Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      После обеда Жун Мэй решает лично показать Чонгуку Дом тысячи бабочек, говоря, что тот обязан послушать историю этого места именно из уст нынешнего хозяина.       Принц не имеет представления, как всё устроено в публичном доме, но из рассказов Учителя он знает, что это не то чтобы культурное место, в которое приходят, чтобы испить чая в приятной компании.       В самом доме достаточно тихо, все личные комнаты омег закрыты: из какой-то доносятся едва уловимые звуки расслабляющей мелодии, из другой слышатся тихие голоса.       Жун Мэй не нарушает таинственную атмосферу этого места, не повышая голоса рассказывает о Доме, о правилах, об омегах, живущих здесь. Но как он стал владельцем Дома тысячи бабочек умалчивает. Чонгук догадывается, что Жун Мэй не желает затрагивать эту тему, всё не так просто, и Алое Божество пока присматривается к нему, думает, может ли доверить такую тайну.       Принц не расспрашивает его, внимательно слушает о другом и постепенно проникается Домом и его историей.       Это место существует столько же, сколько сам Диюй, владельцы сменялись каждые сто лет, а вместе с ними устои и порядки. В обязанности хозяина дома всегда входила защита омег от гостей, возомнивших себя всесильными. Чонгук мысленно одобряет это, думая, что это очень благоразумное правило, которого все и всегда придерживаются. Хозяева могли изменять цены, интерьер Дома, добавлять новые изюминки или убирать прошлые, но единственное, что они изменить не могли — это главенство омеги.       Для Чонгука становится открытием, что в публичном доме на первое место ставят омегу, а не альфу. Из слов Учителя — всё происходит наоборот. Чонгук делится своим знанием с Жун Мэем, на что тот весело смеётся и понимающе кивает.       — В мире смертных так всё и происходит. Благосклонность в публичном доме имеют только старшие омеги и сам хозяин. В Диюе все равны. Для моих мальчиков нет никаких ограничений. Хотят принять гостя — пожалуйста, не хотят — тем лучше. Здесь только омеги назначают встречу, — с некой гордостью произносит Жун Мэй, медленно идя по длиннному коридору наравне с Чонгуком. Тот слушает мужчину и рассматривает богатый интерьер. Даже здесь он усыпан высокими расписными фарфоровыми вазами, шторами, с вышитыми на них сюжетами. Благодаря им царит приятная полутьма, располагающую к душевному разговору.       — Я приятно удивлён этим, — улыбается в ответ Чонгук, взглянув на довольного Жун Мэя.       — Это я ещё не всё рассказал тебе. В каждом районе есть публичный дом, в восточном и западном бразды правления взяли на себя мои приближённые, а я, как хозяин, заправляю главным домом. Думаю, объяснять ценовую политику не нужно, и так понятно, что именно здесь провести день или ночь с одной из прекрасных бабочек стоит дороже всего, — говорит Жун Мэй и сворачивает к лестнице на следующий этаж.       Всего их пять. Чем выше этаж — тем дороже цена, которую берёт омега, живущий на нём. Пятый не в счёт, ибо на нём обитает хозяин дома. Первый тоже, он предназначен для встречи гостей, которые приходят сюда не за компанией омеги, а просто выпить вина, например. Также первый зал часто используется для больших встреч, на которых собираются уважаемые люди центрального района. Это становится для Чонгука открытием, он не знал, что в публичный дом некоторые люди приходят не за… утехами.       Оказывается, ночь с омегой равна мешку золотых монет, и то, даже если альфа заплатит столько, омега может просто отказать и ничего не будет. Чонгуку очень нравится то, что здесь омеги сами выбирают себе гостей, с которыми проведут время.       И это время не обязательно означает любовный подтекст. Часто альфы приходят сюда, чтобы послушать чудесную игру на различных инструментах, сыграть в сянци или го, просто поговорить о чём-либо или посмотреть на изящные танцы и послушать пение прекрасных бабочек в отдельном зале на первом этаже.       На своём пути они не встречают ещё ни одного омеги и, честно признаться, Чонгуку очень интересно с ними познакомиться. Расспросить об их жизни, возможно, вместе сыграть на каком-нибудь инструменте.       — Ах да, — подаёт голос Жун Мэй, резко вспомнив кое-что важное, — недавно я приютил двух омег и обычно лично берусь за обучение новых мальчиков, но сейчас у меня нет времени. Могу ли я попросить тебя заняться ими?       — Меня? Чему я могу их научить? — вскидывает брови Чонгук, не очень понимая. На секунду это кажется ему оскорблением, но потом он быстро вспоминает, что обучение в этом месте — не о том, как удовлетворить альфу. Здесь омеги, в первую очередь, должны уметь вести себя в обществе, разбираться не только в сфере искусства и знать, как заинтересовать собеседника.       — Они не умеют играть ни на каком инструменте и ещё путаются в игре в сянци… Да и этикету их тоже стоит обучить,— задумчиво тянет Жун Мэй, — хочешь спросить откуда я знаю, что ты всё это умеешь? Всё просто, у тебя длинные и изящные пальцы с грубоватыми подушечками, которые появляются от длительной игре на гуцине. Твой взгляд изменился, когда я упомянул то, что здесь все омеги умеют играть на музыкальных инструментах. Ты Наследный принц, так что точно знаешь правила сянци и го, и осведомлён о правилах поведения в высшем обществе.       Чонгук удивлённо смотрит на преспокойного Жун Мэй, так ловко и быстро проанализировавшего его. И как только он успел всё это заметить?       — Вы очень внимательны, — хмыкает принц, легко выдыхая.       — Привычка, — как-то отстраненно кидает Жун Мэй и замолкает. Чонгук тоже ничего не говорит.       Четвёртый этаж кажется ему самым обставленным и дорогим. Здесь всего несколько комнат, находящихся на приличном расстоянии друг от друга. По всему этажу витает лёгкий ненавязчивый аромат сандала. Здесь значительно светлее, чем на пятом этаже, расшитые дорогими разноцветными нитями шторы убраны по бокам и подвязаны плетёнными толстыми длинными, почти достигающими пола, кисточками. Под ногами покоится, кажется, бесконечный тонкий ковёр, содержащий в себе красные и чёрные оттенки. Из-за него шагов двух омег почти не слышно.       Жун Мэй приводит Чонгука на балкон. На нём стоит резной круглый стол с изогнутыми ножками и два стула в таком же стиле. Небольшой квадратный ковёр с синих цветах скрывает часть деревянного пола, стоящая позади сбоку от стола пинфэн с изображением чудесного пейзажа придаёт этому маленькому месту уют. Принц думает, что оно выглядит весьма одиноко и в какой-то степени печально. Кроме стола, двух стульев, ковра, пинфэн и фонаря на тонкой длинной ножке здесь ничего нет.       С балкона открывается изумительный вид на горы и часть огромного Зала суда. Чонгук подходит ближе к резному ограждению и принимается рассматривать прекрасный пейзаж. Кисточки от красных бумажных фонарей, висящих этажом выше, свисают сюда и плавно покачиваются в разные стороны от лёгкого ветра. Он подхватывает завившиеся светлые волосы принца, играется с прядями и ласкает бледную кожу, словно целуя.       Чонгук полной грудью вдыхает свежий воздух и ловит себя на мысли, что здесь спокойно. Его не преследуют никакие мысли, он расслаблен. Это однозначно любимое место омеги в Доме тысячи бабочек.       Жун Мэй стоит в дверном проёме, облокотившись на него плечом, и наблюдает за утончённой фигурой принца. Удивительно, что такой человек не может поверить в то, что подданные любили его лишь из-за того, что он являлся альфой.       Они возобновляют свой путь через несколько минут.       — Когда мне нужно приступить к обучению мальчиков? — спрашивает тихо Чонгук, спускаясь на третий этаж. Сразу чувствуется разница. Здесь уже не такие дорогие украшения, их значительно меньше, даже ковёр здесь выглядит не так роскошно, но всё равно длинный коридор и двери в комнаты омег выглядят превосходно. Самих комнат тут больше.       — С завтрашнего дня. Сейчас ими занят Лю Янь, — произносит с улыбкой, — они в его комнате, она на четвёртом этаже. Позже я познакомлю тебя со всеми мальчиками, всего их двадцать шесть. Трое на четвёртом этаже, восемь на третьем и остальные на втором.       Последние два этажа они проходят быстро. Чонгук с интересом рассматривает разный, но сочетающийся между собой интерьер, думая, что позже ещё раз обойдёт весь дом. Уж очень ему нравится изучать что-то новое.       Этой ночью Чонгука вновь поражает жуткий кошмар. Сцена жестокой смерти родителей заставляет разрыдаться прямо во сне. В нём он ничего не мог сделать, стоял статуей и смотрел, как мучаются Чжао Фу и Мо Цюнъяо. Омега мог лишь слышать их пропитанные болью и мольбой крики.       Чонгук просыпается, резко вытягивая руку вперёд и садясь на постели. Он весь дрожит и загнанно дышит, смотря по сторонам. Сглотнув вязкий ком в горле и опустив руку, принц пытается понять, что произошло. Страх за родителей гуляет по телу, он всё ещё помнит тот ужас, который испытал от увиденного.       За окном только-только наступает рассвет. Час Инь-ху. Яркие лучи солнца пробираются в комнату, освещая её. Чонгук облизывает сухие губы и прикладывает руку к лицу, слегка растирая его. Голова пустая.       Это просто его воображение или очередное воспоминание того рокового дня?       Чонгук бросает взгляд на поблескивающий осколок зеркала, лежащий возле подушки. Он смотрит на него несколько секунд, после пододвигается к краю кровати и свешивает ноги вниз, ставя их на небольшой табурет. Не спешит встать с кровати, смотрит в пол и размышляет.       Шэнь Цин сказал, что по его сведениям Императоры Хэнани живы.       Вероятно, воображение омеги решило сыграть с ним злую шутку и подкинуть такие ужасные сцены, чтобы сбить с толку.       В Дом тысячи бабочек нужно идти в час Чэнь-лун.       Чонгук поднимается спустя несколько минут и скрывается за дверьми купальни, решая, что нужно освежиться. Омега растирает тело, думая только о том, как он будет обучать омег. Раньше ему не доводилось заниматься таким. Обычно только его учили чему-то новому.       Принц слегка хмурится и решает, что будет вести себя так же, как его Учитель.       А где он? Чонгук совсем не припоминает, чтобы мужчина был в тот день рядом с ним или Императорами. Неужели его тоже убили?       Омега качает головой и тяжело вздыхает.       Он втягивает носом воздух, улавливая только запах душистого мыла. Раз с его смертью закончилось действие всех заглушающих отваров, его природный аромат должен проявиться? Или он так и не узнает, чем пахнет…       После водных процедур Чонгук тратит много времени на одежду. В этот раз он решает найти новые украшения. Сегодня ханьфу получает золотую подвеску с нефритовым лотосом, маленьким колокольчиком и длинной синей кисточкой.       Причёску он тоже решает поменять. Передние пряди он заплетает в небольшие косы, чёлка остаётся спадать на лицо, обрамляя его. Собрав часть волос на макушке, Чонгук делает пучок, подвязывает синей лентой и втыкает нефритовую заколку. Остальные пряди волнами струятся по ровной спине.       Омега осматривает себя в зеркале и слабо улыбается. А неплохо получилось, Чонгуку даже нравится.       Утренний прохладный воздух придаёт сил. Чонгук глубоко вздыхает и выходит со двора, направляясь к нужной улице. Жители района иногда мелькают на улицах. Они бросают заинтересованные взгляды в сторону Чонгука, который, казалось, плывёт по земле, а не идёт. Его лёгкая и плавная походка завораживает. Компании людей тихо обсуждают нового жителя, гадая, кем он является.       Дом тысячи бабочек встречает тонкими ароматами свежеприготовленной еды, витающими по первому залу. Альфы, сидящие за столами, пьют фруктовое вино и смотрят на выступление омеги. Тот искусно танцует на небольшой сцене, используя расписной веер. Он приковывает к себе взгляды гостей, развлекает их и заставляет восхищаться собой.       Чонгук оценивающе смотрит на его танец, от созерцания его отвлекает Ли Юй.       — Приветствую Господина Чжао, — омега вежливо кланяется, сложив руки перед собой. Чонгук одаривает его тёплой улыбкой и кланяется в ответ. — Хозяин пока отлучился от дел, он предупредил старших, я провожу Вас к ним.       Ли Юй быстро идёт к широкой лестнице и поднимается на четвёртый этаж. Чонгук следует за ним, сунув руки в рукава ханьфу.       — Проходите, — омега открывает дверь перед принцем и отходит в сторону. Чонгук тихо благодарит и заходит в довольно просторную комнату, выполненную в приглушённых красных цветах.       — Добрый день, — принц видит нескольких омег и сразу же кланяется им. Они спешат сделать то же самое, глазея на гостя. — Моё имя Чжао Ян, Господин Жун должен был сообщить обо мне.       — Да, проходите, мы Вас ждали, — омега в фиолетовом ханьфу улыбается и приглашает Чонгука сесть к ним за стол. Он кивает и принимает приглашение, опускаясь на свободную подушку для сидения.       Ему немного неловко от того, что его с таким интересом рассматривают сразу пять пар глаз. Чонгук сразу распознаёт тех двоих омег, которых ему предстоит обучить, и мягко улыбается. Они выглядят моложе и совсем не скрывают своих эмоций.       — Я Лю Янь, — представляется парень, улыбаясь. Его светлые глаза очаровывают, мягкие черты лица и аура придают ему обаятельности. Сразу видно, что тот умён, сообразителен, спокоен и уверен. Его волосы собраны сзади с помощью большой серебряной заколки в виде ветви персикового дерева.       — Се Ин, — указывает ладонь на парня, сидящего слева от него. Тот кивает головой и улыбается. Его бежевое ханьфу отлично подчёркивает мягкую внешность. На нём нет дорогих украшений, тёмные, отливающие рыжим волосы, собраны в пучок сзади обычной деревянной изогнутой заколкой, открывая лицо полностью.       — И Цзинь Вэй, — изящная ладонь указывает на омегу, сидящего по правую сторону от Лю Яня. Цзинь Вэй улыбается уголком губ. Светлое зелёное ханьфу облегает тело, нефритовые заколки в волосах привлекают внимание. Подведённые глаза изучающе рассматривают Чонгука, будто сканируют. — Мы старшие омеги этого Дома. Если Вы не против, мы бы хотели увидеть процесс обучения.       — Жун Мэй уж очень нахваливал Вас, и нам стало очень интересно, — говорит Се Ин. Чонгук немного удивляется тому, что его голос оказывается весьма высоким и певучим, он точно хорошо поёт.       — Сяо Мин и Ли Фан, — представляет Лю Янь двух юных омег. Те не могут сдержать широких, слегка смущённых улыбок. Чонгук мысленно умиляется с них, они выглядят как маленькие крольчата, — Ваши ученики.       — Я буду рад стать Вашим Наставником, — произносит с улыбкой.       — А мы будем рады стать Вашими учениками! — сразу же говорит Сяо Мин, вызывая у Чонгука лёгкий смешок. Ли Фан кажется ему более тихим, поэтому он просто часто кивает, соглашаясь.       Чонгук уточняет несколько моментов, после чего они переходят в другую часть комнаты, предназначенную для игры на музыкальных инструментах. Сяо Мин берёт пипу, а Ли Фан флейту. Чтобы понять уровень умений этих двоих, омега просит каждого сыграть небольшой отрывок по очереди.       Принц внимательно слушает, улавливает ошибки и выглядит достаточно серьёзно, следя не только за звучанием, но и тем, как чувствуют себя сами омеги во время игры.       — Ли Фан, ты хорошо держишься, но твой бегающий взгляд выдаёт твою нервозность. Из-за этого ты делаешь ошибки в нотах. Сяо Мин, у тебя, наоборот, была всего одна, но ты думаешь лишь о том, как не допустить их, и не погружаешься в саму музыку, — говорит Чонгук, смотря на парней. Те, не сумев впечатлить такого грациозного омегу, понуро опускают плечи. Ли Фан кусает губы, держа в руках флейту.       — Вам неловко от того, что на вас смотрят? — мягко спрашивает принц. У него нет цели как-то задеть или обидеть их, он правда хочет помочь им, ведь знает как.       Лю Янь, Се Ин и Цзинь Вэй, наблюдавшие за ними со стороны, переглядываются между собой и общаются без слов.       Чонгук, погрузившись в работу, начинает выглядеть куда более серьёзно и им самим даже становится боязно. Сразу видно, что принц прекрасно разбирается в том, о чём говорит. Он спокоен. Изначально они думали, что омега, о котором говорил Жун Мэй, не может быть таким.       Но сейчас они видят всё своими глазами.       Ровная осанка, серьёзный взгляд ясных глаз, которые отчасти кажутся слегка пугающими, статный голос, мягкая интонация и величественная аура Чонгука заставляют восхищаться и уважать его.       Лю Янь сразу вспоминает свою первые встречу с Жун Мэем. Тогда он испытал то же, что и сейчас, при виде Чонгука.       Ученики омеги перебираются за низкий длинный стол, предназначенный для игры на гуцине. Они должны уметь играть на всех инструментах. Сегодня Чонгук хочет узнать, как эти двое справляются со всем.       Он стоит сзади и внимательно следит за тем, как пальцы Сяо Мина переходят от одной струны к другой, создавая волну мелодии. Принц также успевает следить за тем, как ведёт себя Ли Фан, когда сидит по другую сторону и смотрит за игрой своего друга.       — Ты снова зажат, — тихо отзывается Чонгук, когда Ли Фан заканчивает игру и поднимает голову к учителю. Он как-то виновато поджимает губы, отводя взгляд. Принц улыбается и мягко касается его макушки, невесомо погладив. — Мы исправим это, Ли Фан.       Глаза Ли Фана загораются, он вновь смотрит на старшего и быстро встаёт, давая место Сяо Мину. Тот садится, проводит пальцами по струнам, выдыхает и приступает после тихого «начинай» от Чонгука.       Тот анализирует чужую игру, вслушивается в ноты и мысленно фиксирует ошибки парня. Закончив, он поднимает глаза и смотрит на Чонгука, ожидая вердикта.       — Ты не до конца выучил ноты? Переходы звучат плохо, — проговаривает, смотря на Сяо Мина, — это не так страшно. Начальные навыки у вас есть, — он ободряюще улыбается.       Внезапно их прерывает стук в дверь. Все, как по команде, поворачивают головы к источнику звука и вскакивают с мест.       — Входите, — говорит Лю Янь, и дверь сразу же открывается. Гость шагает в комнату, и омеги оживляются.       Чонгука окутывает непонятное чувство, заставляющее все внутренности дрожать, но внешне он остаётся невозмутим.       — Жун Мэй с вами? — голос вошедшего альфы невероятно глубокий, бархатный, пускает по омежьей спине тысячи мурашек. Светлые брови на секунду вздрагивают, а глаза цепляются за высокую фигуру. Мужчина, облачённый в насыщенное чёрное ханьфу с незамысловатой вышивкой спереди, осматривает омег тяжёлым, сосредоточенным взглядом. Его чёрные прямые волосы с серебряными концами мягко спадают на лицо по бокам, отчасти скрывая цепкий взгляд. Пряди струятся по плечам, рассыпаясь на спине. Прямые брови напряжённо сведены к переносице, острая линия челюсти опасно выделяется, серебряные серьги в ушах тихо звенят от каждого движения. Холодная внешность притягивает и отталкивает одновременно.       Чонгук не может оторвать взгляда. Этот альфа внушает некий страх и величие. От него по спине бегут мурашки. Мужчина точно не последний человек в этом мире, принц уверен в этом.       — Хозяин отлучился по делам, будет завтра утром, — Цзинь Вэй первый подходит к альфе, улыбается сладко, не стесняясь смотреть ему в глаза, — раз Вы пришли, желаете провести с нами время, Господин Ян?       Брови Чонгука слегка дёргаются вверх, когда он слышит иероглиф из своего имени. Довольно редкая фамилия...       — Не думаю. Мне нужно увидеться с Жун Мэем, — сдержанно произносит Господин Ян и в этот момент переводит глаза к Чонгуку. Их взгляды переплетаются, омега тихо выдыхает. Альфа смотрит прямо, изучающе так, будто что-то пытается понять. Брови принца вновь дрожат, слегка сводясь к переносице, словно он безмолвно спрашивает у альфы, в чём дело.       — Как же так? Вы же уже пришли сюда, останьтесь ненадолго, — произносит нежно Се Ин, подходя с другой стороны к высокому мужчине и украдкой кидает взгляд на него. Господин Ян отводит глаза от Чонгука и смотрит на омег, пытающихся склонить его остаться здесь.       — Мы станцуем или споём Вам, — улыбается Лю Янь. Альфа молчит несколько секунд, после чего просто молча проходит к длинной софе. Цзинь Вэй довольно улыбается, идя следом за альфой, как и Се Ин с Лю Янем. Они явно знают этого мужчину, в отличие от Чонгука, Сяо Мина и Ли Фана, откровенно не понимающих, что происходит.       — Не отвлекайтесь, — бросает принц и отворачивается от гостя в окружении старших омег Дома тысячи бабочек.       Наверное, он частый посетитель этого места, раз его знают трое старших омег. Да и этот Господин Ян искал Жун Мэя. Может это тот самый альфа, который не обращает на него внимание и считает их простыми друзьями?       Чонгук не слышит, о чём там лепечут омеги, пытаясь разговорить молчаливого Господина Яна. Он объясняет своим ученикам простые приёмы и даёт несколько советов, которые могут улучшить их игру.       Альфа, сидящий на софе, вполуха слушает разговоры парней и бросает короткие взгляды на омегу в голубом ханьфу. Его утончённая фигура кажется слабо сияет, излучала необычное тепло, располагающее к себе.       Сяо Мин и Ли Фан внимательно его слушают, кивают и запоминают все наставления. Они видят в омеге учительскую фигуру, так что прислушиваются к его советам.       — Учитель Чжао... Можно Вас так называть? — Ли Фан, желая задать один вопрос, быстро спрашивает последний, вспоминая, что они не уточнили этот момент. Увидев мягкий кивок Чонгука, он продолжает: — Можно услышать Вашу игру? — осторожно и с надеждой интересуется парень, от чего Чонгук тепло улыбается.       — Хорошо, как на счёт флейты? — предлагает принц, доставая инструмент с полки. Он осматривает флейту, вертя её в руках. Сяо Мин вместе с Ли Фаном отходят в сторону с нетерпением глядя на своего учителя.       Старшие омеги замечают, что Чонгук готовится к тому, чтобы исполнить мелодию, и обращают на него внимание, также, как и Господин Ян. Альфа осматривает омегу с ног до головы, отмечает то, как легко тот двигается и затаивает дыхание в ожидании.       Первые ноты звучат для разогрева, омега проверяет звук, после чего, спустя пару секунд начинает играть. Пальцы бегают по флейте, пуская мелодичные громкие звуки. Чонгук полностью погружается в музыку, он прикрывает веки и плавно покачивается, когда тональность мелодии меняется.       Все, кто находится в комнате, с упоением слушают волшебную игру. Старшие омеги думают о том, что Чонгук не просто так говорил ошибки Сяо Мина и Ли Фана, а они были погружены в воспоминание, в которое мелодия принца их возвращала.       Господин Ян смотрит точно на Чонгука, изучает его и, кажется, сам находится где-то не здесь. Его взгляд пропитан некой печалью и радостью, восхищением.       Омега тянет последнюю ноту, и флейта перестаёт радовать своими чарующими звуками. Чонгук опускает инструмент и в каком-то замешательстве смотрит на присутствующих, не издающих и шороха.       — Вы превосходно обращаетесь с флейтой, — первым нарушает тишину альфа, смотря в ясные глаза омеги. Тот вежливо улыбается, глядя в ответ. Слова Господина Яна отзываются где-то внутри. Вроде обыкновенная фраза, но Чонгуку кажется, что в неё вложено очень многое, от чего он произносит искреннее:       — Благодарю, Господин Ян.       Альфа кивает, после чего неожиданно встаёт с софы, от чего омеги, сидящие рядом, растерянно на него смотрят и тоже встают.       — Спасибо за игру. Мне пора идти. Передайте Жун Мэю, что я приду завтра, — произносит ровно альфа, смотря при этом только на Чонгука и двигаясь к выходу.       — Как? Вы так быстро уходите, — расстроенно произносит Цзинь Вэй, следуя за ним.       — Совсем не посидели с нами, — также произносит Се Ин. Его лицо прямо пропитано грустью. — Может, останетесь ещё на чуть-чуть?       Чонгук едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он честно не понимает, зачем склонять откровенно незаинтересованно человека к тому, чтобы провести с ними время.       — Нет, — отказ Господина Яна кажется чрезвычайно грубым. Он не смотрит на расстроенных омег. Невооружённым взглядом видно, что они его ни капли не интересуют.       В отличие от Чонгука.       Омега также неотрывно следит за альфой, не очень понимая, почему тот так глядит на него.       Неужто понравился? От этой мысли Чонгука слегка передёргивает. Так же нельзя! Точнее... Ах да. Можно, он же не альфа. Но ему это не надо!       Этот мужчина выглядит странно.       Он молча уходит, не удостоив старших омег взглядом, те смотрят ему вслед и вздыхают, разочаровываясь тем, что ничего не вышло.       — Хоть бы раз остался, — недовольно бурчит Се Ин и возвращается на софу.       — И не говори. Всё время ему хозяин нужен... Я уже сомневаюсь, что они просто знакомые, — фыркает Цзинь Вэй, садясь рядом с ним.       — Господин Ян в последнее время стал чаще заходить, — задумчиво подмечает Лю Янь.       — К слову, мне показалось, или сегодня он был без шляпы? А ведь она так хорошо сочеталась с его зелёным ханьфу, — вздыхает Се Ин.       Чонгук кладёт флейту на место и непонимающе хмурится.       — Но он и так красивый, — улыбается Цзинь Вэй и играет бровями, смотря на омег, — особенно его каштановые волосы, — мечтательно вздыхает омега, посмотрев вверх, — этот альфа единственный, кому действительно подходит прическа без чёлки, полностью открывающая лицо. И чем больше он отказывает, тем сильнее я хочу его себе!       — Губу-то закатай, — хмыкает Лю Янь, — знаешь же, что он только к хозяину ходит.       — Иди ты, — недовольно цыкает он, отвернувшись от Лю Яня.       — Жаль, что он только к хозяину ходит... — тихо произносит Се Ин. Остальные молча соглашаются с ним.       А Чонгук не может понять о каком зелёном ханьфу и каштановых волосах они говорят, если у Господина Яна и волосы чёрные, и одежда?...       Весь оставшийся день мысли Чонгука то и дело возвращаются к странному Господину Яну. Его образ всё ещё изредка мелькает в голове, заставляя омегу размышлять. Ему всё ещё не понятно, почему он видел другого мужчину, разительно отличающегося внешностью от того, о ком говорили старшие омеги.       Ночью принц долго смотрит в потолок кровати, хмурит прямые брови и думает. Ну не могло ему показаться. Чонгук отчетливо помнит острый взгляд бездонных глаз, слегка грубый тон голоса, сильную ауру и чувство, которое он испытал, когда альфа вошёл в комнату.       Поглаживание осколка зеркала стало каким-то своеобразным ритуалом для успокоения. Пока принц пытается разгадать личность Господина Яна, он медленно водит пальцами по гладкой поверхности зеркала, словно это помогает ему в глубоких думах. Жун Мэй, возможно, может ответить на множество вопросов Чонгука, но было бы неуместно интересоваться у омеги, кто такой Господин Ян на самом деле.       Всё же, они не в таких близких отношениях, а альфа, кажется, частый гость в Доме тысячи бабочек.       Принц тяжело вздыхает, берёт зеркало в руку и поднимает к лицу, заглядывая в своё отражение. Он будто взглядом спрашивает у него, что следует сделать. Ответ так и не приходит. Чонгук бережно откладывает осколок в сторону и переворачивается на бок, закрыв глаза.       Хватит думать о Господине Яне, всё равно Чонгук больше не увидит его.