Чему не учат в универе

В этот момент в комнату влетела большая черная муха и села Арсению на голову. Антон обратил на это внимание, и его накрыло воспоминание.

Flashback

Начало десятого класса, первая четверть. Первый месяц уже позади. Школьники уже вошли в колею учебы и начали понемногу впитывать информацию, которую учителя отчаянно пытались впихнуть в их головы. Но отношения между учителем русского языка и десятиклассником Антоном все так же напоминали активные военные действия. Никто из них не хотел идти на компромисс. На носу был День учителя, и на классном часе ребята решали, кто кому будет дарить цветы. Цену букета оговорили заранее. Сумма не должна быть меньше полутора тысяч рублей, но и не больше двух. Об этом договорились с родителями на собрании и решили детям дать возможность самим выбрать цветы для учителей. В классе было шумно, как обычно, когда решалось что-то важное для учащихся. В конце концов решили тянуть жребий, чтобы никому не было обидно. Еще и по сценарию было важно, чтобы никто не знал заранее, кто кому дарит. Это был своеобразный сюрприз. Антону очень хотелось, чтобы ему попалась или классная руководительница, или Леонард Рафаэлович. Но, конечно, по закону подлости, Арсению-свет-не-в-окошке-а-в-преисподней-Сергеевичу! Шастун чуть не взорвался от возмущений, когда открыл бумажку с ФИО учителя. Но поменять нельзя, потому как был уговор, что перетягивать жребий запрещено, а то всегда будут недовольные. Пришлось успокаиваться и решать проблему, как и положено мужчине, молча, с каменным выражением лица. День учителя должен быть в пятницу. Поэтому у него было еще два с половиной дня в запасе. Обдумав всю несправедливость мира на перемене, Антон решил подмазаться к Сереже, может он захочет поменяться. — Серега, а тебе кто попался? — аккуратно начал наводить мосты Антон. — Не скажу, это должен быть сюрприз, ты же помнишь. Что знают двое, то знает и свинья. Поэтому пардон, друг, но даже тебе я не могу доверить эту страшную тайну. Но могу сказать точно, что тебе точно не понравился этот вариант. Мне хоть и не нравится, но это мне жизненно необходимо, так что поменяться не выйдет. Тем более это против правил, — отказался Сережа. — Неужели ты даришь Тамаре Васильевне?! Мда… повезло тебе, однако. — Тс-с-с. Тихо ты! Ты бы еще по радио объявил! — зашипел рассержено Сергей. — Да, Сереж, повезло тебе! Но я все равно в большей заднице, — тихо проговорил Антон. — Неужели это тот, о ком я сейчас подумал?! — воскликнул Матвиенко. — Он самый, если ты о моем персональном ужасе подумал. — Тох, прости, но я правда не могу с тобой поменяться. Ты же помнишь, что меня на прошлой неделе спалили с куревом, разбитым окном в коридоре и с ведром на голове, когда мы рыцарей изображали. А это ведро техничка по всей школе искала. Мне как-то нужно вину загладить, а то мои родители поседеют раньше времени от ее визгов в трубку, — виновато объяснялся Сережа. — Ладно, может, все окей будет. Переживу. Не впервой терпеть унижения, — вздохнул Антон. — Так, может, вы даже помиритесь. Возможно, он весь такой обрадованный будет после букета. Ты только творчески подойди к выбору цветов. Ты же можешь, — предложил Матвиенко. Обдумав все хорошенько вечером, Антон и вправду решил закопать топор войны. Может и действительно не так страшно и плохо получится. Он решил купить цветы ирисы, так как мужчине они больше подходили, по мнению Шастуна. Упаковку он решил сделать не из бумаги, как обычно, а в виде книги. Цветы как будто бы росли из неё или служили закладками. Вечером, когда его охватило вдохновение, Антон склеил макет книжки из картона. Оставалось только раскрасить его. На ужин он быстро запихал в себя вчерашнюю запеканку. Мама с папой были на работе в ночь, поэтому готовить ничего не хотелось. Сначала запеканка показалась с каким-то странным запахом, но Антон решил не обращать внимания. Позже стало настолько нехорошо, что пришлось обниматься с унитазом. В ту ночь десятиклассник серьёзно отравился, и его тошнило до четырёх часов утра. И чтобы точно избавиться от симптомов, он промыл желудок и съел пачку активированного угля. В 7 часов прозвенел будильник. Антон с трудом разлепил глаза. Ему было плоховато. Хотелось лежать и ничего не делать. Но сегодня были важные уроки, которые Антон пропускать не хотел. Поэтому он слез с кровати и поплелся в ванную. Из зеркала на него выглянул вурдалак с зеленоватым цветом лица и красными глазами. Он попытался привести себя в порядок. На завтрак попил воды с активированным углем и пошел в школу. В этот день была русская литература, по которой задавали выучить стихотворение Жуковского. Антон выбрал балладу «Лесной царь» Гёте в переводе Жуковского. Ему действительно нравилось это произведение. Антон с горем пополам добрался до школы. По дороге желудок опять почему-то начал бунтовать. Поэтому в школе на первом уроке математики он был нежно-зеленого цвета. На втором уроке была русская литература. Антон, как и другие ученики, пытался повторить стихотворение. Но его позвала природа в приватные кабинки. И, естественно, прижало Шастуна в конце перемены. Как результат — он опоздал на урок к «любимому» учителю. — Здравствуйте, извините, можно войти? — вежливо попросил Антон. — Здравствуй, интересно узнать, и где же вы, господин неуч, изволили задержаться? — ехидно спросил Арсений Сергеевич. — Как где? До ветру ходил. А там такие очереди! Видимо, учащиеся нашей школы находят помещение и ароматы сего места отменно-привлекательными. Поэтому пока дождался очереди, чуть конфуз со мной не приключился, — ответил в тон парень. — Избавьте нас от подробностей вашей пищеварительной системы. Проходите. Хотя, можете сразу прошествовать к доске и рассказать стихотворение Жуковского. — Конечно-конечно, только можно положить вещи на место? Мне неудобно с баулами стоять и вещать на массы о великом и вечном. И более того, зачем изменять своим принципам ради меня. Вы же всегда спрашиваете с начала списка. А покорный Ваш слуга пасет задних, то есть находится на самом дне сего прекрасного документа, именуемого журналом, — с полупоклоном выдал Шастун, но в этот же момент понял, что за этот поклон организм может жестоко наказать. — Ради тебя и твоего ораторского мастерства я поступлюсь своими принципами. Но свои вещи можешь положить на место, и прошу к барьеру. Антон прошел на место, положил вещи и понял как ему плохо. Все тело кидало то в жар, то в холод, выделялась испарина. Он решился попросить учителя ответить в другой раз. — Господин учитель, не сочтите за наглость, но можно мне ответить не сегодня. Я себя не очень хорошо чувствую. — Антон, что за цирк ты тут устраиваешь? То ты с вещами не хочешь выступать, то теперь вообще отказываешься? Если ты не готов, так имей смелость признать это и не задерживай окружающих. Заслужено получишь два балла. В этот раз без права пересдачи, — уже сердито начал говорить учитель. — Нет, я готов. И я расскажу, только можно с места? — проговорил Шастун, бледнея. — Давай уже, не томи. Ты же знаешь, с места на балл оценка ниже. Начинай. Антон рассказал полностью всю балладу. О повествовании с выражением, как любил учитель, речи уже не шло. Юноша вообще удивлялся, как ему в таком состоянии удалось вспомнить весь текст и не ошибиться. — Ну, во-первых, просто выучить текст — это еще не достаточно для хорошей оценки. Почему без выражения, и мы не почувствовали ту трагедию, которую вложил в это произведение автор. Кстати, это не совсем произведение Василия Жуковского. Это — талантливый, не спорю, но все-таки только перевод гениального произведения Гёте. Поэтому за свой труд вы, господин неуч, получаете только три балла. Садитесь на место. Антон сел на стул, все тело покрылось испариной, волосы взмокли, и он лег на парту. Арсений Сергеевич наблюдал за учеником. Но он не придал значения словам Антона о самочувствии, потому как думал, что Антон расстроился из-за оценки. В этот момент в класс залетела муха и села на Антона. — Видишь, Антон, даже мухи считают, что твое выступление было не очень. Муху не обманешь, — ехидно заметил Арсений Сергеевич. Все учащиеся противно захихикали. Антон поднял голову и с обидой посмотрел на учителя. Арсений Сергеевич поразился бледности ученика, и на миг закралось сомнение, может действительно Антону плохо. Прозвенел звонок. Антон понял, что не сможет досидеть до конца дня, поэтому нашел классную руководительницу и отпросился домой. Татьяна Сергеевна отправила Антона в медпункт. Там медсестра измерила температуру, и так как она была повышена, медсестра написала пропуск и отправила Шастуна домой, предварительно позвонив его родителям. Через урок, когда у десятого класса был русский язык, Арсений Сергеевич заметил, что Антон отсутствует. — А где это наш главный шут? Почему это он не захотел почтить нас своим присутствием? — ядовито поинтересовался учитель. — А ему стало плохо, температура поднялась, поэтому его домой отправили, — отчиталась староста. Арсений Сергеевич почувствовал укол вины. Оказывается, Шастун не выделывался, а действительно ему было настолько плохо, что он решился попроситься отвечать в следующий раз. Опять Попов по неведению действовал как тиран. «Я же видел, что он был слишком бледным и волосы были влажными, хотя не жарко. Нужно было сразу его в медпункт отправить. Топор войны нам не удастся закопать. Он же, наверняка, обиделся за низкую оценку и запрет на пересдачу. Вот же подстава», — с такими мыслями Арсений Сергеевич продолжил урок. Шастун, когда пришел домой, выпил ромашкового чаю и съел очередную порцию активированного угля. Обида на учителя обрушилась с новой силой. Он улегся на кровать и стал думать, как позаковыристей отомстить Попову. Цветы все равно придется покупать. Но тут ему пришла гениальная идея в голову. Антон понимал, что по своей отвратительности она, возможно, превосходила все его предыдущие идеи. Но и в этот раз учитель, по мнению Антона, перегнул палку. Он взял заготовку упаковки для цветов и расписал ее не как муляж книги, а как макет надгробия с характерными буквами R.I.P. Издалека было непонятно, что это такое, на что Антон и рассчитывал. Все остальные приготовления он решил отложить до завтра, тем более у него было освобождение от уроков. Утром Шастун чувствовал себя уже более-менее нормально. Он даже смог выпить стакан кефира с парой сушек без последствий. После этого он взял пол-литровую банку с крышкой, деньги на цветы и вышел из квартиры. Сначала он пошел к мусорным бакам, где роились мухи. По дну внутри банки он раздавил квадратик шоколада и оставил это приспособление возле бака. А пока пошел к ближайшему магазину цветов. От разнообразия в цветочном магазине глаз радовался. Парень выбрал темно-фиолетовых, светло-фиолетовых и белых ирисов на стеблях средней длины по пять штук каждого цвета и попросил прозрачной упаковочной пленки и пару метров ленты белого и фиолетового цвета, сказав, что хочет сам сложить букет. Еще приобрел губку с иглами для фиксации цветов и двухсторонний скотч. Все это добро ему обошлось в две с половиной тысячи рублей. Ему сделали скидку, потому что продавщицу умилило, что парень хочет своими руками сложить букет для своего любимого человека. После цветочного магазина Шастун быстро отнес цветы домой. Затем вернулся к бакам и, увидев, что в банке уже как минимум сидит десять мух, быстро закрыл банку крышкой с маленькими дырками, чтобы мухи не задохнулись. Дома Антон приклеил губку для фиксации цветов внутри своего макета, смочил ее обильно спецраствором и сложил букет каскадом. Создавалось такое впечатление, что цветы растут из надгробного камня, перетекая от темных к светлым цветам. С букетом он провозился часа два. Чтобы цветы не утратили свежести, парень вынес их на прохладный балкон. После этого сел за уроки. В пятницу был День учителя, поэтому можно было не делать уроки, но Антон по привычке сделал всё. Уставшим он завалился спать, но предварительно заведя будильник на полшестого утра, чтобы закончить приготовления. Утром Шастун встал сразу. Привел себя в порядок, достал белую рубашку и темно-серый костюм и галстук для праздников: им сказали быть при полном параде. И начал дорабатывать букет. На темно-зеленые нити он попривязывал пять толстых черных мух и затем эти нитки привязал к цветам. Чтобы сразу мухи не вылетали из букета, Антон сложил нитки вдвое и закрепил резинкой на упаковке. Оделся, поставил букет в непрозрачный пакет, чтобы заранее никто не увидел и не сорвал представление, и не спеша отправился в школу. В школе все были взбудоражены, как обычно, это происходит в праздничные дни. Школьники носились туда-сюда, имитируя бурную деятельность. В классе староста проинструктировала, что после того, как назовут имя-отчество учителя, которому он вручает цветы, ученик должен будет подойти подарить свой букет. Шастун согласно кивнул. Староста заглянула в пакет и увидела шикарный букет. Она даже позавидовала тому учителю, кто получит такое, но она, к счастью Шастуна, не разглядела упаковку. После четвертого урока всех собрали в актовом зале для праздничного концерта. Когда концерт наконец-то подходил к концу, начали зачитывать стихи, в которых были зарифмованы ФИО учителей. В конце каждого четверостишия ученики дарили цветы определенному учителю. И вот прозвучали ФИО Попова Арсения Сергеевича. Антон поднялся со своего места, вытянул из пакета свой шедевр и подошел к Арсению Сергеевичу. Встав перед ним, он быстро освободил резинку и встряхнул цветы. Мухи взлетели, но из-за ниток им пришлось приземлиться на голову Попову. Антон сунул букет в руки учителя. — Поздравляю, Арсений Сергеевич! — громко сказал Антон. — Но, по-моему, учитель Вы так себе, даже мухи это подтвердили. Мух не обманешь, — тихо, чтобы только Попов услышал, сказал ученик. Арсений от неожиданности и от брезгливости сразу же отбросил букет. Цветы упали на пол, и стебли переломились. — Ну вот, опять я Вам не угодил, — громким голосом сказал Шастун и быстро удалился из зала, делая вид, что ему ужасно обидно и больно. Все присутствующие осуждающе посмотрели на Попова, который стоял, растерянно хлопал глазами и открывал рот, не зная, что сказать.

The End

Антона накрыло чувство мучительного стыда. Он покраснел и опустил взгляд. Учитель не понимал, что случилось, и почему парень так ведет себя. — Извините меня, пожалуйста, — тихо проговорил студент, чем вызвал еще большее удивление. — Ну, что ты, Антоша, придумал? Все нормально, у всех бывает плохое настроение, не бери в голову, — начал успокаивать Арсений, думая, что Антон извиняется за ночное происшествие. — Давай не будем думать о плохом, а попытаемся наладить нормальное общение, хорошо закончим практику и хоть немного улучшим твое физическое состояние. Хорошо? — продолжил успокаивать Арсений Сергеевич. — Не расстраивайся по пустякам, я не обижаюсь. Может, ты чаю с вкусняшками хочешь? Ты же десерт не ел в обед, — резко сменил тему Арсений-накормлю-всех-Сергеевич. — Нет, спасибо, я не голодный, — тихо сказал парень. — Послушать тебя, так можно сделать вывод, что ты воздухом питаешься. Сколько я тебя раз не спрашивал, ты всегда говоришь, что не голоден. Давай все-таки поедим чизкейк с чаем. Что, я зря его пек? Пойдем на кухню, — с этими словами Арсений удалился ставить чайник. Антон через несколько минут появился на кухне. На столе уже стояли чашки с ароматным чаем и блюдо с румяным чизкейком, который пах также изумительно. Парень аккуратно сел на стул, поерзав немного, пытаясь найти удобное положение, чтобы зад меньше отдавал болью. Арсений тем временем поставил перед ним тарелку со щедрым куском пирога. У Антона непроизвольно рот наполнился слюной. — Не ту вы профессию выбрали, господин учитель. У вас что ни блюдо, то шедевр. Какой талант пропадает зря. Вам впору открыть ресторан, а не издеваться над детьми, — проговорил юноша, пробуя торт. — Как ты заговорил, — ехидно подметил учитель. — Что, уже попустило? Ну что ж, таким ты мне больше нравишься. — Извините, я не то хотел сказать. Я хотел сделать комплимент вашим кулинарным способностям. Я, например, такого качества еду даже в дорогих ресторанах не пробовал. Вы не думали сменить профессию? Я не говорю, что вы плохой учитель. Вы все же очень хорошо объясняете, намного понятнее, чем нам объясняют в универе. Но еду вы готовите еще лучше. Я так не умею, хотя готовлю еще с восьмого класса. — Спасибо за комплимент, но готовка — это просто хобби, и мне нравится готовить в небольших количествах, так, для себя, для друзей, родных и близких. А преподавать мне нравится все же больше. В этой сфере я вижу свое призвание. Антон, заслушавшись, нечаянно выронил вилку и смущенно полез под стол доставать этот коварный предмет. Это был бы не Антон, если бы попутно, когда наклонялся за вилкой, он не ударился об угол стола грудью. Шастун невольно застонал от боли. — Антон, аккуратнее нужно быть! Ну в самом деле, как ты еще дожил до стольких лет и не убился? — начал взволнованно отчитывать Арсений парня. — Пойдем, посмотрим, что ты там натворил при помощи угла стола, я как раз перевяжу тебя. Можешь сразу принять душ перед перевязкой. Отклеив повязку, Арсений заметил свежий кровоподтек на середине едва начавшей затягиваться раны. Видимо, Антон сильно приложился. — Ну, что ж ты так неосторожно? Мне что, все углы обить мягким материалом, чтобы ты не поранился? — сказал Арсений, но, видя, что парень еле сдерживается, чтобы не стонать, сочувственно погладил его по спине. — Ладно, иди уже в ванную. Тебе помочь помыться? — Нет, спасибо, я сам, только белье возьму, — промямлил парень и пошел в комнату. В ванной Шастун провел пятнадцать минут. В это время Арсений уже застелил одноразовой простыней кровать и приготовил все для перевязки. — Давай, располагайся, — сделал приглашающий жест учитель. Обрабатывая рану и накладывая мазь, Арсений-я-и-нежно-могу-Сергеевич внимательно наблюдал за реакцией студента, чтобы понять, насколько тому больно. Потому как уже знал, что Шастун любит играть в партизан и не скажет честно, больно ему или нет. — Все, я закончил, — сказал Арс, приклеив последний кусок пластыря. — Одевайся, — подал футболку. — Таблетку принести? Или укол? — заботливо предложил выбор Попов. — Нет, не нужно, я попробую обойтись без лекарств. У меня уже не так сильно болит, я только полежу немного, а потом продолжу заниматься, — протараторил юноша. — Заниматься будешь вечером, сейчас без разговоров ты будешь отдыхать. Но если все-таки не перестанет болеть, сразу же говори мне, не геройствуй. Тебе лучше не терпеть боль. Организму нужно тратить силы на выздоровление, а не на борьбу еще с болевыми эффектами. Кстати, как твоя голова? Болит еще? — поинтересовался Арсений-удушу-всех-своей-заботой-Сергеевич. — Нет, уже не болит, — подозрительно резко ответил Антон. — Хорошо, в таком случае, отдыхай, — с этими словами Арсений убрал все распечатки, альбомы, карандаши и ластик в ящик стола, задернул шторы и потушил свет. После этого накрыл Антона легким одеялом и, легко погладив по голове, сказал: — Отдыхай, мой хороший. Если вдруг что-то понадобиться, или позвони, или позови. Антону очень понравилось, как его погладили и как с ним нежно разговаривали, как будто он вернулся в детство. И он попытался заснуть. Но ему не удавалось это сделать: то ли рана беспокоила сильнее, чем он хотел себе признаться, то ли головная боль мешала уснуть, то ли мысли, которые роились в голове. Антон все думал, что насколько он неблагодарная свинья. Анализируя свое поведение в школе и все те ситуации, которые возникали между ним и Арсением, парень начал понимать, что зачастую все те нелепые и обидные ситуации возникали по воле случая, а не потому, что Арсений Сергеевич хотел ему нагадить. Естественно, обида на некоторые действия учителя еще сохранилась, но начал появляться и стыд за некоторые откровенно жестокие шутки над учителем. Основательно себя накрутив, Антон уже точно не мог заснуть. Чтобы как-то исправить ситуацию и повернуть свои мысли в другую сторону, Шастун решил позаниматься. Он думал, что этим вернет себе душевное равновесие и докажет учителю своими знаниями, что он не совсем лентяй, умеет учиться и рационально использовать свое время. Антону пришлось встать и дойти до стола. Он осторожно сел, чтобы ничего не растревожить — ни голову, ни рану, ни ягодицы. В ящике юноша нашел все необходимые материалы. Кроме того, здесь также находились эскизы, так как Арсений Сергеевич все положил в стол подальше от студента, чтобы дать тому возможность отдохнуть и не мозолить глаза. Fortsetzung folgt…