Сделка, или Идеальный вариант

      Это было настолько неловко, что даже Чимин, любящий вкусный испанский стыд, сказал бы, что ситуация была неведомой глупостью высшего уровня.       Они сидели в большой столовой особняка Чон. Тэхён с Чонгуком по правую руку, напротив семейство Кан в полном составе, а слева и справа по краям стола расположились родители Гука.       Вместо предложенных поварами салатов и закусок они на семерых делили предсказуемое молчание и напряжённые переглядывания. Каждый смаковал сложившуюся ситуацию по-своему, но ни одному из присутствующих не было вкусно.         Чонгуку казалось, что от напряжения его хвост станет вертеться, словно пропеллер, и он просто улетит отсюда, как сумасшедшая стрекоза. Впрочем, учитывая все обстоятельства, это звучало не так уж и дурно.       Реакция на то, что омега появился со второго этажа своего дома вместе с Тэхёном, была исключительная. У всех. У мамы особенно. Видимо, эта женщина ещё не поняла, какая её сын тёмная кошка. Во всех смыслах этого слова.       Конечно, надо было видеть реакцию и Кан Дасоль. Чонгук уверен: если бы женщину так сильно не волновала собственная важность и неоправданно надуманная репутация, она бы высказала ему всё, что думает. С использованием самых неприличных слов, не стесняясь наблюдателей. Однако на деле та лишь сухо поздоровалась с Чонгуком, а молодого волка не удостоила и взглядом.       Дону только закатил глаза, бросив едкое «добрый вечер» и показательно брезгливо пожал руку Тэхёна. Кан Бэкхён по-прежнему сохранял хладнокровие, и его эмоции распознать было не так просто. На досуге Чонгук успел подумать о том, каким же подозрительным альфой был этот мужчина, поэтому предпочитал вообще избегать с ним каких-либо контактов. А вот папа Чонгука выглядел максимально непринуждённо. Так, будто именно такого развития событий и ждал.       — Кхм, я прошу прощения за мой внешний вид, — прервал мёртвую тишину Тэхён, а Чонгук с ужасом уставился на него. Он каждый раз боялся, что Тэхён ляпнет что-нибудь фатальное. Хотя, скорее, такое ожидать можно было только от него самого.       — Я приехал сразу после тренировки. Мы с Чонгуком планировали погулять немного, но он пригласил поужинать, так что переодеться во что-то более подходящее не успел, — вежливо объяснил альфа и глянул на омегу.       — Да. А я решил поддержать Тэхёна, чтобы ему не было неловко, — оправдал свой внешний вид Чонгук, который тоже выбрал остаться в джинсах да футболке, и показательно положил свою руку на руку альфы.       Все за столом абсолютно точно отследили этот жест, а Дасоль даже недовольно фыркнула.       — Что ж, Дону, как твоя учёба в университете? — начала разговор Юджин, а Чонгук закатил глаза. — Я слышала, что тебя взяли на обучение по обмену в Америку?       — Верно, госпожа Чон. — Дону гордо распрямился, держа в руках серебряные палочки. — Я один из лучших на курсе, так что сразу подал заявку. Был уверен, что пройду. Там отличная программа по бизнес-продюсированию и самые опытные специалисты. Думаю, это поможет мне в ведении нашего бизнеса, — хвастливо протянул Кан, посматривая на Тэхёна и Чонгука.       — Любопытно. Мы не так давно наняли бизнес-продюсера, чтобы найти новые подходы в маркетинге, но пока не особо понимаю эти методы, — вклинивается в разговор отец Чонгука, прожёвывая мясо. — Тебе действительно это интересно? Кажется, что наш PR-отдел или отдел маркетинга занимаются теми же вещами. Разве не так? — интересуется Чахун.       — Эм… На самом деле я только начал учиться и ещё не знаю тонкостей. Но это очень современное направление, — как-то неуверенно отвечает Дону и, стушевавшись, смотрит на мать, как провинившийся ребёнок.       — Знаете, это целесообразно только для малого бизнеса, — подаёт голос Тэхён, и все за столом удивлённо смотрят на него. — Вы правильно отметили, господин Чон, что методология и инструменты полностью совпадают с деятельностью маркетологов. На самом деле в крупном бизнесе всё же более разумно иметь отдельные структуры, которые будут заниматься инвестиционным фондом, разрабатывать проекты продвижения и прочее, — спокойно излагает Тэхён, останавливаясь на секунду, чтобы что-то обдумать.       Чонгук удивлённо хлопает глазами и старается не обращать внимания на отдающий в ушах стук собственного беспокойного в эти дни сердца.       — Универсальные специалисты больше подходят начинающим и маленьким компаниям. Как бы все сегодня ни стремились к многозадачности, я считаю, что фундаментальный бизнес всё же более эффективен. Специалист, который будет стремиться охватить все сферы предпринимательства, просто-напросто может прогореть слишком быстро и не распознать этого на начальных этапах, — заканчивает альфа и, ожидая продолжения диалога, с интересом смотрит на Чахуна.       — То есть вы хотите сказать, что, пытаясь модернизировать и оптимизировать процесс, привлечь современных специалистов, мы обрекаем себя на то, что наш бизнес рухнет? — внезапно подаёт голос Кан Бэкхён и делает глоток вина из своего бокала.       Чонгук сглатывает комок волнения в горле и не знает, что думать об этом диалоге.       Безусловно, Тэхён поражает своей компетентностью, хоть фактически всё ещё является студентом. Сам омега не понимает ни единого слова, с такой лёгкостью произнесённого альфой, но волнует его совсем другое. Неизвестно, как два опытных бизнесмена отреагируют на позицию молодого альфы. Не перерастёт ли это рядовое обсуждение в живой спор, который уж точно не нужен в и без того напряжённой обстановке? Увлечённого разговором Тэхёна это не волнует, и он отвечает на озвученный вопрос:       — Ни в коем случае. Оптимизация — первое, о чём нужно думать бизнесмену после своих денег, конечно. — На эту реплику отец Чонгука добродушно усмехается. — Я, как человек, который плотно связан с бизнесом в цифровой среде, точно могу это сказать. Если вы хотите повышения акций или улучшения продаж, то направьте силы и деньги именно в эти сферы. Отдельно. Нет нужды нанимать специалиста, который будет заниматься всем подряд. Сразу встаёт вопрос о качестве его работы. Господин Чон. — Тэхён переводит взгляд с Бэкхёна на Чахуна. — Как долго вы сотрудничаете с бизнес-продюсером?       — Около четырёх месяцев, — отвечает альфа и заинтересованно разворачивает уши, подвигаясь ближе к столу. Тэхён коротко кивает.       — Вам не нужно отвечать на вопросы, которые я озвучу. Понимаю, что это конфиденциальная информация. Но ответьте сами себе: на сколько процентов выполнены все ваши ожидания и основные запросы, заявленные по меморандуму о сотрудничестве? И насколько бы они оправдались, если бы эти силы были бы вложены в каждый руководящий отдел? — Тэхён звучит спокойно, складно и смело, чётко проговаривая каждое слово своим глубоким бархатным голосом. От глаз не скрыть то, что он абсолютно уверен в своих словах. Один только этот факт и твёрдый решительный взгляд заставляют собеседников вслушиваться в чужую речь и задумываться над словами альфы.       Чонгук наконец отрывается от лица Кима, который закончил говорить, делает небольшой глоток из своего бокала и переводит взгляд на отца. Чахун же несколько секунд раздумывает над чужими словами, нахмурившись и водя пальцами по ткани скатерти, а затем кивает чему-то, поджимая губы.       — Понял вас, Тэхён. Интересная позиция, учитывая, что молодые сотрудники обычно, наоборот, стремятся стать мультиспециалистами.       — Но и в этом нет ничего плохого, правда? — вклинивается в разговор взволнованная Юджин, видимо решившая, что этот камень прилетел в огород Дону.       Она нервно смотрит на Дасоль, а затем бросает недовольный взгляд на Чонгука, приподнимая кончик хвоста над столом, показывая так своё недовольство. И хватается за свой бокал.       — Мы стали забывать, господа, что говорить о рабочих делах за столом не принято. Предлагаю лучше выпить за наших замечательных гостей. — Она салютует своим бокалом, и все присутствующие присоединяются к тосту. Некоторые без особого энтузиазма, конечно, но не будем показывать пальцем.       — Спасибо за гостеприимство, Юджин. Ты знаешь, как для нас важно любое взаимодействие с вашей замечательной семьёй. Тем более нам так хотелось скорее вновь увидеть Чонгука, ведь в выходные он не смог остаться с нами подольше, — фальшиво улыбаясь, тянет Дасоль, и всё, что она действительно хотела бы сказать, читается между строк.       Омегу так и подмывает что-нибудь съязвить, и он делает глубокий вдох, напрягая уши, но останавливается в тот момент, когда Тэхён подкладывает в его тарелку несколько кусочков дымящейся жареной говядины.       Гук оторопело моргает. Он смотрит на альфу, переводит взгляд на свою тарелку и понимает, что за вечер до сих пор ни разу не прикоснулся к еде.       В столовой на самом деле потрясающе пахнет жареным мясом, специями и травами, запечёнными на гриле овощами и свежим хлебом. На столе расположились блюда корейской и европейской кухни и всевозможные закуски. Холодные морепродукты, разные виды кимчи, хрустящие багеты с чесноком, несколько разновидностей сыров, кимбап с красной рыбой, острые токпокки, запечённая в черносливах и бруснике курица, даже настоящий испанский хамон. С меню мама хорошо постаралась…        А Чонгук вообще-то был голодным ещё тогда, когда собирался перехватить какой-нибудь сэндвич, делая домашку. Тут же он чувствует, как желудок расстроенно воет и, смутившись, берёт, наконец, свои палочки. Тэхён одобрительно улыбается и кивает, не замечая, что за ними опять наблюдают все присутствующие в комнате.       — Юджин, на самом деле у нас есть для тебя подарок, — отвлекает внимание Дасоль и кивает сыну. — Не так давно был твой день рождения, и мы решили поздравить тебя лично, раз выдалась такая возможность.       Чон Юджин ахает и удивлённо прижимает ладони к груди. Эта женщина очень любит внимание.       — Что вы! Совсем не стоило, — кокетничает омега и встаёт со своего стула, поправляя подол красивого чёрного платья из атласа, которое ей невероятно к лицу.         Вслед за ней поднимаются гости. В руках Дону каким-то магическим образом появляется небольшой широкий пакет из дорогой плотной бумаги с изысканной серебряной надписью.       — Мы знаем, что ты коллекционируешь редкие нотные издания, поэтому у нас есть один уникальный экземпляр для твоей коллекции, — улыбается Дасоль, а Чонгуку кажется, что это первый раз, когда он видит по-настоящему искреннюю улыбку женщины.       Дону достает из пакета большую тонкую книгу в мягкой обложке и протягивает её удивлённой Юджин.       — Это «Времена года» Чайковского. Оригинальная версия, отредактированная автором, — поясняет Дасоль. — Ноты были изданы Петром Юргенсоном в 1891 году. Здесь есть иллюстрации и редкая обложка. Теперь они в твоих руках. — Женщина довольно улыбается и в высокомерной манере отводит свои уши назад.       — О боже! Это просто невероятно! — восклицает Юджин, полностью сражённая таким подарком.       Чонгук, как бы он ни считал сейчас маму самым подозрительным и враждебно настроенным человеком в семье, тепло улыбается, наблюдая за восторгом женщины.       — Чонгук-и! Чахун! Вы только посмотрите! — Мама аккуратно раскрывает книгу, перелистывая пожелтевшие от старости потёртые страницы. — Боже мой, она практически в идеальном состоянии!       Издание действительно выглядит хрупким, но весьма аккуратным и красивым. На обложке изображены тонкие зелёные стебли, закрученные листочки и крупные бутоны маков, гладиолусов и хризантем. Шрифт текста на титульном листе выглядит чудаковатым. Русские буквы и так не кажутся чем-то привычным, а в комплекте со старомодным шрифтом всё это сильно отдаёт далёким-далёким прошлым.       — Это замечательно! Ты обязательно должна сыграть нам, милая. — Чахун тоже встаёт со своего места и подходит к жене.       — Это было бы просто чудесно! — соглашается Дасоль.       — Ох, нет-нет. Я давно не сидела за инструментом, не хочется сейчас ошибиться и опозориться. Тем более с таким замечательным произведением… Даже не просите, — сконфуженно отнекивается Юджин, повиливая хвостом. — Пусть Чонгук-и нам сыграет! Думаю, он ещё не забыл, каково это, — мастерски переводит стрелки омега. Все разворачиваются и смотрят на застывшего Чонгука.       — Н-нет, лучше не стóит, — выдавливает омега и интенсивно вертит головой. Он жалеет, что не может просто слиться со стулом, как хамелеон.       Только этого не хватало.       — Ещё как стóит, Чонгук! Мы просим вас. — Дасоль выглядит самой воодушевлённой.       — Простите, но я всё-таки откажусь.       — В самом деле, Чонгук! Это стало бы отличным подарком для нас всех, — присоединяется к уговорам папа, и это второй раз в жизни, когда Чонгук хочет обозвать его предателем.       — Скорее идём в гостиную к фортепиано, — задорно командует Юджин и, держа ноты, как драгоценное знамя, шагает в большой зал.       Гости следуют за ней, а эту вереницу замыкает Дону, который окидывает насмешливым взглядом тормозящих у стола Тэхёна и Чонгука, и резко дёргает хвостом.       Ким поднимается со стула и, размяв плечи, бросает взгляд на часы. Торчать здесь нет абсолютно никакого желания, но если уж начал, надо играть эту игру до конца. Тэхён смотрит на Чонгука, который глядит в ответ пугающе паникующим взглядом и хаотично машет хвостом.       — Что? — Альфа непонимающе хмурится.       — Я не умею играть. — Омега нервно заламывает пальцы и кусает губы, прижимая уши к голове.       Тэхён хотел бы сказать, что не удивлён, ведь это Чонгук. Но, извините, это заявление острее самого неожиданного сюжетного поворота.       — Что значит «не умею»? — ещё сильнее хмурится альфа и улавливает в чужом запахе резкую кислинку. Чонгук обречённо стонет и прижимает ладони к лицу.       — Ну, немного умею. Но не совсем… Как сказать… Родители думают, что я окончил курс фортепиано, а я сказал преподавателю, что мы переезжаем в другой город, и перестал ходить на занятия. А они думали, что я ходил… — Омега закусывает губу и жмурится.       — Подожди, но ты же сколько-то прозанимался? Ты можешь хоть что-то сыграть? — Альфа опять начинает чувствовать себя соучастником чужого преступления.       — Тэхён, я прогуливал эти занятия. Как только мог, любыми способами. Мне было тринадцать, и я был в состоянии подговаривать учителей и няню. Да это сейчас неважно!  Мне кажется, даже если я и выучил хоть одну ноту, то ничего сейчас точно не вспомню.       Альфа поражённо выдыхает и медленно трёт переносицу:       — Я не понимаю, как можно было несколько лет притворяться, что ты умеешь играть на фортепиано. Я не понимаю, Чонгук. Это звучит как бред шизофреника. Ты всё это придумал сейчас? — Тэхён, что свойственно ему, остаётся хладнокровно-спокойным, но в запахе его отчётливо проступает раздражение.       — Это правда! — прикрикивает Чонгук и тушуется, вспоминая, что их уже ждут в соседней комнате. Он расправляет уши и добавляет полушёпотом: — К тому же это было не так сложно. Тогда они много работали, торчали в командировках, а со мной была няня. Когда просили сыграть, я находил отмазки, притворялся или отправлял им смонтированные видео. Я говорю, это уже неважно, Тэхён, — хнычет Чонгук и жмурится, когда из гостиной слышится оклик мамы. — Я не знаю, что делать.       — Идём, — уже в сотый раз тяжело вздыхает альфа и направляется к выходу.       — Что ты…       — Сейчас что-нибудь придумаем. Мы даже для парочки подозрительно долго задержались, — беззлобно рычит Тэхён, и Чонгук, хоть напряжён и недоволен таким раскладом, покорно плетётся следом.       В зале их уже ждут. Мама не может перестать лепетать о том, какой потрясающий экземпляр попал в её руки, счастливо приплясывает, как довольный ребёнок, и благодарит гостей. Она увлеченно рассказывает что-то о своей коллекции нотных изданий, наглаживая крышку белого фортепиано, которое купили за сумасшедшие деньги в каком-то антикварном магазине в Риме.       Семейство Кан и Чахун расположились на диванах рядом, наблюдая за счастливой Юджин, а на журнальный столик работники дома уже успели подать чай и кофе.       — Чонгук, мы очень просим сыграть нам. Дону был очень воодушевлён, когда узнал, что вы играете, правда, сынок? — воскликнула Дасоль, обращаясь к сыну.       — Милый, давай, все очень хотят услышать. Особенно мы с твоим отцом. Представляете, нам с Чахуном толком ни разу не удалось услышать, как он играет! А тут такой повод. — Юджин подходит к сыну и чуть ли не силой тянет его к инструменту.       — Послушайте, я тоже давно не играл, не хочу испортить впечатление о вечере, — как может отнекивается Чонгук, нервно дёргая хвостом.       — Какие глупости, не набивай себе цену, милый. Здесь все свои, — продолжает настаивать мама.       — Нет, постой. Я не могу, — лепечет омега и коротко машет головой. Он чувствует себя нашкодившим ребёнком, которого вот-вот поймают на пакости.       — Ну что такое, Чонгук? В чём дело? Все ждут. — Юджин уже выглядит раздражённой. Очевидно, что она не хочет опозориться перед гостями. И сама же изнывает от нетерпения, желая поскорее услышать музыку, заключённую на страницах дорогого подарка.       — Я… Я не… — Чонгук сглатывает, интенсивнее размахивая хвостом и прижимая уши к голове. И что сейчас он должен сказать?       — А позвольте мне сыграть!       Омега застывает столбом и разворачивается, смотря на альфу, который озвучил это предложение. Ему ведь не показалось? Это Тэхён сказал?       — Я вижу, что Чонгук очень волнуется и не хочет ударить в грязь хвостом, — продолжает альфа. — Моя же репутация никак не будет зависеть от одной исполненной композиции, так что я готов воспроизвести что-нибудь. — Он подходит к хлопающему глазами омеге и, мягко обхватывая того за плечи, отодвигает подальше от Юджин и проклятого фортепиано.       Комнату опять заполняет давящее молчание, хоть ножом режь и раздавай всем на блюдцах. Дону глядит презрительно, но с ноткой удивления. Бэкхён отчего-то выглядит заинтересованным, но смотрит с нескрываемой насмешкой. Госпожа Чон дёргает ушами и начинает интенсивнее вилять хвостом, переводя взгляд с сына на рядом стоящего альфу.       — Тэхён, вы, похоже… — начинает Юджин, предварительно сделав глубокий вдох. Видимо, решает высказать всё и сразу.       Хвала небесам, со своих альфьих плеч образ предателя решает сбросить Чон Чахун, внезапно встающий на сторону сына.       — А почему бы и нет? В самом деле, Юджин, какая разница, кто будет играть? Мы уже слишком долго ждём. — Альфа раскрывает руки и поводит левым кошачьим ухом. — Тэхён, я прошу вас. — Он указывает на инструмент и жестом подзывает возмущённую жену к себе.       Юджин недовольно фыркает, складывая руки на груди, но всё же подходит к мужу и присаживается на подлокотник рядом.       Тэхён, нервно улыбаясь, — он тоже не робот — подходит к инструменту. Альфа медленно открывает крышку, садится за инструмент, устраивает ноты на пюпитре, шурша страничками, мажет по ним взглядом, пристраивает ногу на педали и пробегается пальцами по клавишам.       В это время Чонгук наблюдает за ним чуть ли не с открытым ртом и не может поверить в происходящее. Ким Тэхён будет играть на фортепиано? Нет, то есть серьёзно? Он умеет? Этот волк, баскетболист-айтишник со стальными мышцами, будет играть «Времена года» Чайковского. Что?! В это просто невозможно поверить. Чонгук даже думает, что Тэхён сейчас просто начнет беспорядочно нажимать на случайные клавиши, как в несмешных детских мультиках, чтобы отвлечь внимание от ситуации и довести её до абсурда.       А потом альфа начинает играть.       Все страхи, подозрения и сомнения испаряются, когда по залу моментально растекаются нежные звуки складной мелодии. В голове Чонгука не остаётся ничего, кроме волнующего восхищения и несоизмеримого удивления. В какой-то момент он понимает, что даже задерживает дыхание, чтобы не спугнуть трепетное наваждение.       Тэхён с поражающей лёгкостью и свободой скользит своими длинными пальцами по клавишам, идеально выдерживая темп и ритм. Он, кажется, даже не смотрит на ноты, будто воспроизводя композицию по памяти. Сам альфа выглядит расслабленным и полностью погружённым в мелодию. Красивое лицо сосредоточено, брови слегка сведены у переносицы, уши напряжены. Ноты и звуки, уплывающие к потолку, переплетаются, создавая невесомые союзы, и танцуют по комнате, отскакивая от стен и мебели. Всё начинает ощущаться каким-то воздушным и лёгким. Как голубые мыльные пузыри в летний вечер. Чонгук запоздало понимает, что Тэхён, должно быть, играет картину одного из летних месяцев.       Сумев, наконец, отойти от шока, омега смотрит на родителей и гостей, которые с таким же смущающим каждого из них удивлением слушают бесподобное исполнение Тэхёна. Самой сконфуженной выглядит мама. По её растерянным глазам и взволнованному хвосту Чонгук видит, что она искренне хочет отпустить себя и насладиться живой музыкой, которую так любит. Но не может сделать этого до конца, закрываясь в своих убеждениях, в своём ошибающемся мировоззрении и в своём глубоком недовольстве из-за присутствия Тэхёна.       Дону выглядит слегка задумчиво и в большей степени скучающе. Его мать встревожена, будто в следующую секунду вскочит и заставит сына тоже немедленно блеснуть талантом. Взгляд Бэкхёна самую малость кажется одобрительным, а вот Чахун совершенно искренне улыбается, покачивая головой и хвостом в такт мелодии.       Чонгук тепло улыбается, встречаясь взглядом с папой и краснея щеками, отводит взгляд, когда тот показывает рукой «класс», при этом совершенно нелепо играя бровями. Омега снова смотрит на Тэхёна и секундно пересекается с ним глазами. Альфа коротко улыбается и продолжает шустро перебирать пальцами по клавишам, складывая звуки в музыкальные фразы. Чонгук чувствует себя так, будто пускается утопать в чём-то горячем, сладком и волнующем. Кончики ушей начинают дрожать, и омега одёргивает себя со страхом, опасаясь, что его запах опять внезапно начнет усиливаться.       Все эти странные чувства начинают не на шутку волновать омегу, и он выбирает самый простой, как ему кажется, способ решения. Сделать вид, что ничего не происходит.       Тэхён заканчивает играть, отпуская в воздух последние звенящие ноты, и зал погружается в совсем обыденную тишину, напоминающую об истинных целях этого вечера. Затем комнату наполняют звуки лёгких аплодисментов. Тэхён поднимается со стула, напоследок проведя рукой по клавишам, и усмехается, благодарно кланяясь.       Даже Юджин вежливо хлопает, смотря куда-то сквозь, но не на альфу.       — Благодарю. Давно не играл, но у вас отличный инструмент, госпожа Чон. — Тэхён взъерошивает свои шоколадные волосы и подходит ближе к Чонгуку, становясь рядом. Омега почему-то начинает волноваться.       — А вы прекрасно играли, Тэхён, — подаёт голос Чахун. — Вы окончили музыкальную школу или, как и Чонгук, прошли частные курсы? — интересуется альфа, почему-то хитро глядя на сына.       — Думаю, можно считать, что у меня были индивидуальные уроки. Моя бабушка — учитель музыки. Она работала в школе искусств и преподавала в консерватории, когда я был ребёнком. У меня просто не было возможности не научиться. — Тэхён усмехается и смотрит на свои пальцы.       Чахун удивлённо мычит и кивает, а Чонгук в очередной раз поражённо смотрит на альфу рядом. Только сейчас он начинает понимать, как сильно за последние дни для него раскрылся этот человек.       Тэхён зрелый, спокойный и воспитанный, умеет держаться даже в обществе кого-то настолько раздражающего вроде семейства Кан. Тэхён прекрасно разбирается в своей специальности, очень эрудирован и может поддержать разговор на любые темы, является заботливым братом и сыном, занимается спортом и, чёрт возьми, умеет играть на фортепиано. Может быть, он всё-таки робот, а в голове у него микросхемки, которые он сам же для себя и собрал?       Где-то в голове опять возникает назойливая муха в образе Чимина, жужжащая своё «идеальный альфа», и Чонгук хочет скорее от неё отмахнуться. Не стоит забывать, что этот альфа слишком много командует и выводит его на конфликты. Да! Удовлетворённый таким умозаключением, Чонгук неловко шмыгает носом и отводит взгляд от Тэхёна, смотря на родителей, которые поднялись с дивана.       — Кхм, спасибо за музыкальную паузу, давайте продолжим наш ужин, — сухо бросает Юджин и тут же идёт в сторону столовой, задиристо виляя хвостом.       Чахун следует за женой, но ещё один раз ободряюще кивает сыну.        — Музыка — это, конечно, прекрасно, — начинает Дасоль, когда все рассаживаются за столом, — но, знаете, более важно то, что полезно для общества. Вот, например, шахматы. Дону занимался шахматами семь лет и даже участвовал в соревнованиях! — важно заявляет женщина, похлопывая сына по плечу.       — Неужели?! — театрально вскрикивает Юджин, а Чонгук уже просто истерически усмехается. — Дону, выходит, вы настоящий вундеркинд!       Второй истерический смешок слышится со стороны Тэхёна, и Гук видит, как тот качает головой, сжимая губы в усмешке. Пока мама наигранно нахваливает шахматный талант драгоценного гостя, Чонгук и Тэхён смотрят в глаза друг друга, и омега понимает, что ни за что не выдержал бы весь этот цирк в одиночку.

***

      — У тебя хобби такое — выходить на улицу раздетым и мёрзнуть? — Тэхён смотрит на съёжившегося омегу, который зачем-то пошёл провожать его до машины в одной футболке. Сегодня у него даже нет ничего, чем омегу можно было бы прикрыть.       К слову, тот пиджак, сохранивший запах Чонгука, до сих пор висит в узком шкафу в комнате Тэхёна, занимая немало места. Хотя до этого костюм вообще много лет после выпускного пылился в шкафу в кладовке. Альфа предпочитает думать, что пиджак не переезжает на прежнее место только потому, что ему просто некогда его туда убрать. Вовсе не из-за того, что, открывая шкаф, он каждый раз чувствует шлейф омежьего запаха, смешанного с лёгкими нотками его собственного.       — Мне вообще не холодно, — заявляет Чонгук, чуть не стуча зубами. — Ты тоже в одной футболке!       — Аргумент, конечно, но я еду на машине, если ты не забыл. — Альфа кивает на свой «Хёндай» и ищет ключи в кармане спортивной сумки. — Или ты сегодня тоже едешь со мной? — Тэхён поворачивается, чтобы видеть лицо Чонгука, и хитро улыбается.       — Нет уж, спасибо. Сегодня никаких слёз, — отмахивается омега и обвивает себя распушившимся от холода хвостом, пытаясь согреть покрывшиеся мурашками руки.       Тэхён закатывает глаза, смотря на этого гордого кота с посиневшими губами, и решает, что омегу срочно нужно гнать назад в дом.       — Иди уже домой, мерзлючка. Мы пришли. — Альфа открывает дверь пассажирского сиденья и бросает на него свою сумку.       Чонгук продолжает стоять на месте и как-то неуверенно смотрит на Тэхёна, кусая губы. Ким уже думает, что тот сейчас опять вывалит на него какую-то безумную идею фикс и заставит помогать. Попросит помочь сбежать из страны, заявит, что решил поменять пол, гражданство, ориентацию, веру, мир… Позовёт в какую-нибудь секту или скажет ещё что-нибудь такое, чего альфа наверняка никак не ожидает. Это же Чонгук. Он полтора часа назад сказал ему, что не умеет играть на фортепиано, и всего лишь несколько лет убеждал своих родителей в обратном.       Тэхён останавливается напротив омеги и вопросительно поднимает бровь, засовывая руки в карманы и любопытно разворачивая уши.       — Я х-хотел сказать спасибо, что п-приехал. — Чонгук натурально подрагивает, и альфа сдерживает в себе внезапное желание подойти и согреть омегу в объятиях. — Не знаю, как бы закончился этот вечер, будь я один. — Гук невинно хлопает глазами и прижимает чёрный хвост ближе к животу и предплечьям.       — Чонгук, я тронут, но если ты будешь стоять здесь ещё хоть минуту, то этот вечер закончится обмороком и обморожением, — ворчит Тэхён и командует: — Давай домой.       Омега продолжает переминаться на месте, будто хочет ещё что-то сказать. Тэхён закатывает глаза.       — Чонгук, всё нормально, правда. Я повеселился, а с тебя по-прежнему домашка. Теперь я поеду, а ты иди в дом. — Альфа взмахивает обеими руками, прощаясь, и разворачивается, чтобы подойти к машине.       — Подожди. — Чонгук звучит очень неестественно тихо, и даже уши Тэхёна, подстёгнутые любопытством, разворачиваются быстрее, чем он сам.       Омега делает несколько небольших шагов навстречу и очаровательно чешет нос.       — Я просто хотел сказать. — Гук шмыгает и отрывисто выдыхает. — Ты очень красиво играл, мне так понравилось. Хоть я был удивлён и вообще подумал, что ты шутишь. Я не знал, что ты умеешь. Да и не похож ты на человека, который умеет. — Омега осекается и всё-таки смотрит в глаза альфы, который легко улыбается. — То есть я не хочу сказать, что ты какой-то не такой и не можешь ассоциироваться с искусством… В смысле, я просто не ожидал, а потом ты начал играть и… И это было так красиво, а потом…       — Чонгук, я понял, — перебивает сбивчивую неловкую речь альфа и радостно машет хвостом, не в силах сдержать приятные эмоции. — Спасибо. Никогда не думал, что бабушкины уроки где-то мне пригодятся. Хотя, если бы она была здесь, то наверняка отчитала бы меня за ошибки, которых было достаточно.       — Но ты действительно очень хорошо играл! Даже маме понравилось! Я видел её глаза.         — Что ж, тогда хорошо, — усмехается Тэхён и не знает, что ещё ответить на такое количество внезапной похвалы от Чонгука. — Твой папа, кажется, тоже был рад.       — Кажется, да.       Возникает неловкая пауза. Они смотрят друг на друга, робко улыбаясь. Будто у обоих есть желание сказать ещё что-то, продолжить диалог, но подходящих слов почему-то не находится. А потом лицо Чонгука внезапно искривляется гримасой, и он звонко чихает, прижимая руки к лицу.       — Так, всё, по домам, — смеётся Тэхён и последний раз машет, прощаясь. — Спокойной ночи, маленький обманщик.       — Я не маленький, — ворчит Чонгук, вытирая нос, но альфа на это только смеётся, уже садясь в свой автомобиль.       Он коротко сигналит омеге и машет в окно, довольно улыбаясь. Чонгук вздыхает и не может понять, почему так беспокойно бьётся сердце.