Чему не учат в универе

Арсений попрощался с врачом, а Антон не удосужился даже сказать «До свидания». Сейчас он думал совершенно о другом. Почему-то Олег Олегович элементарно не поинтересовался, хочет ли сам Антон сдавать анализы и проходить обследование, а просто скинул на милость Арсения Сергеевича. А он в конце концов совершеннолетний и находится в здравом уме и памяти, а поэтому в состоянии сам решать, что ему надо проходить, а что нет. Конечно, напрямую врачу было сказать об этом как-то стыдно и закатить истерику, а вот Попову он все же собирался высказать свое «фи», потому что с такими новостями он не собирается мириться. — Так, Антон, мы с тобой прямо сейчас идем на анализы, а потом едем ко мне домой, а то мне твое недолечение не нравится, — строго заявил Арсений, стоило ему выйти из кабинета и закрыть дверь. — Я никуда не пойду, — уверенно заявил Антон, стараясь придать голосу серьезности. — И на анализы я тоже не пойду. Арсений Сергеевич, не ожидавший возмущений, сначала постоял несколько долгих секунд молча, а потом с презрением оглядел ученика и спросил: — Почему это? — учитель нахмурился еще сильнее и сложил руки на груди. — Объяснись! — Потому что я не хочу, — пожал плечами Антон, упрямо смотря на Попова, стараясь не отводить взгляд. В глазах Арсения Сергеевича он должен выглядеть уверенно, даже если это не так. — Что же, это недостаточно веская причина, чтобы не идти сдавать анализы, — усмехнулся преподаватель и, взяв студента за кисть, хотел уже было потащить его за собой, когда тот настойчиво вырвал руку, продолжая стоять на месте. — Антон, не советую тебе слишком много капризничать. Ты знаешь, я это не люблю, поэтому ради всего святого не доводи меня. — Я же сказал, что никуда не пойду! Я сейчас поеду к себе домой и буду готовиться к практике. — Мало ли что ты сказал, — начал злиться Арсений. — Я тоже могу много что сказать. Поэтому сейчас ты перестаешь вести себя как шестнадцатилетний подросток и идешь за мной. Нам надо сдать кровь. — Арсений Сергеевич, я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что мне надо сдавать, а что не надо; куда надо ходить, а куда не надо, — продолжал настаивать студент. Напряжение с каждой секундой росло, и Антон это прекрасно ощущал. Ему очень не хотелось спорить с учителем после того, как тот ему помогал. Но и терпеть дальнейшие издевательства над своим телом он не собирался. — Последний раз по-хорошему прошу, — предупредил Попов, деловито поправляя очки. — Ты перестаешь капризничать и идешь за мной, сдавать анализы, а потом мы без лишних разговоров едем ко мне домой, — медленно проговорил он, чеканя каждое слово, явственно показывая, что говорит он предельно строго и серьезно. — Тебе это понятно? — Нет, не очень понятно, господин учитель, — съязвил Антон, не удержавшись, за что тут же получил несильный подзатыльник. — Эй, — обиженно пробурчал он, потирая затылок. Арсений только было хотел ответить студенту, как сам почувствовал неслабый удар по ноге чем-то очень тяжелым и длинным. Обернувшись, он увидел бабульку, которая, смотря на него с недовольством, поправляла свою трость. — Уважаемый, вы разве не знаете, что бить детей это непедагогично? — с этими словами милая бабулька, по мнению Антона, удалилась в кабинет к врачу. Арсений Сергеевич крепко стиснул зубы, стараясь не нахамить бабушке вслед. Перечить старшим было против его правил, поэтому молча пришлось выслушать замечание и принять болючий удар старческой тростью. — Вот-вот, Арсений Сергеевич, это непедагогично! — с умным видом поддакнул Антон. — Послушайте старших! — Как дал бы тебе еще за кривляния, — проворчал учитель, но руки больше всё же не решился распускать, опасаясь нового удара бабульки—драчуньи. — В следующий раз, когда бить будете, господин учитель, по сторонам оглядывайтесь, чтобы вам тоже не прилетело, — поддел вновь Антон, злобненько усмехнувшись. — В следующий раз исключительно у меня дома, с закрытыми окнами и дверями! — на полном серьёзе сказал учитель. — Я на вас Тамаре Васильевне жаловаться буду, — жалобно пригрозил Антон. — Детей бить нельзя же. — Да хоть президенту, — усмехнулся Арсений. — А вот если ты сейчас не пойдешь сдавать анализы, которые тебе назначил Олег Олегович, то, поверь мне, я могу сделать так, что эту практику ты не закроешь! — пригрозил он. — И тебя просто отчислят. На третьем курсе отчислят. Разве зря ты все это проходил? — Шантажировать нечестно, Арсений Сергеевич. Учеба никак не связана с моим здоровьем, — снова начал возмущаться Антон. — Знаешь, как говорят, на войне все средства хороши, — улыбнулся Попов и взял студента за руку. — Пойдем. Шастун тяжело вздохнул и пошел за Арсением к процедурному кабинету. Но просто так он с этим мириться не будет. В голове уже начинал зреть план мести Арсению Сергеевичу. — Ну, вот и славно, — сказал Попов, когда они уже подошли к нужному кабинету. — А если бы пошел сразу, то мы бы уже давно ехали домой. Антон, повторяя манеру преподавателя, сложил руки на груди и обиженно молчал. Принципиально не будет с этим Арсением-ну-вот-и-славно-Сергеевичем разговаривать. Арсений, же словно не обращая внимания на насупившегося студента, постучал и открыл дверь процедурного кабинета, потому что очереди не наблюдалось. Все скамейки и диваны ожидания были пусты, что неудивительно, потому что большой поток людей бывает обычно в государственных больницах, а они в платной хорошей клинике. Где далеко не каждый может позволить наблюдаться здесь. — Извините, мы зайдем? Нам нужно анализы сдать, — вежливо спросил Арсений Сергеевич, улыбнувшись. Вслед из-за двери вышла женщина средних лет в халате и шапочке — медсестра, — она оглядела Арсения и Антона, а затем пригласительно кивнула и махнула рукой, разрешая зайти. — Заходите, — улыбнулась медсестра. — Будьте добры ваши направления, пожалуйста. Арсений Сергеевич снова по-доброму улыбнулся, словно был в хорошем расположении духа, и протянул женщине несколько небольших бумажек. Антон всё это время молча наблюдал за медсестрой и учителем, пока не вмешиваясь. Он аккуратно осмотрел помещение, стараясь не выдать свой страх и отвращение, которые вполне явно читались в его глазах. Процедурный кабинет ничем почти не отличался от других таких же, в которых ему доводилось побывать: манипуляционный столик, шкафы с медикаментами, кушетка; рядом с окном стоял небольшой стол, на котором пылились множество документов, папок и бумажек, где-то в углу стоял черный органайзер с мелкой канцелярией; за столом прятался стул на колесиках, который сейчас выдвинула медсестра, сев за заполнение документов. Женщина быстро рассмотрела направления, затем что-то написала в каких-то папках и начала готовить всё к процедуре. — Я так понимаю, Вы Антон Андреевич? — спросила она у Шастуна, ненадолго отвернувшись от шкафчика. Антон, продолжавший разглядывать кабинет, немного вздрогнул и кивнул, не ожидая, что к нему обратятся. Обычно в этой больнице все обращались исключительно к Арсению Сергеевичу, словно его Антона и не существовало. — Тогда присаживайтесь на кушетку, — улыбнулась медсестра, выкладывая принесенное оснащение на манипуляционный столик. — Или если вы боитесь, или есть риск потерять сознание, то Вы лучше ложитесь. Рядом с Шастуном тут же оказался Попов, который, видимо, решив выразить поддержку, положил свою руку на плечо студента, еле ощутимо похлопав. Антон тут же скинул ладонь преподавателя, отойдя в сторону. — Ты в порядке? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Арсений Сергеевич, снова приблизившись к парню. — Нет, я не в порядке, — тихо огрызнулся Шастун, внутреннее напряжение которого действительно росло с каждой секундой всё больше и больше в этом кабинете. — Я не могу быть в порядке, когда меня насильно притащили сюда, — он эмоционально обвел рукой всё помещение, не боясь быть замеченным медсестрой. — И не надо строить из себя невинного грешника, господин учитель, будто это не вы пару минут назад силком и угрозами притащили сюда, — ещё тише добавил Антон, когда увидел, что за ними всё же пристально наблюдает женщина, которая уже полностью подготовленная стояла у кушетки. — Я так понимаю, Вы остаётесь здесь? — прервав спор, спросила медсестра у Попова. — Да, — уверенно кивнул он. — Нет, — раздраженно в ту же секунду послышалось от Антона. — Пусть он выйдет. — Антон, послушай, — только было начал Арсений Сергеевич, как женщина тут же оказалась у двери. — Выйдете, пожалуйста, — вежливо попросила она. — Или мне придётся позвать охрану, — уже строже добавила медсестра. Антон отвернулся к окну, не желая смотреть в лицо учителя, а затем услышав хлопок двери и убедившись, что Арсений ушёл, неуверенно лёг на кушетку, решив не геройствовать. Мало ли действительно сознание потеряет. Не хотелось пугать эту милую женщину. — Вы не переживайте, Вы абсолютно ничего не почувствуете, — внезапно ласково сказала медсестра, придвигая манипуляционный столик к кушетке. — Я Ваши вены издалека чувствую, — улыбнулась она. Антону не очень хотелось улыбаться. Честно сказать, последняя фраза медсестры немного испугала его. Но Шастун, вопреки своему страху, вспомнил, что он уже достаточно взрослый, чтобы устраивать истерики, поэтому, сжав зубы, отвернулся к стенке. Через пару неспокойных секунд и нервных выдохов, студент почувствовал, как медсестра ощупывает его вены около локтевой ямки, затем чуть выше руку сжали — затянули жгутом. — Поработайте, пожалуйста, кулачком, — попросила женщина. Антон послушно выполнил просьбу, не решаясь капризничать и затягивать. На коже тут же почувствовалась прохлада, оставленная спиртовой салфеткой, а затем почти сразу же, не давая Антону возможности опомниться и приготовиться к боли, почувствовался лёгкий, немного неприятный укол. Шастун ещё сильнее стиснул челюсти, чтобы не выдать звука. Уже через меньше чем полминуты мучения Антона были закончены, и медсестра, забинтовав руку, разрешила ему тихонько вставать. — Спасибо, — поблагодарил Шастун, прижимая руку к плечу. Он аккуратно поднялся с кушетки, прислушиваясь к своим ощущениям, но голова не кружилась. В целом всё прошло куда лучше, чем Шастун представлял себе изначально. Было лишь немного больно. Зато теперь он сможет уйти домой со спокойной душой. — Я могу идти? — поинтересовался Антон, что уже собирался выйти, даже успел схватиться за ручку двери. — Нет, пока ещё нет, — остановила его медсестра. — Я чуть не забыла, у Вас же ещё соскоб на энтеробиоз. Антон тяжело вздохнул. Он вообще когда-нибудь уйдет отсюда? И тем не менее он снова прошёл вглубь кабинета. Шастун покопался в голове и понял, что понятия не имеет, что это за анализ и как его сдают. По крайней мере вспомнить ничего подобного не мог. И только он, собравшись с мыслями и силами, хотел спросить у медсестры, как проводится этот соскоб, как его перебили: — Проходите за ширму, снимайте штаны и трусы, и нагнитесь, потом раздвиньте, пожалуйста, ягодицы руками, — попросила она и именно в этот момент Антон замечает в руках у неё какое-то подобие длинной ватной палочки — зонд. — А, извините… — как-то жалобно начал Антон, но его снова перебили: — Не волнуйтесь, это совсем не больно. Пару секунд всего лишь. Шастун сглотнул ком в горле и поплелся к ширме, проклиная Арсения и всё на чем свет стоит. Антон очень медленно, желая потянуть время, спустил с себя джинсы, трусы, а потом просто замер в ожидании. — Вы всё? Я могу зайти? — спросила женщина своим приторно-ласковым голосом. Сначала Антон просто кивнул, но, поняв, что медсестра его не видит, жалобно и как-то обреченно сказал «Да». — Теперь нагнитесь и раздвиньте ягодицы руками, — сказала женщина, которая уже стояла с зондом в руках за спиной почти голого Антона. У студента тут же покраснели уши и лицо от такой просьбы. Казалось, ничего более смущающего быть не могло. Но чтобы попросту не тянуть время и не стоять светить голой попой перед лицом медсестры, он нагнулся и раздвинул ягодицы. — Ой, ещё чуть сильнее раздвиньте, пожалуйста. Антон хотел выругаться и огрызнуться «Куда еще чуть сильнее?», но сдержался, лишь покраснев сильнее и постаравшись выполнить сказанное медсестрой. Тут же он почувствовал прикосновение зонда у анального отверстия. В один момент эта странная ватная палочка, как называл ее Антон, проникла чуть глубже, заставляя его поежиться, а затем и вовсе исчезла. — Вот и всё, можете одеваться, — улыбнулась медсестра и вышла из-за ширмы. Антон пулей оделся и выскочил за дверь весь краснющий, даже не попрощавшись. На мягком диванчике перед кабинетом сидел переживающий Арсений Сергеевич, который тут же подскочил к студенту, который выглядел, мягко говоря, плохо. — Антош, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Попов. В тот же момент из процедурного кабинета выглянула медсестра: — Результаты будут готовы завтра, мы их сразу передадим Олегу Олеговичу, — сказала она. — Спасибо вам большое, — поблагодарил ее Арсений, в то время как Антон просто отвел взгляд, не желая смотреть медсестре после произошедшего в глаза. Женщина лишь кивнула и снова скрылась в кабинете, закрыв дверь. Шастун же быстрым шагом направился к выходу, совершенно не собираясь оставаться здесь на ещё хоть дольше, чем секунду. Арсений Сергеевич быстро поспел за ним и на ходу приобнял: — Ты молодец, — похвалил он. — Выглядишь неважно, точно всё хорошо? Тебе не плохо? — Да отстаньте Вы от меня, — рявкнул Антон, отодвигая от себя назойливого Арсения-так-переживаю-за-тебя-Антон-Сергеевича. Попов хотел было сделать замечание, но передумал, просто молча спеша за студентом к выходу. Антон же шёл и жутко ненавидел Арсения Сергеевича, Олега Олеговича и ни в чем неповинную медсестру. Отомстить последним он не мог, но вот Попову очень даже. Обида и злость на учителя заняли почти все мысли. До дома Арсения Сергеевича, куда его тоже заставили поехать, Антон не проронил ни слова, обдумывая план мести. Fortsetzung folgt...