Пурпурная Роза

      Чимин нервничал. Необъяснимо, в его голове умещались совершенно противоречивые мысли, образовывая настоящую кашу.       Он то ходил по коридорам компании в предвкушении и смущении, то в следующий момент намеревался отменить встречу с Намджуном или в целом отказаться от прохождения практики в этом месте.       Вроде и повода нет, всего лишь ни к чему необязывающая встреча, но было неспокойно. Всегда холодное, прагматичное сердце билось в ускоренном и непостоянном ритме, а ладони потели.       Что это за ощущения? Они словно молот бьют под дых, призывая упасть от боли удара на пол и не рыпаться. Быть может это предупреждение? Быть может всего лишь надуманный бред?       Представляете состояние парня? Нет, не так. Представляете состояние интроверта, которого заставили выглянуть из своей скорлупы и первым пойти на встречу? Представляете состояние парня, у которого никогда не было настоящих свиданий и отношений? Представьте парня, который вместо любви всегда выбирал учёбу, всегда любил только себя и свой созданный комфортный мир. А теперь перед его порогом стоит Намджун. И знаете, что делает Чимин? Он подходит и открывает эту дверь. В свой мир, в свою жизнь. И ты не знаешь, что сделает этот гость. Он аккуратно снимет обувь и присядет на предложенное место? Или же бестактно испачкает твои белые ковры? Что сделает Намджун? Он заботливо будет любить твой мир, поселяясь в особо выделенном для него месте? Или, насорив, уйдёт не прощаясь?       От потока мыслей болела голова. Нервы окончательно начали сдавать ближе к вечеру, но видимо пути обратно уже нет. Чтобы узнать, нужно убедиться лично. Чтобы развеять страхи, нужно лишь — нырнуть в самую их глубь. И сейчас Чимин ныряет, смотря на экран телефона, где высвечивается сообщение: KimNam «Я у входа. Жду тебя»       Неспеша, он начинает идти в сторону выхода, не отрывая своего взгляда от напечатанных букв и прокручивая в голове все слова, что должен сказать Намджуну, и все ощущения, что заставляют сердце стучать более неравномерно. Пока не слышит громкий голос у себя за спиной:       — Чимин!       Медленно поднимая голову, он видит идущего ускоренной походкой Юнги.       — Привет.       — Юнги-щи, здравствуйте, — Чимин поклонился, чем вызвал ухмылку.       Юнги стоял напротив, сложив руки в карманы брюк. Его ухмылка не была надменной, скорее доброй. Он словно умилялся с нерадивого ребёнка, который ещё не выучил все правила этикета. — Без вот этих штук, пожалуйста, и можно на ты, — поднимая одну руку и потирая свой нос, с улыбкой подметил старший.       — О... но в компании запрещено нарушение субординации.       — У меня свои правила. Тем более, на сколько я помню, мы уже договорились.       Чимин улавливал уверенный и холодный взгляд Юнги, это сложно не заметить, тем более, когда весь коллектив отзывался о музыкальном продюсере, как о самом жёстком и властном мужчине. Сейчас, при свете дня и в незапертом пространстве, он выглядел совершенно иначе. Перед ним действительно стоял уверенный мужчина с кошачьими глазами, что определённо излучали силу. Эта разница поразила, хотя улыбка была доброй. Какое интересное сочетание.       — Хорошо, Юнги. Я понял.       — Вот и умница. Зайди в кабинет, мне нужно с тобой переговорить.       — Но я уже ухожу...       — Зайди, — не дожидаясь ответа, Юнги первым открыл дверь студии и прошёл во внутрь. Чимину ничего не оставалось, как пойти следом.       — Я правда спешу, Юнги, и мой рабочий день окончен, так что если Вы не против...       — Ты.       — А?       — Не Вы, а ты.       — Я привыкну, обещаю... — смущающе подметил Чимин, отводя взгляд в сторону.       — Конечно, у тебя нет выбора.       — Что?       — Я нашёл, кто тебя закрыл.       Тема сменилась настолько быстро, что у Чимина в голове шестерёнки заскрипели, меняя свой ход.       — Вы... ой... ты, что? — глаза медленно расширялись и не сводили с прицела Юнги, что сложил свои руки на груди и смотрел очень серьёзно. Чимин понял, что с ним явно сейчас не шутят.       — Та девушка, с которой ты в паре. Она подговорила одного из охранников, и тот тебя запихнул. Камеры всё засняли. Уж не знаю, что она ему сделала или пообещала, но у того так мозги поплавило, что он даже не додумался маску надеть или капюшон накинуть. Идиот...       — Да ну нет... Крисс? Но зачем?       — Зачем? — Юнги, не удержавшись, засмеялся, оголяя свои дёсна. Подошёл к застывшему Чимину и потрепал его по волосам. — Ты вроде с характером, Чимин-а. Я смотрю на тебя и вижу в тебе себя, когда я только пришёл в компанию. Мы так похожи, но чёрт, парень, наивности в тебе не отнимать.       Чимин застыл. Он знал, что она сука, знал, что хорошего от неё ждать не следует, но чтобы так подставлять. Он явно недооценил её глупость. Это было крайне неожиданно. — Она не самый лучший человек, но прибегать к таким действиям, это... низко, даже для неё, — настроение резко упало, новость не сколько удивила, сколько расстроила.       — Я узнал об этом и решил сначала сказать тебе. Прими решение, я сделаю с ней всё, что ты скажешь.       — Что..?       — Я повторюсь, скажи мне, как её наказать. Выгнать отсюда молча или со скандалом? Или тоже запереть в тёмной комнате? Могу натравить того охранника. Он за возможность остаться в компании, сделает всё, что нужно, — Чимин уставился на Юнги, увеличивая размер своих глаз до европейских. Юнги говорил странные вещи. Странные как для малознакомого мужчины. Мелкими шагами он добрался до дивана и сел туда, стараясь обработать поток информации. Что за «я сделаю с ней всё, что ты скажешь»? Она убийца, что ли.       — Давай её убьём, — на слабо? Хм, смело.       — За мой вызванный тогда приступ паники, я могу. За мой позор, я готов на пытки. Я найду людей, но тебе придётся молчать до конца своей жизни.       — Предлагаю клятву на крови.       — Лучше на мизинчиках, так вернее.       — Раскусил?       — А не должен?       Обоюдное хихиканье заполнило пространство комнаты и немного разрядило обстановку.       — Я благодарен, Юнги, но не стоит.       — Ладно, сегодня обойдёмся без кровопролития.       — Сегодня обойдёмся без всего.       — В смысле?       — Юнги, я сам разберусь с ней. Прошу, не стоит вмешиваться, если это возможно, — Юнги непонимающе посмотрел на Чимина, который встав с дивана, подошёл к дверям. — Я, как ты говоришь, похож на тебя, тогда ты должен знать, что в обиду мы себя не даём, верно ведь? Я разберусь с ней сам, после чего ей самой захочется вздёрнуться, — посмеявшись, сказал Чимин. — Ну, а на счёт охранника, здесь ты можешь отыграться. Буду рад, если пнёшь его за меня, у меня такой огромный синяк на ноге из-за него.       — Ты слишком добрый, Чимин, тебе будут делать больно, до тех пор, пока сердце не покроется жёсткими рубцами.       — О нет, у меня хорошая регенерация. Спасибо, Юнги-я, я очень благодарен за то, что ты рассказал мне, и за то... что искал виновных. Я в долгу не останусь! А сейчас, если мы закончили, я пойду, мне правда пора, меня ждут.       — Хорошего вечера.       Чимин выскочил из кабинета, осторожно закрывая дверь. Юнги же так и остался стоять посреди комнаты, не понимая, что только что произошло. Он рассчитывал на абсолютно разную реакцию: от агрессии до радости при возможности устранить конкурента. Что угодно, но не просьбу оставить всё так, как есть.       Юнги очень давно варится в котле шоу-бизнеса. Он видел и знает множество его представителей. Люди, наделённые творческими способностями, обычно не отличаются хорошими человеческими качествами. Чаще всего эти люди зациклены на себе и своём эго. Обычно, они обделены способностями заботиться и любить кого-то ещё. Но Чимин... он на самом пороге этой жизни, и он другой, более мягкий, более настоящий, он такой, каким был когда-то Юнги, и, к сожалению, тот очень хорошо знает, что эта жизнь делает с такими людьми.       Подходя к столу, Юнги берёт свою пачку сигарет, закуривая одну из них и выглядывая в окно. Он видит парадный вход, Чимина, выбегающего из него и садящегося в очень знакомый, чёрный джип. Юнги знает, кому тот принадлежит, и прекрасно знает, кто может сидеть в его машине.       — Блять.

***

      Чимин кусает губы. Обычно эта привычка принадлежит Тэхёну, но сейчас это единственный способ хоть немного успокоиться.       Садясь в машину, всё, что он смог сделать, это тихо сказать «Привет» и уставиться в окно. В целом, чего бояться? За рулём сидит идеальный мужчина: в белой рубашке с закатанными рукавами, в классических брюках, что трещат на бёдрах, с уложенными волосами и с таким обворожительным запахом, что у Чимина колени сводит.       Чего бояться, если этот мужчина при каждом удобном моменте смотрит на тебя? Буквально поедает глазами и постоянно улыбается. О чём можно жалеть, если среди миллиона желающих сидеть на этом месте, он бегает и добивается именно тебя?       Чимин сдался. Забыл о всех проблемах и разговоре с Юнги. Забыл, что подписал документы компании, запрещающие иметь контакт с айдолами. Забыл, что не имеет права сидеть в этой машине. Забыл, что Намджун мировая звезда, что он старше. Отступил на время, пряча за пояс свои принципы. Из-за интереса, но если быть честным, просто тянет. К Намджуну тянет и хочется узнать «А что будет дальше?». Что же узнает Чимин, если «нырнёт»?       — Ты очень красивый.       Внезапный голос вырвал из мыслей, а содержание заставило щёки безбожно краснеть.       — Я не думаю...       — Зачем думать? Я не говорил тебе: «Чимин, подумай, красивый ты или нет?» Я тебе констатирую факт. Ты очень красивый. А красный тебе к лицу. Подчёркивает твои прекрасные, сочные губы, делая их ещё аппетитнее, — Намджун, не сводя взора с дороги, протянул свою ладонь к лицу Чимина, нежно погладил, проведя большим пальцем по влажным губам.       — Намджун... — Чимин тут же отпрянул, прикусив нижнюю губу и закрыв ладонями лицо. Так с ним ещё никто не общался. Никто вот так не соблазнял. Хотя ничего толком не делая для этого. Лишь на мгновение он поднял взгляд на водителя, который улыбался, показывая свои ямочки на щеках. Он был доволен такой реакцией, а Чимин был уверен, что его сердце сейчас остановится от такого бешеного ритма.       — Куда мы едем? — он старался сменить тему, чтобы хоть как-то себя успокоить.       — Это секрет. Сюрприз для тебя. Потерпи, мы почти доехали, розочка.       — Да не в терпении дело. Я видимо не доживу, — пробурчал Чимин, рассматривая свою красную рубашку, что была одета на выпуск. А он её надевать не хотел, видимо зря. Теперь будет носить чаще.       Ехали они ещё около десяти минут. Машина остановилась около огромного, загородного комплекса.       Чимин на мгновение потерялся, выглядывая из окна и изучая окружающую помпезность. Это всё выглядело... чересчур. Слишком дорого и слишком не для него. А подошедший парень в костюме и открывший ему двери, просто привёл в полнейший ступор.       — Я сам. Свободен, — Намджун перехватил ручку двери, отправив парня в сторону.       — Что это за резиденция английской королевы? — Чимин неспеша вышел из машины, теребя нижнюю пуговицу на рубашке.       — Это хороший загородный комплекс. Здесь: бассейн, хамам, рестораны, аттракционы, бары, клуб. Можно классно провести время.       — И оставить почку... — шёпотом, смотря на дворецкого, у которого костюм стоил дороже, чем жизнь Чимина.       — Что ты сказал? — рука Намджуна легла на талию Чимина, а сам он наклонился ближе к его плечу, чтобы расслышать шипение парня.       — Я наверное поеду домой...       — Домой? Как? Что? Почему? — видно, что Намджуна эти слова привели в ужас. Он резко остановился, разворачивая Чимина к себе лицом и повторяя вопрос: — Тебе что-то не нравится? Скажи, я всё исправлю!       — Я думал, мы просто где-то поедим мороженное или выпьем кофе, а здесь... Они все смотрят, и здесь так... я пойду, ладно? Как-то в другой раз...       — Малыш, хочешь мороженного? Поехали! — Намджун взял Чимина за руку и повёл обратно к машине, быстро садясь и заводя мотор.       — Да нет! Ты оставайся! Чёрт, я не хочу... я просто...       — Ты просто хочешь мороженное. Я просто выполняю просьбу того, кто мне нравится.       — Намджун...       Чимин — он не капризный. Он всегда ел, что дают, ходил, куда зовут. Чимин — довольно уступчивый, если дело касается близких. Дело в другом. Чимин он... он обычный. Ему чужды места, где нужно распушивать хвост, показывая свои яркие перья. Чимин не любит места, где твой кошелёк главнее тебя. Он в целом не любит людные места. Для Чимина идеальное свидание — это вечерний закат и чашка горячего напитка на пустующем берегу моря. Чимин мечтает о громкой тишине. Это когда рядом такой партнёр, с которым тишина содержательна, с которым уютно. Он мечтал о таком, писал о таком, думал, что рано или поздно найдёт именно такого человека.       Поэтому, когда на первое серьёзное свидание его привезли в такое неправильное место, Чимин испугался. Захотел закрыться и сбежать, не хотел быть там, где сможет лишь молча ждать конца.       Но, стыдно. Сейчас стыдно перед Намджуном, ведь тот едет совершенно молча, расстроился или зол, Чимин ещё не понял.       — Намджун, прости, мне...       — Чимин, — Намджун свернул на обочину и заглушил машину. Потёр пальцами переносицу и повернулся в сторону парня. — Я не знаю тебя хорошо, не знаю, что тебе нравится, а что нет. Я могу ошибаться или делать неверные предположения. Поэтому помогай мне, розочка. Если ты хочешь пить кофе, ты говоришь об этом мне. Хочешь мороженного, говоришь мне. Открываешь мессенджер и пишешь: «Намджун, тащи свою задницу в кофейню и принеси мне кофе» и я буду знать, хорошо? — Намджун тепло улыбнулся и ладонью зарылся в волосы Чимина, слегка массируя его затылок. — Скажи мне, как ты хочешь и где ты хочешь провести этот вечер, и я всё для тебя сделаю.       — Намджун... мне неловко и...       — Я очень ждал свидания с тобой! Я очень хотел провести это время с тобой! Я сделаю всё, что скажешь. Только скажи.       — Я даже не знаю...       — Малыш, — Намджун подвинулся ближе, сокращая расстояние с Чимином. Каждый стал ощущать горячее дыхание на себе, а кожа начала покрываться мурашками. Чимин и вовсе затаил дыхание, боясь пошевелиться. — Если не скажешь, чего хочешь, я отвезу тебя к себе домой и больше оттуда не выпущу, — сказано шёпотом, в самые губы Чимина.       — Это же похищение... — таким же шёпотом. От сильных ударов сердца, Чимин не слышал свой голос.       — Я готов на преступление, лишь бы видеть твои глаза так близко. Я готов на многое, чтобы добиться тебя. Моя роза...       Намджун не выдержал первый, взял лицо Чимина в ладони, соединив их уста. Целовал сначало мягко, нежно. Не углублял поцелуй, а лишь ласкал уста. Гладил большими пальцами пылающие щёки и прижимал к себе ближе.       А Чимин умирал и воскресал одновременно. В этих больших и сильных объятиях он испытывал невероятно обширный спектр эмоций. Чимин порхал в этой нежности и хотел умереть от боли в сердце. Оно билось как умалишённое, оно выскакивало из груди. Оно влюблялось. Впервые.       Чимин поднял свои руки и окольцевал шею Намджуна. Совсем робко и возможно слишком невесомо, но даже этого ответного шага хватило, для того чтобы Джун с рыком потянул Чимина на себя, усаживая на колени.       — Намджун... — Чимин крепко схватился за плечи держащего его цепкой хваткой мужчины и посмотрел в его глаза. Те огнем пылали, в них загорались неизведанные ранее Чимину чувства.       — Откуда ты такой взялся? — Намджун целовал скулу Чимина и пальцами сминал его талию. — Ты мне снишься. Я постоянно думаю о тебе, Чимин, ты даже не представляешь... — губы спускались ниже. Шея покрывалась поцелуями, от которых скорее всего останутся очередные следы. А Чимина трясло, он дрожал в опытных руках, ощущая пламя внизу живота. — Ты вызываешь во мне такое, чего я думал у меня даже нет. Ты не такой как все, Чимин. Ты один такой. Хочу тебя забрать себе! — руки уже сминали упругие бёдра Чимина, а уши улавливали его сиплые стоны.       — Нам... ты... боже, остановись... нас же увидят... — Чимин с трудом говорил. Его состояние, оно сравнимо с первым опьянением. Когда твоя голова не принадлежит тебе, ровно как и тело. Он был пьян поцелуями и ласками Намджуна. Его член стоял так твёрдо, что до боли. Его нутро кипело от жара, а голова повесила табличку «переучёт» и покинула хозяина.                    Чимин не невинен, он знал, что такое порно, самоудовлетворение и самопознание. Знал на каком сайте лучшие игрушки и как их использовать. Но всё это и в подмётки не годится тем ощущениям, что дарил ему Намджун.       — Иди ко мне. Хочу ближе, хочу ещё. — Намджун словно озверел. Так долго не мог получить и малейшего доступа к этому телу, что сейчас сорвало. Руки начали сжимать сильнее, а поцелуи стали напористее. Его язык блуждал во рту Чимина, вылизывая каждый миллиметр. Его пальцы ловко расстёгивали полюбившуюся алую рубашку и ласкали уже оголённые ключицы и грудь.       — Джун-и... — Чимин не мог сдержать стона, когда Намджун начал ласкать его соски. Его выгибало от удовольствия, а на брюках уже было мокрое пятно. Он ёрзал на коленях Намджуна и тёк как девчонка, не зная куда себя деть.       — Ещё хочу, ещё. Ещё немного, малыш. Дай мне себя! — Намджун обхватил член Чимина через брюки, делая несколько движений.       — Джун!! — он потерялся в ощущениях, уже был на самом краю до оргазма. Лишь нехитрые ласки довели Чимина до исступления, заставляя скулить.       — Поехали... — Намджун говорил хриплым голосом. Его дыхание было ускорено, а волосы в беспорядке свисали на лоб. Он смотрел на Чимина с желанием, с таким диким желанием, которого тот ещё никогда не видел. Намджун переложил свои руки на ягодицы Чимина, нежно их сжимая и целуя оголённые плечи. — Я найду место, поехали, не могу больше терпеть...       — Намджун, я не думаю...       — Хватит думать, ты всегда думаешь. Поехали, и я залюблю тебя. Поехали, и я сделаю тебе очень хорошо, малыш.       — Но...       — Поехали, и я сделаю тебя своим. Ты — мой. Ты только мой, Чимин-и.       Чимину ответить не дали. Аккуратно помогли пересесть на сидение и нежно поцеловали в самый кончик носа. Мотор завёлся очень быстро, скорость автомобиля была запредельная. И пока одна рука держала руль, вторая, очень нежно и неторопливо ласкала пах Чимина через одежду. Ему не позволяли даже и на градус понизить уровень своего опьянения Намджуном.

***

      Чимин всегда думал. Какой он будет, тот самый первый раз. Представлял сцены из различных фильмов. Там были белые портьеры и шёлковые простыни. Там были цветы и немного белого вина. Чимин думал о ночном пляже или даже о своей квартире. Чимин думал о брачной ночи или о шкуре медведя на паркете у камина большого дома. Чимин думал о любви. Думал о трогательных поцелуях и признаниях. Чимин видел слёзы на щеках от любви и неторопливые толчки. Он думал о белом белье и ласках.       Но оказалось, это будет «Вечная любовь». Название мотеля, куда привёз его Намджун. Оказалось, это будет небольшой номер с неоновой клубникой у изголовья кровати. Оказалось, это будет очень торопливо и страстно.       Они буквально ввалились в номер под звук пошлых поцелуев. Губы болели, челюсть немного онемела, но останавливаться никто не хотел.       Намджун порвал его только застегнувшую рубашку, раскидывая пуговицы по всему полу. Взяв Чимина на руки, поднёс его к кровати, небрежно кидая, словно только что пойманную жертву. Он нависал сверху и касался всюду, стараясь насытиться желанным телом.       Чимин же чувствовал тепло. Несмотря на всю страстность, было хорошо. От удовольствия и чувств наружу лез звук урчания. Очень много тепла. Намджун словно накинул на него невидимую согревающую мантию. Он медленно снимал брюки и бельё с Чимина. Зависая от его наготы. Зацеловывал утончённые ножки и плоский живот.       — Чимин, ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — он гладил плавные изгибы обнажённого тела парня и наслаждался видом перед собой. Разнеженное, горячее тело, что доверчиво льнёт к тебе, было способно свести с ума. — Не преувеличивай. Самый красивый здесь — ты... — Нет. Ты — краше любой звезды. Ты — моя пурпурная роза.       А затем опять. Словно замедленная съёмка завершена, и настало время безумия. Снова дикие поцелуи и рычание. Снова касания до синяков и пошлые капли слюны, что стекали с подбородка. Теперь уже одежда Намджуна летит в разные стороны, и невинные, робкие поцелуи Чимина, что старались изучить совершенное тело того самого.       — Хочу тебя, безумно тебя хочу, — шептал Намджун, пока растягивал Чимина.       Это было не как в фильмах и книгах. Чимин читал о любви, бабочках и наслаждении, но на деле было больно. Хоть смазки Намджун не жалел, каждое движение жгло словно от раскалённого железа. Слёзы не контролировано стекали по щекам, а пальцы на ногах поджимались, пытаясь спрятаться от ощущений.       — Тише малыш, сейчас станет хорошо... — Чимина целовали, нежно, бережно. Как самую хрупкую бабочку. Чимин влюблялся с каждой секундой всё сильнее. Стоило только ослабить контроль, как в сердце тут же проник юркий червяк. Но Чимин не жалеет. Он позволил, захотел, и сейчас его тело как намагниченное льнёт к самому дорогому.       Первые толчки отдают болью внизу живота. Заместо стонов — болезненный скулёж, но глядя на Намджуна, что закатил глаза от удовольствия, становится лучше, теплее.       Чувствуя горячую плоть в себе, Чимин ощущает себя полным, полноценным, правильным. Толчки становятся сильнее, а боль притупляется. Ещё и ещё один. Чимину хорошо. Он стонет ещё громче, когда Намджун рукой ласкает его член. Он стонет ещё звонче, слыша шлепки от быстрых толчков. Его волосы разметались по подушке. Они влажные, такие же как и глаза. Чимин чувствует ту самую слезу счастья на своей щеке, когда кончает вслед за Намджуном.       Чимин чувствует своё сердце, когда после секса его крепко обнимают. Чимин расцветает внутри, когда слышит: «Я тебя никогда не отпущу. Ты мой.».       К чёрту белые портьеры, сегодня лучшая ночь в жизни Чимина. Сегодня всё так, как он хотел. Сегодня его любят.       — Ты безумно вкусно пахнешь, Намджун... — Чимин весь вечер сходит с ума от будоражащего запаха. — Хочется дышать тобой бесконечно.. — нежась в долгожданных объятиях мужчины, расслабленный после горячей ночи, наконец-то можно лежать на горячей груди и шептать всё, что приходит на ум.. Сейчас, Чимин чувствовал себя самым крошечным созданием, который находился под сильной защитой. — Можно сделать так, чтобы я мог ощущать твой аромат постоянно?       — Я сделаю всё, что смогу. — с улыбкой ответил Намджун, целуя сладкого мальчика в висок.       — Джун-и, почему роза? Почему я роза? — Чимин снова вспомнил о прозвище в свой адрес, которое слышал не один раз.       — Хм, ну а кто если не она?, — Намджун положил ладонь на оголённую спину парня, нежно вырисовывая пальцами замысловатые узоры. — Пурпурная Роза — вид редкой, красивой бабочки. Её особенность в том, что она ядовита. Её яд смертоносный. При чём для обоих. После того как она жалит, она погибает. Ты прекрасен, как и твои чувства розочка, это самое красивое явление, которое я только мог когда-либо увидеть и ощутить. Ты своим ядом кружишь голову, но в конце концов он способен нас уничтожить. Это прекрасно и это опасно. Как раз подходит для нашей ситуации.       — Так не заставляй меня жалить. Оберегай меня, и я всегда буду рядом...       — Буду оберегать, как хрустальную вазу. Поспи, малыш.       Намджун крепче прижал к себе Чимина и закрыл глаза. Он надеется, что тот действительно осознает всю свою мощь яда и всю опасность в первую очередь для себя...

***

После долгой и изнуряющей ночи Чимин провалился в крепкий сон. Он уснул максимально крепко, прижимая к себе подушку, пропитавшуюся запахом мужчины. Эта ночь подарила ему крылья и возвысила к вратам рая. Этой ночью его так сильно любили, как не любили наверное за всю его жизнь. Медленно открывая глаза, первое, что заметил Чимин — это яркое полуденное солнце, что светило в его лицо. Затем обнаружилась пустая вторая половина кровати. Поднимая голову, Чимин перевёл свой взгляд на комнату, надеясь увидеть там Намджуна. — Джун? Джунн-и..? — от чего-то голос дрожал. Едва открыв свои глаза, Чимин обмотавшись одеялом встал с кровати. Тело ныло, напоминая о случившемся, ноги до сих пор дрожали, от чего Чимин шёл медленно, делая шаги максимально мягкими.       Подойдя к ванной, он замер. Надеялся услышать шум воды или хоть какое-то движение, что говорили бы о присутствии Ким Намджуна. Но там была лишь тишина и кромешная темнота. Никакого намёка на присутствие кого-то ещё. В номере не осталось ни одной его вещи, ни одной записки, даже сообщение на телефон не прислал.       Чимин вернулся к кровати. В голове был шум. Полное непонимание, как поступить дальше. В голове вертелась обнадёживающая мысль, что Намджун вышел за кофе или за вкусным завтраком, сейчас он вернётся, и они сядут кушать.       Осматривая взглядом комнату, Чимин заметил на соседней подушке маленькую коробочку с незатейливой надписью Chanel №5. Он осторожно взял эту коробку в руки, доставая флакон. В нос сразу ударил до боли знакомый аромат, а в голову воспоминание:       «Можно сделать так, чтобы я мог ощущать твой аромат постоянно?»       — Да ну нет...       Не выдержал, Чимин схватил телефон и трясущимися руками нашёл контакт Намджуна, нажав на кнопку вызова. Тот прервался, снова и снова. Чимин открыл мессенджер, но тот выдал очень простую фразу: «контакт вас заблокировал»       — Нет-нет-нет!! — Чимин смотрел растерянно то по сторонам, то на телефон. Внезапно его чистое тело стало казаться грязным. Он чувствовал каждый миллиметр, оно было липким, помеченным, падшим. Он в грязном отеле, куда возят шлюх, совсем нагой, одинокий, безнадёжно влюблён и выброшен, Чимин словно сломанная игрушка. Игрушку использовали, поимели, обдурили.       — Сука, ненавижу!! — коробка с духами полетела в стену, разбивая флакон на сотни осколков, таких же маленьких и острых как и осколки сердца Чимина.

***

      — Намджун. Ты сегодня рано.       — Дела. Нужно было подъехать.       — У меня есть к тебе дело. Можешь переговорить с Хосоком, чтобы твоих практикантов перевели ко мне? Мне нужна помощь на студии, я не успеваю, а твои самые свободные.       — Шуга хочет людей на свою студию? Ты заболел?       — Можешь только одного, если двоих сложно. Чимин вроде тихий, не должен причинять проблем.       — Да насрать. Забирай.       — Серьёзно?       — Ага. Хоть завтра.       — О... хорошо. Спасибо, Джун.       — Без проблем. Ты же любишь за мной подбирать.       Намджун зашёл в вызванный лифт и помахал рукой Юнги, что стоял напротив, сверля его взглядом. В его голове, была лишь одна мысль «хоть бы успеть».       Но он не успел, подобрать уже было сложно. Растоптанная душа превращалась в пепел, что разлетался от малейшего ветра.       — Сукин сын.