Сделка, или Идеальный вариант

      — Сорок семь, сорок восемь, сорок девять… — Чонгук зажмурился и потёр руками глаза, на секунду отстраняясь от монитора компьютера. Только в этот момент он понял, что за окном уже давно стемнело, ребята из студенческого совета ещё часа два назад разошлись по домам, а закатные солнечные лучи сменились на раздражающий глаза свет экрана.       Такой была участь каждого председателя студенческого совета. Когда Сохи передала бразды правления этим непредсказуемым механизмом Чонгуку, она не забыла упомянуть, что теперь студсовет — первое, что есть и будет в его жизни. Как говорится, вот он стоит на вершине.       Чонгук тогда хихикнул, нервно дёрнул ушами, но решил, что всё это лишь способ припугнуть или своеобразный обряд посвящения — на словах, но с угрожающей серьёзностью.       Впрочем Сохи не соврала, если взять во внимание то, что Чонгук с начала своего четвёртого курса практически жил в университете, разрываясь между муками последнего года обучения и важными делами студенческого совета.       Розовые очки с бантиками, цветочками, баллами за внеучебную деятельность и повышенной стипендией раскрошились практически сразу, когда омега понял, что, кроме командования советом с гордо поднятым хвостом и бесконечной генерации идей, с которой он неплохо справлялся, ему предстояло заниматься скучной бумажной работой, заполнять жуткие документы с пугающими цифрами, печатями и даже на свой страх и риск подписывать некоторые из них уже в статусе председателя.       Это секрет, но каждый раз он боязливо прижимал уши к голове и просто молился всем кошачьим богам, чтобы однажды так ему не подсунули договор на одобрение кредита.       Вот и сейчас Чонгук занимался работой, которая порой могла довести его до панической атаки. Омега вручную пересчитывал студентов из списков, отправленных комиссиями факультетов, чтобы составить служебные записки на вывоз команды в Пусан для участия в большом студенческом форуме. Чонгуку казалось, что до того момента, как поездка, над которой все трясутся уже вторую неделю, состоится, он просто заработает себе букет психических расстройств. А что? Такая перспектива вполне устраивала. Тогда бы его положили в больницу, кормили из ложечки, выгуливали в парке и давали раз в неделю собирать пазлы.       От мыслей об этом Чонгук хихикнул и наконец отнял ладони от уставших глаз прямо в тот момент, когда в дверь тихо постучали, а затем она отворилась с глухим скрипом. В кабинет пробились настойчивые лучи света из университетского коридора, но совсем быстро их перекрыло широкое тело.       На пороге показался статный молодой альфа в строгой светло-голубой рубахе и угольного цвета брюках, идеально подчёркивающих крепкие бёдра и длинные ноги мужчины. До рецепторов Чонгука тут же добрались нотки крепкого природного запаха альфы, и он незаметно вдохнул полной грудью, сжимая губы.       — Добрый вечер, чем могу помочь? — Чонгук стал с напускной важностью перебирать бумажки на столе, с большим усилием сдерживая ползущую на лицо улыбку.       Альфа вскинул густую чёрную бровь и, просунув руки в карманы брюк, отбросил лишние церемонии, проходя в кабинет. Он прокашлялся и прикрыл за собой дверь прежде чем сказать:       — Скажите, как я могу найти председателя Чон Чонгука?       Голос альфы ощутился как изысканное звучание контрабаса, холодное красное вино тёплым летним вечером или пластинка Френка Синатры в рождественскую ночь. Глубокий, мягкий, ласкающий слух, заставляющий мурашки бежать сквозь шерсть на ушах и кончике хвоста.       — Знаете, у председателя Чон Чонгука очень плотный график, буквально расписана каждая свободная минута. — Омега сцепляет руки на столе в замок и взмахивает хвостом, не стесняясь осматривать привлекательного альфу перед собой. — Могу спросить вас, с каким вопросом вы пришли сюда в такой поздний час?       Мужчина уже в открытую усмехается, сверкая безупречной белоснежной улыбкой, в два широких шага оказывается у стола, за которым сидит Чонгук, и присаживается на стул напротив. Омега наблюдает. Ему кажется, что теперь, когда мужчина так близко, его как сильным порывом ветра может снести волной чужого терпкого аромата, но Чонгук сдерживает в себе желание растечься на стуле и сжимает колени.       — Понимаете, хочу сделать господину председателю деловое предложение, от которого он не сможет отказаться, — объясняет альфа и смотрит прямо в глаза омеги, улыбаясь лишь уголками губ, и добавляет:       — Вопрос жизни и смерти.       Чонгук задумчиво хмыкает и поправляет упавшую на глаза смоляную чёлку.       — Вот как. — Он медленно отъезжает от стола на стуле и разворачивается полубоком. — В таком случае я слушаю вас. — Чонгук поднимается и так же неспешно огибает стол, приближаясь к альфе и кокетливо размахивая чёрным хвостом.       Мужчина притворно ахает, заинтересованно дёргает тёмно-серыми ушами и шире расставляет ноги, потирая подбородок пальцами.       — Признаюсь, я удивлён, — хмыкает альфа, наблюдая за медленно приближающимся к нему омегой. — Если бы во времена моего студенчества был такой очаровательный председатель студенческого совета, я был бы самым активным и прилежным студентом. У вас наверняка много поклонников здесь?       Чонгук усмехается, наматывая кончик хвоста на палец, и подходит вплотную к альфе.       — Может быть. — Он наконец медленно опускается на чужие колени и обхватывает руками тёплую шею мужчины. — Но меня, к счастью, интересует лишь один альфа, — почти шепчет он в чужие губы и прижимается к ним, сразу мыча от удовольствия.       Это именно то чувство, которое перечёркивает тяжесть долгого трудового дня, прогоняет тревоги, заставляет дышать полной грудью и приглушённо мурчать.       Альфа целует мягко и неторопливо, поглаживает поясницу, не забывая о чувствительном хвосте. Чонгук в ответ запускает пальцы в чужие волосы, пробираясь к ушам мужчины, и массирует их, даря скопившиеся в сердце ласку и нежность.       Когда дышать становится тяжелее, они отстраняются друг от друга с глухим чмоком и прижимаются лбами, соприкасаясь кончиками носов.       — Серьёзно, котёнок. Почему так долго? — ворчит Тэхён, почёсывая мягкое чёрное ушко омеги. — Я уже думал, что ты решил здесь заночевать вместе с охранником.       Чонгук млеет от ласковых прикосновений и прижимается ближе, тихонько мурча от наслаждения.       — Почему не позвонил, когда приехал? Я бы бросил всё, — хихикает он и ловит возмущённый взгляд Тэхёна.       — Вообще-то я звонил. Просто кто-то слишком любит беззвучный режим. — Альфа изучает глазами лицо омеги и подмечает, что тот выглядит очень утомлённым, хоть и улыбается нежно, довольно прижав уши к голове. — Устал?       — Мгм… — Чонгук обессиленно мычит и роняет голову на чужое плечо. — Когда пройдёт этот адский форум, мне кажется, я вознесусь в рай от счастья. И почему именно в мою смену всем приспичило туда ехать!?       — Я тоже ездил, когда учился на втором курсе. На самом деле классная возможность найти место для практики или познакомиться с работодателями. — Тэхён медленно поглаживает омегу по спине и шипит, когда чувствует чужие зубы на своём плече.       — Ты не помогаешь, — кряхтит Чонгук и оставляет второй слабый укус на шее альфы.       — Хорошо-хорошо. — Тэхён смеётся, успокаивающе поглаживая беспокойный кошачий хвост. — Так ты закончил? Может, мне чем-то помочь?       Чонгук активно мотает головой и нехотя отстраняется от своего альфы, сползая с его колен.       — Не надо, Тэ. Доделаю завтра. — Он подходит к монитору и закрывает все вкладки, сохраняя нужные документы. Контрольно осматривает стол, складывает в файлы заявки, которые завтра необходимо будет отнести в дирекцию, и возвращает разбросанные по столу ручки и маркеры в органайзер, обклеенный разномастными стикерами из прошлогоднего мерча студсовета. Чонгук делает пометку, что мерч к началу приёмной кампании надо бы обновить и быстро рисует на странице открытого блокнота какую-то каракулю, чтобы не забыть.       — Кажется, всё, — вздыхает Чонгук и выключает монитор, переводя взгляд на Тэхёна. Альфа кивает и поднимается, разглаживая складки на брюках и повиливая хвостом.       — Поедем? — Он привычным жестом обхватывает ладонь омеги и тянет того к выходу.       — Кушать хочется.       — В машине кимбап и молочный коктейль. Подойдёт?       Вместо ответа Чонгук счастливо пищит и прыгает на альфу, хватая того за уши и осыпая лицо поцелуями. Так, словно это не он умирал от усталости двадцать минут назад.

***

      За чередой закономерных перемен, ценных воспоминаний, маленьких ссор, долгих разговоров, нежных поцелуев и чувственных ночей в их жизни пришли маленькие совместные ритуалы, которые раскрашивали однотипные будни, вызывали трепет в сердцах и всё больше делали их частью друг друга. Они постепенно становились двумя пазлами одной красивой картинки, о которой Чонгук тихо мечтал в подростковом возрасте, ругая себя и называя глупым романтиком.       Одним из многих и любимых им ритуалов стали совместные вечерние поездки домой. С вредной едой, приоткрытыми окнами, переплетёнными пальцами и разговорами о том, как прошёл день.       Тэхён успешно закончил университет и сразу получил несколько предложений от ведущих IT-компаний страны, но свой выбор остановил на той, с которой уже сотрудничал во время учёбы. Чонгук его решение всецело поддержал как минимум потому, что ничего в этом не понимал и просто был готов быть рядом. А вообще он видел, какое удовольствие альфа получает от работы в этом месте, наслаждался глазами Тэхёна, которые сверкали предвкушением каждый раз, когда он рассказывал, какие перспективы откроются для него после выпуска.       Чонгук восхищался своим альфой и был бесконечно горд им. На выпускном Тэхёна, когда все студенты бросали конфедератки, омега вообще разрыдался как малыш в детском саду, вытирая слёзы и сопли собственным хвостом, и напрочь забыл о камере, которую притащил специально, чтобы этот момент запечатлеть.       Теперь, когда Тэхён занимался настоящей взрослой работой, а Чонгук выполнял свои обязанности председателя студенческого совета, подрабатывал и учился, их распорядок дня практически полностью совпадал. Вот только друг для друга у них оставались жалкие утренние часы, которые они могли провести вместе, если просыпались в одной из их постелей. Или простые вечера. Как сегодня.       Чонгук вытянул свои ноги на колени альфы и сыто улыбнулся после вкусного перекуса.       — Как прошла ваша презентация? — Омега щекочет кончиками пальцев руку альфы, лежащую на коробке передач, и улыбается, наблюдая за сосредоточенным профилем мужчины. Весь Тэхён со своими великолепными ушами, шоколадными волосами и в офисной одежде просто богически красив. Впору заказывать его восковую фигуру в Музей мадам Тюссо. Тогда бы альфы и омеги со всего мира выстроились в очередь, чтобы посмотреть хотя бы на безжизненную копию Ким Тэхёна.       По кончики ушей утонув в любовании своим альфой, Чонгук не сразу замечает, что Тэхён начинает рассказывать:       — Неплохо. Заказчики попросили внести несколько правок в ПО, были вопросы по ошибкам тестировщика, но в целом для первой презентации проекта нашего отдела, думаю, мы справились на твёрдое «хорошо». — Тэхён кивает сам себе, сосредоточенно смотря на дорогу.       — Почему не «отлично»? — интересуется Чонгук, внутри сходя с ума от того, как горяч его альфа, когда говорит о том, в чём хорошо разбирается.       — Сынги накосячил с фокус-группой и в последний момент заявил, что ему нужна помощь. Поэтому мы не смогли сразу дать им результат теста ПО среди реальных пользователей. В моих планах было показать общую картинку так что…       — Сынги — тот бурундук, который к тебе клеится? — перебивает Чонгук и начинает нервно подёргивать хвостом.       Тэхён смеётся и сжимает своей рукой коленку омеги, чуть поглаживая.       — Котёнок, — он тормозит на светофоре и смотрит на надувшегося омегу, который недовольно отвел уши назад и уставился в окно, — это совсем не то, о чем тебе стоит думать и тем более переживать.       Чонгук мычит что-то себе под нос и складывает руки на груди.       — Чонгук-и, я люблю тебя. — Тэхён ласково улыбается и тянется рукой, чтобы погладить нежную щёчку омеги. — Мы уже это обсуждали, но я готов повторять каждый раз, если в этом будет необходимость. Нет никакого повода для ревности. Я люблю тебя, и мне глубоко наплевать на Сынги и всех остальных. Не волнуйся, пожалуйста, об этом, хорошо?       Чонгук тихо вздыхает и смотрит на альфу глазами-блюдцами, согласно кивая.       — Я тоже тебя люблю. — Он тянется вперёд и быстро чмокает альфу в щёку. Тэхён довольно щурится, встряхивая ушами. — Просто бесит. Я тогда на корпоративе еле сдержался, чтобы не оторвать ему хвост.       — О, я отлично помню это, моя маленькая боевая пантера.       — Хватит смеяться!       — Ладно-ладно. Давай лапку. —Тэхён находит руку Чонгука и невесомо целует холодные костяшки, после переплетая пальцы. Оба удовлетворённо вздыхают.       Вечерний Сеул слепит огнями, а неоновые вывески завлекают всевозможными предложениями проведения вечернего досуга. Чонгук подключает телефон к звуковой системе и рассказывает Тэхёну о песнях, которые студенческий совет собирается использовать в одном из предстоящих спектаклей. Альфа внимательно слушает, озвучивает свои предложения, задаёт вопросы и просто наслаждается сладким щебетанием над ухом, которого жутко не хватало в течение дня.       В машине стоит неповторимый аромат их феромонов, сплетённых друг с другом на молекулярном уровне. Сочетание до теплоты в сердце привычное и любимое. Со временем Тэхён даже перестал использовать в машине ароматизаторы и другие пахучие средства, чтобы ничего не перекрывало сладко-горький пикантный аромат пряного граната, окружённого нежным запахом белого чая.       На подъезде к особняку семьи Чон пантера внутри Чонгука начинает грустно мяукать, прижимая уши к макушке и тоскливо подёргивая кончиком хвоста. Расставаться с альфой не хочется, от грусти даже не спасает напоминание о том, что совсем скоро выходные, которые они проведут вместе.       — Не хочу, — фырчит Чонгук, когда они подъезжают к дому и выходят из машины.       — Мы могли поехать ко мне, но ты…       — Но я против, потому что твоя мама после дежурства, Тэ. Пусть отдыхает, не будем мешать.       — Как будто мы когда-то сильно мешали… — Тэхён нахально улыбается, хитро отведя уши назад, и притягивает омегу к себе, прижимая того к капоту машины. Чонгук мычит, заливаясь краской, и утыкается носом в шею альфы, обнимая того хвостом. Тэхён не оставляет шанса при первой возможности смутить своего возлюбленного.       Чонгук целует горячую пульсирующую венку и привычным жестом зарывается пальчиками в волосы Тэхёна, пробираясь к волчьим ушам и массируя их. Альфа дарит ответную ласку, поглаживая широкими ладонями чужую спину и игриво щипая за шерсть на кошачьем хвосте.       — И ко мне не пойти. — Чонгук отрывается от чужой шеи и смотрит снизу-вверх, хлопая глазами. — У родителей второй день какая-то адская тусовка родственников. Если мы появимся на пороге дома вдвоём, то до постели доберёмся только послезавтра.       — Это те, для которых твоя мама попросила бабушку приготовить тазик кимчи?       — Угу.       Тэхён хочет ещё что-то сказать, но Чонгук не позволяет, прижимаясь к чужим губам и обнимая альфу за шею. Тёплые губы альфы дарят мурашки на затылке, целуя с привычной нежностью и заботой, расслабляя лёгкими и сладкими клевками, заставляя дыхание сбиваться от наслаждения.       С каждым их поцелуем омеге казалось, что он мог бы прожить без воды и еды десятилетиями, но не выжил бы и дня без губ своего альфы. Он любил и был любим, а поцелуи стали одним из языков, которым звучала их любовь. Языком, доступным только им двоим как бесценный трофей.       Чонгук горячо выдохнул в чужие губы и громко замурчал, стараясь прижаться ближе к тёплому телу альфы. Благодаря относительно стабильному графику в жизни Тэхёна появилось больше времени для посещения спортзала, поэтому он существенно вырос в мышцах, убивая этим Чонгука, который уже заподозрил у себя наличие, прости господи, сайз-кинка. И не на пустом месте, знаете ли.       Даже сейчас Тэхён одной рукой, если вообще не хвостом, подхватил тело омеги и усадил того на край капота, прижимаясь, как того и хотел Чонгук. Мурчание пантеры стало громче, как если бы все другие звуки просто отключили, оставив пространство лишь для одного. Чонгук не в силах был оторваться от губ альфы хоть на секунду, кусаясь и прося большего. За контроль в их паре отвечал как правило Тэхён, но и тому было тяжело держаться, когда омега так сладко мурчит, обвивает своим длинным мягким как хлопок хвостом и тяжело дышит.       — Чонгук-и…       — Извини, — скулит омега и робко обнимает, стараясь успокоиться. — Не знаю, что со мной такое… Не хочется тебя отпускать опять до утра, а до вечера тем более.       — Просто у тебя скоро течка, котёнок.       — Точно, — шепчет Чонгук и проводит носом по шее альфы. — Всё-то он помнит.       — Это мне нужно извиняться. Я должен быть рядом… — Тэхён сильнее обнимает омегу, а Чонгук чувствует в его голосе вину.       — Тэ, — он отстраняется, заглядывая в чужие глаза, — не говори глупости. Ты так много для меня делаешь. Я никогда не чувствовал себя брошенным или обделённым вниманием рядом с тобой. — Чонгук опускает ладонь на щеку альфы, поглаживает и проводит указательным пальцем по складке, залёгшей меж бровей. — Просто сейчас не всё возможно, я это понимаю. Однажды, я надеюсь, мы будем просыпаться каждое утро вместе в нашем общем доме. — Чонгук осекается и опускает взгляд, продолжая менее уверенно: — Надеюсь, ты этого хочешь…       Они лишь несколько раз обсуждали то, что однажды их отношения перейдут на тот уровень, когда они станут жить вместе. Конечно, разговоры эти в большей степени были окутаны романтикой, совместными мечтами об общем доме с большими окнами и высокими потолками, просторными светлыми комнатами и мягкими диванами, большом дворе с зелёным газоном, уютными клумбами и качелями в тени высоких деревьев — тогда они так и не сошлись на том, что это должны быть за деревья.       Так или иначе, ещё ни разу в их разговорах не прозвучало заветное «Давай жить вместе! Пора съезжаться».       Чонгуку хотелось, что тут скрывать. Чувствительная кошачья натура нуждалась в постоянной близости с альфой, желала быть рядом даже во время сна и тайком мечтала о совместных завтраках и уютных вечерах у телевизора с горой чипсов и со сладкой газировкой. Вот только Тэхёну он о своей готовности жить вместе так и не сказал. Сначала его приструнил Чимин, напугав тем, что на альфу с этим давить не нужно.       — Он молодой и здоровый альфа, которому и так хватило семейных забот и хлопот у себя дома, — с важным видом причитал тогда Чимин, размахивая пятнистым хвостом. — А если ты заявишь ему, что хочешь жить вместе, он опять почувствует ту же ответственность и будет думать, что надо платить за дом, за еду, покупать продукты, чинить унитаз, платить за свет. Вдруг он хочет просто наслаждаться отношениями с тобой и классным сексом!       На последнее заявление Чонгук возмутился и сказал Чимину, что тот Тэхёна совсем не знает. Что собственно было полной правдой, судя по тому, как друг рассуждал. Но омега всё же задумался — вдруг Тэхён действительно пока не хотел жить вместе? Вдруг не хотел торопиться и думать об этом? Вдруг элементарно сомневался, готов ли он жить именно с Чонгуком?       Да, в голове омеги посреди сеанса самобичевания и рефлексии и такие страхи всплывали.       В конце концов, Чонгук решил просто плыть по течению вместе со своим альфой и ждать, когда придёт время.       И ждал бы дальше. Но решил почему-то именно сейчас озвучить этот вопрос. А Тэхён почему-то подозрительно молчал, заставляя сердце сжиматься и посылать по телу неприятные токи, будто противные липучие водоросли, которые обвивают вены и стягивают, сжимают их, перекрывая доступ к кислороду.       — Тэ… — Чонгук старался придумать, что бы ему такое сказать, чтобы как-то прояснить ситуацию, но не ранить этим никого из них. Тэхён, к счастью, решил подать голос:       — Чонгук-и, если я прямо сейчас отвезу тебя в одно место, поедешь? — Тэхён положил ладони на его щёки и вопросительно заглянул в глаза.       — Ч-что? Куда?       — Это не так далеко. Я всё потом объясню. Поедешь?       Чонгук пару секунд искал какое-либо объяснение в чужих глазах, но в конце концов просто кивнул, нервно дёрнув хвостом. Тэхён, очевидно, почувствовал чужое беспокойство и оставил короткий поцелуй на носу омеги, успокаивая.       — Не волнуйся, всё хорошо. Идём.       Двери машины хлопнули, раздался звук заведённого мотора, и автомобиль покинул парковку у особняка Чон. Вечер, который должен был стать одним из многих, внезапно приобрёл новые краски.

***

      В дороге Чонгук перебрал все варианты того, куда его мог отвезти Тэхён. От самых безобидных и очевидных, до самых безумных на уровне шизофренического бреда. В конце концов Чонгук решил, что альфа просто везёт его в обычный отель и решил остановиться на этом варианте, так себя успокаивая.       Несколько раз они пользовались услугами таких заведений. Что интересно, всегда по инициативе омеги. Тэхён был весьма галантным для того, чтобы утащить своего омегу в отель будь то с пошлым подтекстом или просто так. Хотя какое тут может быть «просто так»? Для Чонгука у таких поездок был лишь один подтекст — тот самый. И ему даже не было стыдно. Почти. Ведь время тогда они провели восхитительно. Сейчас бы омега тоже не отказался от такого, но покоя не давала волнующая недосказанность.       Когда знакомые дороги и улицы Сеула сменились на новые спальные районы, в которых Чонгук прежде никогда не бывал, он начал сомневаться в своих предположениях, но по-прежнему молчал, глуша в себе желание напасть на Тэхёна с расспросами. В самом начале их пути он пробовал получить хоть намёк, но ни одна попытка успеха не принесла, поэтому омега лишь взволнованно перебирал в руках свой хвост, неосознанно выдёргивая волоски и морщась.       Тэхён выглядел напряжённым и взволнованным, хоть, Чонгук уверен, старался это скрыть. Альфу в таком состоянии можно было застать редко, поэтому вся ситуация казалось настолько волнительной, что если бы их вместе с машиной внезапно украли инопланетяне, то Чонгук совсем не удивился бы.       Когда машина плавно остановилась на открытой парковке одного из многоэтажных домов, омега опасливо схватился за ремень и вопросительно посмотрел на альфу.       — Здесь нужно выйти. — Тэхён слабо улыбнулся, смотря на омегу, и заглушил двигатель.       Чонгук заторможено кивнул, взволнованно взмахнул хвостом, что не укрылось от глаз альфы, и выбрался из машины.       — Ты меня пугаешь, — прохрипел он, бегло осмотрев территорию, на которой они остановились. В темноте оценить обстановку было довольно непросто, но пара-тройка уличных фонарей и подсветка у входных групп дома помогла разглядеть часть двора с небольшими скамейками и тротуарами, вторую стоянку, уже огороженную забором, и обилие зеленых насаждений.       — Не бойся. — Тэхён взял его за руку и повёл за собой вдоль дома. Высокое здание — этажей пятьдесят, если не больше, — показалось Чонгуку относительно новым, со свежевыкрашенным фасадом и приятной наружной отделкой в светло-серых и голубых тонах. В доме было много панорамных окон и лоджий. В некоторых из них горел свет, окутывающий ночную уличную пустоту домашним уютом.       За изучением нового пространства Чонгук не заметил, как они оказались у широкой стеклянной двери с цифровой панелью. Тэхён не отпуская руки омеги, ввёл четырехзначный код, далее последовал характерный писк и щелчок электрического замка. Они оказались в просторном светлом коридоре с выходом к шести лифтам.       — Можешь закрыть глаза? — попросил Тэхён, утягивая Чонгука в лифт. Второй непонимающе нахмурился и прижал уши к голове, уже совсем не зная, чего ожидать.       — Зачем?       — Так нужно, пожалуйста, Гук-и.       И Чонгук послушался, справляясь с ворохом мыслей и предположений в голове. Кошачьи уши навострились, и омега стал внимательно прислушиваться к звукам, подёргивая кончиком хвоста. Вот закрылись двери лифта, дальше короткий звонок, Тэхён нажал на пару кнопок, выбирая нужный этаж, затем взволнованный вздох, тишина и звук работы механизмов лифта, который тоже уловил чуткий слух. Руку Чонгука альфа не отпускал, нежно поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.       Через несколько секунд послышался второй похожий звонок, двери лифта отворились, и Тэхён потянул Чонгука вперёд.       — Только не открывай, — попросил альфа и для надёжности накрыл глаза омеги свободной рукой.       Чонгук промычал что-то в ответ и отметил, что на этаже, на котором они оказались, приятно пахло чистотой и ремонтом. Ещё несколько осторожных шагов, и они остановились. Затем послышалось какое-то шуршание, Тэхён снова попросил не открывать глаза, пока не разрешит, потом опять звук, похожий на щелчок электрического замка, и Чонгука потянули в новую неизвестность. Безумно хотелось посмотреть, но он держался из последних сил.       В новом помещении ещё более ярко пахло ремонтом и строительными материалами, немного краской и как будто бы новой мебелью. Чонгук замотал хвостом, сильнее вцепившись в руку Тэхёна. Глухой хлопок двери, стук обуви о пол, и они остановились.       Альфа отпустил его и глубоко вздохнул:       — Можешь открывать.       Чонгук тут же распахнул глаза и предсказуемо поморщился от яркого света. Когда картинка наконец прояснилась, он замер, глупо моргнув.       Они находились посреди небольшой квартиры с широким, но не слишком длинным коридором у входной двери, среднего размера комнатой с панорамным окном у правой стены, над которым комично болталась какая-то несуразная полосатая занавеска, больше похожая на рандомный кусок ткани. Стены в комнате были белыми, в некоторых местах из них торчали короткие черные проводки. На полу посреди помещения лежал одинокий серый футон с клетчатым пледом. Правее, в другой стороне, Чонгук заметил уютную маленькую кухню, оборудованную красивой молочной мебелью. Только там явно не хватало холодильника и ещё кое-какой привычной бытовой техники.       Чонгук покрутил головой и заметил в коридоре ещё одну дверь, которая вероятно вела в ванную комнату. На двери обнаружились следы строительного скотча и мазки белой краски. Да и вообще всё помещение так и кричало о том, что здесь полным ходом идёт ремонт — на полу можно было заметить какие-то инструменты, загадочные длинные пыльные провода, пустые вёдра, какие-то мешки и несколько унылых кистей с засохшей краской на ворсе.       — Тэ, что это? — наконец заговорил Чонгук, продолжая осматривать помещение, делая пару робких шагов вперёд и настороженно навостряя уши. — Я не понимаю…. Чья это квартира? Ты снял её?       — Почти. Я купил её, Гук-и. Для нас. Точнее, сделал первый взнос, но её уже можно считать нашей, после оформления всех документов по дальнейшим платежам.       Чонгук замер и уставился на альфу. Ему не послышалось?       — К-купил?       Тэхён коротко кивнул, засовывая руки в карманы, и неуверенно мотнул хвостом, ожидая дальнейшей реакции. Чонгук хлопал глазами, приоткрыв рот, и выглядел так, будто первый раз в жизни увидел гибрида не своего вида.       Тэхён неожиданно занервничал — не на это он настраивал себя всю дорогу — и решил дать немного больше объяснений, пока омега приходит в чувства.       — Да, это так. Давно собирался и, по правде говоря, мысли о собственном жилье у меня появились ещё на первом курсе, поэтому откладывать на первый взнос я стал довольно рано и знал, что когда-то это произойдёт… А потом у меня появился ты. — Тэхён нежно улыбнулся и сделал шаг навстречу омеге. — И мне было так мерзко и больно, когда приходилось ехать в эти долбанные отели или когда тебе было некомфортно у меня дома… Ты заслуживаешь лучшего, котёнок. Поэтому я хотел бы жить с тобой здесь. Вместе. Чтобы это место стало нашим общим домом. — Он протянул руки и обхватил дрожащие ладони Чонгука, который продолжал хлопать уже влажными глазами, неверяще сведя брови у переносицы. — Сейчас здесь ремонт после прошлых хозяев, и я хотел рассказать тебе как только всё будет готово. Сделать сюрприз. Но сегодня… Чонгук, послушай, я всегда хотел жить с тобой, и я безумно счастлив, если ты тоже к этому готов. Никогда не сомневайся в моих желаниях строить общее будущее с тобой. У меня на тебя большие планы, малыш. — Тэхён провёл пальцем по скуле омеги и заглянул в чужие глаза. — Скажешь что-нибудь?       Чонгук мотнул головой, прижимая уши к голове, и осторожно положил руку на грудь альфе.       — Тэ, я… Это…       — Я знаю, ты хотел бы жить в доме, и здесь совсем мало места, но на первое время…       — Заткнись. — Из глаз всё-таки брызнули слёзы, и омега бросился на альфу, крепко обнимая и обвивая чужую талию хвостом. — Замолчи, ты, дурак, о чём ты вообще говоришь? Я и мечтать о таком не мог! — Чонгук уткнулся влажным носом в шею возлюбленного и услышал облегчённый выдох, а после его поясницы коснулись тёплые руки. С ума сойти, Тэхён ещё и переживал. — Я так сильно люблю тебя. Она прекрасна! Хотя с тобой я готов жить хоть в палатке под деревом, есть сырые грибы, червей и кору деревьев, — затараторил омега и, услышав хриплый смех, отстранился, счастливо смотря на своего мужчину.       — Ловлю на слове, — прошептал Тэхён и на него в который раз за этот вечер обрушились с поцелуем.       — Ты делаешь меня таким счастливым, что я готов взорваться, — прошептал Чонгук в чужие губы и оставил трепетный поцелуй на носу.       — С этим пока повремени. Говорю же, у меня на тебя большие планы.       — Прекрати, я только перестал реветь. — Омега с неохотой отстранился от альфы, вытерев веки пальцами, и уже более уверенно стал изучать их будущее гнёздышко.       Сердце заведённо стучало, а ладошки вспотели от волнения и предвкушения. Чонгук погладил стены, осмотрел мебель на кухне и потолок, пощёлкал выключателями и запищал, когда увидел неоновую подсветку по периметру комнаты.       Тэхён наблюдал, довольно улыбаясь и виляя хвостом, и отвечал на редкие вопросы омеги.       — И всё-таки, Тэ. Это ведь очень дорого, я даже не представляю, какие это суммы… Ты же хотел починить машину, поменять компьютер… — Чонгук загрустил от осознания того, что все эти траты альфа понёс в одиночку ради них, забывая о личных своих желаниях и целях.       — Глупости, это вовсе не так важно. Сейчас у меня совсем другие приоритеты, котёнок. — Тэхён расстегнул пуговицы на манжетах рубахи и стал подворачивать рукава. — К тому же, если тебе от этого станет легче, мне немного помогла бабушка. Оказывается, она тоже откладывала долгое время, а когда я поделился с ней своим решением, всучила мне чек и пригрозила тем, что обидится, если не возьму.       Чонгук рассмеялся и подошёл к окну, стараясь сквозь темноту разглядеть улицу.       — Я не удивлён. — Он игриво повёл хвостом и подошёл к альфе, снова обнимая того за шею. — Я тоже буду помогать платить по остальным квитанциям.       — Чонгук…       — Возражения не принимаются, Тэ. Дай мне чувствовать себя причастным и помогать тебе хоть немного.       — Мне достаточно того, что ты рядом, весь такой прекрасный и только мой. — Тэхён улыбнулся и поймал рукой чужой хвост, медленно проводя рукой от основания до самого кончика. Чонгук прикрыл глаза в наслаждении и сделал глубокий вдох, ощущая рецепторами сгустившийся запах феромонов альфы. — Ты можешь помочь с ремонтом, если хочешь. Кое-что здесь делает бригада, а часть я планировал закончить сам. К тому же мне как раз нужна была консультация по интерьеру. Хорошо? — Тэхён стал говорить тише, шепча в самое кошачье ушко, и продолжал наглаживать хвост омеги. Чонгук понимал, что альфа просто нагло перевёл тему и отвлекал его от важных финансовых вопросов вот таким вопиющим и невероятно приятным способом. Ладно, к этому разговору они ещё вернутся. Позже.       — Мгм, — нашёл в себе силы промычать омега и прикрыл глаза, громко мурча и прижимаясь к тёплому телу альфы. — Тэ… — недовольно прохрипел Чонгук, тычась губами в подбородок ухмыляющегося альфы и пробираясь пальчиками к пуговицам его рубахи.       — Поедем домой? — усмехнулся Тэхён, оставляя короткий поцелуй на шее омеги.       — Издеваешься? — прошипел Чонгук, закончив с пуговицами, и с наслаждением провел ладонями по горячему рельефному торсу. — Мы сегодня ночуем здесь.       — Хочешь спать на старом футоне и без одежды?       — Именно этого я и хочу, особенно то последнее про одежду. Как ты проницателен. — Рубашка альфы полетела на пол, а за ней и блузка Чонгука. Послышался синхронный выдох и звук снимающихся кроссовок и расстёгивающихся ремней.       — Котёнок, мне завтра на работу, а других рубашек здесь нет, как ты понял, — в перерывах между сладкими как мёд поцелуями бормотал Тэхён, сжимая свои пальцы у тазовых косточек омеги.       — Я поглажу, — отмахнулся Чонгук, утягивая альфу на футон и взбираясь к нему на бёдра.       — Здесь даже нет утюга.       — Значит, это будет наша первая совместная покупка в этот дом.       На этом слова закончились.       Несчастный плед был откинут на пол в компанию к ремонтной пыли и вёдрам из-под краски. Чонгук был в восторге от ситуации, обстановки, в которой они оказались, и, конечно же, любимого тела под собой. Никогда бы не подумал, что ему снесёт крышу от того, чтобы заняться любовью в полуотремотированной квартире чуть ли не на полу. Хотя с Тэхёном хоть под деревом, он уже говорил.       Последние крупицы не замутнённого возбуждением сознания помогли омеге вспомнить, принял ли он противозачаточные, которые с разрешения врача стали его верными спутниками после начала активной половой жизни. Убедившись, что точно выпил, он кивнул самому себе, отрываясь от любимых губ и поёрзал на чужих бёдрах, игриво стреляя глазами и прижимая уши к голове. Тэхён тяжело дышал, лаская взглядом красивое тело, которое возвышалось над ним. Он облизал пересохшие губы и провёл руками по чужой талии, опуская их на ягодицы и аккуратно сжимая.       Чонгук ахнул и поспешил избавить их от оставшихся элементов одежды. Сил и терпения на долгие прелюдии не было у обоих, но Тэхён пообещал себе, что обязательно возьмет омегу нежно и долго, одарит лаской в следующий раз, когда на этом месте уже будет стоять их кровать, которую они выберут вместе.       Альфа низко простонал, когда их возбуждения коснулись друг друга, а Чонгук вздрогнул и рефлекторно двинул бедрами. Тэхён оторвал спину от футона, принимая сидячее положение с омегой на руках. Он обнял нежное тёплое тело обеими руками и обхватил своим широким хвостом, будто бы согревая и закрывая от всего мира.       Чонгук слепо уткнулся в челюсть альфы, находя губы и утягивая в поцелуй. Он продолжал инстинктивно двигать бёдрами, вплетаясь пальцами в волосы альфы, и высоко простонал, когда почувствовал холодные пальцы меж ягодиц.       Тэхён растягивал быстро, но бережно, не забывая о чужом комфорте. Но даже эта пара минут показалась Чонгуку мучительной вечностью, в которой он терялся в ласках, шипел, кусался, нетерпеливо лез руками альфе между ног и взрывался стонами, получая в ответ грудное волчье рычание.       Терпение лопнуло и Чонгук оттолкнул альфу, роняя того на постель и опираясь руками о влажную грудь.       — Ты очень красивый, малыш, — прохрипел Тэхён, тяжело дыша и порыкивая.       — Ты тоже. — Чонгук устроился удобнее, игриво стрельнув глазами, как чертёнок взмахнул чёрным хвостом и медленно опустился на твёрдую плоть. Комнату заполнил сладкий грудной стон.       Тэхён прошептал что-то неразборчивое и вцепился в бёдра омеги, направляя. Чонгук потерянный в возбуждении, наращивал темп, двигаясь хаотично и тревожа нервные окончания.       По вискам стекали капли пота, уши и хвост встали торчком, мышцы болезненно сводило. Тэхён рычал и хрипел, находясь на грани от того, чтобы сорваться на бешеный темп. Торс альфы, о который омега продолжал опираться руками, казался таким влажным и горячим, что хотелось крепко прижаться к нему и потереться о грудь, обмениваясь запахами.       С каждым движением Чонгук всё больше проваливался в пропасть наслаждения, приближаясь к желанной разрядке. Тело как оголенный нерв отзывалось на прикосновения и короткие волны удовольствия, зудящие внизу живота.       Почувствовав, что омега близок к оргазму, Тэхён потянул его на себя, прижимая так, как Чонгук и хотел минутами ранее. Совершая ритмичные толчки, оставляя кусачие поцелуи на плечах и шее, альфа довёл их обоих до конца.        Чонгук вскрикнул, пачкая живот альфы, и моментально обмяк, распластавшись на крепком теле. Тэхён, тяжело дыша, прижал его ближе руками и хвостом и бережно убрал взмокшие чёрные пряди с чужого лба.       — Ну, можно считать, что квартира прошла боевое крещение, — пробасил альфа, поглаживая поясницу Чонгука и наслаждаясь сладким мурчанием своей пантеры.       — Не-а, пока нельзя.       — М? Почему?       — Можно будет, когда мы опробуем все места здесь, — полусонно пробормотал Чонгук, словно что-то обыденное, потёрся щекой о чужую грудь, замурчав ещё громче, и не увидел лица альфы с выпученными от шока глазами.

***

      Следующие недели были наполнены волнующими ремонтными хлопотами и подготовкой к переезду. Для Чонгука это стало глотком свежего воздуха, таблеткой окрыления и своеобразной энергетической батарейкой. Любые рутинные проблемы, усталость и хандра успешно игнорировались, ведь дурные мысли затмевали волнующие мечтания о скором переезде в их новый дом.       Корзины в интернет-магазинах теперь были забиты не книгами, одеждой и всякими побрякушками как раньше, а мебелью, элементами декора и строительными материалами. Даже ткань для штор Чонгук нашёл особенную — причём в первую очередь — чтобы избавиться от той ужасной занавески. В какой-то момент процент предвкушения и энтузиазма настолько зашкаливал в омеге, что он предложил Тэхёну делать вообще весь ремонт самостоятельно. Буквально.       — Хочешь сказать, что мы справимся с внутренней отделкой ванной и установкой сантехники? — спросил тогда альфа.       — Можно посмотреть в интернете.       К счастью, до этого не дошло, и они нашли какой-никакой компромисс. Тяжёлую работу оставили специалистам, а себе — покраску стен и потолков в основной комнате. Так, чтобы сполна окунуться в ремонтную романтику.       Больше всего Чонгуку нравилось выбирать мебель, а ещё то, что их с Тэхёном вкусы в интерьере абсолютно совпадали. Разве что альфа мог бы обойтись без большущего зеркала с подсветкой, но своему возлюбленному он был готов позволить всё что угодно. Даже приклеить это самое зеркало к потолку.       Обустраивали свое гнёздышко они не спеша, хоть оба до покалывания в хвостах уже ждали этого переезда. И не только они. Активно поторапливала парочку бабушка Тэхёна.       — Стены есть, потолок есть, дверь есть. Что вам ещё надо? Если бы у нас с дедом Тэхёна в вашем возрасте появился такой шанс, мы тот час бы перевозили все вещи и ещё неделю не вылезали бы из этой квартиры, — ворчала Ким Джуми, накладывая в тарелку перед лицом Чонгука пибимён.       На последнюю формулировку Чонгук густо покраснел, прижимая уши к голове, и бросил пристыженный взгляд на Тэхёна, который молча хрустел малосольными огурцами, причмокивая, и хитро улыбался.       — Мы обязательно сделаем это, Ба, но немного позже. — Альфа подмигнул смущённому омеге и самодовольно встряхнул чёрными ушами.       — Знаю-знаю, вам сейчас надо, чтоб всё красиво было, эстетично, по-дизайнерски. Вон у Джихё, у соседки, сын с мужем построили дом в Инчхоне. Так они полтора года мучились с этими дизайнерами, чтоб всё как с картинки, — причитала Джуми, собирая со стола лишнюю посуду и взмахивая серым хвостом. Чонгук было дёрнулся, чтобы ей помочь, но та усадила его обратно, коротко шикнув.       — Бог с вами, делайте, как знаете. Родителям сказал, Гук-и? Мама твоя, наверное, в ужасе, — посмеялась Госпожа Ким, а Тэхён звонко фыркнул.       — Я… Я ещё не сказал им. — Чонгук замялся и пихнул под столом ногу откровенно забавляющегося Тэхёна. На этот жест альфа только шире улыбнулся и отправил ему воздушный поцелуй, складывая губы трубочкой и нахально щуря глаза.       — Почему? Неужели боишься? — ахнула Джуми и, бросив все свои дела, присела на стул рядом с омегой.       — Не то чтобы… Не знаю, как они отреагируют. Они всё же ещё сильно опекают меня, не могут осознать то, что мне больше не двенадцать и даже не семнадцать.       — Брось, Гук-и, уверяю тебя, они понимают, что скоро это произойдет. Все мы видим, что вы не можете долго друг без друга.       Этого Чонгук не выдержал и закрыл лицо руками.       — Вы что, решили за один вечер смутить меня рекордное количество раз? — простонал омега, виляя хвостом.       — Что поделать с тем, что ты такой очаровательный. — Джуми засмеялась и погладила омегу по плечу. — Вон, глянь, этот сейчас лопнет от счастья. — Она указала на Тэхёна, который широко улыбался, наблюдая за омегами. Тот сразу поменялся в лице и неловко кашлянул. Теперь смеялись Чонгук и Джуми.       — Если хочешь, я могу поговорить с ними, — предложила Госпожа Ким.       — Нет, хальмони. Спасибо, но я должен сделать это сам.       И он действительно поговорил.       На удивление никакой катастрофы, которую ранее воображал себе Чонгук, не случилось. Мама, конечно, помахала хвостом, задала пару-тройку глупых вопросов в духе «Почему вы не можете жить у нас?», но была быстро приструнена мужем, а в конце концов даже всплакнула.       Чахун эту новость принял так, как и говорила бабушка Тэхёна. Видно было, что отец ожидал подобного разворота событий. Конечно, Чонгук заметил лёгкий блеск в глазах отца и немое «Как быстро ты вырос, сынок». Папа шутливо пообещал серьёзно поговорить с Тэхёном и напомнил, что они с мамой всегда готовы прийти на помощь в случае чего.       А через три недели, когда основная часть ремонтных работ была выполнена и оставалось только разобраться с освещением, установкой техники и мебели, Чон Чахун самолично привёз в их будущую квартиру огромную коробку с логотипом известной корейской фирмы, выпускающей бытовую технику.       — Это что? — рассеянно спросил Чонгук, наблюдая за тем, как папа, Тэхён и ещё один альфа — сосед из квартиры напротив — вносят загадочный презент в коридор. Они кряхтели, пытаясь наладить командную работу, и это было даже забавно. Чонгуку казалось, что прежде он не видел, чтобы его отец занимался чем-то подобным.       — Я знал, что если предложить вам денег, то вы откажетесь. — Чахун размял руки и вытер пот со лба. — Поэтому вот! Принимайте подарок! От этого так просто уже не отделаться, если подумать, с какими усилиями мы его сюда внесли.       «Его» — это навороченный современный холодильник с возможностью удаленного управления, функцией двухконтурного охлаждения, системой No Frost, большой морозильной камерой и отдельным отсеком для подачи льда.       Чонгук тогда возмутился, намекнув, что они не молодожёны, чтобы дарить им такие подарки, на что в ответ от двух альф получил синхронное:       — Всему своё время!       Холодильник на удивление идеально вписался в обстановку их маленькой кухни, а Чонгук с Тэхёном, по инициативе альфы, потратили весь вечер на то, чтобы изучить инструкцию к нему.       Ещё через две недели, когда запах краски почти полностью выветрился, а на потолке была вкручена последняя лампочка, пара начала готовиться к переезду. Чонгук как невесомая феечка порхал по комнате в родительском доме, забрасывая вещи в коробки и утопая в грёзах о будущей совместной жизни, которые близились к тому, чтобы стать реальностью. Всё было рассортировано и тщательно упаковано за пару дней, и папа омеги даже пошутил, что сын управился так быстро, потому что поскорее хочет сбежать из родительского «гнезда».       Со сборами вещей Тэхёна оказалось сложнее. И дело было даже не в их весе, количестве или габаритах. На самом деле Чонгуку казалось, что его альфе для переезда достаточно лишь зубной щётки и компьютера со всеми прибамбасами. И от истины эти предположения были не так уж далеки — вещей у Тэхёна действительно было в два или даже в три раза меньше, чем у омеги.       Просто нарисовалась маленькая проблемка с дрожащими кисточками на каракальих ушах и большими блестящими от слёз глазами.       Все эти недели Мими аккуратно готовили к переезду Тэхёна. Семья Ким понимала, что для маленькой омеги, ещё в младенчестве лишившейся отца, новость об отъезде брата может стать слегка болезненной. Тэхён был единственным и самым главным альфой в жизни малышки, Миён с рождения была очень привязана к брату, и никто не мог точно знать, как девочка отреагирует на такие существенные перемены в своей жизни.       Во время ремонта Чонгук с Тэхёном осторожно рассказывали Миён о своих совместных планах, показывали фотографии будущего жилья, даже советовались по некоторым вопросам, внимательно наблюдая за реакцией малышки. А Мими, казалось, так и не понимала, что ремонтные хлопоты и все фразы из категории «скоро будем жить вместе» — это вопрос нескольких недель, а не лет…       Осознание обрушилось на девочку сокрушительной лавиной в одно воскресное утро.       Мими проснулась от редких хлопков входной двери и негромких переговоров. Маленькая принцесса привыкла, что в выходные взрослые домочадцы обычно долго спали. Миён любила выползти из своей комнаты вместе с одеялом, забраться на диван в гостиной и смотреть утренние мультики, наслаждаясь минутами самостоятельности. Потом просыпалась бабушка, целовала внучку в пушистые ушки и отправляла умываться, а сама начинала готовить завтрак.       Этим утром всё было не так.       Миён слезла с кровати, потирая кулачками глаза, надела свои любимые тапочки с кошачьими ушами, которые Чонгук подарил ей на день рождения, и поплелась в коридор, приготовившись ворчать на каждого, кто решил нарушить её сон в выходной.       Первое, что почувствовала Миён — противный холодок, причиной которого стала входная дверь, открытая нараспашку. У дома близко-близко к крыльцу стояла машина Тэхёна с открытым багажником, а возле него суетился альфа, чуть ли не жонглируя какими-то цветными пакетами и завернутыми в плёнку подушками. Миён поджала ушки и хвост, съёжившись от холода, и перевела взгляд на Чонгука с мамой, которые тоже были здесь и перешептывались, складывая в коробки обувь и не замечая присутствия маленькой омеги.       Миён нахмурилась, наблюдая за этой нетипичной для их дома картиной, и усиленно стала размышлять, хмуря бровки и нервно перебирая кончик хвоста. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы сложить два и два и осознать, что тот самый переезд Тэхёна, о котором взрослые упоминали уже не раз, и стал причиной излишней суеты и шума этим утром. Брат уезжал из дома вместе со всеми своими вещами.       — Мам? — Миён уже шмыгала носом, пытаясь разглядеть сквозь собравшиеся в глазах слёзки кого-то из омег. Девочка не могла до конца понять того, что она чувствует и почему ей вдруг стало так страшно и тоскливо, но жалобные всхлипы становились громче.       Чонгук и Джиён оказались возле девочки через секунду, позабыв о том, чем занимались уже как минимум час. Госпожа Ким сразу обняла маленькую омегу, закрывая её своим пушистым хвостом с мягкой светло-серой шерстью и успокаивающе поглаживая по дрожащим ушкам. Чонгук присел рядом на корточки, обеспокоенно вглядываясь в заплаканное личико.       — Ну, ну чего ты, солнышко? Не плачь, всё хорошо, — приговаривала Джиён, не переставая обнимать девочку и выпуская успокаивающий феромон с ароматом хвои.       — Тэтэ уезжает навсегда? — проскулила Мими, снова срываясь на плач, и сильнее ухватилась ручками за мамину шею. У Чонгука от этой картины где-то в груди неприятно прострелило — видеть печаль и слёзы детей было невыносимо и так, а наблюдать как горько плачет такой лучик света, как Миён, было просто болезненно физически.       — Малышка, Тэтэ с Гуки уезжают всего лишь на другую улицу. Вы будете часто видеться, он будет приходить к нам в гости, а ещё теперь ты сможешь играть в его комнате, помнишь? Он просто будет спать в другом месте вот и всё, Мими, больше ничего не поменяется. Это ли повод для слёз? — терпеливо объясняла Джиён, большими пальцами стирая влагу с щёк омеги.       — Правда? — Девочка хлопнула влажными ресницами и перевела взгляд на Чонгука.       — Ну конечно, Мими. — Омега ласково улыбнулся, взмахнув хвостом, и осторожно протянул руки, приглашая девочку в свои объятия. Та снова шмыгнула и обняла в ответ, прижимаясь мокрым холодным носом к чужой шее. — И ты будешь приезжать к нам в гости! Будем устраивать ночёвки, строить дома из одеял и смотреть кино всю ночь, пока мама и бабушка не видят, только обещай больше не плакать, хорошо?       Миён быстро закивала.       — Умница! Хочешь помочь нам? Поедем вместе в нашу новую квартиру? Будешь там первым гостем!       Снова кивки и короткий смешок.       — Тогда быстро умываться и завтрак, — скомандовала Госпожа Ким и Мими пулей понеслась в сторону ванной, неуклюже скользя по паркету в своих смешных тапках.       Чонгук и Джиён улыбнулись ей вслед и, поймав взгляд друг друга, протяжно и облегчённо выдохнули — миссию «не допустить истерики ребёнка» можно было считать выполненной.       Через два часа Миён носилась по квартире, заливисто смеясь, и раздавала указания, где и что лучше поставить, словно сама собиралась здесь жить. Тэхён, уже порядком уставший от этих хлопот с переездом, лишь снисходительно кивал и улыбался и даже закрыл глаза на то, что сестра дикаркой скакала на их новой кровати.       Когда все вещи были перенесены, они дружно завалились на пока ещё идеально-белый пушистый ковер и завели разговор о том, какой дом хотели бы построить однажды. Миён больше не плакала и, как казалось, уже совсем забыла о своей утренней печали. Теперь она думала о том, как бы устроить в старой комнате Тэхёна свой личный маленький мир с караоке, выставкой любимых кукол и кинотеатром, куда пускать будут только избранных и по предварительной записи.       Чонгук тем временем прижался к своему альфе, обнимая хвостом, и не переставал мурчать и шептать на ухо бесконечные благодарности за то, какое маленькое счастье тот вновь подарил ему.

***

      — Вы уже две недели живёте вместе, а ты до сих пор мне не дал развёрнутый отзыв, — пробормотал Чимин, и в динамике послышалось шуршание. Чонгук был уверен, что тот всё ещё не встал с кровати, хотя время близилось к полудню.       — Я не виноват, что ты решил свинтить на Чеджу посреди семестра. — Чонгук усмехнулся, услышав на другой стороне недовольное цокание, накрыл сковороду крышкой и провел пальцем по сенсорной панели, выключая огонь. — Завтрак готов, — сказал скорее сам для себя, потому что Тэхён был в душе прямо сейчас и вряд ли услышал бы его.        — Почему вы дома, кстати?        — У Тэ сегодня выходной, а я в честь такого события решил прогулять пары. Проведём время вместе.       — Ужас, этот альфа превратил тебя в прогульщика и развратника, — притворно возмутился Чимин и громко зевнул. — Так и что там с отзывом? Как семейная жизнь, быт не давит?       Чонгук рассмеялся и дёрнул ушами, услышав, что вода в душе перестала бежать.       — Не давит, всё просто отлично. И я наконец-то нашел то, в чем Тэхён не идеален, — воскликнул омега и широко улыбнулся, предвкушая реакцию друга.       — Боже, если ты сейчас скажешь, что он разбрасывает носки, ест на диване и не опускает стульчак, то на вашей свадьбе меня можешь не ждать, — простонал Чимин и в динамике снова послышалось шуршание.       — Не-е-ет! Всё не настолько плохо.       — Ну что тогда?       — Просто оказалось, что этого альфу категорически нельзя подпускать к кухне и всему, с помощью чего можно приготовить еду. Клянусь, я никогда ещё не встречал человека, который чуть не угробил дом, просто пытаясь сварить лапшу! — Чонгук хихикнул, вспоминая их не случившийся романтический ужин с рамёном.       Чимин рассмеялся и взял с друга обещание рассказать эту историю в красках и подробностях при встрече.       — Значит, он всё-таки не робот!       — Ага, — улыбнулся Чонгук и встретился взглядом с Тэхёном, выплывшим из-за угла в одном полотенце на бёдрах.       Грудь и шея всё ещё были влажными после душа, уши в расслабленной манере отведены назад, волосы убраны со лба. От этой картины у омеги рефлекторно дёрнулся хвост, а по затылку пробежались щекотливые мурашки.       — Ладно, Чимин-и, «не робот» прямо по курсу, отключаюсь. Хорошо отдыхай и не сожги хвост на солнце!       На другом конце снова послышались шуршание и короткое бормотание, а потом более слышимое «привет муженьку» и короткие гудки.       — Тебе привет от Чимина, — мурлыкнул Чонгук и кокетливо повёл хвостом, не стесняясь рассматривать своего альфу.       — Он всё ещё отдыхает? — Тэхён подошел к омеге, по-хозяйски обнимая того за талию и слегка прижимая к кухонной тумбе.       — Ага. — Чонгук сложил губы уточкой и сразу получил желаемый поцелуй. — Завтрак готов.       — Каждый раз, когда ты так говоришь, я хочу позвать тебя замуж. — Тэхён расплылся в улыбке, наблюдая за краснеющими щеками омеги и распахнувшимися в удивлении глазами.       Чонгук стушевался и мягко оттолкнул смеющегося альфу от себя, получив перед этим ещё один поцелуй в нос. Чтобы скрыть внезапное смущение, которое на самом деле было очевидным, омега развернулся к плите и принялся накладывать в глубокую тарелку чеюк-поккым.       Тэхён до сих пор умел одними словами и комплиментами заставить краснеть.       — Позову-позову, котёнок. Никуда ты не денешься, — прилетело в спину от альфы, и Чонгук сжал губы, чтобы не запищать от счастья.       Он уже знает, что скажет «да!»