Чему не учат в универе

На утро Антон проснулся разбитым и с головной болью за полчаса до звонка будильника в без пятнадцати шесть. — Радостное начало дня. Хорошо хоть у меня обезболивающее есть. Он быстро проглотил таблетку, запил водой и прилег в надежде, что скоро все пройдет. Еще через пятнадцать минут прозвенел «добрый» будильник. Пришлось вставать. Сложив постель, Антон собрал вещи и пошел в ванную умываться. — О, Антош, доброе утро. Ты уже встал? После ванны приходи на кухню, завтрак сейчас будет готов, — бодрым голосом сказал Арсений-бодрее-всех-живых-Сергеевич. — Доброе, — проворчал Шастун. «Откуда он такой веселый? Какие он препараты принимает? Дайте мне, я тоже хочу такие!» — думал парень, нервно чистя зубы. — Ты какой будешь чай? Черный или зеленый? — прокричал с кухни Арсений. — Со стрихнином, — тихо сказал Антон, а учителю громче добавил: — Зеленый, без сахара, пожалуйста. Когда Антон пришел на кухню, на столе стояла уже целая тарелка сырников с двумя вазочками разных варенья и банка сметаны. — Вы не спали? Когда Вы успели все это приготовить? — спросил удивленно Антон. — Я рано встаю. Вот поэтому все успеваю сделать и приготовить нормальный завтрак. Четкий распорядок дня — это залог успеха всех начинаний, — сел на своего любимого коня Арсений-тошнила-Сергеевич. Хотя сырники выглядели и пахли просто сногсшибательно, Антон еле смог в себя затолкать парочку. — Почему ты так мало ешь? Не понравилось? — Нет-нет, все очень вкусно, просто у меня по утрам редко есть аппетит, — нашелся Антон. — Ты какой-то бледный сегодня. Ничего не болит? — обеспокоенно поинтересовался Арсений-наседка-Сергеевич. — У меня все нормально, и цвет лица у меня всегда такой по утрам, — нервно ответил юноша. — Хорошо, тогда иди прими таблетку и одевайся, скоро будем выходить, — сказал Арсений Сергеевич, убирая все со стола. Антон надел свою футболку и свитер с брюками, которые были тщательно отутюжены. «Я таким наглаженным еще никогда не был. Арсюша, наверное, и трусы со шнурками гладит утюгом», — от таких мыслей настроение поползло в гору. — «Слава богу, ожог сегодня практически не болит, таблетка хорошо помогает и голове тоже. Только ноет немного и чешется. Хоть бы сегодня не опозориться на уроке, как на первом концерте»

Flashback

В театральную школу бабушка Антона привела в пятом классе. Поначалу в школе было все интересно. Полгода их обучали разным сценическим приемам и техникам. И вот наступил первый отчетный концерт. У Антона был юмористический монолог-размышление о тяжелой жизни школьника. Шастун накануне все хорошо выучил. С бабушкой вместе они расставили акценты и поработали над интонацией. Антон был полностью готов и горд собой. Когда его номер наконец-то объявили, он вышел на сцену и поклонился в пояс. Наверное, не следовало так низко кланяться, потому как в этот момент начало монолога вылетело из головы. Антон выпрямился и с ужасом понял, что ничегошеньки не помнит. Он большими перепуганными глазами посмотрел на зал и в следующий момент, сам не ожидая от себя такого, пустился в дикий танец, подбадривая себя странными выкриками типа «ЭХ», «УХ», «Ай да Я». Это было что-то среднее между «Яблочком», «Ча-ча-ча» и дикими танцами племени Тумба-Юмба. Поколбасившись некоторое время на сцене, он убежал за кулисы. Зрители сидели в недоумении несколько мгновений, а потом разразились аплодисментами. За кулисами Антон кинулся к бабушке на шею и разрыдался от стыда и горя. Бабушка не могла его успокоить еще час. Это был первый ошеломительный провал Шастуна, но в то же время и первый успех. Потому что больше всего зрители запомнили этот несуразный танец, а не красивые стихотворения и веселые песни.

The End

В школу они приехали на машине Арсения, как обычно, рано. Первые два урока прошли как в тумане. Антон ничего не запомнил, а только на автомате записывал фотографию-конспект. Арсений Сергеевич несколько раз смотрел в сторону Шастуна и подмечал нервозность и неестественную бледность студента. Перед третьим уроком на перемене Арсений позвал Шастуна в подсобку. — Что с тобой происходит? Тебе плохо? Тебя беспокоит рана? Что ты дерганный такой? — обеспокоенно поинтересовался Арсений. — Все нормально, переживаю немного, — выдавил из себя студент. — Я вижу, как «нормально». У тебя руки дрожат, — заметил учитель. — Может тебе валерьянки дать? Ты все знаешь, и все пройдет хорошо. Я буду рядом. — Хорошо, валерьянки не надо, — дрожащим голосом сказал Шастун, а про себя подумал: «Лучше бы Вас вызвала Тамара Васильевна или еще кто. Я больше переживаю, потому что Вы там будете.» Антон тяжело вздохнул. — «Так, все, нужно собраться. Я же сколько раз выступал на сцене. А это должно быть проще. Главное, чтобы Адольфович сразу не начал критиковать, чтобы я успел убежать». Урок прошел замечательно. Антон вел его на одном дыхании. Арсений отметил, что у парня красивый поставленный голос, и он умеет им пользоваться. Данил Сорокин сидел с открытым ртом. Он никогда бы не подумал, что эта шпала столько знает. Ему казалось, что Антон по какой-то причине пропустил учебу в школе и теперь нагонял с ними материал. Антон доходчиво со смешными примерами объяснил правила образования и употребления причастных оборотов, после они выполняли упражнения из учебника, куда Антон ни разу не заглянул, потому что действительно выучил все наизусть. А в конце Антон устроил игру с призом в пять баллов. Детям все очень понравилось. У многих были хорошие оценки за урок. Звонок прозвенел для всех неожиданно. Только после него Антона начало немного отпускать. — С дебютом! Молодец! У тебя все прекрасно получилось, — похвалил Арсений Сергеевич, что Антон даже удивился. — Были, конечно, небольшие заминки, но это происходило из-за недостатка опыта. И оценивать нужно строже, а то дети на голову сядут и учить ничего не будут. Но в остальном ты справился! За сегодня я тебе поставлю пять. А сейчас пойдем в столовую. — Арсений Сергеевич, можно я не пойду в столовую? Я сейчас все равно не смогу поесть, — жалобно попросил парень. — Я переволновался. Мне плохо будет. Я себя знаю. — Антон, так нельзя. Тебе еще лекарство принимать, — напомнил учитель. — Я немного успокоюсь и поем на следующей перемене, хорошо? Не волнуйтесь, — уверил парень. — Ну ладно, но на следующей перемене обязательно поешь! Потом у нас окно, и мы разберем все недочеты, которые были на уроке. Еще я тебе дам материал на следующий день. Ты сейчас будешь сидеть в классе или выйдешь на улицу проветриться? — уточнил Арсений. — Если можно, я хотел бы остаться в кабинете. Я посижу немного за партой, — устало сказал Шастун. — Никогда бы не подумал, что ты так волноваться будешь. С практикой все наладится. Отдыхай, — и с этими словами Арсений-заботливый-гад-Сергеевич потопал в столовую. Антон сел за парту и опустил голову на сложенные перед собой руки, чувствуя, как нервозность и волнение постепенно уходят из тела, оставляя усталость. Как хорошо было бы сейчас свернуться на кровати калачиком и поспать часа два-три. Но был еще один гребаный урок и потом еще разбор полетов по проведенному уроку. Так пролежал Антон на парте минут пять. Вдруг дверь в кабинет открылась, и заглянула девочка-шестиклассница. — А там мальчики дерутся! — сказала девочка и скрылась за дверью. Антон мгновенно подорвался со своего места. Драка в школе — это может быть ЧП мирового масштаба. Результаты драки могут быть плачевными не только для участников драки, но и для школы, ее руководства и простых учителей, которые не уследили, не предотвратили конфликт или вовремя не разняли дерущихся. Если произойдет членовредительство в ходе драки, то драчунов могу поставить на учет в полицию, а школу завалят всякими проверками и психологическими тестами, беседами на тему буллинга. Это все Антон знал не понаслышке, потому что подобное бывало и в его школьной жизни. Но, слава богу, Антон не был замечен среди драчунов, потому как умел быстро спрятаться или убежать. А вообще он пытался уладить конфликты мирными переговорами. Чаще попадался на порче школьного имущества или проделках и дебильных шутках. Антон выскочил в коридор и увидел круг школьников, внутри которого отчаянно махали кулаками двое семиклассников. Один из них был Даня Сорокин, другой — его друг Коля Воронин. Что не поделили мальчишки — было непонятно. Трое из толпы снимали это представление на телефоны. Антон быстро протиснулся через учеников, попутно забрал телефоны у снимавших видео и отдал дежурному старшекласснику и быстро кинулся между драчунами, в надежде, что они прекратят драться, когда увидят взрослого человека. Но в пылу сражения мальчишки даже не заметили, что появился кто-то третий. Кулак Сорокина со всей дури попал в многострадальный торс Антона. В этот же момент локоть Воронина пришелся чуть ниже кулака соперника, так как он намеревался провести какой-то прием. — Да чтоб вас, мать вашу!!! — заорал от боли и от злости Антон во все горло. Крик оказался такой сильный, что парни моментально прекратили драться и прикрыли уши, испуганно глядя на Антона. — Что здесь происходит?! Почему вы деретесь?! Что другого места не нашли подраться? Вы в своем уме? В полицию захотели с родителями прокатится? — продолжал ругаться Антон, пытаясь замаскировать таким образом желание скулить от боли. Мальчишки продолжали испуганно и удивленно смотреть на Шастуна, не ожидая от него такой встряски. — Стали под стенку один в левом углу, другой в правом! Дежурный, телефоны сюда! Чьи приспособления? Я удаляю запись! Если кто-то наябедничает или не дай бог выложит что-либо в интернет, вас же учителя замучают беседами о буллинге, походами к психологу и классными часами по поводу драк. Об экскурсиях можете забыть до следующего года в лучшем случае! Всем понятно?! — серьезно спросил учащихся Антон. — Да, — практически хором ответили дети. — Теперь расходитесь. И почему вы не в столовой? Перемена не резиновая. Все быстро разошлись. Горе-корреспонденты забрали свои гаджеты и через минуту о драке практически ничего не напоминало, кроме двоих, которые стояли возле стены и сердито шмыгали разбитыми носами. — Быстро в туалет! И только попробуйте начать драться снова. Я вас к Тамаре Васильевне лично доставлю, — строго пригрозил Антон. — И лично проконтролирую, чтобы посещали до конца года школьного психолога. Если хотите, я это легко организую. — Не надо! Только не говори учителям особенно Арсению Адольфовичу и Тварюке Васильевне, — попросил Сорокин. — А вы думаете, по вашему внешнему виду не заметно, что вы дрались? Серьезно? Умывайтесь оба, и постарайтесь не ляпать на одежду кровью! Антон быстро сходил за своим рюкзаком. Благо кабинет был вторым от туалета. Он достал перекись и бинт, которые носил с собой постоянно, потому как был человек-катастрофа. И помог мальчикам остановить кровь из носа и промыть ссадины на руках. — Может, давайте в медпункт пойдем? — спросил Антон. — Ага, а медсестра сразу же доложит учителям, что мы дрались, — возмутились парни. — Так мы скажем, что вы подглядывали за мной, а я нечаянно резко дверь открыл и ударил вас по носам, — великодушно предложил Антон. — А то вдруг у вас носы поломанные? — Та не, они целые, просто кровь пошла. Они же не кривые, просто немного красноватые, — логично отметил Коля, рассматривая себя и друга в зеркале. — А из-за чего хоть дрались-то? Что не поделили? — все-таки спросил Антон. — Ну, нам скучно было. В столовую мы не захотели идти, деньги закончились. Мы сначала толкались в шутку. Потом начали обзываться тоже в шутку, но не заметили, как начали уже не в шутку. Ну и понеслась. — промямлил Данил, кажется осознавая насколько это было глупо. — Лучше бы вы что-нибудь интересное учудили, чем драться в школе, — вздохнул Антон. — Так а что интересное? Мы не знаем, что придумать, — сказал Коля грустно. — Да хотя бы дрожжи в унитаз кинули, — не подумав, ляпнул Антон. — Это неудачная идея! Забудьте! — сразу же сказал Шастун, заметив, как у мальчишек загорелись глаза.— Над тем же Адольфовичем подшутите или займитесь проектом в конце концов, — предложил он. Антон увидев, что мальчики практически привели себя в порядок, решил посмотреть на свои ранения. Он быстро снял свитер и расстегнул рубашку: повязка была на месте, только в одном месте немного потемнела. Мальчики, когда увидели, что у Шастуна заклеена основательная часть торса спереди, немного испугались. — А кто тебя так? — робко спросил Данил. — В тебя стреляли? — Нет, не стреляли, просто травмировался дома, — успокоил Антон. — Ой, а мы же тебя по корпусу ударили! — вспомнил Воронин. — Тебе же, наверное, очень больно. Может быть тебе нужнее пойти в медпункт. Мы даже сознаемся, что дрались и, когда ты полез нас разнимать, тебе заехали по бинтам. Правда, Даня? — Так, никто никуда идти не будет, и ни в чем сознаваться тоже. Я сейчас выпью обезболивающую таблетку и все пройдет. Вы захотели разборок? — строго спросил Антон. Даня и Коля помотали головами. — Или давно от родителей не получали? Или Арсений Сергеевич вам давно морали читал? Мальчики опустили глаза. Антон осмотрел их взглядом со стороны. Только покрасневшие носы, ссадины на руках и недостача пуговиц на рубашке у Воронина напоминали о драке. — Руки сегодня не демонстрируем учителям. Почаще держите их в карманах. Если что-то спросят по поводу носов, говорите, что столкнулись, когда бежали по коридору или в дверь не вписались. Только договоритесь, чтобы не было разных версий. У вас сегодня труды есть? — спросил он. — Нет, а что? — Тогда ищите в коридоре пуговицы и шуруете на четвертый этаж к Леонарду Рафаэловичу. Он даст вам иголку с ниткой. Надеюсь, вы пришивать пуговицы уже умеете, — распорядился Антон. Мальчишки умчались, перемигиваясь и ухмыляясь. Антон привел себя в порядок, выпил таблетку и пошел в кабинет. Только он устроился за партой, как зашел в помещение Арсений-узнаю-все-Сергеевич.