Номер 108

— Здравствуй, дочь.       Голос отца радушным не назовешь. Его взгляд проходит сквозь напряженного Артема, стену и прожигает меня насквозь. На лице оскал вместо улыбки. Краснов сжимает ручку двери с нечеловеческой силой. Стоит мне сказать хоть слово и голову отца зажмет в дверном проеме, пока по металлическому откосу не потечет кровь. — Виски не найдется? — бабушка скинула пепел с сигареты на бетонный пол лестничной клетки. Плечом задела отца и прошла бесцеремонно в квартиру. Буквально на секунду задержалась напротив Артема, прошлась по нему своим оценивающим взглядом снизу-вверх, не многозначительно хмыкнула и прошла дальше, осматривая помещение. — Минуту, — вырвалось из першащего горла. На ватных ногах поплелась на кухню. Артем услужливо закрыл собой дверь, позволяя пройти мимо не боясь.       Пропускать их дальше он не хотел. С отцом началась война взглядов. Мать все дергала за рукав того, пытаясь то ли прекратить это, то ли чтобы он сделал что-то чтобы пройти. Дрожащими руками я наливала в бокал излюбленный напиток бабушки, проливая мимо. Так же быстро прошла обратно, поставив мокрый стакан на столик. Бабушка уже устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Молодой человек, пропустите, пожалуйста моих спутников. Обещаю, что они будут вести себя скромно и порядочно. В случае нарушения ваших личных границ или вдруг им взбредет в голову обидеть вашу даму, даю полный карт-бланш на любые действия в их адрес, — громогласно отчеканила Светлана Олеговна. Я отошла на максимально безопасное расстояние, вжимаясь спиной в подоконник. — Кристина?! — вопросительная интонация, ему важно мое разрешение, а не старушки. Это все равно случилось бы. Не сейчас, так потом и вряд ли потом было бы лучше. Зная их способности и вычурности, могли бы увезти, забрав прямо с улицы или нанять кого-то пострашнее, запугать. А тут пришли сами, да еще и с бабулей. Стоит выслушать хотя бы и если ба не врет, могу выставить их в любой момент. — Пусти, — руками обхватила себя за плечи, пытаясь устоять на ногах.       В гостиной сразу стало душно. Тяжесть пары глаз стала очень ощутима. Артем вошел следом за ними и встал передо мной, защищая от действий любого характера. Как стена от которой будут отлетать их слова, не задевая меня и мою душу. Я в знак огромной благодарности положила руки на его широкую и сильную спину, сминая футболку. — Зачем вы здесь и почему сейчас? — два основных вопроса на данный момент. — Два месяца никого из вас не было. Наладили дела, как в прошлый раз и решили попробовать третью попытку? — адреналин вдарил по венам, с каждым словом я смелела все больше, не страшась ни наигранно выпученных глаз мамы, ни заигравших скул отца. — Ты выйдешь за Вершинина замуж, как и было оговорено, — сжав руку в кулак произнес отец. — Не выйдет, — вступился Артем, еще больше загораживая собой. — Не вмешивай, я с дочерью разговариваю, — папа хотел что-то еще добавить, но приложив инстинктивно руку к глазу осекся. Видать хватило и первого раза, на второй нарываться не стал. — Все вопросы улажены, бумаги готовы, осталась свадьба, — в подтверждении своих слов он вынул из портфеля файл с бумажками и бросил на столик. Я схватила руку Краснова крепко, на сколько хватило сил, сжимаю ее. Умоляю не отдавать меня никому. — Где вы были все это время? — не унималась я. — Не льсти себе, если думаешь, что мы дали тебе время наиграться, — уже влезла мама, далеко не с добрыми намерениями. Ее сильно подкосили все новости, не оставив ничего святого. — Вели переговоры с партнером, а ты это уже дело десятое. Не смотря на то, что произошло на вечере, Герман все еще готов взять тебя в жены, — она бросила презренный взгляд на Артема, явно на что-то намекая. — С удовольствием сломаю ему нос еще раз, едва он подумает о ней, — так вот почему, когда мы в спешке покидали дом, среди наблюдающих не было Германа. Я даже заулыбалась, пряча ее, уткнувшись лбом в спину Краснова. — Прям таки все уладил? — до этого наблюдавшая бабушка подала голос. Всегда так делает, эффектно появляется, а потом внезапно исчезает, чтобы вновь появиться в нужный ей момент. Все обратили на нее внимание. — А я думала, что без моей подписи все бумаги не имеют значения. Решил обойти закон, Андрюша? — Что это значит, Светлана Олеговна? — отец напрягся и уперся руками в колени, сверля бабушку глазами. — Вы же были с нами все переговоры, Вы же смотрели бумаги и черкали ручкой, — бабушка лишь усмехалась, косилась на бумажки, которые отец схватил со стола и стал перелистывать, выискивая подтверждение своим словам, чтобы тыкнуть ей в лицо. Глаза все искали и не могли найти ни одной подписи. Еще раз перелистал, перекрутил каждую. Пусто. Ничего. — Что ты задумала, старуха? — он бросил ей в лицо стопку и вскочил на ноги, нависая над ней.       Мама вскочила следом и попыталась утихомирить мужа, но тот только отогнал ее как назойливую муху. Напряжение было столько велико, что если оно разорвется нас оглушит до характерного белого шума. — Сядь и слушай, — в особых случаях она позволяла себе стать железной и говорить с несгибаемой сталью в голосе. В лицо папе выдохнула дым, что тот сам отошел. Бабушка же повернула голову в мою сторону и смотрела в испуганные глаза, немного смягчившись. — После смерти твоего дедушки, часть бизнеса перешла мне. Я сохранила за собой право, вопреки уговорам твоего отца стать единоличным владельцем. Все уверял, что я уже стара для этого, ничего не понимаю и только потяну на дно все дело. На дно тянул только Андрюша, а мне приходилось все исправлять, чтобы твоя мать и ты жили и не нуждались ни в чем. Со временем стала отходить от дел и полагалась на благоразумие твоего отца, осталась важной только юридически. Такая формальность, казалось бы, а без моей подписи ни одна сделка, ни одна бумажка не имеет никакого значения. Как и эти, — она пнула носком туфель валявшиеся на полу бумаги о партнерстве. — Но теперь это не моя головная боль и подписывать эти бумаги я не имею боль никакого права.       Отец перестал мерить шагами комнату, я замерла в ожидании. Неужели она все передала отцу и теперь все действительно и мне никуда не деться с этого тонущего корабля? В груди заколотилось сердце, ладошки вспотели, в висках запульсировало, ноги подкосились. Если бы Артем не схватил под руки, так бы и шлепнулась. Бабушка держала театрализованную паузу, затягивая ее с каждой секундой. Из небольшой сумки, бабушка вынула бумаги, от которых уже рябит в глаза и тошнит. Выпрямила их, разгладила и прошлась по строчкам, улыбаясь. — Теперь эти бумаги недействительны без твоей подписи, — она протянула мне руку, предлагая убедиться в словах. Артем сделал это за меня, пробежался глазами, зная, что я ни черта не пойму в них и все равно спрошу у него. — Она права, — выдал заключение, продолжая читать. — Светлана Олеговна отдала тебе свою долю. Ты теперь владелец половины фирмы, — он посмотрел на меня, скрывая истинные чувства, но я знала, что он испытывает облегчение, ведь я ни за что в жизни не поставлю подпись ни на одной из этих драных бумажек. В миг его брови съезжаются в одну линию, что меня сразу же напрягло. — Ну ты и дрянь, — спустя долгое молчание выдал отец, переваривший всю информацию. Он знает, что от меня ему ничего не добиться. Что он потерял все, к чему так долго шел. — Я тебе говорил, что твоя мамаша та еще сука, а ты все твердила, подожди, у нее пройдет. Прошло, — взгляд горящих глаз прошелся по мне. — Не вздумайте получить ее подпись угрозами, шантажом или же иными способами, угрожающими ее жизни, — Артем снова вступился. У него явно выходит лучше, чем у меня. Я едва ли могу рот то открыть от переизбытка информации. — Не вздумает. Я лично разговаривала с Вершининым и он в курсе, что я роли никакой не играю в этом деле. Знал, что нет ни одной подписи на бумагах и тем не менее крутил тебя за нос, играя в мои игру. Вершинин не хотел иметь с тобой никаких дел, после первого раза, это я уговорила его, чтобы сейчас добить тебя. Герман конечно был не против жениться на Кристине, но только с ее добровольного согласия, — она перевела взгляд на Краснова, обращаясь только к нему. — Так что эти варварские методы ему не пригодятся, вы можете дальше строить свою жизнь, как хотите, — затем посмотрела на меня. — Я знаю, что ты не желаешь участвовать ни в каких делах фирмы, но все же подумай. Думаю, твой молодой человек доходчиво объяснит, что к чему, — она едва кивнула ему, заранее отблагодарив и поднялась с места. — Нам тут больше делать нечего, до свидания.       Она удалилась, оставляя после себя серый дым. Родители, пребывающие в полном шоке от ее выпада не могли и полноценного вздоха сделать, не то, что двинуться с места и пойти следом. Отец сдался первым, сплюнул на свои же бумаги и развернувшись на пятках ушел ни сказав ни слова. Мать подхватила свое пальто и прежде чем оставить нас, обернулась, бросая взгляд полный какой-то непонятной боли и горечи, будто все сразу забудется, и я растаяв брошусь ей на шею. — Кристиночка, это все было только ради тебя. — Это было все ради тебя. Можешь не притворяться, ты давно не такая. Уходи, я больше не хочу вас знать.       Она ушла, дверь хлопнула, а я наконец выдохнула, плюхнувшись на диван, закинув на него ноги. Артем принялся убирать бардак на полу, отделяя свои документы от чужих. Одной проблемой стало меньше. Меня ничего больше не держит в рамках правил и моралей. Я сама могу их создавать. День, когда я впервые выдохнула, громко и легко. — Бабка твоя конечно зло воплоти, — подытожил Краснов, комкая филькины грамоты. — Но ход она сделала тактически верный, убив всех зайцев одним выстрелом. — Со мной все ясно, а вот с тобой все так легко не будет. Боюсь, что даже моя бабка тут не вывезет, — он усмехнулся и подполз ближе к дивану, накрывая мои губы своими. Требовательно, страстно и только так как умеет он один. — Не будет, но это не твоя проблема.       Его рука прошлась по ноге и скрылась под ночной рубашкой. Пальцы пересчитывали ребра, очертили контур груди, зубы сомкнулись на нижней губе. За окном смеркается, в комнате становится заметно темнее. Телевизор был включен все это время и сейчас там шла неимоверно забавная медицинская программа, что я не выдержала и начала хохотать. — Ну дура, — Артем тоже не удержался и отстранился. — Может отметим твою свободу? — его предложение пришлось по вкусу. — Хочу суши, икры хочу, вино, — мужчина только тихо взвыл, удаляясь в другую комнату за телефоном. Я продолжала перечислять свои хотели, а где-то вдалеке повторялись мои слова эхом.