Тень клинка

      Через широкое окно просматривался весь интерьер ювелирной мастерской «Элика» . Он был выполнен в характерном для Белфаста светло-голубом стиле с одной исключительной деталью, свойственной именно для этой мастерской: прилавки опоясывали резные нежно-розовые цветы камелии. Беззащитные капли жизни в буйстве жестоких зим…       И в самом Белфасте, и по континенту, — все слышали о выдающемся таланте Фредерика Макклейна — владельца мастерских «Элика». Да что там, самого искусного ювелира, которого знал мир! Его торговля раскинулась из столицы Хрустального королевства на северном континенте, из Акреции. Даже элиры в свои лучшие времена были наслышаны о красоте и, главное — о неповторимости продающихся в лавках «Элики» украшений и деталей интерьера. Мастерство обработки северного хрусталя , из которого ныне сооружались волшебные порталы, передавалось в их семье из поколения в поколение и самозабвенно хранилось. Репутация этой торговой сети была подкреплена ещё и тем, что раньше она старалась сохранять политический нейтралитет настолько, насколько вообще позволяла ситуация в мире: во времена правления королевы элиров Камарии такие прецеденты встречались и редко осуждались обществом.       Люди гордились талантами мастеров ювелирного дела из Акреции, потому что «ни капли магии, только мастерство рук», а элиры завидовали и сплетничали о том, что в каждом изделии «совершенно точно спрятано волшебство!».              Эмили остановилась у прозрачной витрины ювелирной лавки, сверкающей не хуже самих украшений, выставленных на продажу. Она не соврёт, если скажет, что никогда раньше ей не доводилось видеть чего-то столь ослепительного: сияющих браслетов, колец, подвесок из золота и серебра с инкрустацией цветных блестящих камней… Были даже полупрозрачные из розового кварца или цветного стекла фигурки танцующих барышень под куполами. Взгляд охотницы приковала одна из таких волшебниц. Она застыла в изящном танцевальном па в окружении зеркал и света.       Немного наклонившись, приглядевшись, охотница с удивлением разглядела чувственный контур губ, крошечные ресницы, аккуратные ключицы танцовщицы. Под её тонкими ногами в туфельках блестели осколки снега и лепестки бледно-розовых цветов. Длинные белые волосы, как настоящий лёд, застыли в движении, а подол струящегося платья превратился в закрытый бутон. В фигурку под куполом было вложено столько трудов и таланта, и — чем демонай не шутит, даже магии? Поэтому она выглядела живой девушкой, которая на мгновение застыла, позабыв следующее движение и при этом в изгибе губ и выражении глаз читалась королевская выдержка и холодность.       Что-то щемящее и тёплое разлилось в груди, вызвав кроткую улыбку. Эмили почти могла представить, как руки мастера создают драгоценность…       — Мастерская «Элика», — Эмили, растягивая слова, прочитала название лавки на белой табличке. — Сложно представить, что нечто такое можно сотворить без магии!       Охотница вздохнула, невесомо коснувшись витрины. Завораживающая танцовщица в снежной темнице ускользнула в чьи-то руки, не дав лишнюю минуту собой полюбоваться. Одна из девочек, пришедшая в магазин вместе с родителями, не прекращала крутить и трясти заточенную под стеклом красавицу из-за чего её тонкую, изящную фигуру обуял снегопад, переливающийся на солнечном свету.       Светловолосый мужчина за прилавком улыбался болтающей без умолку девочке. Он прокручивал в руке зеркало, из-за чего танец снежной барышни превращался в магическое представление. В чертах его лица сохранилась свойственная жителям севера суровость, а во взгляде зелёных глаз — лёгкая отстранённость от окружающей жизни. На его фоне чета с чадом выглядели как рябь на холодном озере, которая всего на несколько минут смутила застывший мир.       «Не знал, что тебе нравится такое».       — Я тоже, — с придыханием ответила Эмили.       Охотница отправилась дальше, легко ускользая от человеческих глаз и избегая взора чутких элиров.       «Ну, Эмили, если тебя поймают, в наказание я разжижу твой мозг! — проворчал Каин. — Только я почувствовал свободу, как ты снова суёшься в пасть волку в надежде, что он не захочет тобой перекусить! Учти, в Орден я живым не сдамся!»       Эмили оглядела улицу, блестящую из-за всех этих камушков и стекол. Она напоминала безделушку на витрине мастерской «Элика». На охотницу никто не обращал внимания благодаря тому, как ловко её фигура сливалась с мраком и тенями домов. Когда-то это вызывало нервную дрожь: взгляды элиров и людей просто соскальзывали с её лица и фигуры, как если бы Эмили вовсе не существовало, как чего-то незначительного и бессмысленного в парадигме их мира, — но теперь охотница едва ли сама замечала все эти взгляды, этих людей и элиров. Её любопытство было обращено на красоту города и волшебство природы.       С кроткой улыбкой Эмили заверила:       — Не волнуйся. Без боя я не вернусь.       Пока её новоприобретенные компаньоны выясняли обстоятельства причастности к убийствам русалки по имени Лаура, а также уточняли детали вчерашних событий в кабаре, о которых никто из них не стал рассказывать, Эмили отправилась в храм Огненного Бога — одновременно надеясь избежать цепких лап других охотников. Орден никогда не станет распространяться о своих проблемах, а бегство одного из солдат — это не просто проблема, а настоящий подрыв авторитета. Отношения между Церковью и охотниками всегда были натянутыми, исключительно деловыми и опирались на иллюзорное представление общей цели: защитить человечество от жестокости элиров. Именно по этой причине — даже если капитан Фернандес уже доложил о побеге рядовой Риавейн, посланники об этом инциденте не узнают.       — Мы на месте.       «И всё-таки хреновая эта идея».       Храм Огненного Бога был построен на руинах старого храма, посвященного Бледноликой Элеоноре , которой, как выяснилось, в Белфасте больше, чем другим божествам, благоволили. Когда-то здесь были аккуратные статуи и священные постройки для Кассандры Милосердной и даже один-два постамента, посвящённые Алестеру Солнечному , но Прародительнице элиров всё-таки местные жители отдали предпочтение. Возможно, из-за этого Белфаст и напоминал звёздное небо в своём мерцании и в красоте переливов голубых, синих и фиолетовых цветов. Зеркала и оконные стёкла создавали невероятные сочетания оттенков, волшебно преломляли одинокий лунный свет в течение всего месяца.       «И выросла на костях прошлой веры новая!» — Каин театрально стенал в темнице её разума.       Отвесная скала резко уходила вниз, исчезала в беспокойных морских волнах. На ней, точно одинокий король или почившая королева, возвышался божественный храм из тёмного мрамора с остроконечными шпилями, башенками и многочисленными арочными окнами, стёкла которых были украшены цветной мозаикой. Фигура храма поглощала дневной свет и преумножала мрак, вырванный из ночи и сохранённый под солнцем.       Несколько алых фигур возвращалось из города, неся в руках по маленькому чемоданчику. Они шли по узкому каменистому перешейку, напоминающему галерею с резными светлыми осыпающимися колоннами, округлым потолком и побитыми серыми и голубыми плитками пола — то немногое, что, по всей видимости, осталось от прошлого храма.       Эмили бесшумно передвигалась между домами, пока не оказалась в галерее, а потом — в ограждённом со всех сторон переднем дворике. Глухой забор скрывал весь прекрасный вид на океан и горизонт, который некогда был достоянием священной земли Богини Свободы: никаких границ, только бесконечность созерцания! Но время идёт: Боги прошлого исчезают, теряясь во мраке былого, а Бог настоящего взращивает свои идеалы.       Арочный проход соединял прошлое и настоящее священного места. Тень от него заботливо скрыла Эмили от посторонних глаз. Душа её затрепетала, когда пытливый взгляд упёрся в потрескавшийся, поросший мхом и вьюном фонтан. Он давно иссох. Каменная кладка вокруг не обновлялась, за ней никто не ухаживал — вся она поросла сорняками, покрылась зеленовато-жёлтым налётом.       Несколько тонкоствольных деревьев с плакучими веточками и листьями покачивались на морском ветру, неустанно пробирающемся через высокую ограду. Солнечный свет разбивался и кусочками с резкими границами освещал дворик. Однако, может, то было только совпадение, а может, дело в гениальности прошлых архитекторов, которые продумали расположение деталей вплоть до мелочей, но как бы ни искажалось солнце, его лучи всегда падали на пустеющий постамент именно в центре фонтана.       — Так просто один Бог сменяет другого… — прозвучал тихий, слегка резкий и грубый женский голос. — Кто может обещать, что то же самое не постигнет и нашего?       Эмили влилась в тень от дерева, осторожно взглянув на застывших во дворике посланников. Тёмно-алые кафтаны трепетали, а глубокие капюшоны скрывали лица, лишая их одушевлённости. Впрочем, одна из троих пренебрегла этим правилом, раздражённо спихнув с головы надоедливую часть гардероба. Пышные, плотные кудри взметнулись настоящим бурным потоком ничем не сдерживаемого озорства.       — Не могла бы ты воздержаться от вопросов, которые вполне могут стоить нам жизни? — сдержанный, спокойный мужской голос заполнил собой пространство, как тёплая вода заполняет трещины. — Хотя бы первые несколько дней.       — Что насчёт одного часа?       — Как насчёт поста? Может стоит воздержаться от сладостей, пока мы здесь? Они делают тебя неуправляемой…       — Я сказала часа? — нервно засмеялась посланница, поспешив за своими спутниками. — Конечно же, я имела ввиду: «Буду вести себя благоразумно и воспитанно всё наше прибывание в этом прекрасном просвещённом месте»! О, Святое пламя, очисть мои порочные мысли!       Никто ей не ответил, и так три фигуры исчезли среди деревьев.       «И чего ты столь осоловело пялилась на них? — поинтересовался Каин, прошелестев точно листья над головой. — Разве наш план не заключается в том, чтобы попасть внутрь и прикинуться добропорядочным охотником?»       Эмили моргнула, поймав себя на мысли, что успешно упустила возможность попросить помощи у служителей храма. Она посмеялась своей неловкости и двинулась через двор к приоткрытым дверям, которые ненавязчиво предлагали зайти любому желающему, однако таковых не нашлось.       — Каин? — неожиданно прошептала охотница, коснувшись рукояти катаны.       «Неужели ты одумалась? Ну и правильно. Нечего рисковать свободой!»       Эмили вздохнула, похлопала по ножнам и улыбнулась.       — Мы не можем уйти, но зато я могу тебе пообещать кое-что.       Раздосадованный вздох сотряс мысли, совсем как игрушки в коробке. Каин явно не был рад упёртости Эмили, которая вдруг проявилась в самый неподходящий для них момент.       Охотница остановилась перед разбитым постаментом. У основания призрачной статуи забытой богини бледнели остатки фраз, которые едва ли можно было прочитать, но даже с частично стёртыми буквами и словами Эмили видела надпись так, будто она предстала перед ней во всей своей красоте: «Тело твоё — темница, но помни, душа твоя — вольная птица!» Надпись звучала жизнерадостным, полным чувства голосом Аалл, женщины-лекаря из Ордена, которая всегда бережно и любовно относилась к детям, лишённым вожделенной свободы.       — Не волнуйся, Каин! Если наш побег провалится, и Она найдёт нас, — Эмили покрепче сжала своё оружие, как если бы могла сжать ладонь заключённого в ней демоная, — обещаю, что я сломаю клинок и освобожу тебя.       Мгновение существо молчало, точно выжидало, наблюдало за тем, как охотница расстёгивает плащ, расправляет плечи и входит в храм. Жёлтый свет коридоров выхватывал только светлое пятно подбородка и алые лилии на груди. Чёрная обувь как капля чернил на идеально чистой бумаге… Широкие гулкие коридоры наполняются послеобеденной тишиной. Солнце почти не попадает в притвор храма. Холод пространства набрасывается на одинокую охотницу…       «Ты хотела сказать, что отобедаешь мной?»       Эмили вздрогнула, потому что голос демоная стал почти настоящим — он будто прорвал завесу между мыслью и звуком. В минуту сомнения разум решил, что в храме есть ещё кто-то, и он мрачно поглядывает на окружающий интерьер, скрестив руки и притопывая ногой. Эмили чувствовала, что пространство справа — со стороны, где висела катана, — было немного плотнее, его почти можно было коснуться и создать кусочек реальности, где у Каина была свобода, было тело — была жизнь.       В любом случае с того дня, когда Алан вручил ей этот клинок, Эмили больше не была одна. Она улыбнулась, пожала плечами и шагнула на первую ступеньку лестницы, что вела к ещё одним дверям.       — Прости, это всё, что я могу тебе предложить.       У дверей она обернулась и в краткое мгновение могла поклясться, что увидела чью-то фигуру со смазанными чертами.       — И ты постарайся сдержать своё обещание, Каин, — Эмили провернула ручку и уже мысленно закончила: — «Я не вернусь в Орден, даже если это будет стоить мне рассудка».       Средняя часть храма была почти пустой. Группа юношей в чёрных рясах бегали между скамьями и усердно тёрли их, но, стоило дверям отвориться, и вот они разом застыли, взглянув в их направлении. Но, не увидев того, кого они ждали, часть вернулась к работе, а двое поспешили к явившейся гостье.       Мальчик с ясными голубыми глазами поприветствовал её и вдруг запнулся на полуслове, заметив лилии на груди. Второй, с конопатым лицом, неосознанно выдал:       — Ещё один Заклинатель пожаловал?       — Ты чего несёшь? — проворчал первый, толкнув болтуна локтем и с волнением извинившись перед девушкой. — Он не так давно здесь, не обращайте внимания! Чем мы можем помочь охотнице Ордена Красной лилии? Послушник готов сделать всё, чтобы послужить инструментом божьим в ваших руках…       Несколько любопытных пар глаз устремилось в сторону прибывшей охотницы. Мальчишки явно раньше не встречали членов Ордена вот так, вживую, а потому — как бы сильны ни были указы старших, любопытство брало вверх над праведным рвением.       «И как из таких милых ягнят получаются озлобленные шакалы? — пробурчал Каин. — Людское воспитание — настоящее таинство Бездны, а мы, демонаи — так, теневой пшик».       — Не могли бы вы отвести меня туда, где хранятся метрические книги Белфаста?       Мальчишки переглянулись. Конопатый в очередной раз встрял:       — Нам нельзя ослушаться наставника.       — Но этот храм не так велик, как в Енвиадо, — добавил голубоглазый, важно кивнув головой. — Охотница легко найдёт архив. Через дальнюю дверь вы попадёте во внутренний дворик, через него можно пройти в основную часть храма. Скорее всего, часть наших братьев и сестёр уже там, поэтому они смогут подсказать дорогу, но если нет, то держитесь левых коридоров, не сворачивайте и вскоре найдёте архив.       Внутренний дворик не многим отличался от внешнего: такой же забытый и пустой. Эмили не довелось никого встретить, поэтому она какое-то время шаталась по коридорам основной части храма, разглядывая его убранство. Оно совершенно ей не нравилось, чем-то отдалённо напоминая стены Улья или Мёртвого леса: мрачно, холодно и одиноко. Никогда не знаешь, какой монстр поджидает за поворотом…       Возможно, где-то в коридорах бродили занятые делами посланники, но, как и сказал Кристофер, большая часть местного прихода отправилась на Совет в Енвиадо, где располагался главный храм служения Огненному Богу.       Дверь архива ничем не выделялась, поэтому её легко можно было пропустить — если бы не указания мальчика-послушника. Обрадованная приблизившейся целью, Эмили толкнула её и почти влетела внутрь, случайно натолкнувшись на посланника. Юноша отпрянул и запнулся о нагромождённые то тут, то там столбики книг.       — Осторожнее! — воскликнула Эмили, вцепившись в свободные алые рукава кафтана.       — Отпусти, — и он прытко дёрнулся от неё, как от проклятия.       Налетев на изогнутый угол полки, они потревожили кучу старых фолиантов, которые вмиг спрыгнули с верхних полок и посыпались опасным и тяжёлым водопадом. Эмили импульсивно вскочила на носочки и подняла ладони над головой посланника, получив мстительными корешками по макушке. Острая боль пронзила голову, на мгновение парализовав.       — Ой-ей, — пискляво выдала она, морщась и разлепляя ресницы. — Мне очень… А почему вы так близко?       Юноша оторопел, с широко распахнутыми глазами уставился на прижавшуюся к нему юную охотницу. Капюшон сконфуженно сполз с взлохмаченных светло-каштановых волос, распустив маску теней и позволив реальности нарисовать в памяти лицо человека в алом: бледное, вытянутое и угловатое, оно залилось краской под стать одежде.       — Что? Это вас надо спросить! — скомканно, взвинченно выдал он. — Зачем вы так набрасываетесь на людей?       Его губы чуть дрогнули, а взгляд на мгновение скользнул к часто вздымающейся женской груди. Охотница дышала с юношей одним воздухом…       Эмили моргнула, и неспешно к ней постучалось понимание. Она открыла было рот, чтобы ответить, но с губ сорвалось только нервное «ой», а вместе с этим алая радужка по-новому засияла, выдавая переполнившие её волнения.       — Мне очень жаль!       С резким толчком охотница отскочила от книжной полки. Жар смущения с новой силой ударил по бедовой, и без того побитой голове. Перед глазами потемнело, сознание на мгновение выскочило из тела следом за сбегающим, точно крыса с корабля, сердцем.       «Во-первых, а я же говорил, — занудно осведомил из мрака Каин, когда тяжесть наполнила руки и ноги, а земля притянула тело к себе. — Даже у твоего тела есть предел, дурёха!»       Архив был и без учиненного беспорядка и переполоха помещением узким и компактным: книжные полки представляли собой хаотичные сооружения вдоль невысоких стен, на которых громоздились фолианты и бесконечные стопки исписанной строчками бумаги. Скромный солнечный свет просачивался через единственное вытянутое оконце. Лёжа на полу, через него можно увидеть безоблачное небо и летающие в комнате пылинки. Спёртый воздух скрёб горло до тех пор, пока посланник не раскрыл ставни и не впустил буйный морской ветер.       — Охотница, вы в порядке?       Шуршащие алые ткани выглядели ярким пятнышком на фоне серых полок и старых книг. Золотая оторочка рукавов и ворота кафтана вспыхивала ясными огоньками, сопровождая его движения. Заклинатель.       В тёплых глазах свернулись алые капли, точно грозди рябины на ветвях дерева.       «Во-вторых, меня пугают мысли в твоей несчастной голове! Помилуй!»       — Часто к вашим ногам падают девушки? — рассмеялась Эмили, смущённая своим состоянием. Надо было бы подняться, но тело не слушалось. Усталость набросилась и придавила её к полу.       Посланник молча наблюдал. Он выглядел немногим старше Эмили, но из-за колючести во взгляде, некоторой отрешённости, юноша казался взрослее. Под глазами залегли тени, которые чётко прорисовали скулы, ямочку между бровями, прямой нос и тонкие губы.       — Честно сказать, это первый случай…       Он чуть склонил голову, словно пытался понять, кто перед ним. Точно ли это была одна из внушающих ужас охотников? Слишком улыбчивая, точно солнце. Вздорная, как лисья шалость…       Его простой непритязательный день перевернулся.       — Как я могу оставить вас лежать на полу? — чуть растерянно заключил посланник. — Позвольте мне вам помочь?       — Не стоит беспокоиться! — Эмили резко села, улыбнувшись юноше. Он с сомнением вздёрнул бровь. — Я же охотница! Мы сильные, нам не нужна помощь…       Зрение схлопнулось.       Мужская ладонь коснулась спины и придержала.       — Вот вам и «не нужна помощь», — тихий смешок коснулся слуха, отозвавшись мягкими, взволнованными мурашками. — Не беспокойтесь, мне некому об этом рассказывать, да если бы и было кому, вряд ли нашёлся бы хоть один человек в здравом уме, способный поверить в россказни о том, что охотница Ордена упала в обморок как простая барышня.       — Да, не стоит никому рассказывать, — каждое слово звучало тише предыдущего. Мысли Эмили сбивались в кучку и не могли выстроиться в логичный ряд. — Было бы печально, если бы вас закрыли в доме для душевнобольных!       Она мельком взглянула на юношу и с удивлением заметила странное, непонятное выражение: как будто глаза накрыла пелена, а теней в лице стало чуточку больше. Все они шептались, перемешивались, скрывая правду чувств под покровом душевного мрака — об это Эмили знала побольше многих, ведь и сама была ребёнком теней.       — Держитесь за меня, — только и ответил посланник.       Заклинатель был худощавым юношей с бледным, откровенно нездоровым лицом: обескровленные сухие губы, синяки под глазами из-за явного недосыпа и утомлённости, синие венки проступали на висках и шее. Мягкие ладони с нежной кожей подтверждали слухи о колдунах: они крайне редко брались за холодное оружие, предпочитая ему магию. Как и у многих колдунов, пальцы были чуть длиннее, чем у простых людей. Эмили не удержалась и вдохнула аромат приручённого эфира, шлейфом следующий за всеми магами: терпкий, щекочащий нос и слегка пьянящий.       — Благодарю за помощь, — отзвалась Эмили, с любопытством разглядывая юношу. Так близко Заклинателей она ещё не видела. У них был особый запах — древесины и тлеющих углей. — Для меня честь встретиться с кем-то вроде вас!       — Не стоит, — он спешился и отступил на полшага. — Ничего особенного…       Золотая вышивка на плотной ткани кафтана, отдаленно напоминающая символические языки пламени и кандалы, как казалось самой Эмили, на кистях, украшала только одежду Заклинателей в то время, как у их Наблюдателей тиснение было серебристым — лучший способ определить, кто именно перед тобой. Орден же избегал подобных деталей, чтобы скрыть от противника любую информацию о солдатах.       — Ваши глаза, — неожиданно сказал посланник. — Почему они алые?       — Так вышло.       — И это всё?       Эмили утвердительно кивнула, улыбаясь.       — А вы немногословны…       «О… Зря ты это, парень».       — О, нет, вы не так поняли! Мне просто нельзя раскрывать тайны Ордена, поэтому надеюсь, вы сможете меня понять… Но поверьте, мои глаза самые обычные! Они просто совсем чуточку красненькие, не такие, как у людей, — Эмили вскинула палец и указала на юношу, заставив его немного попятиться. — Вот, например, ваши глаза тоже немного красноватые, но не совсем, правда? Наверное, как красное дерево, да? Но вы же человек! Так что в целом всё нормально, если… Почему вы смеётесь?       «Потому, что ты просто нелепа, — подкинул дровишек в костёр Каин, тенью пройдя вдоль полок архива, ничего не коснувшись. — Долго ты ещё будешь с ним флиртовать?»       «Фли… Флиртовать?! — мысленно вскинулась она, ошарашенно уставившись на скользящую за юношей тень. — Я просто… Просто проявляю дружелюбие! Я даже не думала… заигрывать!»       «Ага. По этой причине вместо поиска нужной нам книжки мы тратим время на бессмысленную болтовню и избитую игру «Дамочка в беде».       Эмили мотнула головой, чтобы прогнать навязчивые мысли демоная, но вместо этого фигуры реальности вздрогнули и посыпались. Резкие движения отдались пульсацией в висках, а зрение расплылось. Немного лихорадило, подташнивало и в груди давило из-за неугомонного органа, который вдруг решил, что больше ему не нравится находиться в своей клетке. Но теперь рядом не было Алана, способного помочь ей при сердечных болях, поэтому оставалось только проглотить иглы, задавить их, чтобы те сломались.       — Выглядите неважно, — заметил посланник, оглядывая бледное лицо. Его пальцы оказались тёплыми, когда он коснулся её лба. — В Ордене так беспечно относятся к здоровью солдат? Да у вас жар!       «Ещё бы! Если продолжишь в том же духе, она и вовсе здесь как масло растечется, — Каин страдальчески помассировал переносицу. — Отойди от неё, треклятый парень! Я тоже в этой девичьей голове сижу, если ты не заметил!»       Эмили обхватила себя руками и отмахнулась с лёгким нежным смешком:       — Дела не ждут! Не подскажете, где я могу найти метрические книги Белфаста?       — Как вам сказать… — его губы чуть дрогнули в подобии улыбки. Юноша взглянул на беспорядок под их ногами. — Парочка из них прямо здесь. Я как раз работал над ними до того, как… произошёл конфуз. Спрашивать охотника о причинах его действий не имеет смысла, верно?       — Мне жаль, — кивнула Эмили. — Таковы правила.       — Правила, значит…       В архив пробрался шум бушующих волн, пение птиц на тонких ветвях деревьев, и тепло подкрадывающегося лета наполнило пространство. Солнечные лучи заискивающе кусали тени, поглаживали женские плечи, вплетались золотом в каштан волос юноши…       — Тогда давайте быстренько наведём порядок! — воскликнула Эмили и собралась было наклониться к рассыпавшимся по полу книгам.       «Нет!»       — Нет!       Охотница удивленно уставилась на посланника, крепко державшего её под локоть с таким выражением на лице, будто она только что пообещала перерезать всю его семью. Взволнованный голос Каина ещё звучал отголоском в голове.       — Нет?       «Без резких движений, иначе снова придется соскребать тебя с пола!»       — Будьте осторожнее, — встревоженно отозвался юноша. — Лучше присядьте, я сам принесу вам книги.       Эмили и моргнуть не успела, как оказалась у окошка на скрипучем стуле. Незнакомые чувства теснили грудь: вряд ли были случаи, когда она могла позволить себе ничего не делать, оставить работу другим и просто наблюдать в ожидании. Её так и подмывало подняться и помочь собрать книги, а потом с радостным ликованием возвратиться к Кристоферу и Юзуки, чтобы доказать свою полезность. Но Каин был прав: даже у её тела есть свой предел, и вот он настал. Очень некстати.       Свежий, успокаивающий морской аромат наполнил лёгкие. Ветерок провёл призрачными ладонями по мглисто-чёрным волосам, заплетённым в небрежный хвост. Эмили вздохнула и распустила их, проведя пальцами между прядей и распутывая узелки. Руки подрагивали даже от столь простого действия: всё-таки впредь ей следует больше заботиться о себе или хотя бы чаще спать.       Голова казалась свинцовой. Мысли неохотно в ней перекатывались. Веки смыкались, ресницы слипались… Тишина, полная запахов старых чернил и пергаментов, убаюкивала так же, как накатывающие на скалы волны за окном.       «Если без шуток, — демонический голос прозвучал как-то слишком глухо и отдалённо. — Мне что-то не даёт покоя. Странное ощущение враждебного присутствия».       Глаза закрылись всего на несколько ударов сердца.       — Будто на смертном одре, — сказал кто-то.       — Она или ты? — вторил ему реальный голос. Или это было во сне?       Сновидение коснулось распущенных волос, призрачно задело пальцами висок и щёку. Оно ощущалось таким реальным, что в него сложно было не поверить. Только глаза у этого сновидения были алыми. Прямо как у неё.