, раз уж на то пошло, — было заметно меньше, но взамен тому имелись огромные здания и куча темных переулков, не освещаемые давным давно вырубленными из питания фонарями. Однако даже так в этой всей тишине было в разы спокойнее, чем в том недолесу. Нил тоже заметно расслабляется, когда видит на горизонте знакомое здание, и Эндрю от чего-то уверен, что не будь у этого парня сейчас огромной лестницы в руках, так он бы рванул со всей скорости на крышу. Непонятная гордость вспыхивает у Эндрю в груди, когда он видит, как Нилу нравится это место. Будь у Миньярда выключатель всех не прошенных чувств, он бы обязательно им воспользовался.       Только они доходят до входа в больницу, как далеко позади раздается грохот.       Эндрю не успевает и обернуться, как Нил бросает лестницу, каким-то образом делает это достаточно тихо, и тянет его за рукав в здание. Стоит Миньярду начать молча двигаться за Нилом, не оказывая и грамма сопротивления, как тот его отпускает и лишь оглядывается каждые пять шагов на него, проверяя, следует ли Эндрю за ним или нет. Его не удивляет такая реакция Нила на шум, Эндрю и так понимал, что у этого парня точно есть какие-то беглецкие рефлексы. Сейчас он был сосредоточен только на существе — пока будет так, а то каждый раз помечать у себя в голове, что это либо волк, либо человек, Эндрю уже подзадолбаля, — что их преследовало. Уже не было смысла думать, что тот, кто издавал столько шума просто мимо проходил. Случайно преследовать их с самого леса и до больницы было просто невозможно. Будь это не голодный волк-уже отстал бы от них, животные же даже в пустые города редко забредают, а если это потерявшийся в лесу человек, то подошёл бы к ним ещё когда они на шум в лесу обернулись, а не прятался бы по кустам.       Из рассуждений его вырывает Нил, пытающийся вскарабкаться по знакомым обломкам к дыре на крышу. Эндрю сразу вспоминает свой позор четырёхдневной давности и понимает, что либо ему придётся помочь Нилу взобраться наверх, а потом самому добежать до левого крыла и подняться там по лестнице, либо вести парня за собой, и тогда его план «не рассказывать Нилу, как подниматься на крышу на манере нормального человека» провалится. Сейчас важнее их безопасность, поэтому Эндрю дергаёт Нила за капюшон толстовки и кивает на темный коридор вдалеке. Тот несколько секунд смотрит ему в глаза, находясь на середине пути к дыре в крыше и, что-то решив в мыслях, спускается и следует за Эндрю. Теперь Миньярду нельзя было улетать в свои мысли.       Он ведёт их по тёмному коридору по памяти, как делал сотни раз до этого, поднимается то на этаж выше, то ниже, чтобы добраться до нужного прохода. Никакого шума позади не слышно, но они всё равно двигаются настолько быстро, насколько это будет безопасно и тихо.       Парень рядом выдыхает, когда видит лестницу перед собой, и даже немного замедляется, когда осознание бьет его по голове. Эндрю сдерживает своё разочарование от такого вынужденного раскрытия тайны и, переступая через две ступени, поднимается на площадку, от которой чуть дальше была ещё одна лестница, но уже вертикальная и прямиком на выход на крышу. Нил выглядит немного недовольным, но Миньярд не обращает на это внимания, ждёт, пока он заберётся к нему на площадку, и взбирается на лестницу, от чего та тихо скрипит. На всякий случай державший её снизу Нил, морщится от этого звука и быстро осматривается по сторонам, напряжённо вцепляясь в железяку сильнее. Эндрю, не теряя времени открывает люк, и выходит на крышу.       Когда наверху оказывается и Нил, Миньярд осторожно закрывает проход, придерживая крышку до самого конца, пока замок тихо не щёлкает.       На крыше Нил расслабляется. Не так, словно преследователя больше нет, а скорее, будто наверху, где можно видеть всю территорию вокруг больницы, было безопаснее и от того спокойнее находиться. Парень уж точно не забыл в секунду о существе внизу — сразу же идёт к самому краю и натягивает серый капюшон на голову, чтобы не отсвечивать рыжими волосами. Дождь начинал набирать обороты, но никто из них не обращал на это внимание, выискивая неизвестного с высоты.       Шум раздаётся снова, когда Эндрю тянется в карман за сигаретами. От всего этого напряжения хотелось задушиться никотином, но, видно, не судьба, раз уж преследователь так облажался, спотыкаясь о мусорные баки в ближайшем переулке. О том, что оно снесло огромные — даже наполненные мусором, как выяснилось, — баки, очень чётко указывает мусор, вывалившийся на дорогу. Нил рядом напрягается, растеряв и кроху того спокойствия, которого ощущал наверху. Вслед за какой-то бутылкой, вывалившейся из мусорки, выходит человек — всё-таки не волк — и осматривается по сторонам, видимо, ища их. Дождь начинает ощутимо мешать рассматривать мужчину, от чего Эндрю приходится каждые две минуты протирать лицо, чтобы согнать влагу, накопившуюся на ресницах, и размазать её по всему лицу.       Сверкает молния, и Нил коченеет рядом с Эндрю. Погода, как назло, решила беситься прямиком за их спинами, привлекая внимание мужчины к ним. Преследователь вскидывает голову наверх, видимо, не ожидав молнии, и натыкается на них. Ругательства так и сыпятся из Нила, пока Эндрю крепко стискивает зубы, чтобы не сматериться от сложившейся ситуации. Теперь нет смысла убегать, их заметили, и, в какую сторону они бы не поскакали, преследователю будет достаточно включить мозги, чтобы понять, куда именно они добираются.       Мужчина делает шаг к ним и срывает с головы капюшон, что у них за вечеринка людей с закрытыми головами? Эндрю застывает и просто смотрит — смотрит на человека внизу, Нил, замечая его недоумение, поворачивается к нему и, даже если их уже заметили, не произносит ни слова, просто кивая с явным вопросом. Ответ срывается губ Эндрю, пока парень снизу ярко улыбнулся, вертясь внизу и ища вход в здание.       — Роланд.