раскалённой любовью зажгу твоё сердце

Утро встретило Лютика слабо пробивающимся через тёмные шторы лучом солнца и трелью телефонного звонка. Протерев глаза, он нащупал ладонью телефон и приложил к уху. – Алло? – Бард, твою мать, ты вообще живой? – послышался взволнованный голос Йеннифэр. – Честно? Да, вроде. Лютика прошибло осознанием – он лежал под одеялом на кровати профессора Беллегарда. А вчера они признались друг другу в любви. Лютик неверяще приложил руку ко рту. По щекам заскользили слёзы. Он огляделся в поисках профессора. Комната была пуста. – Тогда я очень рада, – ответила Йеннифэр. – Церемония бракосочетания начнётся через три часа. Вот, пока крашусь, ты обязан рассказать, как прошёл день рождения Цири. – Я думаю, хорошо, – сказал Лютик чуть дрожащим голосом. Он сел на постели, обхватив рукой колени. – В смысле «я думаю»? Ты вообще присутствовал? – Присутствовал. Но не всегда. Я вообще очень мало видел Цири. – Ты что, сбежал с праздника? – Не сбегал. – Тогда... Во сколько ты вернулся в общагу? – Йеннифэр не понимала ровным счётом ничего. – Я не возвращался. Я... До сих пор тут, – Лютик сделал паузу, вздыхая. – В постели профессора Беллегарда. В трубке повисло недолгое молчание, а после раздался оглушительный визг. Лютик даже отнял трубку от уха. – Только не говори, что вы переспали с ним. – Нет. Я проснулся в одежде, – усмехнулся Лютик. – Он лишь признался мне в любви. – Чего... Серьёзно? Я думала... Вы просто... Ну он милостиво предложил свою постель... А вы... – Йеннифэр сделала паузу, чтобы перевести дух и осознать слова Лютика. – То есть всё это время все чувства были взаимны? – Да. Наверно. – В смысле? – Может, это был сон? И профессор не признавался мне в любви? Мы не целовались и не обнимались? Я просто уснул на его постели? Лютик закусил губу. Неприятные сомнения закрались в голову, и он испугался. – Дурак ты, Лютик! Я уверена, что всё было, – приободрила его Йеннифэр. – Расскажи мне от и до. И вообще, я думала, что профессор Беллегард не будет присутствовать на вечеринке дочери. – Я тоже так думал. И надеялся, – хмыкнул Лютик, вставая с постели и раздвигая шторы. Он боялся, что застанет Геральта на балконе. Но балкон тоже был пуст. – Цири попросила его остаться. У них большой дом. – Какая благородная, – хихикнула Йен. – Я, конечно, испугался и очень верил в то, что его не встречу. Раны после признания в любви со сцены ещё были свежи. К тому же, я ведь не знал, как он вообще отреагирует на моё появление в его доме, – Лютик вздохнул, готовясь сказать до боли неприятное. То, что вспоминать не хотелось. – А потом пришёл Радовид. Что-то упало по ту сторону телефона. Послышался шум и шорох. – Какого чёрта он там забыл? Он ведь не знает, где живёт профессор и где ты вообще должен быть в этот вечер. – Я без понятия, Йен, как он тут оказался, – Лютик сел обратно на кровать и провёл ладонью по лицу. – Он был пьян. Стал ко мне приставать и пытаться поцеловать. Высказывал какие-то просто ужасные вещи, говорил неприятные слова про Эсси. Это кошмарный человек, Йен. – Мой милый... Я надеюсь, он не причинил тебе боли? – нежно и заботливо поинтересовалась Йеннифэр. – Нет. Вовсе нет. – Если я увижу его снова, клянусь Богом, он пожалеет. – Он уже пожалел, – Лютик чуть покраснел, вспоминая. – Из дома вышел профессор Беллегард и спас меня от него, ударив и вышвырнув вон. – Вау! Ну не иначе, как Супермен, – засмеялась Йеннифэр. – И я надеюсь, дальше следовал поцелуй благодарности. – Нет, я сбежал, – нехотя признался Лютик. – Встретил Цири, и она, увидев моё состояние, повела на второй этаж. Там вручила какую-то Богом забытую гитару и попросила спеть, считая, что для меня это сродни терапии. Я спел песню, которую недавно написал. Про мою любовь. Про надежды на будущее. Про мечты несбыточные. Для профессора. – Обязательно исполни её в моём присутствии. Лютик, это большое упущение, что ты не спел мне её раньше. – Я написал эту песню пару дней назад, не обижайся, моя милая Ведьмочка, – улыбнулся Лютик. – Ой, да куда уж мне. – А после... Я отправился в комнату профессора, чтобы погладить котёнка, и вышел на балкон. Мгновения спустя пришёл профессор. Он признался мне в любви, и мы... поцеловались. Оказывается, он слышал, как я играл в комнате Цири. Я настолько рад, Йен... Я так долго ждал. – Ты не представляешь, как я хочу предъявить Элизе, что она назначила свадьбу на сегодня. Нет бы неделей раньше-позже... Я бы, чёрт возьми, присутствовала в это важное время для тебя! Чёрт, Лютик, я так тебя люблю. Я так рада! – кажется, Йен всплакнула. – Ну вот, весь макияж насмарку. Лютик рассмеялся и сам стёр дорожки слёз с щёк. – Надеюсь, профессор придёт и докажет тебе, что это всё был не сон, а то ты снова включил свой любимый режим королевы драмы. – Прости, – протянул Лютик, улыбаясь. Йеннифэр что-то недовольно промычала, проклиная характер Лютика. В трубке послышались посторонние голоса, а следом Йен ответила что-то вроде «да, секунду». – Милый, тут надо помочь маме, – обратилась она наконец к Лютику. – Как приеду, всего заобнимаю и зацелую! Ты достиг своей мечты, мой Бард, это ли не счастье? – Я до сих пор не верю, Йен. – Позови Геральта, он заставит поверить. Лютик рассмеялся. Пару мгновений спустя они попрощались и отключились от звонка. Открылась дверь в спальню, и Лютик поспешно обернулся. Его взгляд зацепился за такого прекрасного и домашнего профессора, что на лице появилась смущённая улыбка. Лютик совершенно не знал, как себя вести, поэтому лишь молча ждал, когда Геральт подойдёт к нему. Изучая эмоции профессора Беллегарда, Лютик не мог понять, что он чувствует. Только тогда, когда он наклонился к нему и поцеловал, Лютик всё понял и расплылся, придерживаясь за предплечье профессора. – Выспался? – спросил Геральт, проводя пальцами по взъерошенным волосам Лютика. – Да, более чем, – ответил Лютик и, стесняясь, взмахнул ресницами. – Извините, я даже не помню, как заснул. Геральт хмыкнул. – У тебя был очень насыщенный день, поэтому я был не удивлён, когда ты уснул на моём плече. Я лишь уложил тебя на кровать и накрыл одеялом. У Лютика затрепетало на сердце от такой заботы, и он нежно провёл ладонью по запястью севшего рядом с ним профессора. – Спасибо Вам, – изнутри Лютик буквально светился и словно хотел подарить этот свет Геральту. – Во-первых, я ничего такого не сделал, только проявил заботу, – усмешка мужчины на губах была такой прекрасной для Лютика, что он невольно ей залюбовался. – А во-вторых, прекращай обращаться ко мне на Вы. Мы не в университете. – Извините... Ой! – Лютик прикрыл рот ладонью и рассмеялся, смотря, как в расплавленном золоте плещется хитринка. – Извини... Геральт. – Так намного лучше. Геральт наклонился к Лютику и накрыл его губы своими, так нежно и трогательно. Лютик провёл ладонью по пепельным волосам, которые снова были распущены, а передние пряди были заплетены в хвост. Поцелуй прервало требовательное мяуканье. Пара обратила внимание на котёнка, который бесшумно зашёл в комнату и уже целился прыгнуть на колени Юлиана. Он улыбнулся и поманил Лютика к себе. – Почему Лютик? – наконец решился спросить Юлиан, когда котёнок поудобнее устроился на его коленях. – Я думал, ты догадался. – Так... Это не совпадение? – брови Лютика поползли вверх, и его губы изогнулись в кроткой улыбке. – Нет, вовсе нет. – Но я же не назвал свой псевдоним на выступлении. Так разволновался из-за того, что Вы... Ты пришёл посмотреть на меня, послушать мои песни, аж сердце словно в пятках покоилось. – Дело не в выступлении, – Геральт мягко улыбнулся и провёл пальцами по каштановым волосам. – Я слышал, как к тебе обращалась Йеннифэр. Она же зовёт тебя Лютиком. Когда Цири спросила, как мы назовём котёнка, в мою голову пришло только это имя. – И почему же? – хитро прищурился Лютик, улыбаясь. – Потому что я влюбился в тебя. Уже давно, но боялся себе признаться. – И поэтому ты меня избегал? – Это ты меня избегал. – Извольте! Я же видел, как ты перестал мне улыбаться, даже смотреть в мою сторону! Тебя испугали свои чувства? Геральт опустил взгляд. Лютик видел, как он прикрыл глаза и словно боролся с собой. Юлиан накрыл своей ладонью его ладонь и аккуратно сжал. – Испугался, потому что не должен был влюбляться, – вздохнув, произнёс Геральт. – Мне было очень сложно снова найти себя, собрать по кусочкам. Хотел посвятить себя одной лишь Цири, не надеясь уже на любовь. Но тут появился ты. Свалился словно снег на голову. К тому же, как бы избито это не звучало, я твой преподаватель. Это непедагогично. – И всё-таки ты послал все свои принципы к чёрту? – Да, хотя сомневался. Если бы не вчерашний вечер, кто знает, когда бы я решился. Нежно переплетя пальцы с Лютиком, Геральт коротко улыбнулся. Его взгляд наконец вернулся к юноше. – Кто тот парень? – неожиданно спросил Геральт, и Лютик на автомате придвинулся ближе. – Не говори, что он помог тебе решиться. – Вообще твоя песня. Но в моменте во мне проснулась такая ярость, что я готов был, наверно, избить его ещё больше, лишь бы ты был в безопасности. – Мой волк, – Лютик поцеловал Геральта в щёчку и заметил недоумевающий взгляд. – Чего? – Ничего, – хихикнул Лютик, делая вывод, что Геральт явно подслушал только песню. – Расскажешь? – спросил Геральт, приобняв Лютика и поцеловав в висок, тем самым успокаивая. – Это... Парень моей сестры. Геральт свёл брови к переносице, и Лютик услышал, как скрипнули зубы. Рука на предплечье усилила хватку, но больно не было, было лишь благородное и отважное желание защитить. – Он хотел затащить меня в постель. Ему только это и нужно от всех. Не знаю, почему он с моей сестрой. Она так отчаянно его любит, а он лишь растаптывает её чувства в грязи, – Лютик вздохнул. – И, поверь, я понятия не имею, как он узнал, где я. Однако ты очень вовремя пришёл, потому что я не мог выбраться из его сильной хватки, а он... мог вытворить и нечто похуже. – Он же не причинил тебе вреда? Не ударил? – Боюсь, не успел, ведь он говорил такие ужасные вещи и про меня, и про Эсси. Я боялся, что он может меня либо избить, либо изнасиловать. Спасибо, что пришёл, Геральт. Лютик поцеловал его, а Геральт лишь прижался ещё ближе, желая стереть с лица земли всех, кто когда-либо причинил боль его Лютику. – Спустимся вниз? – предложил Геральт. – Вместе? – Вместе. – Там Цири? – Да, и она не знает, что ты ночевал у нас, – Геральт хмыкнул и протянул ладонь Лютику, встав. Лютик положил котёнка на кровать, на что получил недовольные мяуканье. Чуть колеблясь, он всё же вложил свою ладонь в ладонь Геральта и поднялся. Его взгляд встретился с янтарными глазами мужчины и замер на несколько мгновений. – Ты хочешь сказать ей, что мы... – Лютик словно стеснялся сказать такое простое, но важное слово. – Встречаемся. Да, мы встречаемся, Лютик. – О... Я восхищён, – улыбаясь, произнёс он. Геральт мимолётно поцеловал его в щёчку и повёл вниз. На кухне слышалось бряканье посуды. Что-то жарилось на сковородке. Но не успели они зайти на кухню, как в них буквально врезалась Цири и ошалело попятилась назад. – Ой, пап, извини, – а потом её взгляд упал на Лютика, и она замерла, уставившись на их сплетённые пальцы. – Привет, Юлиан... Однако Лютик лишь улыбнулся, намереваясь поздороваться, но не успел, как Цири подпрыгнула, взвизгнула, захлопала в ладоши, разулыбалась и запричитала: – Обожеобожеобоже. Её цепкие ручки обвили парочку настолько сильно, насколько вообще могла восемнадцатилетняя хрупкая девушка, и Геральт и Лютик нежно положили ладони на её спину. – Наконец-то вы не испугались друг друга! Я так рада, чёрт побери! Мои старания не прошли зря! – Прости? – спросил Лютик, лишь Цири отстранилась от них. Он изогнул бровь, недоумевая. – Какие старания? – Ну как, милый! Если бы я не уговорила папу остаться, вы бы вряд ли стояли сейчас передо мной, держась за ручки, – Цири, неверяще смотря на них, приложила ладони ко рту. – Так ты оставила меня, не потому что я мог замёрзнуть в машине? – хмыкнул Геральт. – О нет, пап, это была одна из причин, – взмахнула пальчиком Цири. – А ещё я отправила папу спасать твою очаровательную задницу, Юлиан, от такого непонятного типа. – В смысле? – в унисон спросили Геральт и Лютик. – Ох, ну как же вы не поняли! – Цири закатила глаза. – Я без понятия, что это за парень, если хотите знать. И я не знаю, что он забыл у нашего дома. Но, по словам Кайлея, он очень настойчиво просил пригласить тебя, Юлиан. Когда он передал мне, что ты отправился к нему, я испугалась и побежала к папе. Геральт рассмеялся, чем перебил Цири, которая стала на него возмущённо смотреть. – Ах да, ты сказала, что потеряла котёнка. Подумала, что, когда Кайлей выходил покурить, Лютик выбежал. По сути, не соврала. Цири прикрыла ладошкой рот, а Лютик усмехнулся, чуть засмущавшись. – Что ж, моя ласточка, благодарю тебя, – кивнул он и потрепал девушку по голове. Она недовольно поджала губы. – Друзья поздно ушли? – Где-то в третьем часу ночи. Папа сказал, что это его не потревожило, – Цири прищурилась. – Потому что он был кое-чем занят. – Я уже спал в это время, – ответил Геральт, отпуская ладонь Лютика и уходя к плите. – Я уснул ещё раньше, – капитулируя, поднял руки вверх Лютик. Он не стал медлить и сел за барную стойку, желая спрятать себя и своё раскрасневшееся лицо подальше от цепкого взгляда Цири. – Сделаю вид, что я поверила. Цири, подмигнув Лютику, шагнула к шкафчику, чтобы достать тарелки и вилки для завтрака. Лютик отвёл взгляд и наткнулся на спину Геральта. Что ж, первое утро, когда они вместе, а Лютик уже чувствует себя как дома.

***

Пар на сегодня не намечалось в силу выходного дня. Днём позвонила Эсси. Её голос был поникшим и уставшим. Сестра пригласила Лютика на встречу в то же самое кафе, где они встречались пару дней назад. Когда она вошла в кафе, буквально сразу же налетела на него с объятиями. – Мне так жаль, Лютик. – Расслабься, Эс, – улыбнулся уголками губ Лютик. – Я не могу расслабиться. Ты попал в беду, а я даже об этом не знала! Почему ты мне не сказал раньше? Они сели за дальний столик у окна. По стеклу скользили капли дождя. Лютик, глянув в окно, поморщился и дрогнул. Только с утра было солнце, а стоило Лютику покинуть дом Геральта, так сразу пошёл чертовски неприятный дождь. – Ты слишком сильно любишь. Я не хотел тебя разочаровывать. К тому же, твоя любовь затуманила тебе глаза, и ты могла мне просто не поверить. – Что за чушь? – Эсси вздохнула и накрыла своей рукой ладонь Лютика. – Я бы ни за что так не поступила. Ты мне дорог, и я тебе безоговорочно доверяю. Радовид мог сделать хуже, но что-то его постоянно сдерживало. Однако он сам признался, что действительно имел на тебя виды. – Вы расстались? – Разумеется, – Эсси кивнула и опустила взгляд, вздохнув. – Не поверишь, но перед нашим прошлым разговором днём ранее моя подруга с университета отправила мне фотографии, где Радовид целуется с другой, но его не было в городе, а я не хотела выяснять всё по телефону. На следующий день ты говоришь буквально то же самое только по отношению к себе и доказываешь мои мысли о том, что он со мной нечестен. Искренне прошу у тебя прощения за то, что сбежала, ничего толком не сказав, потому что... я стала винить себя, что вообще допустила такое. Что мой парень так нагло и пахабно пристаёт к моему брату. Прости меня, Лютик, я вообще не должна была впускать его в свою жизнь. И в твою. – Ты не могла знать, сахарок, – медленно произнёс Юлиан, желая, чтобы сестра перестала себя винить. – Он лил тебе в уши слишком сладко, чтобы не купиться. – Значит, я очень наивна. – Может быть, но это не всегда плохо, моя хорошая. – В данном случае я очень сильно провинилась и перед тобой, и перед собой. Но как только он приехал, я высказала ему всё. Оправдываться он не стал, лишь всё подтвердил. Оказалось, что Радовид пользовался мной всё это время. Вот, напиши за меня проект, вот, дай списать домашнее задание. Конечно, удобно, когда твоя девушка – самая умная на потоке, – Эсси с грустью хмыкнула. – Он же сам не учится. Кутит по клубам с друзьями, прикрывается отцовским бизнесом, а я что? Наивная глупая овечка, что готова пойти на что угодно ради любимого. Боже, как же я хочу уже искоренить всю любовь к этому отвратительному человеку! Он мной пользовался! И как выяснилось, приставал не только к тебе, но и к моим подругам, а они тоже боялись мне всё сказать. Чёрт возьми. – Эс... Лютик сел рядом с сестрой и крепко её обнял. Девушка лишь шумно выдохнула ему в плечо. – Не надо меня жалеть только, Лютик. Я сама напоролась на эти грабли. – Я не жалею, лишь поддерживаю, – Лютик хмыкнул и взял лицо Эсси в свои ладони. – Знаешь, если тебе станет легче, он уже получил по заслугам. И получит ещё, если подойдёт к нам ближе, чем на метр. – Что ты с ним сделал? – как-то слишком воодушевлённо спросила Эсси, улыбнувшись. – Не я. Мой парень, – как ни в чём не бывало, сказал Лютик и провёл пальцами по белокурым локонам сестры. – Чего, блин? Эсси выбралась из хватки Лютика и ошарашенно уставилась на него. – С каких пор у тебя появился парень? – Со вчерашнего дня. – Вау... Вау... Я тебя поздравляю. Расскажешь о нём? Лютик выдохнул, улыбнувшись. Он обрадовался, что тема с Радовидом теперь закрыта. А о Геральте поговорить всегда приятно.

***

В воскресенье вечером в комнату зашла только-только приехавшая Йеннифэр. Она застала Лютика за выполнением домашнего задания и распахнула руки, чтобы он её обнял, а ей не пришлось марать пол в ботинках, шнурки которых слишком долго развязывать. – Ну, мой хороший? Лютик буквально спрыгнул со стула и побежал к подруге, чтобы крепко сжать в объятиях. От неё пахло вечерней свежестью, и пальто было прохладным, как и волосы, волнами спадающие на чёрный кашемир. – Думала, что тебя здесь не застану, – хмыкнула она, нежно поглаживая каштановые волосы юноши. – Ты должен быть у профессора дома, а не заниматься ерундой. – С каких пор домашнее задание для тебя – ерунда? – прищурился Лютик. В глазах Йеннифэр появился загадочный блеск. – С тех самых, когда ты обзавёлся охеренным парнем. – Хорошо, что Истредда нет в комнате. Он бы предъявил тебе за такие слова, – хихикнул Лютик и отпустил подругу. – Зайдёшь? – Что ж. Вздох сорвался с губ Йеннифэр, и она принялась развязывать свои высокие ботинки. Лютик улыбнулся. – Геральт весь день занят, поэтому мне пришлось покинуть его ещё вчера. – Вау. Теперь он просто «Геральт», – послышалось снизу. – Ох, Йен, я до сих пор поверить не могу. – Свадьба моей кузины была не столь впечатляющей, чем день рождения Цири, полагаю. Лютик на это лишь загадочно улыбнулся. Йеннифэр расправилась со шнурками и плюхнулась на кровать Лютика. Та жалобно скрипнула. – Итак, Бард. Надеюсь, завтра я увижу, что вы действительно встречаетесь, и это не розыгрыш. – Ты мне не веришь? – Да верю я. Только ты сам до сих пор поверить не можешь, вот и у меня такое же состояние. Мне хочется увидеть всё вживую, понимаешь, да? – Я и сам хочу. Йеннифэр закатила глаза и улыбнулась уголками губ. На следующий день ей всё же посчастливилось, и она увидела, как воркуют Лютик и профессор Беллегард. Друг убежал в четыреста десятую аудиторию раньше, и Йен, дабы не позволить чужим глазам увидеть интимный момент, поспешила за ним, предполагая, что может быть за дверью. – Я так соскучился, – полушёпотом произнёс Лютик, прижимаясь своим лбом ко лбу Геральта. – Мы не виделись лишь выходные, – хмыкнул профессор. Его ладонь скользнула по предплечью Лютика. – Это много. – Я тоже соскучился. Их губы слились в нежном и робком поцелуе. Он был осторожным и аккуратным, потому что в любой момент в аудиторию мог кто-то зайти. Йеннифэр увидела, что один из преподавателей движется к ней, поспешила и толкнула дверь. Лютик и Геральт сразу же отпрянули друг от друга, с ужасом взирая на дверь. – Ох, не бойтесь, можете продолжать, только скажите профессору Брауну, что вы заняты. В следующее мгновение в кабинете и правда появился профессор Браун. Он без особого энтузиазма обвёл всех троих присутствующих взглядом и остановился на Геральте. – Профессор Беллегард? Не могли бы вы через десять минут подойти на кафедру? – Да, Эскель, я буду. Только он вышел за дверь, как Йен, широко улыбнувшись, плотно закрыла дверь и произнесла: – У вас есть целых десять минут. – Йен, чёрт побери, – себе под нос выругался Лютик, смущаясь и краснея. – Не вижу ничего страшного в том, что твоя близкая подруга знает о наших отношениях. Мы же рассказали Цири, почему бы не знать об этом и Йеннифэр? – переплетя пальцы с Лютиком, произнёс Геральт. – Профессор Беллегард, вы чертовски проницательны! И я безумна за вас с Юлианом счастлива! Буду рада постоять за дверью и дать вам спокойно помиловаться эти десять минут! Йеннифэр выскочила за дверь, оставив парочку наедине. Геральт не стал терять время и, мысленно благодаря Йен, прижался своими губами к губам Лютика.

***

Утопая в омуте любви, Лютик совсем потерялся во времени. Йеннифэр и Геральт вытаскивали его и заставляли учиться. Если бы Геральт не был преподавателем Лютика, он бы совсем перестал посещать занятия. Кому они нужны, когда его мечта исполнилась? Однако, смотря на разгневанные взгляды его близких людей, Лютик чуть опускался на землю и садился за домашнее задание. А после получал либо похвалу от Йен, либо нежный поцелуй от Геральта. Хотя бы был стимул. – Ой, Лютик, – начала как-то Йен, сидя за столиком в кофейне, – признайся, что тогда, в первую ночь, когда ты ночевал у Геральта, у вас был прекрасный секс. Лютик чуть не поперхнулся кофе и в страхе огляделся, надеясь, что слова его дорогой и совсем не скромной подруги никто не услышал. Однако, кажется, даже взгляда лишнего на них не упало. Посетители негромко переговаривались и попивали свой кофе, а Ламберт и Трисс были заняты... друг другом. – Йен, святые угодники, я же сказал, что нет. Я уснул на его плече, а он просто уложил меня в постель, – Лютик уловил заговорщический взгляд Йеннифэр и закатил глаза. – И проспал до утра. Ничего не было. – Так неинтересно, Лютик. – То есть сам факт того, что мы признались друг другу в любви в тот вечер, – тоже неинтересен для тебя? – Суть в другом, Юлиан. Ты хочешь его? – Йеннифэр была серьёзна как никогда. Об её взгляд можно было заточить меч. Лютик, щёки которого приобрели пунцовый цвет, отвёл взгляд. Он не жаждал признаваться в том, что хотел Геральта ещё с первой встречи и мечтал о нём холодными ночами. Это было слишком личным, и даже лучшей подруге неловко было об этом говорить. – До звёзд перед глазами, – пытаясь запрятать свои слова куда-то глубоко, где Йеннифэр их не услышит, произнёс Лютик. Его взгляд буравил поверхность стола, а рука сжимала салфетку. – Коть, ты же понимаешь, что здесь нечего стыдиться? – мягко улыбнулась Йеннифэр. – Понимаю, но всё равно не по себе выдавать свои сокровенные тайны. – А хочешь показать их профессору? – приподняв левую бровь, спросила Йен. – Разумеется. Лютик прикусил губу, наконец смотря на Йеннифэр и её игривые глаза. – Ну так, может, уже осмелишься? Не вечно же ждать первого шага от партнёра. – Мы встречаемся несколько дней. – И что? Мы с Истреддом переспали через неделю, – Йен пожала плечами. – Дело не в том, когда произойдёт ваш первый раз. А в том, что вы любите настолько, что уместить чувства в одних только поцелуях и объятиях порой не выходит, ведь они буквально готовы вырваться наружу. И речь совсем не о быстром перепихоне, дабы снять сексуальное напряжение, а именно в любви. – Да, Йен, я думаю, ты права. – Естественно, права. Когда начнёшь наступление? – Йеннифэр... Я не думаю, что это так легко. – Перестань, Лютик. Он тоже тебя хочет, – Йеннифэр перегнулась через столик, чтобы произнести шёпотом. – Я видела, как вчера на паре он буквально раздевал тебя взглядом. – Неужели ты различаешь такие взгляды? – усмехнулся Лютик, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Йен плюхнулась обратно на стул, чтобы изящно закинуть ногу на ногу, откинуть волосы назад и взять в ладонь стаканчик с кофе. Её глаза блеснули в свете неоновой гирлянды на стене. – Это очевидно, дорогой мой, – она приподняла уголок губ. – Я надеюсь, после нашей встречи ты сразу поедешь к Геральту? – Да, он как раз освободится. – Цири дома не будет? – Кажется, она упоминала, что уйдёт сегодня к Мистле. – Вот, Бард, вот шикарный шанс! Не упусти его. – Заставляешь меня трахаться? – Ну вообще да, пора бы, а то ты засиделся в девственниках. – Я не девственник! И ты это прекрасно знаешь. – А ведёшь себя как девственник. Йеннифэр послала Лютику воздушный поцелуй, видя, как друг закипает. Но он быстро отпустил гнев и запил его кофе, не давая сказать что-то язвительное. Желание было таким сильным, что Юлиан совсем не мог сосредоточиться на чём-то другом. И, лишь переступив порог дома Геральта, ощутил, как в голове буквально разливается дурман от одного вида мужчины. Лютику было до боли неловко говорить о своих сокровенных желаниях, но касания, кажется, выдавали его с головой. – Ты сегодня слишком тактильный, – смерив его взглядом, произнёс Геральт. Рука, что гладила его по предплечью с минуту, оставила за собой лишь холод. – О, прости, – смущённо отвёл взгляд Лютик. – Это лишь факт, Лютик, ничего более. К тому же, мне нравится. Геральт поцеловал его и отстранился, поворачиваясь к плите, где что-то готовилось. Лютику, если честно, было всё равно. Он лишь жадно смотрел на Геральта и думал, как же намекнуть ему о своём желании. Взгляд наткнулся на барную стойку, и в голове созрел план. Лютик запрыгнул на стойку и широко раздвинул ноги. Ресницы мелко подрагивали, как и кончики пальцев, от предвкушения, смущения и удушающего сомнения, что его отвергнут. Может, всё-таки не время? – Геральт, – позвал он мужчину чуть томным голосом, – как прошёл день? – Как и все предыдущие. Геральт был немногословен и даже скуп на эмоции, когда всё же повернулся к Лютику. Его лицо не выдавало ровным счётом ничего. И даже факт того, что Лютик сидел на барной стойке, его, кажется, не беспокоил. Лютик лишь выругался про себя. – Расскажи поподробнее. Рука скользнула к шее, скулам и губам. Лютик ловил взгляд Геральта, который раздумывал, что ответить, а не как отреагировать на действия юноши. – Студенты и коллеги как всегда раздражающи. Одни не хотят учиться, другие – принимать таких студентов. И всё это мне приходится выслушивать ежедневно, – вздохнув, произнёс Геральт. Лютик почти внимательно слушал Геральта. Он стал расстёгивать пуговицы рубашки, говоря: – У тебя тут жарковато. – Конечно, мы же на кухне у плиты, – хмыкнул Геральт, снова возвращаясь к готовке. – Придурок, – прошептал себе под нос Лютик, начиная раздражаться. Его тактика соблазнения то ли не работала, то ли подопытный был туповат. Член уже больно давил на ткань брюк, и Лютик прикоснулся к нему, издавая негромкий стон. Он надеялся, что хотя бы это привлечёт внимание Геральта. Но тот будто специально подошёл к нему, чтобы убрать лишнюю посуду с барной стойки. Лютик, словно настоящая королева драмы, фыркнул и спрыгнул с неё. – Катись ты к чёрту. Лютик надеялся, что сказал это шёпотом так, что Геральт ничего не услышал. Но Беллегард перекрыл ему дорогу к отступлению и буквально вжал в эту барную стойку. Лютик сглотнул. – Боюсь, придётся тебя подтянуть по технике соблазнения. Кончиком носа Геральт провёл по щеке Лютика и одним лишь движением подхватил юношу, усаживая обратно на стойку. – Всё было так плохо? – тихо спросил Лютик. – Не думаю, но терпением лучше запастись. Особенно со мной. – Так ты меня изводил! Ты такой чёрт, Геральт, это не честно! Геральт заткнул его поцелуем, не желая больше терять времени. Его ладони опустились на бёдра Лютика и сжали их, отчего Лютик издал стон в поцелуй. Это раззадорило мужчину ещё больше. Он отпустил Юлиана лишь на мгновение, чтобы выключить плиту. Рывком стащив Лютика со стойки, повёл его на второй этаж. – Мы что, идём в спальню? – теряясь, спросил Лютик. – Разумеется. Я надеюсь, ты не хотел, чтобы наш первый раз случился на барной стойке? – Ну, может, не первый... – Не первый обещаю. – Ловлю тебя на слове. Лишь они оказались в спальне, Лютик приник к губам Геральта, целуя горячо и чувственно. Он сгорал от желания и чувствовал, как Геральт сгорал в ответ. – Цири точно не придёт? – спросил Лютик, падая на постель. – Я надеюсь, но стоит перестраховаться, – ответил Геральт и, оставляя Лютика без своих цепких объятий, закрыл дверь на замок. Но вскоре снова навис над ним. – Не хотелось бы рушить детскую психику тем, что ты сегодня получишь от меня. – Я уже предвкушаю. Геральт поцеловал Лютика и поднялся, чтобы стянуть с себя одежду. Лютик медлить не стал и тоже начал всё с себя снимать. Лишь Геральт отбросил в сторону свою футболку, он замер. В свете лишь лунных лучей из окна лежал такой очаровательный Лютик. Он немного смущался, боясь стягивать с себя последнее – нижнее бельё. От такой чрезвычайной невинности и глубинной обольстительности Геральт боялся сделать лишнего движения. – Будь я проклят, – почти интимно произнёс Геральт и склонился над Лютиком, не желая больше его отпускать даже для того, чтобы снять одежду. Их губы вновь слились, и домашние штаны Геральт стягивал уже не отвлекаясь от самого важного. Лютик сгорал от соприкосновения раскалённой кожи к коже. Он обнимал Геральта за шею и получал поцелуи и укусы от шеи к груди. – О, Боже, я завтра заявлюсь в университет с засосами? – прикрыв глаза от удовольствия, спросил Лютик. – Если тебя это волнует, то можешь оставить засос и на мне, – хмыкнул Геральт. – И я даже не стану скрывать, что я наконец-то занят. Хотя бы Кейра теперь всё поймёт. – К тебе что, клеится моя одногруппница? – возмутился Юлиан. Пока Геральт отвлёкся, с усмешкой глядя в тёмные пылающие от желания глаза, Лютик приподнялся, чтобы оставить отметину на шее мужчины. Стон сорвался с губ мужчины. – Вообще-то я довольно популярен среди девушек в университете. И парней, – чувствуя, как губы Лютика цепляются за его кожу, ответил Геральт. – Но выбрал я тебя, потому что твои методы привлечения внимания довольно азартны, оригинальны и соблазнительны. – Так, может, не меня тут надо подтянуть по технике соблазнения, а, профессор Беллегард? – обдав горячим шёпотом ухо Геральта, произнёс Лютик и ощутил, как под его пальцами пробежали мурашки. В ответ послышалось лишь игривое хмыканье. Лютик вновь повалился назад. Ему нравилось смотреть, как Геральт нависает над ним. Руки Геральта властно сжали бёдра Лютика, и тот даже инстинктивно приподнялся. – Разрешишь? – спросил Геральт, оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра и накрывая пальцами нижнее бельё у тазовых косточек. Томно вздохнув, Лютик смог лишь кивнуть. Он смущался своей наготы, но так сильно хотелось Геральта, что это не позволило Лютику закрыться. Он и не ощутил, что остался совсем голым, пока ладонь Геральта не накрыла его член. С губ сорвался полувздох-полустон. – О все боги великой и несокрушимой Англии. Движения вверх-вниз срывали крышу. И сам факт того, что это делал его предмет давнего воздыхания, просто убивал. Дыхание стало прерывистым, но лёгкие буквально разрывало, от чего он стал хватать воздух губами, на которых вскоре оказался Геральт. Его поцелуй был сладок и отвлекающим от пальцев, которые разминали колечко мышц. – Милый, я надеюсь, у тебя есть масло или что-то вроде того? – спросил Лютик, отстраняясь и смотря, как между ними протянулась ниточка слюны. Так пошло и романтично одновременно, что Лютик от подобного вздохнул, покрываясь мурашками. – А у тебя? – в тон ему спросил Геральт, изогнув бровь. –...в рюкзаке... – будто бы смущаясь, ответил Лютик. – Ты готовился, – констатировал факт Геральт, проводя носом по линии челюсти Лютика. – Йен всучила перед отъездом к тебе, – Лютик прятал взгляд от Геральта. – Спустишься вниз? – Мы же только начали, Лютик. – Боишься, что член упадёт? В твоём возрасте пора бы уже начинать об этом беспокоиться, – хихикнул Лютик. Он получил тычок в бок и грубый поцелуй в губы. – Кажется, кто-то будет наказан за свои слова. – О да, профессор Беллегард, я с нетерпением жду Вашего наказания. Лютик приподнялся на локтях, слыша, как рычит Геральт. Он поднял с пола футболку и надел её на себя, выходя за двери. Лютик кусал губы в томном ожидании и проводил по члену ладонью точно так же, как и Геральт пару минут назад. Он громко простонал, когда Геральт вошёл в комнату, вновь закрывая её на замок. Он лишь на мгновение задержал взгляд на таком откровенном Лютике, а после, усмехаясь, бросил рюкзак прямо в него. – Твою мать, Геральт! Больно вообще-то, – выругался Лютик, хватаясь за плечо. – Надеюсь, твоё либидо не покинуло тебя? – Ненавижу тебя, – произнёс Лютик, смотря на сексуальную усмешку на губах. – И я тебя люблю, – закатил глаза Геральт. – Доставай уже своё масло, я в нетерпении. Масло покоилось в маленьком кармашке, поэтому поиск был не трудным. Геральт пока снял с себя футболку, а после под волнительным взглядом снял с себя и нижнее бельё. – Твою ж... – Ещё повернётся язык назвать меня стариком? – О дивный мой, иди уже сюда. Геральт не стал изводить Лютика медлительностью и приник к его губам до страсти нежно и глубоко. Ладони скользили по бархатной коже, намереваясь задеть каждый её участок. Лютик подавался навстречу таким тёплым и требовательным касаниям, умирая и возрождаясь вновь.

Ты как будто был мне послан

Из загадочных миров, Проникаешь в подсознание Без касаний и без слов. Может быть, ты мной придуман – Иллюзия самообмана.

Пальцы Геральта проскользили по руке Лютика, в ладони которой была зажата бутылочка. Геральт переплёл с ним пальцы, заставляя разжать ладонь. Губы оторвались от губ лишь в тот момент, когда в его руке оказалась бутылочка, и он, привстав, откупорил её. – Лаванда? – Боюсь, что да, – ответил Лютик, приподнимаясь следом и вдыхая лавандовый запах. – Поблагодарим Йеннифэр за такой чарующий аромат. – Надеюсь, она завтра не спросит тебя за него? – Вряд ли она захочет использовать это восхитительно пахнущее масло после наших утех. Геральт кивнул, обильно поливая пальцы маслом и одним входя в Лютика аккуратным и осторожным движением. – Чёрт возьми, Гер-ральт. Он сам насаживался на палец, когда первые болевые ощущения ушли на второй план. И вскоре, наблюдая, как Лютик распаляется под ним, Геральт добавил второй палец, а через время и третий. Лютик требовательно двигался навстречу и уже лелеял мысли о чём-то большем. – Геральт... Я так долго ждал, умоляю, трахни меня наконец. Геральт убрал пальцы и вставил член, ловя стон Лютика губами. Он давал Лютику время и целовал, успокаивая и даря надежду, что всё будет хорошо. – Если будет больно, ты только скажи, – прошептал он в губы Лютика. – Прошу, Геральт, двигайся. Просьба была столь желанной, что мужчина тут же двинулся вперёд и получил на это громкий стон, срывающий башню. Он двигался медленно, держась и не переходя в более быстрый темп. Только лишь когда Лютик перестал хмуриться от неприятных ощущений, он стал задавать ритм их сегодняшней ночи.

Мы будем целоваться ночи напролёт. Я точно знаю, никто из нас не врёт, И неизвестность червоточины манит, Мы в точке невозврата, необратимости.

Лютик не мог передать свои чувства, он лишь часто дышал, сладко стонал и цеплялся за предплечья Геральта, позволяя ему свою игру. Всё это было дурманящим сном. Но то, что снилось Лютику раньше, и рядом не стояло с тем, что происходило сейчас. Он не верил, но впитывал каждый момент в себя, каждое касание, каждый вздох, взгляд. Геральт желал его так же сильно, как и он его. Из глаза скользнула слеза, и Лютик попросил всех богов, чтобы Геральт её не заметил и не подумал, что это от боли. Нет, она была насквозь пропитана любовью и облегчением.

И отбросив все стеснения в омут тайных грёз, Я точно знаю, так выглядит любовь.

Мы распадаемся на тысячи частиц. Я — хаос, ты — мой фрактальный мир.

Ощущая каждое движение Геральта, ускоряющееся с новым толчком, Лютик не мог, не прикусив губу, не смотреть на Геральта как на самую прекрасную мечту во вселенной. И теперь эта мечта была по праву его. – Я люблю тебя, – прошептал он, издав стон, когда мужчина наклонился, чтобы поцеловать его.

Люби меня так же, как и я тебя Люби меня так же, как и я тебя

– Я тебя тоже, Юлиан, так чертовски сильно, – шепнул он на ухо Лютику, чуть кусая мочку и ускоряя темп. Разрядка была близко. Лютик, лишь услышав эти слова, излился на их животы, чувствуя, как в голове расползается ядовито прекрасный туман.

Стоп, куда спешить?

Лучше согрешим.

Голый я насквозь.

Ты ко мне извне,

Весь твой я внутри,

Моё тело — твой эфир,

Портал в новый мир.

Через пару мгновений Геральт с рыком кончил и склонился над Лютиком, тяжело дыша и целуя в губы. Но Лютик не стал долго приходить в себя, пронзённый мыслями. – О Боже! – он скинул с себя Геральта почти небрежно. – О милый, прости-прости-прости, это был лучший секс в моей жизни, но я не могу потерять эти чудесные моменты. Он схватил лежавший недалеко от них рюкзак и достал оттуда скетчбук и ручку. Геральт на это с улыбкой закатил глаза и выудил из прикроватной тумбочки влажные салфетки, начиная вытирать себя. Лютик прислонился спиной к изголовью кровати, нагой и такой воодушевлённый. Геральт, как мог, вытер с себя все белёсые остатки их сумасшедшего секса и, вооружившись новой салфеткой, стал обтирать своего мыслителя. – Снова пишешь про меня? – А с кем я только что трахался, позволь узнать? – не отрывая взгляда от скетчбука и ручки от листа, произнёс Лютик. – Мда, твои песни звучат романтичнее, нежели твои слова, – откинув салфетку, Геральт присел рядом и накрыл их обоих одеялом. – Или там то же самое, что ты и говоришь? То, как я тебя охеренно тра... – Стоп, Геральт, ты мешаешь, – Лютик махнул рукой, заставляя мужчину замолчать. – Слова были в моей голове на протяжении всего секса, не смей их сейчас прерывать. – Скажи хотя бы, что там, – усмехнувшись, произнёс Геральт. – Откровения моего сознания, тайные фантазии, – сказал Лютик, наконец поворачиваясь к Геральту и коротко целуя его в губы. Но сразу же вернулся к скетчбуку, сочиняя новую песню, навеянную его музой.

Искривление пространства, Мы вне закона гравитации. Чувствуешь мои пульсации? Взрыв окситоцина, Это влечение необъяснимо. На губах твой эликсир. О дивный новый мир, где Мы будем целоваться ночи напролёт. Я точно знаю, никто из нас не врёт.

И неизвестность червоточины манит,

Мы в точке невозврата, необратимости.

И отбросив все стеснения в омут тайных грёз,

Я точно знаю, так выглядит любовь.

Мы распадаемся на тысячи частиц,

Я — хаос, ты — мой фрактальный мир.