Стоматологи до добра не доводят.

Феликсу за всю свою жизнь ещё никогда так плохо не было. Вот правда. Дело было даже не в том, что он снова нажрался как скотина и выворачивал содержимое всего бара в унитаз, нет. Самым хуёвым фактором был человек, который сейчас мирно сидел рядом и гладил его по спинке, чтобы хоть как-то помочь. И всё бы ничего, но он, во-первых, не был Джисоном, во-вторых, сидел со спущенными штанами и приметным стояком между. Спросите, как он докатился до жизни такой? Что ж. Стоит начать с начала.

***

Феликс с самого детства мечтал поступить на врача. Кто-то называл его мазохистом, кто-то дебилом, кто-то конченным. Одобрили выбор все, короче! Даже те, кого и не спрашивали. Только Ликс не смотрел, сколько надо учиться, сколько надо знать, сколько тебя будут исправно ебать. И это было большой ошибкой, потому что осознал весь масштаб проблемы он слишком поздно. Примерно на выпускном, когда надо было подавать документы. Родители же (коих Ли мысленно окрестил предателями!) его в этом порыве очень поддержали (даже отговорить не попытались!) и не могли нарадоваться: свой врач в семье! Ну любо-дорого посмотреть! Второй глобальной ошибкой было рассказывать об этом решении всей родне. С того момента даже троюродные бабушки по линии второго батиного тапка начали тюкать в бедного Феликса разными болячками: то спина, то колени, то живот, то жопа. А он, блять, цветочки только учит! Хотелось уже сказать, чтобы все пошли и хорошенько так с кем-нибудь потрахались. Можно даже в несколько заходов. После такого болеть будет только жопа и только у одного. Но это так, побочка. Ну, вы поняли. Ликс ради исполнения мечты очень старался впихнуть в свою голову невпихуемое количество информации. Те самые безобидные цветочки, которые все так любят, драли очень жестко. Каждый новый лепесточек отдавался тупой болью где-то в груди, сердце и жопе. Тот ещё калейдоскоп ощущений. Из-за этого всего он почти не гулял, с друзьями не общался (те на него очень быстро забили и даже писать перестали). Всё время зубрил-зубрил-зубрил. Спасибо, что хоть окупилось: поступил он в лучший институт Сеула. Только от этого сроки учёбы меньше не стали, количество материала всё ещё было дохуя огромным, а девственности его лишили в первый же день. День, где стояло, сука, 4 пары. После этой информации захотелось побиться головой об парту и поплакать на несправедливость этого мира любимой мамочке в плечо. Та, кстати, вообще не грустила, что сын переехал в столицу. Её больше огорчал тот факт, что в доме теперь есть пустая комната, а вот занять её нечем. Если только теми самыми цветочками, прости Господи. Новоиспечённый сосед по несчастью тоже хорошим настроением не отличался: сидел мрачнее тучи и рисовал сочные члены на полях тетради. Анатомически-правильные и до ебеней фени красивые. Феликс прям видел, что тот собирался на них посадить весь преподавательский состав, который уже успел изрядно покапать на мозги. — Ты, случаем, с художниками нас не перепутал? — Ли решил хоть как-то разрядить обстановку. — Красиво получается. — Если моё творение сможет оказаться у этого мудилы во рту — я вознесусь от счастья. Именно тогда Ликс понял: вот оно. Искра, буря, безумие. Нашлась его родственная душа, которая состоит из сарказма, тупых шуток и любви к членам. Спустя всего неделю парни друг от друга уже не отходили. Чем-то даже напоминали двух слипшихся пельмешек. Такой себе малобюджетный косплей. — Да я могу несколько бутылок выпить и трезвым остаться, — Джисон гордо поднял подбородок. — Зуб даю. Феликс сидел и пытался усмирить задетую новоиспечённым другом гордость. Он вообще не помнил, каким образом их разговор о теории большого взрыва перерос в это. Но его знатно оскорбило, что Джисон усомнился в его способностях. Да это его перепить? Пф, бред сумасшедшего. Не больше. — Мне нахуй твои зубы не нужны, — Фел покрутил кольца на пальцах. — Даже в качестве трофея. Тем более у тебя парень на стомате. Без проблем вставит новые. И не только зубы, если захочешь. Ликсу сразу стало страшно, потому что Хан пригляделся и начал думать. С этим делом у него не всегда было нормально, но иногда очень даже катило. Не факт, что катило в нужную сторону, но лучше, чем ничего. Идеи же есть! А вот херня они или же очень даже норм — разберутся. — Скоро вечеринка будет, — ухмылка стала сигналом окончания мыслительного процесса. — Типо посвящение в первокурсники. Там и проверим, кто кого. Ликс сдаваться тоже не собирался. Он что, терпила? Нет! Его мама не так воспитывала! Она бы явно не оценила, что её сын прогнулся под какой-то белкой! — По рукам. Тогда он ещё не знал, что лучше бы по рукам себе надавал. А за компанию и языку, чтобы пиздел поменьше. Проблем от него не оберёшься. И сама идея, кстати, хернёй оказалась. Но об этом он уже узнает чутка попозже.

***

Вечеринка была назначена на субботу. Группа Феликсу досталась очень хорошая. Все такие дружелюбные, весёлые. И самое главное — у них было одно общее сходство: желание числануться и пойти на трассу. Каждый первокурсник уже на второй день сидел с готовым заявлением и ждал момента, чтобы кинуть его ректору прям в лицо. Ну, не выдерживали люди такой порки без вазелина. Точнее не люди, а их жопы. Но, несмотря на это, запивать горе все-таки пошли. Фел, со слов Джисона, выглядел как «Самая дорогая путана на всём диком западе». Такая оценка очень даже тешила самолюбие. Ну, не зря же он покупал себе этот полупрозрачный топ. Кожаные штаны и массивные ботинки выгодно подчеркивали стройные ноги, а пиджак скрывал самые интересные места. Как говорится: «Не шлюха, а общительный». Клуб оказался очень даже классным: приятная музыка, красивый диджей, куча пьяных людей и аромат чистой похоти. За центральным столом уже сидел Джисон и косо поглядывал на целый ряд шотов. Казалось, что ещё минута — и от них ничего не останется. А ещё рядом был Минхо. Он тоже косо поглядывал, но уже на Джисона. Казалось, что еще минута — и он его прибьёт. — Ты куда столько набрал? — У Феликса от одного вида заболела голова. — Собрался отсюда не уйти, а уползти? — Друг мой, медики не пьют, — Хан поднял один палец вверх (так всегда бывало, когда он собирался сказать что-то ебануто-философское) — они дезинфицируют душевные раны. Минхо хлопнул себя по лбу и закатил глаза: ему это недоразумение сегодня еще в общагу везти. — А платить за этот банкет кто будет, а? Тебе напомнить, что я бедный студент, который вывезет по цене только спирт из лабораторной Кристофера? — А оплатит Минхоша. Тот самый Минхоша округлил глаза и чуть не подавился своим мохито (безалкогольным, между прочим!). Он явно такой движ не оценил и поспешил спасать свой — пока ещё — полный баланс на карте. — С какого это перепуга я? Хан наклонился к его уху, что-то томно прошептал и прикусил мочку. Ли младший жопу готов был поставить, что у Хо глаза огнём загорелись. Да таким сильным, что только дебил тушить полезет. Джисон же сыто облизнулся и клюнул парня в щеку. Он и был тем самым дебилом. — Да, плачу я. Непонятно, плачет он или платит, но уже неважно. Так, формальности. Феликс в этот миг вообще улетел в мысленный нокаут второй раз за вечер. Лино, который злюка-падла-вредный-бука что? Пораскинув мозгами, он мысленно попрощался с красивым перваком педиатром, которого успел заприметить. Явно не туда ему надо. — Прям всё? — ответом послужил легкий кивок головы, будто он собирается купить им леденец на палочке. — Слушай, а у тебя есть ещё друзья со стомата? — Прости, второй тот ещё индюк, — Хан усмехнулся и покосился в сторону танцпола. — Давай лучше приступим. Начали они за здравие, а закончили… не могли они закончить. Всё чокались, говорили тосты, смеялись. Вобщем, ничего беды не предвещало. Феликс вообще чувствовал себя прекрасно: алкоголь не действовал, настроение с отметки «хуёвое» метнулось на пару строчек вверх и достигло «всё пучком». Только в один момент его будто огрели чем-то тяжелым. Шоты начали давать свои плоды в виде лёгкой потери координации и контроля над речевым аппаратом. Спустя ещё пару рюмок Феликс понял, что не выдерживает такого напора. Голова тоже решила высказать своё никому нахуй не нужное мнение насчёт сложившейся ситуации и начала дико болеть. И самое интересное: Хан выпил столько же, но чувствовал себя бодрячком. Ну, то есть разговаривать мог. Будто влил не пару бутылок алкоголя, а сделал парочку витаминных капельниц. Но они в любом случае понядобятся, если всё продолжится в том же духе. — Уже сдаёшься? — Джисон улыбнулся и осушил последнюю рюмку. — А я думал, что ты крепче. И непонятно, кому он это сказал: напитку или жертве длинного языка. Ликс на эти реплики уже ничего не хотел отвечать. Ему бы подушку и одеяло. Можно даже просто сверху кинуть. Он не против. — Но признаю, — Хан смешно икнул. — Пьёшь ты хорошо. До меня тебе как до луны раком, конечно, но мы поэтому и девы. У Джисона, по скромным наблюдениям Ли, было всего два состояния: нести хуйню и творить хуйню. Слава Богу, что тот остановился на первом. Разгребать последствия второго никому не хотелось. — И это будущие врачи, — Минхо пересадил Хана к себе на колени. — Медицине просто пиздец. Надо предупредить людей, что следующие лет 40 болеть нельзя. Это нововведение в их же интересах. Феликс мысленно ещё раз одобрил Лино в качестве парня для друга. Тот хоть и ворчал моментами, но всегда помогал и огораживал от всякой хуйни. Сейчас, вон, укачивал на своих коленях белку, которая словила сородича и мирно сопела в чужую шею. Контраст, что сказать. Идеальная пара. — Солнышко, поднимайся, — Лино чуть потряс своего парня. — Поехали домой. Ликса чуть не вывернуло. Не, желание и до этого было, но не такое сильное. Просто бесили его все эти розовые сопли. Прям до дрожи. Так что он довольно скоро отвернулся и начал рассматривать толпу на наличие какого-нибудь красивого парня. Был такой момент, что вместе с увеличением алкоголя в крови подскакивало и либидо. Дико хотелось трахаться вот прям щас. Если говорить простыми словами: Ликс становился течной сукой. Да, именно сукой, которая выла волком. Только главное отличие было в том, что готов он был прыгнуть не на любой член. Его обладатель тоже должен быть хорошеньким. Таких в радиусе ста метров не наблюдалось, к сожалению. Дальше в ход пошёл отдельный блок «ниче такие». Эти входили в рязряд тех, с кем на пьяную голову можно подрочить, а утром не вспомнить и цвета волос. Но даже всех «ниче таких» снимали прям у него на глазах. То какой-то парень подойдёт, то девушка, то охрана. Последние, кстати, драли жестче всех. Иногда даже групповушку с копами устраивали. Наш герой в такой оргии один раз участвовал. И не сказать, что дубинка в жопе ощущалась прям некомфортно… ладно, не время для ностальгии. Феликс уже почти отчаялся и собирался под шумок свалить домой или подцепить ту же охрану (чего красоте зря пропадать), но глаза зацепились за какую-то башню. Парень посреди танцпола был кем-то вроде Бога. Нет, не так. Он пизже. У него волосы короче, глаза уже и в ладонях нет дырок. Зато на ушках хоть отбавляй. Просто прелесть. Феликс его почти сразу узнал. Это тот самый стоматолог Хван Хёнджин, о котором гудела большая часть группы. И если тогда он не понимал, что вообще в нём такого, то сейчас… Сейчас стало ясно, что это просто синоним к слову секс. Весь такой красивый, с мокрыми волосами и ногами от ушей. Глаза, вот ей Богу, сами собой поползли вниз, чтобы рассмотреть всё чуть лучше. А там разворачивалась картина маслом: за его длиннющую ногу уцепился какой-то пацан и что-то просил. Или скулил. До Ликса дошли только обрывки «Ну пожалуйста» и «Я только ради тебя сюда пришёл». Ситуация сюр. Очень интересное представление, на которое Хван, кстати, обращал ровно ноль своего внимания. Вобщем, если не вдумываться, похож на типичного факбоя из любой дорамы, который живет по приципу: подцепил-трахнул-забыл. Но и Ли не такой уж требовательный. Вон, даже на всяких стоматологов засматриваться начал. Настолько он нетребовательный. По итогу взвешивания всех «За» и «Против» стало понятно, что такой экспонат пропускать нельзя. Не в этот раз. Если и этого кто-нибудь не успеет снять раньше. Феликс не помнил, сколько залипал на этого парня, но, судя по всему, очень долго: голова уже начала работать чуточку лучше. За это время Хан успел вылить в себя остатки уже его напитка, получить за это пиздюлей от Минхо и парочку раз свалиться с колен вышеупомянутого. — Не хочешь потанцевать? Ликс аж дёрнулся от неожиданности. Тот самый стоматолог стоял прямо за ним и опирался на спинку дивана своими невозможными руками. В голове появилась обезьянка, бьющая в тарелки. Секунда ушла на концентрацию, две на поворот головы, три на споры с самим собой. Либидо с желанием за это время вступили в коалицию против здравомыслия и шансов на отступление просто не оставили. Так что Фел подумал и решил: хер бы с ним. Потанцевать, кончить и по домам. План вообще супер! Только соглашаться сразу как-то скучно. — Попробуй уговори меня, красавчик. Та самая обезьяна, по ощуениям, начала пиздить тарелками именно Феликса. Потому что даже она понимала, что от такого откажется только дебил. Или мелкий девственник. Ни первым, ни вторым типом Ликс не был, так что она активно пыталась намекнуть: дают — бери, а будут бить — разберёшься в моменте. В глазах парня же мелькнул нехороший такой огонёк. Он без лишних вопросов притянул Ли к себе за талию под тихое «ой» и начал двигаться. Младшему сразу стало видно: нарвался на джентельмена. Руки даже не сразу на задницу положил! Он для вида попробовал вырваться, но держали крепко. Так, как он любит. Чтоб до синяков на коже. — Достаточно уговоров? Он сказал это прямо на ушко и опалил кожу горячим дыханием, сразу обозначив все свои намерения. Обезьяна долбанула в тарелки последний раз и совсем затихла: ждала следующих реплик. — Я подумаю, длинноножка. Её эта фраза явно не устроила. На голову обрушилась новая волна ударов. Да, Фел никогда не думал, что его отмудохает какое-то выдуманное животное. — Как ты меня назвал, прелесть? — Фу, блять, — Ли поморщился. — Не строй из себя папочку. Это мерзко. — Обычно всем нравится, — он усмехнулся и переместил руки чуть ниже. — Ты у нас исключение? — Если я первый, кто не дал тебе после одной фразы — да. Феликс готов был дать и без фраз, но никому об этом знать не надо. После этого всё в голове превратилось в сплошную кашу, которая как из столовки: невкусная и с комочками. Феликс помнит, как выпил один «Секс на пляже» (- Хотел бы я потрахаться там. — Сори, малыш, сегодня разблокирована только локация «туалет».). Потом он начал дрыгаться на танцполе (- Это что за стиль такой? — Это вок с элементами конвульсий.). Потом пошли фразы «Уединимся в укромном местечке» и «Такой член создан именно для моей дырки. Как на заказ делали!». Хван от него вообще не отставал. Тоже вкидывал пошлые шутки и прижимался всё теснее. После таких контактов Ли и узнал, что они друг другу очень даже подходили. Учитывая, что жопомер у него на сотку работает. А дальше был туалет. Вот с этого места Феликс помнил всё очень чётко и ясно. Как каша, только уже мамина: вкусная и без комочков. Они ввалились в комнату и чуть не вышибли дверь, которая явно не ожидала, что в неё резко прилетят две туши. Повезло, что кабинки было три и все раздельные: своя раковина и другие средства гигиены. Оставалось надеяться, что и над звукоизоляцией постарались. Но сейчас было как-то не до этого. — Какой нетерпеливый, — Хван оторвался от его губ и принялся расстёгивать рубашку. — А со стороны кажешься невинной ромашкой. Феликс криво усмехнулся и посмотрел в небольшое зеркало. Видок, конечно, на десять из десяти: от укладки не осталось и следа, губы припухшие, по уголкам следы от смазанного тинта. Грудь тяжело вздымается, а зрачки превратились в два чёрных омута. Горячо. — Посмотрим, сможешь ли ты долго терпеть, когда твой член окажется у меня во рту, — он картинно облизнулся. Хвана от такого парня перед собой и слов «член во рту» очень сильно мазало. Хотелось стечь маленькой лужицей по стене и позорно скулить. А всё из-за нескольких вещей: а) На этого милашку он заглядывался примерно со второго дня от начала учёбы. б) У него был кинк на макияж. И, что самое главное — последний пункт вроде был максимально безобидный. Ну, ему так казалось. Просто его бывшая — и кто бы там что ни говорил: единственная — девушка не красилась от слова совсем, поэтому он не акцентировал на этом внимания. Только в определённых видеороликах такое видел. До этого момента. Хёнджин не удержался и провёл большим пальцем по веснушчатой щеке, сильнее размазывая и так потёкшую тушь. Член от такой картины призывно дёрнулся. Да давайте честно: у кого бы «не», тот импотент. Ну не может на этот оживший сборник кинков не встать. — Какой же ты красивый, — он снова впечатался в сладкие губы напротив. — Это противозаконно. — Хочешь удариться в ролевые игры? — Феликс взялся за его галстук и притянул ближе к себе. — Рецидивист и мент? Не знал, что тебя такие вещи возбуждают. — Фу, весь настрой портишь, — Хван рассмеялся. — Я не сомневаюсь, что копы и не такими вещами промышляют, но давай не в этот раз. — А есть предложения? Два поплывших взгляда зацепились друг за друга и дали молчаливое согласие. Тормоза сорвало окончательно. Феликс толкнул парня в грудь и тот приземлился на очень кстати закрытую крышку унитаза. Такая себе клубная романтика. Ликс огладил своими маленькими лапками накачанные бёдра. В голове сразу всплыли яркие картинки того, как он их седлает и громко стонет. Но это явно будет не здесь и не сегодня. Пока он только стрельнул глазами и склонился к чужому паху. Зубы подцепили замок и плавно потянули его вниз, расстёгивая. Руки бы с такой задачей сейчас не справились. Хёнджин рвано выдохнул и запустил пальцы в мягкие волосы на затылке, слегка массируя кожу. Ли времени зря не терял. Он спустил штаны вместе с боксёрами до конца и освободил чужое возбуждение. Тянуть кота за яйца не хотелось. Точнее хотелось, но не кота. Сверху послышался облегчённый вдох. А дальше розовые губы сомкнулись вокруг головки и стали посасывать ее, периодически толкаясь языком в уретру. Хван был уже где-то в нирване, ощущая теплое дыхание на нежной коже и горячий рот Феликса, что так хорошо его принимал. С каждым новым движением узел внизу живота завязывался всё туже, а стоны становились всё громче. Сдерживать себя перед таким чудесным созданием было просто невозможно. Возбуждение принялось набирать новые обороты, хотя казалось бы: куда. Хван подался бёдрами вперёд и на секунду замер. Феликс посмотрел на него исподлобья, не вынимая член изо рта, и кивнул головой. От этого вида глаза заволокло дымкой. В его мыслях не осталось совершенно ничего, кроме той обезьянки, что ранее давала концерты в голове у Ликса, а в ушах набатом звучало одно слово: пиздец. Руки начали жить своей жизнью и легонько подтолкнули парня ниже. Феликс однозначно вошёл во вкус и начал двигать головой быстрее, вылизывая член с однозначным хлюпающим звуком. По его подбородку потекла слюна, которая перемешалась со смазкой. Горло уже дико саднило, но даже это не уменьшало количество кайфа от аккуратных толчков Хвана. Младший чувствовал, как его собственное возбуждение пульсировало и больно вжималось в ширинку. Рука сама потянулась вниз, но её быстро перехватили. — Разве я разрешал тебе прикасаться к себе? Ликс подавил смешок. От такого стоматолога приказы слышать было ну очень весело: весь разморённый, заласканный, с красными губами и мутным взглядом. Но ответ надо было дать. Чтобы не отвлекаться от занятия он очень аккуратно задел крайнюю плоть зубами и прищурил глаза. Хван это действие явно не оценил и тихо шикнул. Только возникать нечего: преимущества явно не в его руках, а в чужом рту. — Ладно, р-разрешал. Ли нарочито медленно опустился ещё ниже, проталкивая головку как можно дальше, сжав самого себя свободной рукой. Стон удовольствия пронёсся по чужому возбуждению. Потом он с громким чмоком отстранился и картинно провёл языком по всей длине. Хван чувственно дёрнулся и закатил глаза. До желанной разрядки ему осталось совсем немного. Феликс решил, что с детскими играми пора завязывать. Он максимально расслабился и опустился вниз до упора. Головка уперлась в заднюю стенку глотки, а Хёнджин мелко задрожал. Оставалось буквально пару раз двинуть головой, но что-то явно пошло не так. Он почувствовал неприятный ком в груди, начал сильно кашлять, а потом — пустота. Единственное, что вспоминалось — нежные поглаживания по спине и тихий шёпот, который обещал, что всё будет хорошо.

***

Феликс еле как разлепил глаза. Голова раскалывалась, само тело же ощущалось, будто его из ваты слепили. Как же хуёво быть «вчера бухавшим». Будильник под ухом ситуацию лучше не делал ни капельки. Хотелось помереть, если честно. Или кинуть телефон в стену. Пока непонятно, что из этого проще. Вдруг надоедливая железяка начала ещё и пищать. Да так часто, что аж зашевелилась. Просила пощады, скорее всего. Феликс (тот, который в мыслях окрестил себя «язвенник-трезвенник» с этого момента) открыл уведомления и обомлел. Там он увидел огромный пост, где упоминались его вчерашние приключения. В мельчайших, сука, подробностях. Ли еле как присел и пропустил пальцы через волосы. Все здравые мысли разбежались в голове как тараканы: хуй поймаешь. Перед глазами плыли только отрывки прошлой ночи: чужие пухлые губы, сильные руки, отсос, а потом… Тут уже стало понятно: легче или нет — сдохнуть хочется больше. От стыда, злости на самого себя или задетой гордости. Тут он тоже не смог определиться, но точно что-то «из». Его просто прибило к кровати и отпускать никак не хотело. Это же как он мог так проебаться? Но на эмоции времени уже не было. Да и на адекватные сборы тоже, поэтому он просто свалил все тетради в рюкзак, накинул мятый халат и побежал в главный корпус. Даже яркие засосы на шее не скрыл. Стыд к этому времени ушёл, оставив всю работу на гнев. Тот уже был готов брать пульт в свои лапки и выдёргивать тормоза с корнями. Ему эта падла за всё ответит! И, о боже, какое совпадение! Эта самая падла сейчас стояла прям на проходе и мило беседовала с Минхо. Сама невинность. Феликс за пару шагов преодолел расстояние между ними и влепил Хёнджину звонкую пощечину. Та отдалась эхом и привлекла много лишнего внимания. Чересчур много. Первая половина студентов стояла в ахуе, вторую можно было уже откачивать. Но младшего это не остановило. Ему мало. И похуй, кто там на них смотрит. Несите нашатырь! Сейчас он понадобится не только людям в отрубе. — Ублюдок. Ли замахнулся ещё раз. Ну, чтоб наверняка дошло! Тем более желание двинуть этому мужлану за одну пощёчину никуда не делось. Исправлять надо. Только его руку быстро перехватили и сжали. Как ни крути: Хёнджин выше и сильнее раза в два, если не больше. — Объяснись сначала, — Хван от удара даже не поморщился. — С мудаками не разговариваю. Ликс резко вырвался из цепкой хватки и ушёл, будто ничего и не случилось. Это же рядовой случай: пиздануть красавчика на глазах у целой толпы. Ничего нового! Классика! Хван же зло оглянулся. Ему вот вообще не до шуток было. Не каждый день его бьют. Из всех углов уже слышались перешёптывания. Это подливало бензина в огонь. Если бы можно было давать названия выражению лица, то это точно было бы «не подходи — убьёт». — Это что, блять, было? — А это была задетая гордость. Смотри, чтобы от самомнения догоночка не прилетела, — Минхо постучал его по плечу. — Какая-то из твоих бывших спалила ваши игры в толчке клуба. Огромный пост сейчас висит во всех группах универа. — А я тут каким боком замешан? — Всё описано с такими подробностями, будто это разослал именно ты, — Лино открыл какой-то чат. — Я ахуел, когда увидел. На тебя вообще не похоже. Хёнджин вырвал телефон из лап друга и начал читать. К концу поста запомнились только фразы «Блондинчик не смог побороть рвотный рефлекс» и «Жаль, я так надеялся его трахнуть». Ноздри раздулись до размера чёрных дыр, а желваки пошли ходуном. Он чертовски зол. Это он, сам Хван Хёнджин, ради одноразового траха сидел бы со стояком в штанах и следил за перваком, который выворачивает внутренности в унитаз? Да ни в жизни. Не в его приоритетах. И дело даже не в том, что его это как-то опозорило. Нет. Просто в ту ночь ему было действительно не всё равно. — Да что за бред? — он нахмурился пуще прежнего. — И он после всего в это поверил? — Ну, если учитывать твой образ бэд-боя — всё может быть. — Минхо, я даже с тобой так не возился никогда, — Хван потёр переносицу. — Лучше помоги понять, кто это был. — На тебя половина универа зуб точит, — Ли отобрал свой телефон и начал кому-то писать. — Если не весь. — Ты сам прекрасно знаешь, что я никому не обещал любви до гроба, — парень приложил ладонь к щеке. Та до сих пор горела. — Парни и девушки, которые ложились ко мне в постель, знали об этом. Я их, сука, всегда предупреждаю и говорю, что ещё не поздно отказаться. Да и было это всего пару раз! Минхо оторвался от телефона и посмотрел на него, как матери смотрят на маленького нашкодившего ребёнка. — Да какая нахер разница, — он зло тыкнул ему в грудь. — Ты типо не знаешь, что все себе строят радужные замки в голове, мол, я с ним пересплю и он потеряет голову. — А мне до этого какое дело? — Идиот, — Хо обречённо выдохнул. — Вот говорил же, что ты по итогу окажешься в полной жопе. А кому тебя вытаскивать? Правильно, мне. — За это я тебя и люблю, — Хван сделал губки бантиком и потянулся к лицу старшего. — У тебя просто к этому талант. Только в будущем из жопы Феликса меня не вытаскивай, пожалуйста. В такой я задержусь. — Фу, ничего слышать больше не хочу, — на его телефон пришло новое уведомление. — Поздравляю, извращенец. Нашли информатора. — И кто? — Чон Соён. Помнишь такую? — Как забыть, — Хван нахмурился. — Это на первом курсе было. Мы встречались, она мне изменила, а я её бросил. Соён наплела всем, что это я во всём виноват и вообще «У него член кривой». По итогу весь универ гудел, что «Хван Хёнджин — кривочленный пидорас». — А ты в свою очередь решил всем наглядно показать, что это не так? — Сработало же, — он весело хлопнул в ладоши. — Мне тогда нахер отношения не нужны были. А те, кто соглашался на мои условия, разносили новые слухи по универу. — Болван.

***

— Отпусти меня, придурок! — Феликс начал вырываться. — Ты уже сказал всё, что хотел! — Когда это я успел? — Когда вчера распиздел о том случае на весь универ. — Нет, это не всё, крольчонок. — Хван прижал его к стене и подвёл к ним какую-то девушку. — Соён, ты не хочешь ничего рассказать? Судя по лицу девушки — нет. — Не молчи, — Хван немного потряс её за плечо. — Феликсу очень интересно послушать, кто же написал про него такую тираду. Главный герой этой драмы уставился на обоих немигающим взглядом. Он нихера не понимал. Что патлатому от него надо, зачем здесь какая-то Соён. Что вообще происходит? — Да, это был мой пост, — девушка гордо подняла голову. — Потому что ты, Хван, мудак. И со мной согласится большая часть универа. Чего, блять? — Подожди, — Ли потёр переносицу. — А каким боком тут я замешан? Ненавидят его, а не меня. — До поры до времени, куколка, — девушка потрепала его за щеку. — Знаешь, сколько здесь желающих оказаться на твоём месте? Феликс отбил чужую руку и покраснел от злости. Ему хотелось спокойно выучиться, пару лет поработать и умереть. Почему в его планы вносят какие-то коррективы (без его непосредственного участия!) и втягивают в какие-то блядские разборки? — Да мне вообще похуй, сколько в этом клоповнике желающих поскакать на его члене, — он с каждой секундой закипал всё больше. — Мы с ним не встречаемся. Никаких клятв верности друг другу не давали. Хотите — берите. А если он тебя бросил и ты на него обозлилась, то уж извини: не мои проблемы. Ты бы посмотрела сначала в зеркало. Ведёшь себя как сука; лезешь, куда не просят; пишешь всякую дребедень. Думаешь, что от этого желающих оказаться «на моём месте» станет меньше? Спешу разочаровать: нет. Ему так вообще алмазно поебать на этот высер. А вот мне нет. Я просто пришёл потусить в клуб со своей группой. У меня изначально была цель напиться и с кем-нибудь переспать. Так почему из-за своих желаний, никак не связанных с тобой, я получаю такую поебень в итоге? Ли закончил свой монолог и тяжело выдохнул. Видит Бог: ему не хотелось вступать в полемику с этой стервой. — Ты просто жертва обстоятельств, милашка, — Соён рассмеялась, но глаза начали бегать из стороны в сторону. — Зато будешь знать, с кем связываться не стоит. Она игриво махнула волосами и убежала вглубь коридора. Побоялась, что ещё секунда и эта милашка точно по лицу даст. Хван же стоял столбом. Вот этот мальчик может так обложить и бровью не повести? — Стерва, — Ликс уставился на Хвана. — Знал бы, что такие вокруг тебя вертятся, обходил бы за пару километров. — У меня есть запись её воплей, — Хёнджин отвис и потряс телефоном. — Можешь слить её кому-нибудь, если хочешь. — Да какой в этом смысл. Сказала же она правду, — Ликс тихонько рассмеялся. — Зато весь универ теперь знает, что я хорошо сосу. Спасибо за пиар. Выкуси, стоматолог. Хёнджин только открыл рот, чтобы что-то сказать, но младший поднял руку вверх и просто ушёл. Даже не попрощался. Джин ещё пару минут стоял и тупил в стену. Ему этот первокурсник понравился. Он бы не хотел, чтобы вот так всё прерывалось. Феликс же покидал универ с одним новым правилом: с патлатым больше не связываться. Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Просто обходить стороной и… Телефон в кармане начал вибрировать и прервал поток мыслей. Патлатое недоразумение. «Я действительно в восторге от прошлой ночи, крольчонок.» Фел уже подумал занести контакт (который хер знает откуда взялся) в чёрный список, но следующее сообщение прилетело раньше и напрочь отбило это желание. Патлатое недоразумение. «И не бегай от меня, пожалуйста. У Хванов есть одна общая черта: если мы чего-то хотим, то в конце концов получаем. Когда ты станешь моим — вопрос времени.» Феликс ухмыльнулся и заблокировал только телефон. Год обещал быть интересным, а новое правило скинутым в долгий ящик.