Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      Чжао Ян быстро выходит через двери и для надёжности закрывает их. В груди сердцу неспокойно, оно стучит гулко, сжимается и давит на рёбра, заставляя глубоко дышать.       Опасливо оглядевшись, омега быстро спускается по лестнице, ведущей в сад, за которым ухаживают служители храма. Те не обращают на принца никакого внимания, словно знают его желание и не смеют ему мешать.       Минуя сотни деревьев, Чжао Ян выбегает на открытую местность на вершине горы. Он не знает, как добраться до холма отсюда, но тело двигается само по себе, словно им кто-то управляет. Омега отдаётся во власть своей души, веря, что та приведёт его прямиком к тому, кого желает защитить.       В ушах стоит гулкий шум, принц слышит только тяжесть собственного дыхания и колотящееся сердце. Он даже не оборачивается, понимая, что так только замедлит себя.       У него нет гарантии, что Хуан Юэ точно будет на том холме, но всё равно верит в то, что тот ждёт его. Даже в мыслях он не смеет усомниться в альфе.       Чжао Ян торопливо спускается по каменной лестнице, ведущей к подножию горы. С боку течёт горный ручей, омега будто сливается с ним, стремясь спуститься как можно скорее. Он дышит через рот, придерживает своё платье, чтобы не споткнуться, и решает оглянуться.       Погони нет. Либо его пропажи ещё не заметили, либо стража пошла в обход…       Принц не думает останавливаться, сейчас каждая секунду на счету, он не имеет права на передышку. Вздумает перевести дыхание — изменит самому себе.       Красочный пейзаж остаётся без внимания. Холодный ветер бьёт в лицо так сильно, что замедляет бег, но Чжао Ян упорно двигается дальше. Тело мелко дрожит от ледяных порывов, ткань одежд развевается, путается и мешает, сковывая движения.       Покинув территорию священной горы, принц оказывается на поляне с одной единственной протоптанной дорожкой, ведущей в неизвестность. Высокая сухая трава скрывает его от лишних глаз, и это на мгновение заставляет обрадоваться. Кажется, что сама природа на его стороне…       Грудь жжёт с неимоверной силой, горло режет, глаза слезятся бесконечно, а ноги уже подкашиваются от долгого бега. Чжао Ян заходится кашлем, спотыкается о камень, но не падает, удерживая равновесие. Поле, усыпанное сухой травой заканчивается.       На смену ему приходит знакомая поляна. На вершине холма омега видит дерево, подле которого он и Хуан Юэ встречали десятки рассветов и закатов…       В груди расцветает облегчение, а дрожащие губы растягиваются в улыбке всего на секунду.       Стрела, взявшаяся не пойми откуда, резко пронзает левое плечо, заставляя тело дёрнуться назад. Из горла вырывается болезненный хрип, Чжао Ян останавливается, не позволяя себе упасть. Глаза в ужасе впиваются в жёлтое оперение и древко с гравировкой двух иероглифов...       河南              Плечо нещадно ноет, пускает по всему телу волны жгучей боли. Принц пытается пошевелить левой рукой, но малейшее движение приносит новые страдания. С уголка губ медленно стекает струйка горячей крови.       Вены будто вздуваются, наполняясь совсем не кровью, а чем-то удушающе жгучим. Невероятная боль распространяется по телу, словно куча маленьких ядовитых змей. К горлу подступает сгусток крови, который омега спешит сплюнуть. Лицо бледнеет.       Что-то не даёт яду проникнуть в самое сердце. Кажется, что кто-то оберегает его, не позволяя гнили добраться до самого важного. Кровь бурлит подобно кипящей воде.              Чжао Ян поднимает взгляд и только сейчас видит отблеск наконечников стрел, спрятанных в кустах в нескольких чжанах от него. Сердце пропускает удар, а тело обдаёт ледяным потом. Омега отшатывается и дрожащей рукой хватается за стрелу, но вытащить не решается, застывает пойманной ланью и смотрит неверяще на вышедшего к нему мужчину в позолоченных доспехах, повернув к нему голову.              — Неужели Ваше тело уже впитало в себя порочную демоническую энергию? Вы должны были отойти на тот свет сразу же, но продолжаете стоять на ногах, — произносит ровно Генерал, приближаясь к окаменевшему принцу, как опасный хищник к своей обречённой жертве.              Вдоль позвоночника бежит страх, словно стая муравьёв. Они кусают больно, желая возобновить действие смертельного яда и умертвить того, кто посмел связаться с демоном.              — Генерал Яо... Что Вы...              — Это приказ Императора, — перебивает его мужчина, смотря в глаза омеги совершенно безразлично. Хотя нет, Чжао Ян видит на их дне презрение и отвращение. — Он же предупреждал Вас... А Вы сбежали. Так нельзя.              Генерал подходит ближе, вынимая меч из ножен и приставляя лезвие к горлу бледного, как траурные одежды, принца. Тело того дрожит от нескончаемой боли, приносимой стрелой, что почти насквозь проткнула его плечо, застряв в кости. Страх сковывает его, паника удушает. Непонимание и отрицание плещутся внутри.       Чжао Ян не разбирается в ядах, но прекрасно знает о том, что в их государстве изготавливают самые смертоносные, способные убить человека за одно лишь мгновение без каких-либо следов. Единственные, на кого эти отравы не смогут подействовать, это демоны. Из-за связи с Хуан Юэ омеге удалось избежать быстрой смерти от отравления.              — Ты лжёшь, — срывается надрывное с окровавленных губ. Он хмурится, стискивая пальцы на тонкой стреле и смотря мужчине прямо в глаза. Холодное лезвие сильнее прижимается к тонкой коже, заставляя вздёрнуть голову в попытке уйти от новой порции боли.              Горячая жидкость сочится из маленькой раны, сердце сжимается так сильно, что, кажется, хочет самоуничтожиться, лишь бы не слышать и не видеть генерала гвардии, которая подчиняется напрямую Императору.              Его отцу… Нет, он не мог отдать такой приказ! Это какая-то ошибка... он не мог приказать убить собственное дитя...              — Подумайте сами. Какой мне смысл врать? Я не настолько глуп, чтобы действовать по своим убеждениям и идти против воли Императора. Меня дома ждёт семья, — вздыхает спокойно генерал Яо, смотря за тем, как тёмная кровь стекает по бледной, словно прозрачной, шее некогда уважаемого им принца. После его взгляд цепляется за стрелу.              Всё левое плечо и предплечье омеги окрашивается в насыщенно-алый, и ткань продолжает впитывать в себя жизненно важную жгучую жидкость. Демоническая энергия пытается вывести яд из крови принца, но такой выброс лишь приблизит наследника к смерти...              — Я наследный принц, — хрипит Чжао Ян, сводя брови к переносице, — убери меч.              — Сейчас приказывать могу только я, — холодно бросает альфа, после чего убирает меч и толкает беспомощного принца на землю, совсем не заботясь о нём.              Омега падает назад, опираясь на правую руку и болезненно постанывая. Он совершенно не чувствует левую половину туловища. Сморщившись от острой боли и замычав, принц поднимает полный злости и негодования взгляд на человека, верно служащего государству.              — Его Величество приказал незамедлительно убить наследного принца, если тот окажет сопротивление и сбежит. Так что… Не вините меня, Ваше Высочество... вините в этом только себя.       Чжао Ян хочет нервно рассмеяться от этих слов. Генерал Яо так уверенно говорит, сам верит в то, что он прав, и совсем не скрывает своей жестокости по отношению к сыну Императора. Да он его уже и принцем не считает.              Мужчина, перехватив клинок двумя руками, направляет его вниз, целясь прямо в живот парня, сжавшегося от боли и страха.              — Генерал Яо! — вскрикивает Чжао Ян, дёргаясь всем телом и сплёвывая сгусток крови. — Убери меч! Мой отец не мог отдать такой приказ! — его голос, пропитанный отчаянием, дрожит. Глаза лихорадочно бегают, пытаясь найти то, что может его спасти.              Нет, стойте, он должен… Должен предупредить Хуан Юэ!              Он не может умереть сейчас, нет! Он ещё не сказал, что любит альфу, что хочет провести с ним жизнь, совершить три поклона и испить вина...              Генерал Яо устало вздыхает, словно ему надоело уже слышать принца и смотреть на него, и произносит отрешенное:              — Но он отдал.              Мужчину, кажется, совсем не заботит то, что он говорит. Он не скрывает правды, всё равно сегодня Хэнань лишится своего наследника. Пусть хотя бы перед смертью омега узнает истинную натуру своего отца, которому жизнь собственного сына не жаль, лишь бы страна продолжала быть великой державой.              — Стой! — истошный вопль вырывается из горла, и вместе с ним лезвие меча пронзает тело, лишая его всех возможностей. — П-подожди...              Оглушающая боль распространяется по телу, изо рта медленно течёт новая порция крови, глаза расширяются, сердце остервенело клокочет внутри, пытаясь сохранить жизнь. Оно так отчаянно бьётся, что, кажется, сейчас выпрыгнет, не выдержав.              Генерал смотрит словно сквозь принца. Он вынимает клинок, а потом вновь вонзает его в плоть, нанося ещё одну смертельную рану и заставляя омегу истерично закричать во весь голос. Вороны мгновенно начинают волноваться, покидая насиженные на ветках ближайших деревьев места. Небо заполняют тяжёлые тучи.              Тело пронзает судорогой, кровь хлещет из раненного тела, образовывая на земле стремительно увеличивающуюся лужу.              Меч покидает омежье тело. Чжао Ян хрипло выстанывает и падает на спину, прикладывая трясущуюся руку к животу.              Он должен идти...              К Хуан Юэ...              Силы быстро покидают тело.       Войско, скрывающееся поблизости, выходит из своего укрытия, опасливо оглядываясь. У них будут проблемы, если кто-то посторонний станет свидетелем их деяний! Император велел управиться с его сыном быстро и тихо.              — Вы не убьёте его?...              — Нет. Пусть мучается. Ему дали шанс на быструю смерть, но он им не воспользовался, так пусть теперь страдает в агонии.              Голоса доносятся как сквозь толщу воды. Омега пытается пошевелиться, но ничего не получается, он может слышать только медленно угасающий стук сердца. То ещё не сдаётся, пытается ухватиться за тонкую нить жизни. Пронизывающий до костей ветер пускает по ослабшему телу, находящемуся на грани, новые всплески боли. Ему хочется съежиться, спрятаться от этого холода, но получается лишь слабо дёрнуться и захрипеть.       Холодно...              Перед глазами стоит лицо Хуан Юэ. Такое родное и любимое. Ему вдруг начинает чудиться, что альфа сейчас обнимает его, улыбается и целует ласково, шепча на ухо бесконечные слова о любви.              — А-Юэ... — срывается едва уловимое с дрожащих губ. Глаза блестят от слёз.       Если бы только... Если бы только он был сильнее, всё обернулось бы иначе. Он бы увернулся от отравленной стрелы, отбил удар генерала и воссоединился со своим альфой.       Но в этой жизни он всего лишь слабый омега, не способный дать отпор. Пусть... Пусть в следующей жизни он станет тем, кто сможет защитить себя и тех, кто ему дорог.       Чжао Ян смотрит поплывшим взглядом на солдат, и сердце его в последний раз сжимается от несправедливости. Почему эти люди ведут себя так спокойно? Они только что лишили жизни человека, Наследного принца, а в их глазах нет даже капли раскаяния. Будто они надоедливую муху прихлопнули.       И это тот мир, который Чжао Ян так любил всем сердцем? Чем он лучше Диюя, о тьме которого слагают легенды? Ведь люди в тысячу раз хуже демонов.              Яркие глаза, хранившие в себе всю красоту бескрайнего неба, чистые и невинные, пропитанные любовью ко всему живому, потухают, оставляя после себя лишь разочарование и пустоту.              Генерал Яо достаёт платок из кармана и отворачивается от безжизненного тела, стирая с лезвия любимого меча остывшую кровь. Он не планировал марать свой клинок в этой грязи. Но теперь их государству ничего не угрожает, а его ждёт достойная награда, благодаря которой он сможет порадовать мужа новым платьем, а детей игрушками. От воспоминаний о семье на его лице на секунду появляется улыбка.              — Мы должны похоронить его?.. — тихо спрашивает один из солдат, стараясь не смотреть в сторону убитого принца. Его душа дрожит от тысячи противоречивых мыслей, но он не может их озвучить. Если осмелится сказать слово против, его немедленно казнят!.. А у него больной отец остался в столице, он не может думать о других, когда у самого проблемы.       Глаза Чжао Яна ещё открыты, а ресницы дрожат. Он из последних сил цепляется за жизнь, но ему уже не помочь. Сознание уже покидает его, он уже не может думать, а тело всё ещё таит надежду на то, что оно может выжить. Но и эти силы постепенно покидают его...              — Нет. Лучше идите и найдите чёртового демона, иначе все ляжем вместе с ним, — недовольно кидает мужчина и разворачивается, уходя в другую сторону. Дело ещё не закончено, рано радоваться. Он бросает взгляд на умирающего в тяжёлых мучениях принца, и в его сердце нет места сочувствию. Этот мальчишка сам виноват в случившемся... Нечего было вести дела с демонами!              Солдаты спешат за своим генералом, покидая омытую кровью наследного принца поляну. Молодые юноши, ступившие на службу совсем недавно, переглядываются между собой и никак не могут успокоить свои взволнованные сердца. Правильно ли они поступили?..              Чонгук в ужасе смотрит на труп прошлого себя и не может пошевелиться. Места, которые были ранены, ноют тупой болью. Как всё так вышло? В голове просто не укладывается. Он даже подумать не мог, что люди могут быть настолько жестоки и безразличны к судьбам других. Омега бегает взглядом по убитому телу и не может поверить в то, что всё это устроил его отец...              Как он думает выкрутиться? Небеса точно не спустят ему это с рук!       Омега, сглотнув вязкий ком, подходит ближе к самому себе и садится на траву. Он дотрагивается дрожащими пальцами до лба убитого принца и слух улавливает надрывные, едва слышные хрипы. Вероятно, он ещё долго будет мучиться. Чонгук сжимает губы и жмурится, чувствуя, как глаза начинают слезиться.       Внутри него такое непонятное опустошение крутится. Будто из него вырвали частичку чего-то важного. Чонгук долго сидит рядом с трупом, вспоминает первую и вторую жизни, сравнивает их и не может просто дышать ровно. Раньше он не думал о том, почему так хотел стать сильнее и почему так не любил холод. Теперь-то было понятно, в чём дело...       Омега вздыхает и встаёт. Нечего ему больше здесь делать.              Уже развернувшись в сторону, Чонгук внезапно ощущает холод, пробежавший по спине. Он озадаченно хмурится и оборачивается. Увиденное заставляет его застыть.             Хуан Юэ появляется неожиданно. Пару минут он просто стоит в нескольких чжанах от бездыханного тела и не может двинуться. Его глаза бегают по окровавленному телу его возлюбленного, сердце гулко бьётся в груди, норовя раздробить рёбра и выпрыгнуть. Кажется, что кто-то обхватывает орган рукой и сжимает с силой, желая раздавить.       Альфа делает шаг, пошатываясь и впиваясь пальцами в ткань ханьфу в левой части груди. Он, преодолевая жгучую боль глубоко внутри, приближается к телу своего омеги. Остановившись прямо перед ним, Хуан Юэ застывает. Глаза впиваются в изуродованный живот, в платье, пропитанное кровью, в потухшие безжизненные глаза, смотрящие в никуда. Ноги демона подкашиваются и он падает перед принцем, пачкая колени в его крови, что залила собой землю.       — Моя лилия, — зовёт его хрипло, поднося трясущуюся ладонь к его лицу и касаясь щеки. Холодная... Всегда была горячей, а сейчас холодная. Как же так?..       — Ну же, посмотри на меня, — просит демон, обхватывая лицо омеги двумя ладонями и встряхивая, — очнись! — выкрикивает он, впиваясь напряжённым взглядом в тусклые глаза принца. Не увидев в них привычного блеска и радости, Хуан Юэ бросает в холод.       Он замирает, пытаясь хоть что-нибудь понять, но мозг упорно продолжает отрицать то, что его нежная лилия больше не взглянет на него.       Нет... Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!       Это не может быть правдой!       — Чонгук! — выкрикивает он отчаянно, вновь трясёт безвольное тело погибшего, и как в бреду мотает головой.       Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!       — Посмотри на меня! — ревёт демон, пытаясь привести возлюбленного в чувства.       Чжао Ян не может умереть, нет, просто не может! Они истинные!       Вновь взглянув в пустеющие глаза омеги, которые ещё недавно сияли при виде него, Хуан Юэ как в воду ледяную окунают и следом же вырывают сердце, что так полюбило своего истинного.       Медленно внутри вскипает нечто страшное и тёмное. Он видит последние секунды жизни Чжао Яна, видит того, кто причинил такую боль, и разум застилает жгучая ярость. Он осторожно отпускает лицо омеги, укладывает его обратно на траву, закрыв неподвижные веки, и встаёт.       Чонгук стискивает в руках ткань ханьфу и не может спокойно смотреть на это. Он хочет броситься к нему, взять за плечи, встряхнуть и сказать «я здесь, я жив!»              Альфа стоит над окровавленным телом и молчит. Чёлка закрывает половину лица, но Чонгук всё равно чувствует что-то страшное. Глаза демона наливаются алым, вокруг сжатых кулаков появляются белые искры в сопровождении чёрного устрашающего дыма. Тяжёлая аура смерти распространяется вокруг него. Редкие зелёные травинки погибают, когда языки дыма касаются их.              Демон вскидывает голову, и Чонгука сковывает неподдельным страхом. Лицо Хуан Юэ, пропитанное яростью, вызывает внутри лишь ужас. Сердце болезненно сжимается.              Красные глаза, сияющие злобой и ненавистью, метают молнии. Демон растворяется и исчезает. Чонгук непонятно как догадывается о том, что собирается сделать альфа, и бежит скорее за человеком, убившим Чжао Яна.              Генерал Яо уже и забывает о том, что сделал. Они идут по другой безлюдной дороге, чтобы быть незамеченными кем-либо. Солдаты, разбившись на небольшие компании, обсуждают каждый своё. Кто-то ближе к генералу и уже строит планы на грядущий вечер, кто-то знаком друг с другом с детства и предлагает сходить отдохнуть в публичный дом в компании милых омег.       Никого из них не заботит то, что случилось на поляне у холма.       Лишь самый младший из них идёт один и прокручивает произошедшее в голове. Совесть съедает изнутри. Никак он не может смириться с тем, что они сделали. Хоть и сидел просто в кустах, даже не направив оружия на принца, всё равно считает себя соучастником. Папа учил быть праведным человеком...       — Генерал... Разве мы правильно поступили? — спрашивает он, остановившись. Все солдаты сразу же затихают. Кто-то осуждающе и с подозрением смотрит на него.       — Что ты хочешь этим сказать?! — ощетинивается мужчина, схватив рукоять меча.       — Ты что, на стороне той шлюхи?! — подхватывает другой.       — Н-нет! — сразу же мотает головой солдат, вжимая голову в плечи. — Просто... Он же ещё молод! К тому же единственный сын Императора!       — Тебе стоит держать язык за зубами, рядовой Юй, — холодно бросает генерал, подняв ладонь. Двое мужчин, желающих снести голову молодому парнишке, убирают руки с мечей, сжав губы. — Иначе я сочту тебя сообщником.       — Но генерал! Нельзя так просто убивать! — солдат по фамилии Юй не может просто молча согласиться со старшими.       — Головы захотел лишиться?! — рычит альфа, грозно надвигаясь на побледневшего рядового.       — Хватит. Просто не дорос ещё, — останавливает его генерал.       — Сами подумайте! Принц же ничего не сделал! За что его убивать! Неужели вас всех совесть не грызёт? — обращается он ко всем солдатам, обводя их взглядом. — Мы же все поступили на службу, чтобы защищать императорскую семью, а сейчас собственноручно лишили жизни наследника!..       Никто из них не разделяет чувств юного солдата. Всем им плевать. Их всех хорошо вознаградят за это дело, о чём тут можно думать?       — Генерал! Одумайтесь! Небеса не сжалятся даже над нашими семьями! — солдат Юй всё ещё пытается вразумить своих сослуживцев, но с каждой секундой его запал пропадает.       Генерал Яо, озверев, выхватывает меч у своего подчинённого и двигается на юношу, сжав челюсти. Лезвие меча легко проходит насквозь, протыкая самое сердце. В глазах мужчины нет ничего светлого, лишь злость и чувство превосходства.       — Г-генерал...       Юноша сплёвывает кровь, смотря на альфу не в силах поверить в то, что только что произошло.       — За что?... — тихо спрашивает он, совсем не понимая. Он же просто... Хотел добиться справедливости. За что его сейчас лишают жизни?       — Подумай о жестокости мира на том свете, — безразлично бросает он, грубо вытаскивая меч и отдавая его своему подчинённому.       — Меньше болтать будет, — фыркает тот, вытирая клинок от крови.       Солдат Юй, рухнув наземь, смотрит разочарованно на своих сослуживцев. Его убили за правду? Пусть так... Перед лицом смерти он был честен, в отличие от гнилых людей, бегущих только за деньгами.              Генерал Яо потирает переносицу и разворачивается, взмахивая тяжёлой мантией. Тело солдата, пытающегося вразумить остальных, бросают гнить в пустоши.       Не успевают они отойти от этого места, как чувствуют резкий удушающий запах, который словно верёвкой завязывается на шее и перекрывает кислород. Люди начинают волноваться, выхватывать мечи и оглядываться в попытке понять, что происходит.       — А ведь он хотел направить вас на путь истинный, — голос, словно раскат грома, раздается поблизости. Души людей, почувствовавшие опасность, дрожат.       Демон, приближающийся к ним, вселяет лишь стремительно нарастающий страх и панику, которая была готова захватить разум. Едкий феромон въедается в слизистую, лёгкие жжёт, горло чешется. Несколько мужчин падают на колени, из их цицяо рекой льётся кровь. Демонический запах — самый сильный яд для простых людей, достаточно одного вдоха, чтобы мучиться в страшной агонии.       Люди, до смерти испугавшись, начинают царапать шеи, яд копится именно там. Он сжирает изнутри плоть, заставляет валяться по земле, впиваться ногтями в кожу и раздирать её в кровь. Генерал Яо в ужасе смотрит на всё это. Только его одного не трогает этот яд...       Его подчинённые бьются в конвульсиях, вопят от нестерпимой боли и пытаются хоть как-то от неё избавиться.       — Генерал! Спасите! — взмаливается один солдат. Его шея превращается в кровавое месиво. Куски кожи просто болтаются, свисают вниз, пальцы трясутся как в лихорадке. Он тянет руку к альфе, желая быть спасённым.       Генерал Яо, не думая, отрубает ему руку. Тот воет сильнее, орёт во всё горло, тряся оставшимся от руки предплечьем. Он мечется по земле, точно пойманный зверь. Другие, поражённые сильным ядом, ползают рядом, бьются друг о друга телами, стонут и воют от невероятной боли. Кажется, что их внутренности сжирает стая мух. Они откусывают от органов маленькие кусочки и наблюдают за тем, как из ран сочится кровь.       — Генерал!       — Спасите нас!       Солдаты пытаются дотянуться до своего генерала, их окровавленные лица осунулись, кожа медленно слезает с черепов, и это выглядит настолько жутко, что генерал готов попрощаться с жизнью, лишь бы не видеть этого ужаса!       Он нервно размахивает мечом, срубает тянущиеся к нему руки и отходит назад. Мужчины, потерявшие разум, просто стонут и зовут его, сопротивляясь смерти из последних сил.       Хуан Юэ стоит в стороне и с упоением наблюдает за тем, как генерала заводят в угол. Его глаза сумасшедше горят алым. Клубы дыма развиваются вокруг него, ожидая приказа хозяина. Они искрятся жаждой крови, но не смеют действовать самостоятельно.       Разум демона затуманивает ненависть и вселенская злость.       — Живо останови их! — орёт генерал, обращаясь к демону. Тот выгибает бровь и быстро оказывается рядом с ним, пугая тем самым человека ещё сильнее.       Хуан Юэ чувствует, что душа того трясётся от дикого ужаса. Правильно делает... Все души знают ауру, исходящую от семьи Владыки демонов. Этой силы страшатся, остерегаются.       — С чего бы мне их останавливать? — спрашивает он лукаво, взглянув в лицо бледного как полотно человека. Тот выпучивает на демона глаза, замирая. Солдат, поражённый ядом, хватает рукой генерала за ногу.       — Генера-ал... — хрипит он. По спине мужчины пробегают мурашки, он замахивается и отрубает страшную руку от себя, отскакивая. К нему больше не тянутся. Солдаты могут лишь тихо выть и вертеть головой в бреду.       Что-то не позволяет им покинуть этот мир. Точнее кто-то.              — Что ты такое?! — орёт генерал Яо, направляя на существо меч. Его руки трясутся от страха, весь он в брызгах чужой крови, вокруг валяются его подчинённые, которые ещё несколько секунд назад говорили с ним. Теперь они даже умереть просто не могут, этот монстр просто не даёт им!              Демон ничего не отвечает, лишь вытягивает руку вперёд. Мужчина кричит, когда неведомая сила притягивает его к чудовищу. Когтистая ладонь окольцевывает его шею, сжимая с нечеловеческой силой. Генерал хрипит.              Хуан Юэ поднимает руку выше, впиваясь когтями в уязвимую шею альфы и пуская первые ручейки крови. Тело того трясётся от паники и безысходности, он дёргается, пытаясь освободиться из лап смерти.              — Отпусти! Прошу, пощади! Я ничего не сделал! Стой! — вопит он, смотря в кроваво-алые глаза демона. Сияющий дым клубится вокруг него, тяжёлый удушающий запах сводит с ума, рука, что сжимает горло, перекрывает кислород.              — Пощадить? — голос демона, оглушительно низкий и рычащий, пускает по спине леденящий холод. Мурашки, словно мухи, бегут по телу. Из его цицяо льётся тёмная жидкость, точно как у остальных солдат.              — Да, да, господин! Пощади! Молю! — молится генерал, надеясь на снисхождение. — Я буду служить тебе, если пожелаешь! Всё сделаю! Отпусти!              Губы демона растягиваются в озабоченном оскале, длинные клики сверкают, заставляя мужчину сжаться от страха.              — Как не пощадил ты его, так не пощажу я и тебя.              Слова, словно молнии, вонзаются в самую душу. Неописуемое чувство пронзает всё его тело. Кажется, что этот демон действует на само существо.              В свободной руке Хуан Юэ появляется изогнутая серебряная сабля, увитая кровавыми узорами.              Эта сабля...              — Нет! Нет! Нет! Стой! Молю тебя! Не…              Тонкое лезвие лишает его головы. Та с грохотом падает наземь лицом вниз.              Сабля, способная разрубить саму душу, не дрогнет.              Хуан Юэ размыкает руку и безжизненное тело Генерала Яо падает вниз, словно обычный мешок с землёй.              Демон затихает, опуская руки.              Первые капли звякают, коснувшись лезвия. Дождь резко срывается с неба, смешиваясь с рекой пролитой крови десятка солдат. Уродливые трупы усеивают маленький клочок земли. Души остальных отправляются к Жёлтой реке. А может и не отправляются.              Хуан Юэ стоит с опущенной головой и не может шевельнуться. Чёрный дым постепенно исчезает, рукам возвращается привычная холодная бледность. Он ничего не чувствует. Совсем. Вместо сердца и души остаётся лишь гнетущая пустота.              Он отомстил за смерть своего возлюбленного, мимолётное удовлетворение проходит и на смену ему приходит гнетущая пустота. Стоят ли страдания этих людей этого всего? Кто знает... Может и стоят. В жизни они совершили много грехов и сейчас расплатились за них.              Чонгук стоит в стороне, смотря на одинокую фигуру альфы среди множества убитых им людей. Внутри всё в кашу переворачивается, сердце сжимается болезненно. Все чувства смешиваются, он просто не понимает, что ощущает сейчас.              Отвращение к Тэхёну после случившегося? Боль от собственной смерти? Разочарование в людях? Что? Что из этого он ощущает?              Хуан Юэ убирает саблю, отправляя её в неизвестное Чонгуку место, после чего разворачивается и идёт назад, на поляну. Где осталось тело его нежной лилии…              По лицу текут капли дождя, смешивающиеся с градом солёных слёз. По мере приближения к телу омеги, Хуан Юэ заходится в рыданиях и замедляет шаг, сжимая ткань в области сердца. Душа разрывается на части.              И такая у них была судьба?! Ха! Небеса просто решили поиздеваться над ними! Бог судьбы, сукин сын! Это всё его вина! Почему он позволил Чжао Яну так рано умереть?!              Нет, он тут ни при чём… Это Хуан Юэ виноват… Да, точно, он не успел спасти своего принца… Он должен был с самого начала просто забрать его в Диюй и ничего из этого бы не произошло!              — Чонгук, — отчаянный хрип тонет в шуме дождя. Хуан Юэ падает на колени перед мокрым телом, поднимает его дрожащими руками и прижимается лицом к его груди, пытаясь услышать стук сердца.              Тишина...              Оно уже остановилось.              Демон отстраняется, впиваясь взглядом в расслабленное лицо омеги и мягко зовёт:              — Моя нежная лилия... Открой глаза...              Ответа не следует. С каждой секундой душа будущего владыки испепеляется. Кажется, что сабля Цзайгэ наносит ей короткие маленькие удары, чтобы намеренно измучить.              Хуан Юэ бережно кладёт тело возлюбленного обратно, после чего резко вынимает торчащую из его плеча стрелу и поднимается.              Чонгук не понимает его мыслей и может только наблюдать за альфой, медленно сходящим с ума от горя. Впервые он видит такое отчаяние и скорбь. Даже месть не ослабила его боли.              Демон отходит на несколько шагов и прислоняет ладонь к груди, там, где сердце. Его тело содрогается. Рука словно вынимает из его плоти что-то блестящее.              Чонгук хмурится и подходит ближе. Резко мир из-под его ног исчезает.              Зеркало!.. Это его зеркало! Только целое и будто бы новое, ещё не познавшее раскола. Омега поражённо раскрывает рот, смотря на этот предмет. Голова разбухает от тысячи мыслей.       Как это зеркало оказалось в руках демона? Откуда он его достал? Почему сейчас оно целое?.. Неужели всё это время они были связаны им?..              Пока он думает, демон уже опускается на колени, кладёт зеркало, размером с его ладонь, на траву и склоняется над ним. Он перехватывает стрелу острым концом вниз и, помедлив всего мгновение, резко опускает руку, ударяя остриём в самый центр идеального зеркала.       Его тело крупно содрогается, из горла вырывается несдержанный хрип. Он сжимает губы и стискивает пальцы вокруг тонкой стрелы.       К чёрту всё. Плевать на боль.       Какой смысл в его жизни, если единственный луч света покинул его?!       Чжао Ян так страдал из-за этой стрелы... Так пусть и он познает эту боль, разделит её вместе с принцем.              Чонгука обдаёт ледяной водой. Он подбегает к альфе, который наносит ещё один сильный удар в то же место. Но третий не следует. Омега падает на колени перед демоном и рукой отбивает зеркало в сторону. То отлетает, переворачивается вокруг своей оси и приземляется зеркальной поверхностью вверх.              Оно трещит вдоль и раскалывается на две неровные части.              Хуан Юэ застывает, смотря на зеркало.              Что это было?              Он поднимает взгляд и раскрывает рот. Всего на секунду ему кажется, что он видит лицо Чжао Яна. Повзрослевшее. Его глаза пропитаны страхом, болью и отчаянием. Он будто кричит ему «не делай этого!»              Демон моргает несколько раз, в надежде ещё раз увидеть любимое лицо, но перед ним остается лишь пустота. Он сглатывает и поворачивает голову к расколовшему зеркалу. Бушующие внутри чувства притупляются, на смену им приходит холодный разум.              Хуан Юэ придвигается к осколкам и смотрит в них. Он вновь застывает, не в силах поверить своим глазам. В правом осколке, том, что поменьше, он сам, только взрослый, с другой причёской, более серьёзным и отрешённым взглядом, а в левом…              … В левом — Чжао Ян.              С губ срывается надрывный вздох, а плечи сразу начинают трястись от подступивших, неконтролируемых слёз.              — Чонгук... — хрипит он и осторожно, боясь разбить, поднимает левую часть зеркала, поднося ближе к себе и проводя бережно пальцем по гладкой поверхности.              Его маленькая лилия не погибла. Душа не умирает вместе с телом.              Хуан Юэ цепляет вторую часть зеркала, прячет наспех в кармане, а другую держит в ладонях.              Чонгука переносит в храм предков семьи Чжао вместе с Хуан Юэ.              Омежье сердце гулко бьётся в груди от страха неизвестности. Он вмешался в прошлое. Чонгук понятия не имеет, что это за зеркало, но тело двинулось само, что-то внутри него завопило о том, что ни в коем случае нельзя допустить того, что хотел сделать Хуан Юэ.              Демон подходит к алтарю и оставляет осколок зеркала на столе.              — Скоро мы снова встретимся, моя нежная лилия. Обещаю. Этот осколок станет твоим проводником, — тихо говорит альфа, после чего оборачивается.              Сердце Чонгука ёкает.              Хуан Юэ, кажется, смотрит точно в его глаза, пока собственные горят решимостью и клятвой.