Номер 108

      Давно остывшая половина кровати все еще хранила запах Артема. Только смятая простынь говорила о его недавнем присутствии. За окно давно в свои законные права вступил день. Я неохотно встала, раскрыла шторы и уставилась на площадку перед домом. Мамы гуляют с детишками, бегают собаки, греются на капотах авто коты.       На обеденном столе стоит тарелка с омлетом, остывший кофе и записка. «Доброе утро, моя леди! Как обычно оставляю твой завтрак. Позвони, как проснешься. Люблю тебя.»       Я заулыбалась, надломила кусочек и отправила в рот. Его омлет можно есть в любом состоянии, он всегда великолепен. А вот кофе придется сделать новый. Пока вскипал чайник, набираю номер мужчины, слушая противные гудки. Так долго не поднимает, я почти нажала на сброс, но он успел ответить. — Ты время видела? — удивленно спросил Артем, а потом вроде как усмехнулся. — Самое время, чтобы встать, — невнятно ответила, прожевывая еду. — Ты разве не закончил? — Ты так долго спишь, что я сам хотел уже звонить. Закончил, но сейчас поеду к отцу, — меня обдало ледяной водой. Омлет застрял в горле, что я противно откашлялась в трубку. — Все нормально? — Угу, — единственное, что смогла выдавить из себя. — Зачем ты ему? С ним же вроде все решено или нет? — Я все давил на отца Адель и сегодня он готов дать окончательный ответ. Зовет меня с отцом к нему за город на разговор. Так что когда вернусь не знаю, — с глубокой грустью произнес Краснов. Уверена, что он сейчас закрыл глаза и опустил голову, представляя, как меня расстраивает это и как я буду не находить себе место в ожидании. — Ладно. Все будет хорошо, осталось немного, — попыталась придать ему уверенности в себе и в его действиях. Я правда верила, что у него все получится, и мы навсегда освободимся от всех. — Буду ждать тебя, если понадобится, то до самого утра. Я люблю тебя, — кажется он улыбается. — Я тоже тебя люблю.       Гудки. Оператор рассоединил нас, оставив какую-то давящую пустоту, что-то незавершенное, опустошающее и угнетающее. Стараясь не поддаваться этим мыслям я оделась и вышла на улицу, освежиться и скоротать время ожидания.       Прогулка началась с набережной, медленно перетекала на узкие улочки, о которых я никогда не знала. Затем кофейня, какой-то памятник с небогатой историей. Я просто шла вперед, пока не забрела в уже до боли известный парк. Он давно остался в той тайной жизни, о которой я успела забыть. Парк запылился на полках моей памяти, что стало даже стыдно. По пути подвернулась удобная лавочка, на которой я стала вспоминать все, через что прошла и к чему в итоге пришла.       Наша первая встреча, он такой наглый и хамоватый, даже и не знала можно ли за что-то зацепиться в этом мужчине, кроме привлекательной внешности. Вторая его грань оказалась холодной, немногословной, занятой, серьезной, пунктуальной. Тут то и стало интересно, как же снять эти капустные листы и добраться до сердцевины. С огромным трудом он позволял это делать. То страсть выпрыгнет, то нежность, то горящие глаза. Каждый такой момент дорогого стоил, он запоминался и до сих пор хранится в моей памяти как что-то особенное и ценное. С каждым разом я открывала для себя другого человека способного рационально думать, защищать, быть опорой и конечно же любить. Мои слащавые девичьи размышления прервал звонок телефона. — Здравствуй, — бодрый голос бабушки вырвался из динамика. От удивления оторвала телефон и пересмотрела входящий вызов. Точно она. — Удивлена? — Есть немного, — вся моя семейка пропала с радаров и никаких признаков жизни не подавала. Сейчас я напряжена, ничего хорошего от таких внезапных звонков не бывает. — Зря. Звоню узнать, как у тебя дела, как Артем? — имя запомнила, прикольно. — Все хорошо, — я выдохнула и осунулась. — Ба, — она угукнула. — Я тебе даже спасибо тогда не сказала, за то, что ты сделала. — Да брось. Мелочь, главное, что ты теперь точно счастлива. — Ты все знала, да? — в динамике послышался ее хрипловатый смех. — Еще бы я и не знала. Пришлось неплохо так конспироваться, чтобы раньше времени вы ничего не узнали. Дела с дарственными не делаются за один день. Я слишком долго живу, чтобы не замечать, как мучается единственная внучка. Ну и твоего отца хотелось поставить на место, сильно высокого он о себе мнения. Помучать тебя пришлось, но, а что делать. — Стратег, ничего не скажешь. Как родители? — сама не знаю зачем спросила, тут даже и приличием не пахнет, не то, что интересом. — Понятия не имею. Отец твой только рад со мной не общаться, мать в след за ним замолчала. Я переехала к себе и знать не знаю, что там да как. Тебе то это все не интересно же, — и снова она зрит в корень. — Абсолютно. Но рано или поздно ему придется же мне позвонить, моя подпись теперь на вес золота. — Тут ты права. Ставь ее с умом, тем более у тебя под рукой ценный мужчина. И не вздумай кому-то передавать свою долю, — эти слова она сказала почти шепотом. — Ладно, раз у тебя все хорошо, то не буду отвлекать. Пока.       Не дождавшись моего прощания бабушка повесила трубку, а я снова вернулась в парк, где уже почти растаял снег. Сегодня свершится то, к чему мы так долго шли и мне захотелось отпраздновать нашу победу в особенном для нас месте. Не смотря на все я верю, что иного исхода быть не может.       Внутри отеля ничего не изменилось. Номер сто восемь заказан, ключ-карта в кармане и я мчусь туда со всех ног. Завалившись на диван пишу сообщение Артему, даже если он не ответит. «Я жду тебя в нашем номере. Здесь я по-настоящему была счастлива с тобой.»       К моему удивлению ответ пришел моментально, будто он ждал или сам хотел что-то написать. «Как прикажешь, моя леди, но я готов делать тебя счастливой в любом месте. Помни, что я люблю тебя.»       Моей радости не было придела. Она прям упиралась в потолок. Я готова сказать по номеру и расцеловать каждую плиточку на полу. Но просто лежала на диване и пялилась в потолок как дура.       Время летело. Я мерила шагами комнату, выглядывала в окно. Ситуация на парковке не менялась. Телефон продолжал молчать. Ожидание сводила с ума, что я готова выть. В груди колотилось сердце, а вдруг все плохо? На город понемногу опускались сумерки. Парк пустел, только деревья колыхались от подступившего ветра. Устав от ходьбы, улеглась на диван не заметив, как со временем закрыла глаза и уснула.       Разбудил меня звонок телефона. Я помычала не совсем понимая, что происходит. Аппарат настойчиво вибрировал под ребрами. Осознав это подскочила на месте, не посмотрев на входящий, будучи уверенная, что это Артем. — Кристина, — голос на том конце потерянный и далеко не Краснова. Я оторвала телефон от уха, пытаясь сонными глазами рассмотреть кто же звонит. — Влад?! — удивленно спросила. С ним я поступила не самым красивым образом и сейчас его звонок был просто ошеломляющим. — Алло. — Если стоишь сядь. Просто выслушай без всяких вопросов, затем вызови такси и приезжай. Слышишь? — я в полной растерянности от его голоса, просьбы и всей ситуации в целом. — Да, — нервно вылетело из моего рта прежде, чем я подумала. — Только что привезли твоего Краснова, состояние крайне тяжелое. Ему нужна срочная операция. Я сделаю все, что смогу. Приезжай, как можно скорее. Поговорим при встрече.       Он отключился. Телефон выпал из рук. В моей голове белый шум.       В больнице я оказалась как-только пришла в себя, хотя какое тут. Я металась по приемному отделению, пока меня не схватил за руку какой-то мужик и не усадил на стул. Он помог снять пальто, что-то параллельно говорил, но я не слышала только хаотично кивала головой, мне нужно было увидеть Артема, все остальное вообще неважно. Меня куда-то повели, потом лифт в котором я изнывала от неизвестности, коридор с ярким белым светом. — Вы меня слышите, девушка? — перед носом замаячила ватка с едким запахом. Я дернулась немного приходя в себя. Отчетливо теперь вижу рослого мужчину, за ним медсестру. — Держится неплохо, но на всякий случай подготовь успокоительное, возможно она не до конца осознала, что случилось. Вы меня слышите? — я вяло кивнула, откидываясь на спинку жесткого стула, почти съехав с него. — Где он? — сама не узнала свой безжизненны голос. Во рту все резало от сухости. — Еще идет операция, как только, так сразу Владислав Валерьевич к вам выйдет, — мужчина встал и начал разговаривать с медсестрой. — Оставайся с ней, думаю скоро закончится.       Девушка села около меня, взяла мою руку в свою и гладила. Мы молчали, мое сердце молчало, не было сил ни на что, даже на ожидание. По всем канонам я должна биться в истерике, бегать по отделению, рвать и метать, силой прорываться в операционную будто мое появление чудом исцелить любимого. Но я настолько не понимаю происходящего, что в один момент все это стало казаться глупой шуткой. С ним же все хорошо. Минуты перерастали в часы, я смотрела в одну точку, едва не сойдя с ума. Громко ляпнули двери, куча голосов, передо мной проехала каталка, скрывшись в ближайших дверях, затем вышли люди, уставшие, грязные и по их лицам сложно понять, как все прошло. — Привет, — Влад опустился рядом со мной. Снял головной убор, протер мокрой тряпкой лицо и приобняв за плечо крепко обнял, прижимая к своей груди. — Я делал все, что мог, поверь мне. Состояние крайне нестабильное. Буду наблюдать всю ночь. — Ты так и не сказал, что произошло, — я верю в каждое его слово, что несмотря на все, что было когда-то он из кожи вон лез, чтобы спасти человека, которого я люблю. — Недалеко от въезда в город попал в аварию. Маршрутка шла на обгон, не рассчитала расстояние и ему пришлось свернуть, не справился с управлением и влетел в дерево.       Я обмякла, растеряла последнее самообладание. Нет, не может все так кончится. Это очень жестко по отношению ко мне, к нему, к нам. Влад подхватил меня под руку и повел в палату. Слух прорезал писк аппаратов. Просторное помещение, прохладное, у стены аппараты, в середине койка, на которой лежит Артем. Мои ноги подкосились, но Влад вовремя успел ухватить и не дать встретиться с полом. Усадил на стул, который был подставлен к кровати и крикнул медсестру. Девушка сразу влетела, помахала тоже ваткой у носа и удалилась. — Я могу? — моя рука нависла над Артемом, но я посчитала нужным спросить разрешение. Влад кивнул и отошел, позволяя мне побыть один на один с Красновым.       Неподвижный, с закрытыми глазами. На его лице рваные раны, где-то зашиты, тело все в бинтах. Только спустя столько времени из моих глаз полились слезы. Они падали ему на руку, которую я гладила ожидая, что он проснется, улыбнется и скажет, что любит меня, но он молчал. Лбом уткнулась в край кровати, читая какие-то невнятные мантры, в конец понимая, что это все не шутка, тут все реально. Реальны мои слезы, реальна ситуация, реален он.       Всю ночь я не отходила от кровати. Мою подступающую истерику быстро уняли уколом, который я сама попросила у Влада, только бы не натворить в неадекватном состоянии дел и не навредить ни себе, ни ему. Чернов регулярно приходил проверять аппараты, состояние и меня. Принес чай, который так и остался не тронутый. Уснула я скрючившись на стуле, положив голову на руку Артема, мечтая, что когда я проснусь, он проснется тоже.       Этого не произошло. Меня разбудили тихий голос. Едва я открыла глаза, увидела по ту сторону Адель. Она гладила Артема по голове и давилась слезами. Что-то ему говорила, разобрать что я не смогла. Стул противно скрипнул, и она обратила на меня внимание. Девушка оставила поцелуй у него на лбу и подошла ко мне, крепко сжав в объятьях. Я сделала тоже самое, сейчас не то время, чтобы разводить базар, просто лучше молча поддержать друг друга. — Ты как? Слышала утешительного мало, — я постаралась отмахнуться, но мое состояние говорило другом. — Хочу тебе кое что отдать, — она отошла и порылась в небольшой сумочку. В ее руке был свернутый вчетверо лист, который та протянула мне. — Держи, это то, что он вез тебе.       Я раскрыла бумагу, где напечатано свидетельство о разводе. Печати, подписи, все официальнее некуда. Он развелся и ехал ко мне, но не доехал. Новая порция слез моментально вывалилась наружу. Официально мой и больше ничей, сейчас лежит едва ли дыша самостоятельно. — Отец ободрал его до нитки, оставив какие-то несчастные крошки, но дал развод. — Мне плевать, что осталось у Артема, честно. Мне нужен он, а не его деньги или что-то еще, — Адель кивала на каждое слово, пропитывая глаза влажным платком. — Верю. Но ты должна это знать. А еще верю, что он сильный и все будет хорошо, — она повернулась к нему, коснулась руки. В последний раз взглянула на неподвижное лицо. — Мне пора, позвони, если что-то будет нужно. Будь сильной за вас двоих, — еще одно объятье, и она покинула палату.       Сразу за ней влетел его отец. Я была груба отпихнута к дверям, а он обхаживал кровать. Следом влетел Влад в сопровождении еще двух крепких санитаров. Видимо Краснов старший уже начудил. Его руки были сжаты в кулаки, на лице впалые скулы и черные круги под глазами. Сквозь работающие аппараты можно расслышать скрип его зубов. — Оставьте меня с ним одного, — если очень хорошо прислушаться, можно услышать мольбу отца, а не жесткого тирана. — Я хочу побыть с ним один, — немного рявкнул он, но тут же одернул себя.       Мы все вышли, но оставили дверь открытой. Я сползла по стене вниз, рядом присел Влад. — Ты как? — Это разве сейчас имеет значение? Вообще ничего не имеет больше значения. С ним же все будет хорошо? — Влад молчал, а я повторяла это как молитву. — Скажи мне, что все будет хорошо, он сможет, он же сильный да? Нужно только потерпеть и он очнется. — Да, Кристина, он сильный, — Чернов взял за руку, крепко сжал, будто вложил в нее всю свою верю врача и человека.       Из палаты вышел Виктор. Твердым шагом подошел ко мне, злой взгляд сжигал меня, но мне все равно. Он сделал шаг ближе и зловеще заговорил. — Все из-за тебя. Теперь у меня ничего нет, ни бизнеса, ни сына. И только потому что тебе не понравилась система и ты решила, что можешь, что-то изменить. Втянула в это Артема и довела до больничной койки. — Уходите, — со всей грозностью произнесла я и ударив мужчину по лицу, скрылась в палате.       Остаток дня я не отлипала от Артема, боялась упустить хоть малейшее движение, хоть что-то. Пусть это будет просто случайно дрогнувшие ресницы. Неважно. Но он просто лежал, не обещая ничего. Влад утешительного тоже не говорил.       Темнело. Я теребила в руках заветную бумажку, но радости от нее уже не было. От перенапряжения я начала говорить с ним. Рассказывала все, кто к нему приходил, что мне звонила бабушка, какие-то свои мечты и фантазии. Строила планы на будущее. Сквозь слезы шептала как люблю его, как без него плохо, как сильно он мне нужен. Я верила, что он все слышит и тоже очень скучает. Посреди ночи раздался ужасный противный писк.       В два часа сорок минут его не стало.