Любовь после тебя

Чимин выбрасывает использованный шприц в мусорное ведро и, облокотившись на раковину, держится за место, куда только что сделал последний укол. Внизу живота нестерпимо жжёт, болезненные спазмы заставляют чувствовать, будто каждый орган сейчас лопнет. Однако спустя пару секунд всё успокаивается. Чимин обнажает свой плоский живот и, глядит в зеркало душевой. — Всё ради тебя, — гладит рукой и улыбается, — у нас всё получится. — Обязательно, — Юнги появляется неожиданно, подходит близко и обнимает поперёк живота, кладёт свою ладонь поверх руки Чимина и гладит, — не сомневайся, — целует в щёку и смотрит в отражении зеркала на будущего папу своих детей. Чимин прижимается щекой к щеке альфы и улыбается. — Чего так рано встал? — шепчет он. — Даже не знаю, наверное, потому что ты ходишь тут, гремишь и даже не пытаешься быть потише, — игриво возмущается и шлёпает по ягодице. — Ну простите, пожалуйста, мистер соня, я не могу спать до обеда, как вы! — фыркает и отходит к раковине, чтобы умыться. Юнги тихо смеётся, раздевается и, совершенно не смущаясь наготы, заходит в душевую кабинку. Наконец-то долгожданные выходные, а это значит, что сегодня они отправляются в гости к Тэхёну. Вчера вечером они три часа гуляли по торговому центру, выбирая подарки для детей. Однако не успели купить всё, что планировали. Поэтому сегодня они встали очень рано, чтобы докупить необходимое и приехать к детям не слишком поздно, чтобы успеть до «отбоя». — Выходите! — в дверь ванной громко стучат, и Чимин, закончив наносить едва заметный дневной макияж, идёт открывать, пока Юнги, стоя в одном полотенце, с влажными волосами, чистит зубы у раковины. — Вы меня не разбудили, пап! — сонный, лохматый и в забавной пижаме с кенгуру мальчик встаёт на маленький стульчик возле отца. — Штобы ты шмогпашпать, — бормочет Юнги с щёткой во рту и, взяв из стаканчика ещё одну, протягивает сыну. Чимни, сонно моргая, выдавливает небольшое количество пасты и начинает чистить зубы. Пока альфы прихорашиваются, Чимин успевает сделать всем какао, ему нравится, что кофе почти никто из них не любит, и вкусы в этом совпадают. Каждый любит что-то сладкое и не особо сытное на завтрак, поэтому он просто жарит омлет с сосисками. Чимин не любит заморачиваться и стоять у плиты, не видит смысла готовить по несколько часов что-то замудрённое. Главное — быть сытым, а уж если тебе хочется чего-то вкусного и интересного, всегда можно купить или позвать Дохёна в гости. Они часто шутят на эту тему, но старшему омеге только в радость баловать их своей стряпнёй. — Я сам выберу игрушку для хёна, — пережёвывая завтрак, говорит Чимни. — В пределах разумного, — Юнги никогда не жалеет денег для близких, но не любит бездумных трат. Он всегда тщательно распределяет свой бюджет, чтобы не остаться без средств к существованию до следующей зарплаты. Жизнь в роли отца-одиночки научила его экономить. — Это как понять? — хмурится мальчишка. Чимин громко смеётся. — Солнышко, я тоже иногда этого не понимаю, — переводит взгляд на Юнги и тот, качая головой, улыбается. — Берём самое необходимое и смотрим на цену, — объясняет отец, — думаем, по карману ли оно нам, если нет, то ищем что-то другое. — Я ни слова не понимаю, пап. Чимин снова смеётся, прикрывая ладонью рот. Он обожает этого парнишку. Это что-то немыслимое! — Когда найдёшь что-то интересное, просто покажи папе, а он скажет, возьмём или нет, — зачёсывая чёлку со лба мальчика, ласково говорит Чимин. — Ладно, — кивает он, — я поел, могу собираться? — Беги, — Чимин убирает за ним посуду вместе со своей и, облокотившись на столешницу, допивает какао. — Омлет офигенный, — Юнги ставит тарелку в раковину и благодарно целует любимого в сладкие губы, — в жизни ничего вкуснее не ел! — Подлиза, — фыркает омега и почти давится напитком, когда его резко прижимают к себе за талию и шепчут на ухо: — Я ночью тебе покажу, какая я подлиза, — хитро улыбается, прикусив мочку и подмигнув, уходит в спальню. — Подлиза и извращенец! — пылая розовыми от смущения щеками, выкрикивает Чимин и тихо смеётся. Подготовка к ребёнку скоро начнётся полным ходом, и Чимин весь в приятном предвкушении. Осталось дождаться вердикта врача.

♡

Торговый центр кишит людьми, что уж говорить о парковке. Юнги пришлось оставить машину через улицу. Но погода настолько прекрасна, что пройти пару метров совсем не проблема. Лёгкий снежок тихонько спускается, украшая собой землю, хрустит под ногами, вызывая улыбку, а яркие гирлянды на деревьях и магазинных вывесках поднимают настроение. Даже бесконечные пихания от спешащих обогнать друг друга людей не возмущают, ведь скоро Новый год, а это значит, что всем и каждому и обязательно в одно время нужно успеть закупиться всем необходимым. Раньше альфа приезжал сюда за пару месяцев до праздника, покупал несколько подарков и больше не возвращался, разве что за продуктами, чтобы Дохён приготовил праздничный стол. Больше необходимости не было. Каждый год, с момента как Чимни стукнуло три года, они отмечали в узком кругу, но встретить новый год согласно традиции не получалось, потому что Юнги уходил на дежурство. Сын, так как был маленьким, получал подарок и отправлялся спать, и дальше продолжать альфа не видел смысла. Он не любил отмечать этот, как ему казалось, бессмысленный праздник. Не видел смысла начинать Новый год и загадывать желания, чтоб всё было хорошо, когда от хорошего у него остался лишь сын. Кажется, всё волшебство момента и новогоднего чуда давно умерло и сгнило вместе с надеждами на лучшую счастливую жизнь. Ему приходилось держаться и создавать атмосферу праздника только ради Чимни. Но в этот раз всё иначе. Его не бесят толпы людей, крики и вопли окружающих, громкая музыка и километровые очереди за подарочными коробками. Вся эта предпраздничная суета больше не действует на нервы благодаря тому, кто сейчас стоит и с широкой улыбкой разглядывает ёлочные украшения, выражая громкое и радостное «вау» или «о боже, Юнги, посмотри, надо взять» и беспорядочно пополняет тележку. Юнги залипает. Откровенно и нагло любуется Чимином. Омега так радуется, напоминая маленького ребёнка, что был лишён всякого веселья, и альфа даже не удивится, если так и было. Вряд ли бывший омеги проводил с ним этот день так, как хотел Чимин. Скорее всего, у них обходилось короткими поздравлениями и обменом подарками. Может, Юнги выглядит циничным, думая о таком, но, учитывая прошлое омеги, ни капельки не удивится, что окажется прав. Он готов сделать всё возможное, чтобы его любимый человек чувствовал себя особенным, и не только в Новый год. Юнги превратит каждый день Чимина в настоящий праздник. — Юнги-я, ты посмотри, — Чимин показывает альфе очередную игрушку в виде небольшого домика, украшенного ватой, что напоминает снег, и машет перед лицом. — Берём, — он забирает её из рук и кладёт в тележку. — Нам нужно много гирлянд, — Чимин стреляет глазами, выискивая по магазину нужный отдел, и, увидев, спешит туда, расталкивая толпу людей, Юнги, тяжело вздыхая, катит тележку и следует за ним. Два с половиной часа проходят незаметно для всех, но не для Юнги. Он уже скинул верхнюю одежду, оставаясь в белом тонком свитере и синей зимней шапке, которую ему подарил Чимин, как только стало холодать. —Убейте меня, — хныкает он и упирается лбом в стеллаж с чем-то ярким и новогодним, он даже не знает, что это такое. Но стоит и ждет, когда его любимый омега и сын наконец-то определятся с покупкой. — Папуль, успокойся, мы с хёном почти всё купили, — радостно голосит Чимни и закидывает в тележку что-то ещё. — Я слышал это час назад, — хмуро отвечает, — Чимин-а, долго ещё?! — Иди выпей кофе, прекрати гундеть, блин. Юнги цокает языком и облокачивается на тележку, медленно катая её вперед-назад. Чимни убегает вперёд – искать самый идеальный и недорогой (хотя это уже неважно, мда) «подарок для дяди Тэхёна». Он внимательно читает ценники, не особо что-то понимая, но пытается делать так, как просил его отец. Выбирать разумно. — Извините, тётенька, а сколько стоит вот этот наборчик? — он показывает консультанту подарочный набор мыла в красной коробочке. — Двадцать шесть тысяч вон, — с улыбкой отвечает омега. Глаза мальчишки расширяются, и он, прижав к себе коробку, возмущённо выкрикивает: — Вы, что, совсем офигели? Откуда у детей такие деньги?! Консультант теряет дар речи и глупо моргает, приоткрыв рот. Юнги с Чимином, услышав возмущения мальчика, подходят к ним. — В чём дело, сын? — строго говорит альфа, явно не одобряя такие выражения. — Папа, ты сказал выбирать разумно, но разве двадцать шесть тысяч — это разумно? Чимин прыскает со смеха, пока Юнги старается держать лицо и выглядеть строгим отцом. Он молча забирает из рук мальчика подарок и кладёт в тележку. — Мы возьмём, всё нормально, спасибо. Извините, — вежливо склоняет голову, и консультант, ответив тем же, разворачивается и уходит. Чимин, обняв Юнги, утыкается ему в грудь, смеётся, и тот, приобняв омегу, тоже тихо посмеивается. — Я обожаю этого малыша, — усмехается Чимин, глядя на то, как Чимни, нахмурив брови, продолжает дальше «разумно» выбирать подарки.

♡

Юнги довольно выдыхает и прикрывает глаза, чувствуя, как горячий сладкий напиток обжигает горло и приятно согревает изнутри. Расплатившись на кассе, Чимин и Чимни вручили альфе все покупки и отправили в машину, аргументируя это тем, что им надоело его нытьё, а сами же, бодрые и весёлые, решили забежать в детский магазинчик и прикупить пару вещей для малюток. Чимин обещал, что это будет недолго, в итоге Юнги почти допил свой карамельный латте объёма «гранде», на секундочку…и у альфы проснулся зверский аппетит. Кажется, они сегодня так и не уедут никуда. Телефон оповещает о звонке. Кто: Чонгук-и. — Да? — Хён, вы где? Я стучу, стучу, вы чего не открываете? Не дома, что ли? — В ТЦ, скоро выезжаем. — О, так вы ещё в Сеуле? Отлично, захватите меня. — Ты не понял, Чонгук-и, мы едем… — он осматривается, чтобы не поблизости не оказалось его омеги, и продолжает, — к Тэхёну. Само собой, Юнги всё рассказал Чонгуку, как только узнал, куда уехал омега. Всё это время альфа знал о местонахождении, но молчал. Ему важно было знать, нельзя было оставить его в неведении и продолжать убеждать, что с беременной омегой всё в порядке. Чимин тоже знал, но идею не одобрял. Он в любом случае был на стороне друга, Юнги не спорил. А Чонгук обещал молчать. — Ты смерти моей хочешь? Если Тэхён узнает… — Он сам меня позвал, — перебивает радостный голос друга. — Как так? — Вот так, заезжайте давайте, я уже яйца отморозил тут. — Сейчас будем. Юнги сбрасывает и набирает Чимина. — Любимый, я хочу услышать звук улицы, а не мелодии из магазина, в который вы зашли полчаса назад! — Мы уже в другом, — смеётся наглый шопоголик. — Чимин-а! Времени много уже, нужно выдвигаться! — Не ворчи, ещё десять минут, обещаю. — Я засекаю. — Хорошо. Звонок завершается, и Юнги, снова тяжело вздохнув, прикрывает глаза, не замечая, как проваливается в лёгкую дрёму. — Не спи, замёрзнешь! — раздаётся весёлый голос. Юнги вздрагивает и, хмурясь, поворачивает голову. Чимин перед ним, словно счастьем пылает, искрится радостью, весь такой растрёпанный, румяный и чертовски красивый. Улыбка сама по себе расплывается на губах, и Юнги, схватив его за подбородок, звонко целует в губы. — Заразина любимая, я устал ждать вас уже. — Прости, пап, — хихикает мальчишка, сидя на заднем сидении, точно такой же растрёпанный, румяный и безумно счастливый, — мы с хёном разумно купили много вещей, правда. Всё сделали, как ты учил. Чимин отводит взгляд и опускает козырёк, рассматривая себя в зеркале, еле сдерживая улыбку от прознающего взгляда. Юнги лишь улыбается и качает головой, понимая, что не важно, сколько денег потрачено, главное – чтобы его два самых любимых человека всегда улыбались. Ведь даже если они и будут голодать, они будут сыты любовью и улыбками. — Сейчас ещё к дому заедем, — выруливая на дорогу, говорит Юнги. — Зачем? Ты забыл что-то? — нанося на губы бальзам, интересуется Чимин. — Нет, Чонгук едет с нами. — В смысле?! — сводя брови к переносице и развернувшись к альфе, удивляется. — Сказал, что Тэхён его позвал, — пожимает плечами Юнги, кидая мимолётный взгляд на любимого. Чимин поднимает козырек, и достаёт мобильный. 2 непрочитанных. Он открывает сообщения от Тэхёна. Там две фотографии. На одной омега в белом свитере с горлом и в чёрных широких штанах, а на другом в бежевой водолазке и тех же штанах. От: Тэхён-и Какая лучше? «Так, ну и по какому поводу прихорашивается», — думает про себя Чимин. Кому: Тэхён-и Водолазку оставь, красиво животик облегает. Ответ приходит моментально. От: Тэхён-и Может лучше скрыть? Я стесняюсь. Кому: Тэхён-и Нет, оставь водолазку. Чимин усмехается, складывая все пазлы в один: Чонгук едет с ними, Тэхён думает, что надеть. В принципе, всё ясно. Кому: Тэхён-и Причеши волосы и сделай легкий мейк, только не перестарайся Гад такой Когда хотел рассказать? От: Тэхён-и Не понимаю, о чём ты Спасибо Чимин посмеивается и блокирует устройство. Кажется, в этот новый год произойдет ещё одно чудо.

♡

Выехав за город, они словно очутились в сказке. Снег лежит буквально всюду огромными сугробами, сверкая на солнце, на небе ни облачка, и это подчёркивает особую радость этого дня. Переливающийся от яркого света, будто усыпанный блёстками, особняк стоит в окружении высоких деревьев, покрытых пушистыми шапками снега. Подъезжая к воротам детского дома, Юнги паркуется сбоку, где, кажется, место расчистили специально, ожидая гостей. Чимин выходит из машины, сладко потягивается и с улыбкой осматривается, вдыхая полной грудью свежий воздух и чувствуя невероятное умиротворение. Оно дарит радость. Странную, сказочную и волшебную, словно до этого момента эти чувства были чем-то запретным или вовсе неизведанным. Он весь в предвкушении потрясающих дней и, конечно же, встречи с маленьким Уджин-и. Омега и сам не понимает, почему так сильно волнуется сейчас, думая о крошке. — Сколько снега, — радостно кричит Чимни и прыгает в сугроб, собирая снежки и весело забрасывая ими Чонгука, что с улыбкой наблюдает за крестником. — Ты тепло одет? — интересуется он. — Конечно, хён, — улыбается мальчишка, продолжая кувыркаться в снегу. Чимин, достав телефон, делает пару кадров, умиляясь этому моменту. Реакция ребёнка понятна, мальчик редко видел такую зиму, ведь они с отцом из города почти никогда не выбирались. Разве что – на дачу к Дохёну, но, наверняка, только летом. — Чимни, сейчас весь сырой будешь, в каком виде пойдёшь туда, а?! — хмурится Юнги, вытаскивая из багажника миллион пакетов с подарками. Чонгук забирает всё, что помещается в его руках, Чимни, слушаясь родителя, перестаёт баловаться и бежит к нему, чтобы взять два небольших пакета, остальное умещается в руках Юнги. Чимин же закрывает багажник и ставит машину на сигнализацию. Открывает ворота и немного удивляется тому, что их никто не встречает. Тропинка к дому идеально расчищена практически до асфальта, значит, точно ждали, ведь ночью Тэхён говорил, что был снегопад. — Приехали, — слышится знакомый голос и, обернувшись, все замечают, как к ним навстречу бежит Ари с двумя друзьями. Ёри и Мани – это их две любимые собачки. Чимин с улыбкой обнимает женщину, остальные же вежливо кланяются. — Здравствуйте, — добродушно отзывается воспитательница и подходит к гостям, она замечает смутившегося мальчика и присаживается на корточки. — Привет, меня зовут тётушка Ари. — Привет, — тихо отвечает Чимни, мгновенно застеснявшись, — меня зовут Мин Чимни. — Пошли скорее, — она тянет руку, и мальчик смотрит на отца, молча спрашивая разрешения, тот улыбается и кивает. Он с улыбкой берёт руку воспитателя, и они уходят первыми. Все остальные следуют за ними, но не успевают они подойти к двери, как она распахивается, и на пороге появляется супруг Ари. — Скорее заходите, холодно сегодня, — пропускает всех внутрь, поочерёдно пожимая руку альфам и знакомясь. Чимин ставит пакеты на небольшой стол, и снимает верхнюю одежду, слыша непривычную тишину. Разве сейчас у детей тихий час? — Тётушка, а где все? — интересуется, снимая сапоги и надевая тёплые тапочки. — Все в главном зале ждут вас, — она помогает Чимни раздеться и вешает его вещи на общую вешалку, — подарки отнесите на второй этаж, — просит она. Альфы забирают пакеты и уходят вслед за её супругом. Поднявшись на второй этаж, их провожают в главный зал и, как только дверь открывается, все дети, что до этого громко переговаривались, замолкают. Они хором приветствуют гостей. Чимни от смущения прячется за своего крёстного отца, держась за его руку. Ему странно ощущать себя с незнакомыми людьми, но всё же любопытно, поэтому он выглядывает и рассматривает каждого ребёнка, и те в ответ делают то же самое. Взрослых они часто видят здесь, а вот детей – нет. Чимин же, немного задержавшись, быстро поднимается по лестнице и так же входит в большой зал, но не успевает он даже взгляд кинуть в их сторону, как комнату оглушает громкий, невероятной радости визг. Он вздрагивает, но вовсе не от неожиданности. Этот голосок он узнает из тысячи. Повернувшись, он видит, как маленький Уджин-и неуклюже слезает со стульчика, не прекращая кричать и запинаясь о ножки, бежит в сторону омеги. — Дя-дяЧи, — раскрыв свои маленькие объятия, несётся к нему, и его тут же ловят на руки. Чимин широко улыбается, держа ребёнка, и прижимает к себе, слыша весёлое хихиканье, и чувствуя, как крепко хватают его за волосы. — Привет, утёнок, — целует в пухлую щёчку. — Пиветь, — лялякает в ответ маленький и, крепче обнимая за шею, кладёт голову на плечо омеги. — Ой, Уджин-и, — вмешивается Ари, вдруг чувствуя неловкость. Она подходит к ним, и хочет взять малыша, но тот начинает возмущённо кричать и теснее прижиматься к омеге. — Всё хорошо, — успокаивает ее Чимин, — оставьте. Ари улыбается и кивает. Юнги, прищуриваясь, наблюдает за странной, но до жути милой картиной и подходит к Чимину. — Это он? На незнакомый голос мальчик резко разворачивается и смотрит на альфу. Юнги улыбается ему и тянет руку, и её тут же хватают цепкими пальчиками. — Привет, — говорит чуть громче, помня, что у мальчика проблемы со слухом, — меня зовут Юнги, — он чувствует, как к нему подходит сын, с интересом наблюдая за незнакомым ребёнком, — это мой сын Чимни, — представляет он, и Уджин опускает голову, глядя на мальчика. Он широко улыбается и, смутившись, утыкается в шею омеги, начиная забавно сопеть. Чимин посмеивается, легонько похлопывая крошку по спине ладонью, и целует в висок. Внутри снова это тепло. Странное, но до невозможности – прекрасное и волнующее. — Я тоже скучал, — тихо шепчет, прижимая «утёнка» еще ближе. Чимни понадобилось десять минут, чтобы прийти в себя и пойти к детям, он не стал ожидать взрослых и решил сразу начать с подарков. Взрослые оставили это на него и нисколько не пожалели, потому что сейчас тихая комната превратилась в настоящий концертный зал. — Чимни, мы пойдём на кухню, — Юнги подходит к нему, — веди себя хорошо. — Ладно, — кивает он и достаёт из коробки игрушки для ёлки, — пойдёмте ёлочку украшать, — кричит он, и все, дружно весело закричав, убегают в угол комнаты, где красуется пышная зелёная красавица. — Милый, давай, я отправлю его к деткам, — просит Ари, видя, что Уджини до сих пор сидит на ручках омеги. — Нет, — выходит как-то резко, и Чимин машинально прикрывает ребёнка, слегка отворачиваясь. Ари понимающе улыбается и не настаивает. Тэхён по секрету рассказал ей о ситуации друга, но женщина просто была уверена, что омега родит себе малыша, и не одного. Она чувствовала это и убеждала бывшего воспитанника: «Чимин-и станет прекрасным родителем, вот увидишь» как-то сказала она. И то, что маленький, и никому не нужный крошка Уджини так привязался к нему, говорит о многом. Дети чувствуют хороших людей. Даже сейчас, видя реакцию омеги, она понимает: у Чимина вырабатывается инстинкт защитить своего ребёнка, и пусть Уджини не его, это не важно. Чужих детей не бывает. Ей ли не знать… Каждому сироте она желает найти свой дом, своих родителей и каждый день молится за это. Но не каждому может доверить их. Крошку Уджина она с радостью отпустит, если Чимин захочет его взять. Чимину она бы доверила всех своих детей, не задумываясь. — Ну, хорошо. — Извините, тётушка, а где Тэхён? — Чонгук, до этого наблюдавший весь переполох и хаос, подходит к тётушке. — Он сейчас на кухне, готовит вам, — с хитрой улыбочкой отвечает. Она явно что-то знает… Оценивающим взглядом рассматривает перед собой альфу и кивает сама себе.— Спускайтесь вниз, а я здесь послежу за детками, — она оборачивается, видя, как дети, помимо ёлки, начинают украшать друг друга, раскидывая всё вокруг, Ари бежит к ним. — Чонгук-а, — весело зовёт Чимин, и тот подходит к нему, — ты давай, притормози и не наделай глупостей. Если Тэхён-и пригласил тебя, это не значит, что его снова в тиски зажимать можно. — Я и не собирался, — фыркает альфа и, забрав пакеты с продуктами, выходит из комнаты. — Ага, конечно, — усмехается Юнги, глядя на своего омегу. — Вот-вот, — поддерживает его Чимин, и они выходят следом за Чоном вместе с крошкой Уджини. На кухне, где негромко играет музыка, повара каждый занят своим делом. Они вежливо здороваются с гостями и продолжают готовить. Юнги передаёт одному из них продукты и помогает разобрать пакеты. Чонгук же, стоя у двери, выискивает глазами того самого поварёнка: милого, прекрасного и немного пузатенького. Чимин, убаюкивая в руках мальчика, усмехается, наблюдая за альфой. Кажется, Чонгуку совершенно ничего не интересно здесь, кроме одного человека. Всё-таки любовь и, правда, творит с нами странные вещи… — Чимин-а, — раздаётся знакомый голос, и омега оборачивается, видя, как к нему идёт Тэхён. Глаза Пака округляются удивлённо и радостно, ведь его друг выглядит нереально здорово. Румяный, кругленький, словно сладкая булочка, что совсем недавно достали из печи. — Привет, — улыбается Чимин. Они чмокают друг друга в щёки, и Тэхён расплывается в улыбке, замечая успевшего задремать Уджина на руках омеги. — Наконец-то он спит, пару ночей страдал бессонницей, малютка, — тихо шепчет. — Правда? — беспокоится Чимин, — в чём дело? Почему? — Не знаю точно, доктора сейчас нет, — пожимает плечами и случайно отводит взгляд. Тело словно каменеет, а внутри все вздрагивает и сжимается, отдавая покалыванием от волнения на кончиках пальцев, когда они встречаются взглядом с Чонгуком. Щёки вмиг розовеют, наливаясь теплом, и он слышит приглушённый тихий смех. Чимин широко улыбается и качает головой, понимая, что привело друга в такое состояние. Он дотрагивается до его руки и тот резко возвращается в реальность. — А? Что? — Отомри, говорю, — откровенно издевается Чимин, — выглядишь прекрасно, иди подойди, — шепчет и подталкивает. Тот кивает и, вытирая руки о полотенце, что висит на груди, вручает его другу и смело идёт к альфе, что кажется так же замер, стоя на лестнице. Чимин оборачивается, не прекращая улыбаться, и встречается взглядом с Юнги, который тоже наблюдает с такой же издевательски-хитрой улыбкой. Они словно дораму смотрят. — Чонгук-и… — Тэхён-и… Произносят одновременно и смущённо отводят взгляды. Подходя к друг другу, оба чувствуют некоторую неловкость. — Привет, — снова здороваются одновременно и начинают тихо смеяться. — Я рад, что ты приехал, — шёпотом говорит Тэхён, глядя в глаза альфе. Чонгук сжимает кулаки, будто пытается остановить свой порыв и не сорваться, чтобы не обнять омегу. Боже, какой он стал… Ещё красивее… Ещё притягательнее… Ещё невероятнее. Он рассматривает его так, словно никогда в жизни ничего прекраснее не видел, Тэхён же заливается румянцем пуще прежнего, замечая на себе пристальный взгляд тёмных, почти чёрных глаз, в которые любил смотреть и тонуть там, забывая обо всём плохом. — Хорошо выглядишь. — Нет, чёрт возьми, это не то слово. Чонгук мысленно отвешивает себе леща. — Спасибо, ты тоже, — смущается омега. — Поможешь отнести закуски? — он показывает рукой за спину: на столе стоит огромное разнообразие вкусностей. — Конечно, — отзывается Чонгук и идёт к столу. Тэхён разворачивается, держа одной рукой животик и закусив губу, наблюдает за альфой. Тот сегодня невероятный. В чёрных джинсах с многочисленными порезами на коленях, в чёрной рубашке, рукава которой закатаны под локоть и которая расстёгнута на три пуговицы… Омега даже успел их сосчитать, кажется, и он прикрывает глаза, стараясь не думать ни о чём. Это же всё гормоны? Конечно, они! Иначе и быть не может! — Куда нести? — со второго раза он понимает, что обращаются к нему, и спешит выплыть из облака своих мыслей. — А? Ээм… Пошли, — он берёт лёгкий поднос и уводит за собой Чонгука. — Кажется, сегодня ты будешь помогать собирать ему сумку, — Юнги подходит к Чимину, обнимая одной рукой талию, второй гладит по волосам мальчика, что до сих пор спит на плече омеги. — Думаешь? — усмехается тот. — Да им только романтической музыки и замедленной съемки не хватало за кадром, — шутит Юнги, и Чимин громко хохочет.

♡

Нарядная пышная ёлка радует глаз, стоя в углу небольшой комнаты. На тёплом мягком ковре и подушках возле праздничного дерева расселись измазанные в шоколаде дети, пока их воспитатель и гости сидят за столом, от края до края заставленном разнообразными закусками и другими вкусностями – от горячего до сладостей. Белые огоньки идеально смотрятся на шторах и переливаются в приглушённом свете комнаты, большой экран на стене показывает новогодние мультики, заставляя малышню смеяться. Чимни сдружился с ребятами, что несомненно порадовало отца и заставило гордиться им. Его сын растёт очень чутким и заботливым человеком. Он каждому ребёнку вручил по сладкому подарку и ни разу не попросил угоститься сам, но был вне себя от радости, когда ребята высыпали конфетки и шоколадки в один мешок, делая его общим. Это поразило не только Чимни, но и взрослых. Тётушка Ари загордилась собой. Она воспитывает чудесных детей. — Как же тут волшебно, — улыбаясь и облокачиваясь на плечо Юнги, тихо произносит Чимин. — Я в восторге, — так же шепчут в ответ и невесомо касаются губами виска. За окном медленно спускается снег, украшая собой всё вокруг, и это дарит спокойствие и радость. Обыкновенную, неподдельную, самую чистую и невинную. — Ты посмотри на них, — улыбается омега, глядя на то, как Тэхён с Чонгуком, сидя за столом подальше ото всех, увлечённо болтают, то и дело смеясь, словно не замечая никого вокруг. Чимин обращает внимание, как альфа постоянно подкладывает в тарелку омеги мясо, и когда то заканчивалось, отдавал своё. Какие милые!.. Глядя на них и сказать нельзя, что эти двое когда-то пытались что-то начать, и так нелепо разошлись. Невозможно не заметить, как светятся глаза Чонгука. Они словно искрятся от любви. Их сияние ярче всех огней в комнате. Кажется, что Тэхён для него самый важный в мире, центр его Вселенной и смысл жизни. Чимину не могло показаться, ведь он знает этот взгляд. Он видит его каждое утро, и особенно сейчас, когда поворачивает голову и улыбается, потому что его слова подтверждаются взглядом любимых карих глаз, в которых плещется невероятная нежность, кричащая о любви. — Не будем лезть к ним, — делая глоток глинтвейна, просит Юнги. — Я и не собирался, — фыркает Чимин. «Да, да конечно…» — усмехается про себя альфа. — Малютка до сих пор спит? — шепчет на ухо. — Да, — Чимин, если честно, слегка подустал носить малыша на руках и отнёс того в комнату, чтобы сон мальчика ничего не нарушило, и он хорошо выспался. Сердце до сих пор успокоиться не может и тянется к нему, к маленькому чудесному человечку. Хочет почувствовать тепло и прикосновения малюсеньких ладошек. Это слегка пугает… Почему его так тянет? Неужели его отчаяние, что не может родить собственное дитя, настолько велико? Чимин не раз задавался вопросом, почему этот малыш выбрал именно его? И почему сердце так трепещет от волнения, стоит ему взглянуть на мальчика, взять на руки и почувствовать ответные маленькие объятия. — Не хочешь сходить и проверить его? — предлагает Юнги. — Хочу, — соглашается омега и встаёт из-за стола. — Мы сейчас, — говорит он Ари и, взявшись за руки с альфой, они выходят из комнаты, не замечая заинтересованного взгляда Чимни. Мальчик встаёт и подбегает к крёстному. — Можно мне сходить в туалет? — шепчет на ухо. — Я схожу с тобой, — отзывается Тэхён, услышав просьбу Чимни. — Нет, — мотает головой, — я сам, я уже взрослый, и знаю, куда идти. — Ну, ладно, — садится обратно омега и поднимает руки в примирительном жесте, улыбаясь самостоятельному парнишке. Чимни убегает в коридор, направляясь к комнате, где спят дети. Именно сюда час назад унесли странного маленького мальчика, что спал на руках его любимого хёна. Стало интересно… «Папа с хёном ушли к нему? И даже не позвали меня?» — думает про себя малыш-альфа. Это нечестно…Он останавливается у приоткрытой двери, когда слышит родной голос. — Он чудесный, — это отец говорит. — Я с каждым днём все больше и больше думаю о нём, — Это уже хён, — Тэхён мне сказал, что он не спал пару ночей, может, его что-то беспокоит? — Хочешь, отвезём его в больницу? — Конечно. — Хочешь, заберём его, Чимин-а? Чимни хмурится и прислоняется к двери, чтобы лучше слышать. — Прошу тебя, не шути так, Юнги. — Я серьёзно. Сегодня, глядя на то, как он спал на твоих руках… у меня сердце защемило… то, как он бежал к тебе, — он тихо смеётся, подтверждающе и одобрительно кивая, — он выбрал тебя. — Нас, — отвечает Чимин, и Чимни точно слышит в голосе омеги улыбку. Такой ласковый тон, обычно хён говорил так только с ним. Мальчик поджимает дрожащие губы и продолжает стоять. — Ты уверен? — Да, я хочу, чтобы он стал нашим. Чимни всхлипывает и убегает обратно. Запыхавшийся, он несётся прямо на руки к Чонгуку и обнимает за шею. Тот испуганно ловит мальчика, прижимая к себе. — Что случилось? Чимни, тяжело дыша от бега и волнения, поднимает голову и смотрит в глаза крёстному. — Я знаю, зачем папа привёз меня сюда! Он хочет оставить меня здесь, и забрать того малыша, который у хёна спал, — судорожно шепчет и утыкается в шею, глотая слезы. — Ты чего такое говоришь, солнышко? — Я слышал, что они сказали, — плачет он, хватаясь за плечи альфы. — Я что, больше не нужен хёну? Он меня больше не любит? И папа не любит? Он оставит меня тут? — Что случилось такое? — беспокоится Ари и присаживается ближе, замечая расстроенного ребёнка. — Я сам ничего не понимаю, — хмуро отвечает Чонгук и передаёт мальчишку Тэхёну, — посиди с ним. — Иди ко мне, — Чимни льнёт к омеге и обнимает его, кладя голову на плечо. Он переводит взгляд на Ари и пожимает плечами, словно отвечая на её безмолвный вопрос: «Что произошло?» Он и сам понять не может… Видя разбитый и усталый взгляд мальчика, Ари отправила всех детей по комнатам, и те, хоть и не хотели, но послушно разошлись. Довольные и сытые. Им даже разрешили взять с собой сладкие угощения, поэтому капризничать никто не стал. После того как Юнги забрал и увёл с собой сына, Чонгук с Тэхёном немного прибрались и остались в большой комнате, Ари же ушла отдыхать, из-за шума у нее разболелась голова, и её отправили к себе в комнату, убеждая, что за всем проследят. Ари доверилась молодым людям, к тому же её супруг всё ещё работал на кухне и обещал подстраховать, если что-то случится. Но дети почти никогда не выходили из комнат после отбоя, волноваться было не о чем. Ари всё же переживала. Что же так могло расстроить мальчика, и почему он так горько плакал?.. Неужели ему не понравилось здесь, или кто-то из ребят обидел его?.. Ей бы не хотелось скандала. Всё же она решает узнать обо всём утром, выпивает обезболивающее и засыпает.

♡

— Чимни, сынок, что случилось? — Юнги обеспокоенно заглядывает в покрасневшие от слёз глаза, — тебя кто-то обидел? — Нет, — тихо отвечает. — Почему ты плачешь? Дядя Чонгук мне ничего толком не объяснил, скажи, пожалуйста, что тебя так расстроило, м? — он гладит мокрые щёчки Чимни. — Я за вами подслушивал, — признаётся он, тихо всхлипывая. В комнате появляется Чимин, он аккуратно прикрывает дверь и проходит внутрь, столь же обеспокоенный изменением настроения альфочки, как и его любимый. — Что случилось? — сев на край кровати и обняв поникшего мальчика, интересуется. Юнги пожимает плечами, продолжая сидеть на полу и держать в своих руках руки сына. — Вы оставите меня здесь, да? — дрожащим голосом шепчет и смотрит в глаза омеге. — Что?!! Что ты говоришь такое, зайчик?! — удивлённо охает Чимин. — Вы хотите взять того мальчика, а меня оставить, — Чимни больше не выдерживает и начинает плакать в голос. Чимин испуганно смотрит на Юнги, и так же не сдерживает слёз. Он обнимает мальчишку и начинает судорожно целовать его. — Конечно же, нет, Чимни, родной мой, как ты мог такое подумать? — неужели, они сказали что-то не то… — Ты меня не любишь, хён?! — сжимает в руках свитер омеги и смотрит тому в глаза. — Люблю. Я люблю, тебя, клянусь, — он целует Чимни в щёку, собирая его слёзы, и обнимает. — Кроха, почему ты так говоришь? — гладя сына по спине, ласковым шёпотом спрашивает Юнги. — Я слышал, как вы сказали, что хотите забрать того маленького мальчика. Вы будете теперь его любить… — Сын, — Юнги разворачивает его к себе, и тот тихо шмыгает носом, глядя на отца, — мы на самом деле хотим его забрать домой. Но любить тебя мы никогда не перестанем. — Тогда зачем он вам? — Потому что мы хотим большую семью, — улыбается Юнги, — подарить тебе братика, чтобы ты защищал его, играл с ним, чтобы тебе не было скучно одному. — А зачем его брать отсюда? — Потому что у него нет родителей… — А где они? Почему они не забрали его? — немного успокаиваясь, продолжает свой допрос Чимни. — Я не знаю, солнышко. Просто, понимаешь, бывает так, что кто-то очень маленький и беззащитный тоже хочет расти в семье, где будут папа и отец. Вот тебе повезло, у тебя есть, а у него никого нет. И мы хотим помочь ему обрести не только родителей, но и такого замечательного, самого лучшего братика, как ты. Представь, как ему повезёт, и как Уджин-и обрадуется, когда узнает, что именно ты будешь его братом. — Я буду его братом? Но ведь… не настоящим? — Самым настоящим, — шепчет Чимин и целует мальчика в макушку. — Вы меня, правда, здесь не оставите? — Никогда, — Юнги присаживается на кровать и обнимает сына. — И любить будете всегда-всегда? — Всегда будем. Больше всего на этом свете будем тебя любить, — Чимни судорожно выдыхает и, обняв отца, прикрывает глаза. Ему дают время успокоиться. Юнги убаюкивает его, пока Чимин продолжает лить слёзы и шептать мальчишке, как сильно он любит его и ни за что не оставит. Никогда-никогда. — Хён. — Спустя пару минут в тишине комнаты раздаётся тихий шепот. — Я здесь, — он обнимает его, доказывая реальность своих слов, — что такое? — Этот маленький Уджин-и, правда, будет рад, что станет моим братиком? — Конечно, — зачёсывая волосы мальчишки, шепчет Чимин и целует его в лоб, — Мы с твоим папой заберём его, только если ты не будешь против. — А почему ты не можешь, как дядя Тэхён-и, из животика достать? Чимин теряется от вопроса и поднимает взгляд на Юнги, тот, видя смятение в глазах любимого, отвечает вместо него. — Просто хёну нужно немного подготовиться к этому, и, как только настанет тот самый день, у него тоже будет такой животик. — Значит… у меня будет куча братиков? — удивлённо восклицает. — Если ты не против, — улыбается отец. — Я согласен, — настроение Чимни поднимается, и его лицо расплывается в широкой улыбке. «Хён не хочет меня бросать, он любит меня. И папа любит». — Спасибо, — шепчет Чимин. — Хённим, не плачь, — Чимни подлезает к омеге, стирая его слёзы, и Чимин, не выдержав, всхлипывает, но улыбается, кивая головой, — когда вы с папой родите мне еще братика, я обещаю, что буду защищать его и научу его собирать конструкторы. — Правда-правда? — скрепив мизинчики с парнишкой, Чимин сохраняет это обещание, взамен давая своё. Никогда не бросит. Никогда не перестанет любить, и всегда будет рядом. Он обещает.

♡

Утро наступает довольно быстро. Чимин просыпается раньше всех и решает сходить на кухню – взять таблетку от головы. Перед сном он долго плакал и никак не мог уснуть, что отразилось на его состоянии. В коридорах тихо и спокойно. Все, скорее всего, ещё в царстве Морфея, и Чимин понять не может, почему всегда просыпается раньше всех. Зайдя на кухню, он делает себе чай и находит таблетку. Надеется, что Ари не будет против такой вольности. Поднявшись на второй этаж, Чимин удивлённо замирает, когда видит за столом Тэхёна с Чонгуком. — Я не понял? — шепчет он, подходя к друзьям, — вы чего, не ложились что ли? — Доброе утро, хён, — улыбается Тэхён, — ложились, просто рано встали. Я всегда так просыпаюсь. — А мне не спалось на новом месте, и всё такое, — усмехается альфа. Чимин хитро поигрывает бровями и отпивает сладкий чай из кружки, на что Чонгук лишь закатывает глаза. — Что у вас случилось вчера? — интересуется Тэхён. Чимин тяжело вздыхает и ставит кружку на стол. — Мы с Юнги хотим усыновить Уджина. — Да ладно? — Чонгук давится кофе и округляет глаза от столь ошеломляющей информации. — Да. Вы же знаете, что мы с ним… — Мы поняли. Юнги поделился с другом этой новостью и своими переживаниями. Чонгук понимает, как тяжело приходится Чимину, и не может оставаться равнодушным. Он тоже волнуется за омегу, и надеется, что у его друзей обязательно всё получится. — Вы такие молодцы, — радуется Тэхён, — вы уже говорили Ари? — Ещё нет, — мотает головой омега, опуская взгляд, — Чимни поэтому расстроился. — Да ладно тебе? Он против? — Нет! Но он услышал, как мы с Юнги обсуждали это, и подумал, что больше нам не нужен, — грустно усмехается. До сих пор мурашки от вчерашнего разговора. Чимин даже представить не может, что в тот момент чувствовал мальчик… — Дети ревнуют, это нормально, — спокойно говорит Чонгук. — Я знаю, но я не хочу, чтобы он это чувствовал, я не позволю ему так думать, — твёрдо отвечает Чимин, — нам удалось ему всё объяснить, надеюсь, всё будет хорошо, иначе я не знаю, как быть. — Не переживай, Юнги успокоит его. — Да, — поддерживает Тэхён, — ты же не один. Зная какое большое и любящее сердце у его друга, Тэхён уверен, что его огромной любви хватит на всех. Чимин справится. Вселенная ему обязана. Трудности, конечно, наверняка будут, они редко обходят стороной в таких вопросах, но они с Юнги справятся со всем. Тэхён уверен. — Это да, — выдыхает Чимин, делая глоток. Дверь в комнату протяжно скрипит, и они оборачиваются. Сначала видят маленькие пальчики, что обхватывают край двери, а затем появляется сонный, растрёпанный, с отпечатком от подушки на аппетитной щёчке маленький Уджин. Тот стоит в пижаме, что привёз ему Чимин, и в одном беленьком носочке. Он сонно качается из стороны в сторону, держась за дверь и щурясь, осматривается. — Боже мой, — Чимин вскакивает со стула и бежит к маленькому человечку, тот, увидев омегу,начинает прыгать на месте и радостно визжать. Его хватают за руки и целуют в щёку, — радость моя маленькая, ты чего один ходишь? — Ти тють, — широко улыбается малыш, сжимая ладошками щёки омеги, и смеётся. — Прелесть ты моя, — сюсюкает Чимин, обнимая малыша, — пошли, я тебя умою, — и уносит в ванную комнату. Ближе к восьми утра просыпаются все остальные. Ари с поварами накрывают на стол, все вместе плотно завтракают и бегут одеваться, потому что сегодня по планам у них лепка снеговика и валяние в сугробах. Чимни, как и Чимин, почти не отлипает от маленького Уджини и ждёт, когда его оденут, он берёт мальчика за руку, и тот не сопротивляется. Доверяет и убегает играть вместе со всеми. Чимин с Юнги выходят следом, надевая старые вещи. Ари не разрешила портить их дорогие, поэтому нашла свои, что не жалко – отдала омеге, а вещи супруга – Юнги. Те вместе с ребятами резвились на заднем дворе, помогая строить башни, катались с небольшой горки, чем умиляли воспитателя и своих друзей, которые решили остаться внутри, и не мёрзнуть. Тэхён, хоть и обожал снег, но выходить не пожелал. Но дело было не только в этом. Ему хотелось побыть с Чонгуком наедине. За время разлуки он действительно соскучился по альфе, и каждый день, прожитый без Чона, думал о нём. Поначалу совесть грызла его, за то, что уехал и бросил, ничего не сказав. Не спал ночами из-за чувства вины. Потому что знал, что сделал больно. Потому что знал, что альфа страдает, но не мог вернуться, но не потому что не хотел. А потому, что твёрдо решил дать себе время. Найти и изучить себя, прислушаться к своему сердцу, наконец-то услышать и понять, чего же на самом деле он хочет. Жизнь неожиданно бросила его в омут страданий, и как оказалось, не с целью уничтожить, а сделать сильнее. Закалить. Пройдя столько трудностей, Тэхён часто думал, что это несправедливо, неправильно, всё, что с ним происходило, он считал наказанием и даже принимал, не пытаясь что-то исправить. Сдался. Плыл по течению и тонул в пучине проблем, ни разу не протянув руку, не прося о помощи, потому что надежды не осталось. Он не верил, что кто-то сможет помочь выбраться. До тех пор, пока не встретил Намджуна. Тэхён сильно полюбил его, и, казалось, что все проблемы, что долгое время одолевали, — глупости. Так забывался в его руках. Таял от шёпота красивых слов любви и терялся. От чувства. От любви. Казалось, мир засиял яркими красками, и удача действительно сопутствовала ему, пока он не осознал, что за пеленой иллюзорного счастья скрываются ложь, лицемерие и подлость. Его резко вернуло в страшную реальность серых дней. Жить не хотелось. Зачем вообще нужна такая жизнь, когда ты не нужен сам себе? Но сбивающий с ног вихрь жизни снова запустил свой механизм, и он узнал, что ждёт ребенка, полагал, что всё наладится. Так и случилось. Его снова подняли с колен и поставили на ноги. Это был Чимин — человек, который много значит для Тэхёна в этом мире. Человек, за которого Тэхён готов отдать свою жизнь, принести себя в жертву — в благодарность за спасение. Спасение ли это было? Поразмыслив, Тэхён понял, что никто никогда не спасет себя, кроме нас самих. Да, Чимин на многое ему открыл глаза и многое дал… Но то, что годами копилось внутри… от этого просто так не избавиться. Никто из тех, кого обрёл Тэхён, не смог бы помочь. Какие бы слова не говорил Чонгук, и как бы не старался он забрать его боль, лучше не становилось. Тэхён считал себя никчёмным. Неспособным что-то делать самому, и он понимал, что так жить больше нельзя. Как бы он не любил Чимина или Чонгука, он должен был оставить их, чтобы разобраться в себе и понять. Это на самом деле любовь? Я действительно дорожу этими людьми? Что, если все эти чувства — лишь месть за пережитый кошмар? За предательство и уничтожение? Тэхён уверен в правильности своего поступка и нисколько не жалеет, что когда-то решился уехать в место, где чувствовал себя спокойнее всего в этом мире. Находиться рядом с тем, кто его вырастил, и не думать о проблемах помогло ему разобраться в своих чувствах и желаниях. Он часто оставался один на один с собой, размышлял и складывал пазлы своей жизни, в итоге получая полноценную картинку. Смотрел на неё, будто со стороны и понимал, что некоторые детальки совершенно не подходят. Он выбрасывал их, искал подходящие и находил недостающие. Ему удалось создать свою собственную картину именно той жизни, о которой мечтал. Тётушка Ари помогала ему, направляя по верному пути. Тэхён прислушивался к ней, анализировал её слова бессонными ночами и оставлял лишь те, что ему откликалось в сердце. В жизни очень важно быть любимым. Важно, чтобы тебя любили, ведь это позволяет нам чувствовать себя нужным. Быть кому-то нужным — это счастье. К примеру, брошенные, никому не нужные дети часто замыкаются в себе, и, если бы вместо Ари был другой человек, Тэхён, наверное, никогда бы не увидел на их лицах улыбок. Здесь они чувствовали себя любимыми, и благодаря этому никто не ощущал себя никчёмным, странным, одиноким. Даже если у них не было собственных родителей, они знали, что нужны этому миру, потому что в первую очередь нужны сами себе. Их так научили. Как и Тэхёна. Все кочки, что, казалось бы, нарочно попадались ему под ноги, научили перешагивать через эти препятствия и идти вперёд. — Представь, что его нет? Просто нет в этом мире… Что ты будешь чувствовать? — как-то спросила Ари. — Боль. Ответ был простым и правдивым. Тэхён чувствовал эту боль потери на физическом уровне. В груди жгло, ломило и распадалось всё на части лишь от мысли, что Чонгука может не стать. — Ты любишь его? — Он мне до́рог. — Мне до́роги мои ботинки, или эти часы, которые мне подарили на день рождения. Тэхён хмурится. Он не понимает. — Это не ответ на вопрос, Тэхён-и. Ты либо любишь его, либо нет. Так ответь же на вопрос. Ты его любишь? — Люблю. Осознание этого пришло не сразу, и Тэхён, когда понял, что всё это время любил по-настоящему, решил обязательно озвучить эти слова Чонгуку. Это казалось жизненно необходимым, даже если его не примут. Даже если не простят. Даже если не ответят взаимностью. Он должен сказать о своих чувствах. Потому что они — настоящие. — У меня хорошая новость, — сидя на диване и доедая кусочек чизкейка, вдруг говорит Тэхён. — Какая? — оперевшись локтем на спинку и подперев голову ладонью, с улыбкой отвечает альфа. — Я еду в город. Чонгуку, признаться, стоит больших усилий подавить себе радостный писк. Ему, правда, хочется пищать. Танцевать и прыгать. Влюблённый болван… — Насовсем… или?... — Да, — кивает омега, — пора возвращаться, мне уже скоро рожать, и, если честно, становится немного тяжело здесь. — Ты разобрался в том, в чём хотел? — осторожно интересуется Чонгук. Тэхён кусает губу и смущённо смотрит в глаза. — Да, Чонгук. Я разобрался. Они смотрят на друг друга, не переставая улыбаться, и чувствуют, как их сердца прошибает молнией. Крики детей за окном исчезают, звук настенных часов, будто растворяется, словно не решаясь нарушить такой искренний и хрупкий момент. Глаза в глаза, и всё ближе к друг другу. Кажется, блюдце с чизкейком падает на пол? Тэхён не может взглянуть, пускай упадёт, разве важно это сейчас? Сердце в груди горит, стучит бешено, разгоняя по венам серотонин, ладони умываются потом, а колени дрожат, когда Чонгук невесомо касается рукой его щеки. Тэхён замирает и ему так хочется попробовать вкус тех губ, что никогда не забывал. Но… мать твою, как же не вовремя!.. — Извини, — неловко улыбнувшись, Чонгук отвечает на звонок. Тэхён стискивает зубы от смущения, чувствуя, как пылают его щёки и всё внутри дрожит. «Я его чуть не поцеловал… Или он меня? Неужели он всё ещё хочет?» Мысль о взаимности кружит голову, заставляя улыбаться, как сумасшедшего. — Что случилось? — интересуется омега, когда Чонгук возвращается. — По работе, ничего важного, — это и, правда, не важно сейчас. Тэхён понимающе кивает, продолжая есть сладость. Блюдце всё же не упало. А жаль, ведь разбилось бы к счастью. — Тэхён-а, — вдруг серьёзно говорит Чонгук, и омега напрягается. — Мм? — Тэхён глядит исподлобья, чуть закусывая губы. — Ты хотел меня сейчас поцеловать? — вот так, в открытую, без предупреждения, так смело и просто? Сердце вместе с кусочком торта застряли в горле. «О, боже мой! Он не хотел? Это было так заметно? Как же стыдно.» — Я… Я… — он медленно поворачивает голову и смотрит в глаза, но даже капельки издёвки или насмешки не видит. Чонгук серьёзен. Тэхен кивает. — Да. Я… я… хотел… Ты прости, я не должен был. — Да, ты не должен был. Глаза омеги округлятся удивлённо. — Я бы не ответил тебе. Контрольный навылет в сердце. У омеги внутри всё обрывается. А на что он рассчитывал, дурак? Он ведь сам сказал, что отпускает. Сам сказал не ждать. Быть может, Чонгук уже нашёл кого-то. Или… но зачем тогда он приехал?.. — И не потому, что я не хочу, — продолжает Чонгук. «Я пиздец как хочу! Хочу зацеловать тебя! Заобнимать, затискать и не отпускать! Я так хочу этого, ты бы знал, глупенький мой маленький Скорпиончик». — Ведь это был бы не просто поцелуй, верно? «Да хватит издеваться, твою ж за ногу», — истерит бедное сердце в груди омеги. — Верно, — голос от волнения хрипит. — Я хочу, чтобы ты кое-что узнал. Чонгук набирает воздуха в грудь и все свои альфьи силы. Он должен сказать. — После нашего разрыва. Признаюсь честно, я сходил с ума. Я думал, что не вынесу этого… и я честно пытался забыть тебя, отпустить, сделать так, как ты сказал… Тэхён поворачивается к нему, еле сдерживая слёзы, потому что фантомно его боль ощущает. — Я пытался заменить тебя кое-кем… Дыхание перехватывает. Значит, верно подумал… Чон приехал отомстить?.. — Я думал, это поможет, но не помогло, — поджимает губы Чонгук, — я понял, что никто не сможет тебя заменить. Моё сердце никогда и никого больше не примет, кроме тебя. Ты же помнишь, да? Я тебе отдал не только всего себя, но и сердце. — Я помню, — вдруг холодно говорит и встаёт с дивана. — Эй, постой, — его хватают за руку, но Тэхён отталкивает, глядя озлобленным стеклянным из-за слёз взглядом. — Не трогай. «Я пытался забыть тебя», — болью звучит в голове, в сердце, да в каждом органе. Он идёт к двери, и, когда хватается за ручку, замирает. Слышит своё тяжёлое дыхание. Слышит тихие шаги альфы. «Разве я сам не сказал ему продолжать жить? Разве я не просил забыть меня? Я сам ушел, сам бросил, сам оставил его наедине с чувствами и безответной любовью. Разве правильно я поступаю сейчас, вновь оставляя его?» Вся омежья сущность кричит: «ударь, разозлись, как он посмел?!!», но разум пускает ей пулю в лоб. «Не смей винить! Не смей убегать. Он пытался сделать то, что ты велел». — Ты любишь его? — тихо шепчет, вздрагивая, когда на талию опускается рука. Какой страшный вопрос, какое приятное и правильное тепло руки этого альфы. — Я думал, что смогу полюбить, но любовь к тебе прогоняет всех, кто появляется на моём пути. — Чонгук вдыхает запах волос омеги, закрывая глаза. Как правильно, когда он рядом, как он скучал… — Хочешь по-другому? — Тэхён вопросительно чуть поворачивает голову вбок. — Разве может быть по-другому? – усмехается Чонгук. Тэхён поворачивается к нему, и в этот момент словно голову теряет. Он крепко хватает ворот рубашки Чонгука и страстно впивается в губы, ощущая, как его обнимают в ответ и прижимают к себе так близко, насколько позволяет живот. Поцелуй становится жадным, глубоким и сладким, словно мёд. Это незабываемое ощущение. Чонгук зарывается руками в волосы Тэхёна, нежно поглаживая кожу головы. Он ведёт в поцелуе, но без напора и давления. Это совсем не похоже на то, что было раньше. Сейчас Тэхён спокойно перехватывает инициативу и даже слегка кусается, чувствуя, как губы начинают гореть и превращаться в улыбку, когда дыхание словно останавливается. Они прижимаются лбами друг к другу, не сводя взглядов. Этот нежный танец любви становится ещё медленнее и тягучее. Этот поцелуй похож на патоку — сладкий, неторопливый и головокружительный. Чонгук гладит розовые от смущения щёки омеги, не в силах поверить в происходящее. — Я тоже хочу тебе кое-что сказать, — шепчет Тэхён, тяжело дыша. — Я слушаю, — убирая прядку волос за ухо, также тихо отвечает Чонгук. — Я тебя люблю. Не может быть. Он спит? Чонгук широко улыбается, чувствуя, как глаза жжёт влагой, и он даже не думает прятать свои эмоции. — Ты серьёзно? — Более чем, — улыбается Тэхён — и знаешь, я не жду от тебя взаимности. Я всё понимаю. Я сделал тебе больно… а сейчас, наверное, ошарашил этим… Просто… я действительно понял, что мои чувства к тебе были настоящими. Я убедился в этом и не вижу смысла скрывать, даже если твои чувства утихли… ты позволишь мне попробовать разбудить их? — он прикладывает руку к груди альфы. — Но, если ты не готов, я могу подождать, только скажи. Чонгук смеётся, запрокидывая голову и прижимая омегу к себе, целует в макушку. — Сводишь меня на свидание? — шутит он. — С удовольствием, — нежно обещает Тэхён. Они оба вздрагивают, когда с дивана падает блюдце с остатками чизкейка и разбивается. К счастью.

♡

«Счастья полные штаны». Вот что сейчас можно сказать про состояние Мин Юнги. Такое состояние альфа помнил лишь в детстве, когда они с родителями приезжали на дачу, и он точно так же, как сейчас, резвился в сугробах и лепил снеговиков с отцом, пока папа ругал их, стоя на крыльце дома, мол, они снова вышли без варежек и шапок. Юнги обожал то время — спокойное, уютное и безмятежное. Время, когда исчезали все проблемы, и жизнь казалась такой интересной, и каждый день приносил хорошее настроение. Унывать времени не было… всё плохое забывалось. Сейчас так же. Он словно вернулся в свои пять лет. Так же громко хохочет, швыряя шарики из снега в Чимина, пока тот пытается собрать ком побольше, чтобы бросить в ответ. Они оба делают снежных ангелов, а потом кидают детей в сугробы, по их просьбе, конечно. Тем весело, это и делает его сейчас самым счастливым человеком на свете. — Прекрати, — кричит Чимин, когда Юнги сдувает снег с ладошек ему в лицо, и нагло смеётся. — Папа, смотри! – зовёт его Чимни, тыча пальцем в небольшого снеговика, который он слепил с детьми. Юнги показывает ему большой палец вверх и улыбается. Покрасневшие щёки горят от мороза, а пальцы уже покалывает, и он прячет их под куртку омеги, когда подходит к нему и обнимает. — Бррр, я замерз, — шепчет он и целует. — Иди в дом, — улыбаясь, просит Чимин. — Идём все вместе. — Папа, — его снова зовут, и он поворачивается, но не успевает ничего сообразить, как в лицо ему прилетает большая горсть снега. Дети весело визжат и разбегаются кто куда. Чимин громко хохочет, пока Юнги, тихо матерясь, выплёвывает снег и, игриво угрожая, бежит за детьми, продолжая играть с ними в снежки. Чимин с широкой улыбкой наблюдает за ними и смеётся, когда его альфу валят на снег и пытаются закопать. — Няяя, — слышится позади, и он оборачивается. К нему, кое-как перебирая ногами по снегу, бежит Уджин с протянутой рукой, в которой держит маленький шарик с двумя веточками вроде ручек и маленькими камушками, напоминающими глазки. Он присаживается на корточки и ловит улыбающегося мальчишку, принимая подарок. — Это кто такой? – рассматривает странное, но безумно милое творение. — Ти! — смеётся мальчик. — Я? – протяжно тянет Чимин и обнимает рукодельника, благодаря, — мой утёнок. — Кяякяя, — ну, что ты за прелесть такая маленькая… — Кря-кря, — передразнивает омега, и снова обнимает мальчика, чувствуя, как его обнимают в ответ. Так неуклюже. Так трогательно, что сердце в груди сжимается. — Замёрз? – беспокоится он. — Неть! – решительно отвечают. Чимин поднимает мальчика на руки и разворачивается, он замечает, что к нему идет его снеговик Юнги, но выглядит тот невесело от слова совсем. — Что случилось, милый? — Звонил капитан, у нас срочное дело, нужно ехать, Чимин-а. — Прямо сейчас? Но у тебя же выходной, — расстраивается омега. — Знаю, но дело серьёзное, – виновато поджимает губы. — Хорошо, тогда идём, скажем всем и будем собираться, — он обнимает мальчишку, удобнее устраивая его на руках и несёт в дом. Юнги с Чимни и остальными детьми следуют за ними. — Уже уезжаете? – печально говорит Ари, переодевая Уджина, мальчик наотрез отказался идти в комнату ко всем и сидит со взрослыми: ждёт, когда Чимин снова обратит на него внимание и возьмёт на ручки. Но омега не спешит это делать, поэтому крошка начинает хныкать и вертеться в руках воспитателя. — Да, — отвечает Тэхён. Он тоже уже собрался и ожидает друзей, — у Чонгуки-и с Юнги-хёном что-то на работе случилось. — Ну ничего, поезжайте. Всё-таки они полицейские, просто так звать не будут. — Надеюсь, ничего серьёзного, я волнуюсь, – гладит животик через куртку. — Брось ты, всё хорошо будет, — успокаивает Ари, — ты признался своему Гуки? — Да, — смущённо улыбается. — Ну, слава богу, — облегчённо выдыхает воспитатель, — он хорошенький, — она смеётся. Когда Тэхён фыркает и отворачивается, пылая диким смущением, — да ладно тебе, он тебя тоже глазами-то раздевал, я всё приметила. — Нуна! – возмущается Тэхён. Он часто признавался ей, что выглядит не очень красивым из-за беременности, но Ари его всегда ругала за такие слова. Ведь беременность ему к лицу. Он расцветает, как самый прекрасный цветок и ей жаль, что омега этого не видит. — Прекрати! Ты горяч, как тыквенный латте с перцем, а сидишь тут остываешь, когда один полицейский просто мечтает обжечь об тебя язык. Тэхён широко открывает глаза от услышанного. А Ари снова смехом заходится. — Что вы такое говорите… — Она правду говорит, — Чонгук подкрадывается сзади незаметно, и омега испуганно вздрагивает, он ударяет альфу по плечу ладошкой и возмущённо фыркает. — А ну, хватит! — Альфа обнимает пузатика, прижимаясь со спины, и улыбается, решая больше не смущать. У них еще будет время… — Ну, не вертись же ты, Уджин-и, — просит Ари, но мальчик вырывается из её рук и убегает, когда в комнату заходит одетый Чимин. Мальчик останавливается посередине комнаты, рассматривая омегу. Его губки начинают дрожать, как и всё тело, и он громко всхлипывает. — Эй, что такое, солнышко? – Чимин тут же подбегает к нему и присаживается на корточки. — Не уезяй, — просит он, хватаясь за плечи омеги. — Малыш, я обязательно ещё вернусь. — Неееть, — истерика подкатывает, и личико крошки краснеет, а глаза заливаются горькими слезами, — не уезяй. — Уджин-и, утёнок мой, не плачь, пожалуйста. Мы уедем на пару дней, а потом вернёмся за тобой. Ты поедешь с нами? – мальчик лишь кивает и обнимает омегу. Чимин прижимает его к себе, нежно гладит по волосам и целует. — Мы скоро вернёмся, обещаю, — он ещё раз чмокает малыша в щёку и встаёт, делая шаг назад. Комната наполняется громким криком, наполненным болью и страхом, и Уджин кидается вперёд, крепко хватаясь за ногу омеги. — Нее-ат, позяааста, не уезяй, не уезяй, — горько плачет он, сжимая в крошечных кулачках брюки и утыкаясь в них лицом. Чимин начинает плакать, не в силах выдержать этого. Ари бежит на помощь и берёт мальчика на руки, но тот кричит пуще прежнего. Его ручки пытаются убрать от штанов. Но он крепко держит изо всех своих маленьких сил, но ему не хватает их, и Ари, подняв его на руки, отходит от омеги. Мальчишка воет, что есть мо́чи, ревёт, срывая голос, и это с ума Чимина сводит. Он испуганно смотрит на него и ничего не может сделать. Юнги спешит к нему и обнимает, прося не плакать. Не показывать эмоций, чтобы не делать малышу еще больнее. У самого сердце разрывается. Но сейчас они не смогут забрать его. — Уходите, — тихо просит Ари, укачивая малыша, но тот вырывается, тянет свои маленькие ручки к Чимину, зовёт его и кричит. Так больно, так оглушительно. — Не уезяяй!!! Чимин, закрывая лицо рукой, выбегает из комнаты, не в силах слышать это, и поскорее выходит на улицу. Слёзы обжигают щёки, но он смахивает их. Он всё ещё слышит этот крик, слышит, как его просят не уезжать, но он не может остаться. Сердце бешено стучит, отзываясь болью, словно по всему телу. Руки дрожат, но он идёт дальше. Всё дальше и дальше от него. От маленького человечка, который с первого дня дарил ему своё тепло. Казалось бы, человек, который не знает настоящей любви родителя, человек, которого бросили одного умирать в холодном лесу, всё ещё умеет чувствовать что-то, умеет любить и готов отдать свою любовь. В этом малюсеньком сердце столько тепла любви, но её не принимают. Зачем отталкивают? Почему не хотят меня забрать? Чимин отчаянно слышит это в его криках. Он садится в машину, закрывая лицо ладонями, и плачет, чувствуя себя предателем. Никчёмным ужасным монстром, что так подло оставляет того, кто, кажется, полюбил его. Тот, кто нуждается в нём. «Я не вынесу этого». Все садятся в машину, Юнги молча заводит мотор, немного прогревая салон. Чимин всё ещё всхлипывает, отвернувшись к двери. Он приоткрывает окно, чтобы подышать воздухом, и сердце вдруг замирает и разлетается на миллиард осколков. — Паа-па! – он поворачивает голову, не выдержав, открывает дверь и бежит обратно. Ему навстречу в одних штанишках и кофточке, без обуви, захлёбываясь в слезах, бежит Уджин, он падает в снег, но быстро встаёт и продолжает бежать, а следом выбегает воспитательница, что-то крича. Чимин падает перед малышом на колени и ловит в объятия. — Ну, что же это такое, — Ари всю трясёт. Никогда ещё здесь не было такого… Ей тяжело смотреть на то, как её детки страдают. Она видит, как к ним направляется быстрым шагом Юнги. — Чимин, идите в машину, — просит он, а Чимин даже головы не поднимает, он встаёт вместе с мальчиком на руках и идёт к машине, продолжая плакать. Чонгук уступает ему место сзади, сам же пересаживается вперёд. Чимин снимает свою куртку, закутывая мальчика, который всё ещё истерично икает от слёз и всхлипывает не переставая. Чимни испуганно смотрит на них, и боится даже слово сказать. Тэхён его прижимает к себе, понимая, что мальчику страшно. Он ведь не понимает, что происходит. Сам же омега кое-как сдерживает слёзы. — Хён, не плачь, — просит Чимни и берёт его руку в свою. — Все хорошо зайчик, больше не буду, — смахивая слёзы, обещает Чимин. Чимни обнимает их с малышом, гладит щёчки Уджина, и тот постепенно успокаивается, глядя на мальчика. — Не плачь, малыш, — утешает он, как может. Тот судорожно выпускает остатки истерики и начинает икать. Тэхён даёт ему немного водички, и он, уткнувшись в шею Чимина сопит, но не засыпает. — Где Юнги? – сипло шепчет Чимин. — Вон идёт. Повернувшись к окну, он видит небольшую сумку в его руках. Тот убирает её в багажник и садится в машину, но не спешит поехать. — Юнги-я, — зовёт Чимин. — Любимый, — он поворачивается и берёт его руку в свою, — успокаивайся, ладно? Мы завтра начнём собирать документы. — Но… как же мы его увезём? — Ари оформит поездку в больницу, ничего страшного. Чимин лишь кивает и прижимает утёнка к себе ближе, наклоняя голову и целуя в макушку Чимни, который удобно устроился на его плече. Он его больше не сможет оставить. Добро пожаловать в семью, моя маленькая Вселенная.