Номер 108

      Утро меня встретило болью в пояснице. Голова раскалывается на пополам, тело ломит, будто меня пропустили через отжим в стиральной машинке, а потом очень криво развесили на сушилке. Плотнее кутаюсь в одеяло, от которого исходит очень приятный аромат, и сама ткань доставляет не меньшее удовольствие. Где-то далеко в затылке бьет мысль, что это вряд ли роскошь моей комнаты в общаге. Головная боль заглушает отголоски этой мысли, и я позволяю себе еще понежиться.       Все-таки открываю глаза, ведь сна как такового уже давно нет. В комнате темно, плотные шторы не пропускают дневной свет, и я не могу до конца разобраться во времени суток. Неуклюже выбираюсь с постели, пытаясь выпутать ноги из одеяла и едва не падаю на пол. Подхожу к окну и впускаю немного света, который, в свою очередь, дает осмотреться в помещении. Светлая спальня, минимализм в вещах и мое отражение в зеркале шкафа напротив. Я стою в футболке, которая едва прикрывает задницу. Мои вещи, сухие и выглаженные, аккуратно висят на вешалке. Я снимаю свои джинсы и натягиваю на себя, ведь мне предстоит выяснить где я, а расхаживать в трусах идея явно не лучшая.       Открыв дверь спальни выхожу в коридор, где останавливаюсь, обдумывая куда идти дальше, но за меня уже решила ложка, так вовремя упавшая на пол. — Доброе утро, — робко поздоровалась с задницей, так славно нагнувшейся за той самой ложкой. — Так рано, не ожидал. Завтрак будет через десять минут, — преподаватель невозмутимо пошел обратно к кухонному столу, разливать чай по кружкам. — Как себя чувствуешь? — Как будто меня сбросили с десятого этажа, подняли и еще раз сбросили, — мужчину совсем не тронул мой сарказм. — Вы извините, но прежде чем вы расскажите, что я тут до сих пор делаю, не найдется таблетки от головы? — я потираю виски, пытаясь ослабить напряжение.       Артем Викторович кинул на стол пачку и поставил рядом стакан воды. — Вчера ты уснула по дороге, я принес тебя домой, с тебя сняли мокрые вещи, переодели и сообщили, что у тебя еще и жар, — я едва не подавилась таблеткой. — В общем, температуру тебе сбивали всю ночь. Вот, — он протягивает градусник. — Померь, пожалуйста, еще раз.       Я с озадаченным лицом выполнила, что было сказано. Преподаватель сел напротив, придвигая тарелку с едой. В его действиях не было никакой заботы и даже милости. Он практически залпом выпил свой кофе, нервно постукивая пальцами по белой мраморной столешнице. Весь его вид говорит о том, что я тут лишняя, что заставило меня ерзать на стуле и отвести взгляд от мужчины. В помещении идеальная тишина, которая мучает и угнетает, мне не комфортно, желание убежать растет с каждой секундой. Градусник тихо пикает, возвращая в реальность. Мужчина протягивает руку, и я незамедлительно вкладываю градусник, на котором красуется 38.5. Томно выдыхаю, понимая, что в моей жизни происходит бесконечная задница.       С этим гостеприимством пора кончать, поэтому встаю из-за стола, собираясь покинуть это помещение и эту квартиру. Избавить преподавателя от созерцания больной студентки, ведь он и так достаточно провозился со мной. — Сядь, — его голос в тишине кухни прозвучал слишком резко, что я повиновалась даже не успев возразить. — Ешь, — он подвинул тарелку еще ближе и протянул вилку. — Я же надеюсь ты не решила, что тебе пора идти? — он приподнял одну бровь, желая услышать отрицательный ответ. — Вообще-то решила, — под натиском его взгляда, все-таки взяла вилку и подцепила небольшой кусочек курицы. — Вы не должны были все это делать и меня здесь быть не должно, — есть мне не хотелось, и я опустила вилку, не желая насиловать себя. — Вы при параде, у вас свадьба? — только сейчас осмелилась поднять на него глаза и заметила, что он одет достаточно официально для нахождения на кухне. — Да, свадьба с любимой работой, — на его лице все же появляется тень усмешки, на которую я отвечаю тем же, но она быстро пропадает, когда понимаю, что сегодня нихрена не выходной и мне нужно на учебу. — Я же надеюсь ты не серьезно? — Не серьезно что? — искренне удивляюсь его вопросу, прогулы совершенно не входят в мои планы. Ведь моя мать жаждет уловить хоть малейший косяк, за который она будет отчитывать меня сутками. Даже находясь в другом городе, она следит за мной как коршун за добычей. — Ты не пойдешь на учебе, забудь, — я пытаюсь возразить, но он останавливает меня взмахом руки. — Я все решу, а пока…       Нас прерывает стук в дверь, в которой появляется женщина и с короткого кивка мужчины проходит на кухню. Она скромно сложила руки на белом фартуке, который опоясывал ее полноватую фигуру. — Артем Викторович, пришел ваш лечащий врач. Он ожидает в гостиной, — она продолжила стоять смирно, аккуратно проводя руками по складкам фартука. — Спасибо, Анна. Проведите нашу гостью в ее спальню и покажите врачу. Все, что будет необходимо привезу вечером, — она кивнула его словам и продолжила стоять, явно ожидая меня. — Ты чего сидишь? Ноги отказали?       Я круглыми от удивления глазами пялюсь на преподавателя, совершенно не понимая, что происходит. — Давай, не заставляй Анну ждать. Будь послушной, — преподаватель машет рукой, торопя меня.       Анна выглядит весьма жалостливо в этой покорной позе, что я сдаюсь и встаю с места. Мое состояние дает о себе знать, и я хватаюсь за край стола, пытаясь устоять на ногах. Женщина берет меня под локоть и уводит за собой, а я позволяю ей это делать, понимая, что выставила бы себя максимальной дурой, если бы ушла, как и хотела.       Она отводи меня в комнату, в которой я проснулась. Здесь уже убрались, она указала на идеально застреленную кровать и просила ожидать врача. Я слабо кивнула и отвернулась, заново рассматривая комнату. — А вот и наша больная, — я обернулась на довольно бодрый голос. Передо мной стоял пожилой, щуплый мужчина. Он широко улыбался, поправляя на переносице очки. Энергия из него лилась рекой, казалось, что это работа главная радость в его жизни. Пока я глупо рассматривала врача, он успел поставить свой портфель на стул и извлечь из него статоскоп. — Заторможенная реакция, это не хорошо, — он нахмурился и силой встряхнул меня за плечо. — Приподнимите кофту, дайте вас послушать.       Я выполняю его просьбу и кручусь в разные стороны. Мужчина производит до боли банальные вещи и буквально через три минуты выдает вердикт. — ОРЗ. Страшного ничего, небольшие хрипы, но их мы быстро вылечим. Через неделю зайду снова. Вот вам необходимые лекарства, принимаем согласно написанному. Так же не стесняемся употреблять горячий чай с лимоном и больше отдыхать, — мужчина протянул мне листок с лекарствами, а сам собрался на выход, пожелав скорейшего выздоровления.       Теплая голубая вода нежно щекочет ноги, которые утопают в мокром песке. Летний ветер обдувает лицо. Чайки высоко в небе машут крыльями, громко крича. Небо окрашивается в нежно персиковый цвет. Солнце медленно садящиеся за горизонт отражается в воде. Мужская рука так нежно оглаживает контур моего лица. Я улыбаюсь, закрывая глаза от удовольствия. Момент, в котором я бесконечно счастлива, где нет никаких проблем. Момент, в котором я и… — Просыпайся, время принимать таблетки, — жмурюсь. Мой сон смыло той самой голубой водой, а меня выкинуло на берег жесткой реальности.       Я приоткрываю глаза, успевая уловить, что преподаватель сидит у кровати, поглаживая мою щеку. За окном уже темнеет, на тумбочке дымится кружка чая, из который исходит аромат лимона и персика. Рядом с кружкой горстка таблеток, которые сразу же портят мое испорченное настроение. Жалостливые глаза не помогают разжалобить преподавателя, придется все же их выпить. — Тебе стало лучше? — пока принимала все лекарства, он снял с себя пиджак и небрежно бросил на спинку кресла, в которое сел сам, закинув ногу на ногу. — Мне сказали, что ты проспала весь день, — он удовлетворенно выдавил улыбку. — Я не знаю, кроме головной боли у меня нет никаких других ощущений. Но знаете, — я сделала паузу, выпивая последнюю таблетку. — Мне холодно, — Артем Викторович схватил меня за руку, которая была на самом деле холодная, но мне казалось, будто я вся только что из морозилки. После пробуждения меня била мелкая дрожь, не взирая на горячий чай, который я отпивала мелкими глотками. — Идем со мной.       Мужчина, который все это время держал мою руку, помог встать. Он накинул сверху теплый плед, лежащий у подножья кровати и повел за собой, ласково сжимая руку. Я старалась не отставать, второй рукой подбирая плед, который волочился следом и путался в ногах. Мы шли по длинному полутемному коридору, спустились по лестнице вниз и оказались у большой двери из темного дерева. Мужчина отворил ее, приглашая войти первой.       Комната встретила меня полумраком и теплом, который исходил от камина. В нем плясали оранжевые огоньки и искры так игриво разлетались во все стороны. Звук потрескевающихся бревен навевал детские воспоминания. Я прошла в глубь комнаты и опустилась на колени почти у самого камина, расправила плед и протянула руки к огню. В детстве, когда мама была еще не так строга, когда папа любил настоящей отцовской любовью, мы собирались вместе холодными зимними вечерами у камина и играли в игры. Тогда еще не было осуждающих взглядов в мою сторону, упреков, а была мама, которая гладила по голове и радовалась, что я съела всю кашу на ужин. Был папа, который хранил мои детские рисунки и сделал маленький диванчик, на котором я любила засыпать, слушая звук тех самых трескающихся бревен. Сейчас эти воспоминания болью отдаются в грудной клетке, иногда я хочу, чтобы это повторилось снова, но мать смогла в одночасье похоронить все хорошее, что у нас было, а некогда любимую нами комнату она навсегда закрыла на ключ. — Кто вы такой? — я отогнала все воспоминания, переключаясь на мужчину, который сел в кресло и выпивал из стакана коньяк. — С утра был Артем Викторович, но уже не уверен. Студенты крайне нудные и заставляют сомневаться порой в том, кто ты есть на самом деле, — он делает очередной глоток, улыбаясь, видя мой недовольный взгляд. — Вы прекрасно понимаете о чем я, — он кивнул, не отрицая моих слов. — Да, понимаю. Не ужели так заметно? — Ну как вам сказать. Вы ходите на работу в дорогих костюмах, ездите на дорогой иномарке, ваш телефон тоже вещь не из дешевых. Я сейчас нахожусь, как оказалось, в вашем частном доме, — это я усела понять по виду из окна спальни. В котором увидела еще кучу домов, огражденных высокими заборами, за которыми разгуливает охрана. Даже своим воспаленным мозгом поняла, что нахожусь за городом в престижном поселке, который в этом городе единственный. — В котором есть горничная, личный врач, прачка и повар. Спала я на шелковых простынях, и пила чай из фарфоровых чашек сервиза 19 века. Знаете, да, не заметно, — мне стало теплее, и я развернулась к нему лицом. На его губах красуется улыбка, в глазах вижу отблеск огня. Он внимательно слушает, подмеченные мной факты. — Так кто же вы на самом деле? Скрытый миллионер, или у вас есть мужчина, который вам оплачивает ваше хобби — преподавание? — мужчина громко рассмеялся, но перебивать не смел, его забавляли мои мысли. — А может эскорт? А? — Ну тебя занесло куда, — он подлил себе еще коньяка и опустился рядом со мной, закасывая рукава своей белоснежно-накрахмаленной рубашки. — Я преподаватель культурологии. — Ага, а я монашка по имени Мария. — Да? А с виду такая приличная, — скорчила рожу, смиренно ожидая серьезного ответа. — Мой отец Виктор Краснов, владелец сети автосалонов. Это его дом, сам он уехал по рабочим делам в соседний город, как только вернется, я уеду к себе домой. Удовлетворил твой интерес?       Я только кивнула, слегла пораженная его откровением своей же студентке. Вот так просто, без тени сомнения. Мужчина допил свой напиток и поставил стакан на пол. Он повернулся ко мне, наверное, ожидая, что я что-то скажу ему, но я молчала. Мне бы хотелось раскрыть свои тайны, высказаться, отвести душу, сбросить все напряжение, которое копилось во мне все эти годы. Спросить у него, какого ему было жить в семье, когда родителей часто нет дома, насколько сильно он им нужен, любили ли они его тогда и любят ли сейчас? Прописана ли была его жизнь по минутам или он сам волен выбирать свой путь? Но я продолжала молчать, лишь склонила голову, давясь своими внутренними терзаниями. Пальцами теребила край пледа, который практически полностью съехал на пол.       Мужчина решил его поправить и коснулся моего оголенного плеча рукой. Провел по нему пальцами и ухватился за подбородок, приподнимая и заглядывая в глаза. — Чем ты расстроена? — я только хмыкнула, едва улыбаясь. Все-таки не буду ничего спрашивать и покачала головой, прогоняя тяжелые мысли. Артем Викторович поднялся на ноги, и стал копаться в своем телефоне, через минуту я услышала звуки знакомой уже песни. Он протянул руку, приглашая вновь станцевать.       Мы медленно кружились в танце. Я прикрыла глаза вспоминая тот самый летний вечер. Эта нелепая встреча у моря, его еще более нелепые шутки, но сейчас это все вызывает у меня улыбку. Стирает в памяти, что мы встретились вновь как студентка и преподаватель. Сейчас он просто Артем, просто случайный знакомый. Я приподняла голову, в полумраке всматриваясь в его лицо. Из-за разницы в росте его почти не видно, но я чувствовала, что он ощущает тоже, что и я. Песня заканчивается, и я ощущаю его губы на своих. Это момент, который я бесстыдно прокручивала в голове с той самой ночи, упорно отрицая его наяву. Ведь именно так он и должен был закончиться, но я оказалось невероятной дурой и ушла. Но сейчас, я слегка сжимаю его предплечье, отвечая на поцелуй, прижимаясь к его сильной и теплой груди. Мужские руки обвивают мою талию, кутая от внешнего мира, спасая от проблем. Этот вечер стал точкой невозврата.