Любовь после тебя

— Любимый? — слышится голос Юнги, а затем тихий стук в дверь. Чимин вздрагивает, сонно щурится, держа в руке полоску теста на беременность, и с досадой, закрыв глаза, поднимает голову вверх. Рука ослабевает, и кусок пластмассы с отрицательным результатом бесшумно падает на кафельную белоснежную плитку. Дверь открывается, и в ванную заходит Юнги. — Ну что? — в ответ лишь молча мотают головой и с протяжным вздохом поднимают тест и выбрасывают в урну. — Может, ещё один сделаешь? — предлагает и берёт расстроенного омегу за руку, прижимая к себе, оставляя утешающий поцелуй на щеке. — Это третий, Юнги, — тихо отвечает, и голос звучит настолько разбито, что у альфы сердце пропускает болезненный удар, — я устал, — слабая улыбка касается губ, и Чимин выходит из комнаты. Юнги провожает любимого грустным взглядом и поджимает виновато губы. Но он не виноват. Чуть больше двух лет они пытаются зачать долгожданного ребёнка, терпели неудачи, но ещё и ни разу не прекращали попыток. За последний месяц Юнги начал замечать, что Чимин постепенно опускает руки и почти угасает на глазах. Даже в весе слегка потерял, притворно старался держаться, вести себя как обычно, но усталый вид, круги тёмные от недосыпа и воспалённые от слёз на утро глаза говорили об обратном. Альфа искренне не понимал, в чём дело. Анализы у обоих были идеальными, Чимин настаивал на тщательной проверке, и они проводили осмотры у самых крутых и дорогих врачей, но итог был один. Всё, что им говорили: «Вы абсолютно здоровы и с лёгкостью можете зачать ребёнка, а омега — без проблем родить». Только никто не давал точных дат. Они даже тест-анализ на совместимость делали, и там тоже — всё идеально. Чимин уже не верил в возможность, что очень пугало и настораживало, но вот сам Юнги не сдавался. Это покажется глупым и смешным, но ему уже хотелось верить во все предсказания Тэхёна. Ведь там омега отчётливо видел, что они на верном пути. Жаль только, что никто не говорит, когда появится финиш на горизонте. Стараясь не накручивать себя, Юнги быстро принимает душ и направляется на кухню, где уже вовсю горланят дети. Чимин же сидит на столе и кормит Уджина. Мальчик самостоятельный, но в последнее время стал много лениться, ну, это Юнги так думал, Чимин же утверждал, что он просто прикидывается и играет так. — Открываем ротик, летит самолётик, — мальчик с весёлым хихиканьем принимает ложку рисовой каши и закусывает её сарделькой, что держит в руке. Чимни же закатывает глаза и, сидя рядом, спокойно доедает свой завтрак. — Пап, с добрым утром, — улыбается родителю. — Пилетики-писалетики, папуля, — с набитым ртом приветствует младший сын и машет ручкой. Юнги всех чмокает в макушки, садится рядом с Чимином, и омега, широко улыбаясь, льнёт к нему, целуя в губы. — Приятного аппетита, — в ответ дарят улыбку, наполненную невероятной нежностью. Но затем строгий взгляд Юнги останавливается на Уджини. — Утёнок, бери ложку и ешь сам. Тот расширяет глаза, недоумённо глядя на отца, и обиженно надувает губы, мотая головой. — Неть! — Не неть, а да, — строго повторяет, — ты мальчик уже взрослый, должен сам кушать. — Ну, папа! — возмущённо выкрикивает, заламывая брови и глядя большими глазками, начинает выпячивать нижнюю губу, часто-часто моргая ресничками. — Отставить свои маленькие манипуляции, — он забирает ложку из рук Чимина и передаёт мальчику, — со мной такое не прокатит. Чимни смеётся. — Да уж, поверь мне, — говорит брату, и тот, тяжело вздохнув, опускает голову и послушно продолжает самостоятельно есть. Чимин допивает чай и усмехается. Юнги замечательный отец. Умело справляется с детьми, без ссор и криков. Его просьбы всегда выполняются, и омегу приводит это в восторг. Сам же Чимин не считает себя плохим родителем, но так бы не смог. Не умеет отказывать детям и их умоляющим глазкам, но Юнги никогда ему не высказывает за вседозволенность, потому что Чимни с Уджином знают, что переходить границы недопустимо, ведь папа Юнги строже, и на него никогда не действует их щенячий взгляд: он в любой момент может лишить их сладкого или не купить новые игрушки. — Какие планы у тебя сегодня? — интересуется Юнги. — У меня в девять встреча с клиентом, нужно обсудить детали мероприятия, а после я свободен. — Пообедаем сегодня вместе, — подмигивает и улыбается. Чимин кусает губу. Знает, что это значит. Никакого обеда не будет на самом деле. Они просто уедут домой или же припаркуются в безлюдном месте, чтобы заняться сексом. И нет, они не похотливые молодые люди, они всего лишь следуют совету доктора Сун. Им следовало заниматься этим по расписанию, буквально три-четыре раза в день. В разное время суток, и, если оба были свободны, не упускали столь приятный момент. Но сегодня Чимин не чувствует, что нужно. Юнги он хочет всегда, но каждый раз, после того как он сидит на унитазе, дрожа от волнения и трепетного ожидания заветных двух полосок, в итоге не получает ничего, кроме разочарования. И это безумно сильно влияет на его и без того уязвлённое состояние. Он знал, что зачатие ребёнка у всех проходит по-разному и не всегда это получается сразу, для него этот процесс стал долгим и даже изнуряющим, потому как он никогда бы не подумал, что столько времени будет пытаться, и всё безрезультатно. Чимин не понимает, в чём дело, и прекрасно видит недоумение Юнги… каждый грёбаный раз… И кто бы знал, как ему стыдно разочаровывать альфу отрицательным ответом. Он видит, как Юнги тревожится, ощущает всё это фантомно, чувствует, как делает ему больно и нарушает все обещания подарить ребёнка… Пусть Юнги и молчит, но его переживания говорят всё сами за себя. Конечно, тот старается подбодрить и делать вид, что не всё ещё потеряно, но Чимин больше так не может. Возможно, ему действительно просто не суждено… подарить частичку себя не только этому миру, но и Юнги. Может, пора прекратить все попытки мучить его и себя тоже? Ведь у них уже есть два замечательных, самых лучших мальчика. Возможно, когда Чимин молился о своих желаниях, Бог услышал его, но не совсем так, как он хотел? Возможно, он не дал Чимину возможности иметь собственного ребёнка, потому что у омеги не было достаточно сил для этого. Взамен Бог даровал Чимину любящее сердце, наполненное бесконечным океаном любви, который тот должен подарить тем, кто уже есть в его жизни. Это нужно ценить. Это нужно принимать и быть благодарным. Поэтому сегодня он хочет оставить все попытки и принять жизнь такой, какая она есть. — Папуля! — вырывает из разбитых мыслей голос Чимни, — ты застыл! Юнги слегка хмурится, берёт любимого за руку, и тот растерянно моргает, переводя взгляд на альфу. — Всё нормально? — Да, — коротко улыбается и кивает, — задумался немного. — В апла́ках летаись, — смеётся Уджин. — Совсем чуть-чуть, — улыбается омега, переводя всё внимание детям. Юнги задумчиво прищуривается, понимая, что Чимин лжёт. С ним точно не всё нормально…

♡

— Что с лицом? — в кабинет заходит Чонгук и присаживается за рабочий стол. — Божья импровизация, — сухо отвечает Юнги, перелистывая документы. — Новое дело? — надеется, что нет, потому что устал за последние пару месяцев. Сонно зевая, кликает компьютерной мышкой, открывая рабочие папки. — Нет. — А что тогда? — он смотрит на друга, но тот не реагирует, — хён. — М? — Юнги снимает очки для зрения и отодвигается на стуле, потирая лицо руками, — С Чимином что-то происходит. — В смысле? — не понимает Чонгук и хмурится. Но Юнги снова улетает в свои мысли. — Хён, ё-маё! — раздражается друг и ударяет по столу кулаком, привлекая внимание, и Юнги переводит на него хмурый, но растерянный взгляд, — ты можешь сказать, в чём дело? — Мне кажется, Чимин больше не хочет пробовать. — Тест снова отрицательный? — в ответ безмолвно кивают. Чонгук сочувственно поджимает губы. Он, как и Тэхён, не понимает, почему их друзья никак не могут завести ребёнка, ведь являются здоровыми людьми, но, долго размышляя об этом, понял, что, возможно, сейчас просто не время… А может, и вовсе не судьба. Жизнь — чертовски несправедливая. Она даёт всё обеспеченным и всё забирает у нуждающихся, переворачивает привычное с ног на голову и устраивает беспредел, с которым приходится мириться. Ведь, чтобы сделать по-другому, ты прилагаешь безумное количество усилий, и она упивается ими, отнимая после. Не поощряет за попытки борьбы, а жёстко оставляет ни с чем, наплевав на твою разодранную в клочья душу. Слабые сдаются, принимая поражения, но Чимин с Юнги не такие. Они не слабые. — Да. Как и все предыдущие, — тяжело вздыхает, — я не знаю, что делать. — Не сдаваться. Юнги горько усмехается. — Да у меня и мысли такой не было, но с Чимином что-то не так. Я чувствую, как ему тяжело, а сделать ничего не могу. Не могу помочь. Ему куда больнее с этим справиться. Он делает вид, что всё окей, будто бы я не замечаю его переживаний, а у меня, блять, сердце кровью обливается каждый раз, когда он эти тесты делает, — он отъезжает на стуле со скрипом колёсиков по полу и подходит к столешнице, наливая в кружку чай из заварника. — Может, тесты бракованные? — Все десять? — раздражается Юнги, но вовсе не на друга. — Сходите на узи или куда там они ходят, анализы, кровь… Юнги ничего не отвечает. Делает глоток чая и садится обратно. — Ладно, давай работать, — он отвлекается на телефон. Входящее сообщение.

От: Любимый

Юнги-я, я освободился.

Кому: Любимый Скинь гео, я сейчас приеду. Быстро свернув файлы на компьютере, он хватает с вешалки кожаную куртку и выходит за дверь, бросая другу короткое: «я скоро».

♡

Юнги заходит в квартиру, закрывает дверь и, скинув вещи с обувью, проходит в спальню, ибо оттуда слышится негромкая музыка. Чимин там сидит на кровати, складывая детские вещи после стирки. Он поднимает голову, когда замечает Юнги. — О, ты так быстро, — откладывает стопку одежды и встает, его тут же крепко обнимают за талию и впиваются в губы. Альфа обвивает шею омеги руками, пальцы зарываются в его волосы. Чимин отвечает на поцелуй, и они падают на кровать. Футболка омеги задирается до подбородка, а губы Юнги касаются его груди и живота. Чимин выдыхает от наслаждения, прикрывает глаза и полностью отдаётся чувствам, отвечая на ласки. Тело наливается приятным теплом и, пока Юнги избавляет себя от одежды, на секунду отстранившись, Чимин садится на край кровати опуская футболку и вытерев большим пальцем губы смотрит на Юнги. — Я хочу поговорить. — Милый, у нас мало времени, — улыбнувшись, Юнги садится перед ним, оставляя поцелуй над коленкой, и смотрит в глаза, — центр оплодотворения «Мин Юнги» приветствует вас, — шутливо произносит, пальцами поддевая край домашних штанов омеги, и стаскивает, но его останавливают. Чимин виновато улыбается и качает головой. — Прекрати. — Да в чём дело, Чимин-а? — Юнги берёт его руки в свои и, наклонившись, целует ладони, — что с тобой происходит? — Так заметно? — Милый, я же не слепой. Расскажи, что такое? — Юнги, — Чимин набирает побольше воздуха и смотрит прямо в глаза, стараясь подавить режущее волнение внутри, — я больше не могу так… Давай прекратим. Юнги так и знал. Знал, что именно это ему скажут… — Я устал, — голос срывается и Чимин прикрыв глаза, плачет, — больше не могу, — качает головой и опускает её. Юнги приподнимается и, сев рядом, прижимает любимого к себе, гладит по волосам и целует. — Два года... И никаких результатов, — продолжает плакать, — мне так перед тобой стыдно, прости меня. — Чимин-а, — хмурится Юнги, приподнимая голову омеги за подборок и заставляя смотреть на себя, — не говори так. Ты не виноват. — А кто ещё? Я обещал, что рожу тебе малыша. Я устраивал тебе скандалы, из-за того, что ты не был готов… Я ничего дать тебе не могу. И... мне безумно жаль, что я такой, — он утыкается альфе в грудь, громко плача в голос, крепко сжимая в кулаках его рубашку на спине, — мне так жаль. — Тише, любовь моя, чшш. — Юнги гладит его по спине и волосам, прижимает к сердцу, — ты не виноват в этом, Чимин-а. Не говори так. Никто из нас не виноват, слышишь? Я знаю, как тебе тяжело, любимый, знаю. Я же вижу, я чувствую… Мне тоже больно, но мы не должны сдаваться. — Может, мне просто не суждено? — Чимин впервые озвучивает эти слова. — Нет, — мотает головой Юнги, прикладывая ладони к тёплым щекам, — это не так. — Мы больше двух лет стараемся, и никаких результатов… — чуть успокаивается, ластясь к рукам альфы, — может, мы должны остановиться и не мучить друг друга ложными надеждами? Я правда устал… У меня ведь уже есть ты и наши мальчики... Этого достаточно. — Я не хочу прекращать, Чимин… я хочу, чтобы ты это знал, но я так же не хочу видеть тебя таким… Не хочу, чтобы ты плакал по ночам и винил себя. Чимин кивает, понимая, что Юнги всё видел и знал… и становится безумно больно. Юнги переживал не меньше, и ведь мог тоже все прекратить, но он терпел. Терпел и верил в них, верил, что всё получится. Он верил в него… — Если ты правда хочешь сделать перерыв, то я согласен. Я хочу ребёнка, но твоё здоровье и моральное состояние мне важнее. — Прости, что тебе достался такой брак, — глаза омеги вновь наполняются слезами. То, с какой виной и болью произносит это Чимин, заставляет Юнги недовольно нахмурится и слегка разозлиться. Но вовсе не на любимого, а на того, кто «убил» его этими уёбскими словами. Неужели за столько времени ему не удалось опровергнуть их… Доказать, что он не такой. — Значит так, — строго начинает Юнги, — я больше слышать не хочу этого. Ты не «брак» и никогда не был им. Ты самый лучший, самый замечательный в мире омега. Ты невероятный и самый прекрасный родитель для наших детей, не веришь мне — спроси у них, — он видит, как Чимин улыбается и на сердце становится легче, — в тебе столько тепла и любви, что я иногда не верю в то, что ты реален, — усмехается и, взяв руку омеги в свои, глядит в глаза, — ты достоин всего, что у тебя есть, Чимин. Да, что-то не получается, и это нормально. Не всегда с нами случается то, чего мы хотим, и если ты устал, давай передохнём. Дай себе немного выдохнуть, позволь расслабиться и разгрузить мысли. Хочешь, уедем в отпуск? Куда-нибудь в горы или к морю? Хочешь, уезжай с детьми и Тэхёном, скинь со своих плеч, — перекладывает руки на плечи нежно массируя, — весь груз, оставь все сложности мне. Я, конечно, понимаю, что без тебя у меня не получится ничего, — они тихо посмеиваются, — но я просто хочу, чтобы ты жил, наслаждаясь каждым днём. Каждым мгновеньем. У тебя есть я, наши непоседы и мы тебя очень любим. Мы без тебя и дня не сможем, и вовсе не потому, что ты готовишь нам завтраки и стираешь вещи, — шутит он, стараясь разрядить обстановку, и у него получается, потому что Чимин сейчас смеётся, — может, ещё не пришло наше время, как думаешь? — Я думал об этом тоже. — Чувствуя облегчение, он льнёт к Юнги, обнимая, и они падают на подушки. — Прости… я всё-таки слабый пол... — Слабый пол — это гнилые доски, Чимин-а. Ты у меня сильный, но иногда всё-таки и слабым побыть можно. Даже нужно. — Я не понял, — шутливо возражает омега, — ты меня сейчас с гнилой доской, что ли, сравниваешь? Юнги громко смеётся и, переворачиваясь, нависает сверху, прижимаясь к любимому всем телом. — Как же я тебя люблю, — шепчет и целует в губы. — И я тебя. Мой самый лучший, — отвечает взаимностью, тихо скуля от переполняющих его чувств. То, как он любит Юнги, иногда невозможно выразить словами. Кажется, таких слов и вовсе не существует, чтобы описать всё, что он чувствует к нему. — Мой восхитительный, любимый, самый-самый, — признания сцеловывают с его губ, забирая себе, — люблю. Люблю безумно. Только тебя. Спасибо, Юнги-я. Спасибо, что ты мой. — Не реви, — обжигает шёпотом ухо, и Чимин нервно усмехается, кивая и глядя в любимый омут тёмных глаз. — Больше не буду, — нежно обещает и снова целует — с любовью, желанием и трепетом. Дети сегодня не вернулись домой. Дохён решил забрать малышей с собой на один вечер, потому что его сыновья со своими семьями едут в зоопарк, а он, конечно же, не мог не пригласить и любимых внуков с собой. Юнги не возражал, несмотря на то, что Чимни нужно делать уроки и подтянуться по математике, которая сложно давалась сыну. Он же теперь ученик, совсем взрослый стал. Юнги ожидал, что с началом школьной жизни сына начнутся проблемы, но не думал, что это обретёт масштаб катастрофы... Чимни хоть и старался учиться хорошо, но его поведение было далеко от идеального. За последний месяц их с Чимином вызывали уже два раза к директору. То сын подерётся с кем-то, а то и вовсе окно разобьёт во время игры в спортзале. Юнги, конечно, ругается и наказывает хулигана, но понимает, что в его возрасте сам был ещё хуже. Альфы, что с них взять… в любом случае он понимает, что их ожидает ещё больший ворох проблем, когда Чимни станет подростком: там и первые «заскоки», первая сигарета за углом, первая влюблённость. Переходный возраст, он такой… В общем, всё то, через что проходит любой ребёнок. Держать в ежовых рукавицах Юнги его не может, как и что-то запрещать, ведь знает, что иначе Чимни попросту закроется от них и вовсе выйдет из-под контроля. Возненавидит и натворит дел куда похуже. Потому отец старается многое позволять, но в разумных пределах. Накосячил — наказан. Всё справедливо. Чимин же старается сглаживать конфликты, но всегда проводит беседы с мальчиком, если тот хулиганит. Юнги — кнут, Чимин — пряник, но мальчик слушается их и старается не расстраивать родителей, просто иногда океан энергии девать некуда, как у любого нормального ребёнка семи лет. Уджин-и же — это вообще какое-то нереально сумасшедшее явление. Конечно же, в хорошем плане. Настоящий ураганчик. Настолько активный ребёнок, что даже Чимин иногда выдыхается с ним. Уджин шкодит, и его тоже наказывают, но мальчик быстро соображает и умеет хорошо подлизываться, что действует лишь на Чимина. Юнги таким не подкупишь. В саду никто ни разу не издевался над ребёнком из-за его особенностей. Чимин сразу расставил все точки над «i» воспитателю и всем родителям. Дал понять, что обижать их ребёнка не позволит никому и, если хоть один раз услышит жалобу от него, то места мокрого не оставит. У Утёнка много друзей и, кажется, даже появилась пара омежек, которые постоянно вьются вокруг мальчика. Юнги только глаза на это закатывает, Чимин же умиляется, а Чимни и вовсе советы младшему даёт. Какие шоколадки кому дарить, и как игрушки правильно выбирать. Всё ещё помнит — разумно. Чимни безумно любит младшего брата. Их связь до сих пор прочная и крепкая, как была с самого начала. Они неразлучны и друг за друга горой: если кто-то (то есть Юнги) из родителей наказывает кого-то одного, второй тут же бойкот устраивает. Конечно, как и все дети, они могут поругаться, но Чимни всегда идёт на уступки и не позволяет поссориться окончательно.

♡

— Юнги-я, алло. — Да, солнце. Что-то важное? У меня через две минуты совещание. — Чимни опять окно в школе разбил… — Да сколько же там окон, чёрт возьми! Чимин смеётся. — Я заеду после работы. — Хорошо. — Дохён звонил, мальчики в порядке? — Да, уже гуляют вовсю. — Ну, хорошо, я перезвоню. Целую. — Целую. Звонок прерывается. Чимин сегодня ждал Тэхёна с их малышнёй в гости, но их младшенький Хаон приболел. Да, у Тэхёна и Чонгука родился ещё один замечательный альфочка. Чимин является крёстным их первого малыша Тэкука, второму же отцом стал Юнги. Он души в них не чает. Малявки супер неугомонные, и дети Чимина и Юнги просто «отдыхают» по сравнению с ними, но Тэхён отлично со всем справляется: Чонгук не даёт ему нести всю родительскую ношу одному и помогает как может. Их семья не идеальная, где царит лишь покой и уют, они тоже ругаются, обижаются, но всегда находят в себе силы — несмотря на усталость — поговорить и выяснить те моменты, что тревожат. К тому же, родители мужа омеги часто приезжают и помогают всем необходимым, поначалу Тэхёну это не нравилось, но позже он понял, что нельзя всю жизнь копить в себе обиды, поэтому смог простить мать супруга и даже сдружился с ней. Она женщина себе на уме, но омега понимает, что вся её дерзость, грубость и неприязнь была лишь из-за страха. Она боялась потерять свою семью, и, как оказалось, не очень-то и счастлива была она в браке. От мужа внимания почти не было, друзей настоящих не было тоже, а единственный сын уехал далеко, да и общался редко, отсюда и появилась злость, но не к родным людям, а к самой себе. Простая защитная реакция. Сейчас же они прекрасно ладят, но Чонгук, как самый настоящий упрямец, продолжает с ней спорить, сколько бы Тэхён ни просил его прекратить. Видимо, детские травмы и обиды альфе не позволяют отпустить прошлое. Чимин не осуждает. Он понимает. ведь сам с родителями до сих пор не общается. Те не простили ему расторжение брака с Намджуном и вычеркнули его из своей жизни. Чимину больше нет дела до них. Пусть они и кровная семья, но иногда самые родные — это, как ни печально, самые чужие люди. У Чимина сейчас есть те, кому нужен он и кто нужен ему, и он счастлив. Большего не требует. Требует на самом деле… Своего маленького человечка. Свою кровь. Свою частичку. Но месяц назад они решили сделать перерыв, и, Чимин хоть и старался не думать об этом, не получилось. Снова винил себя. Ему казалось, каким бы бредом сумасшедшего это не выглядело, что их с Юнги ребёнок ждёт их где-то… Как будто он близко, рядом, словно чувствует его уже. Как нелепо, твою мать… Кажется, у него уже крыша едет… Юнги он, разумеется, ничего не говорит. Альфа в последнее время стал безумно сентиментальным и эмоциональным, и Чимин понимает: любимый тоже волнуется… Кажется, они оба вину чувствуют, что прекратили пытаться. Но две недели назад после посиделок с семьёй Чон они выпили, слегка повздорили, но устроили жаркое примирение прямо в туалете ресторана. Сорвались. Месяц без секса тяжело давался обоим. Оральные ласки, конечно, были каждую ночь и иногда по утрам, когда детей отправляли в школу и сад, а у Юнги был выходной. Но этого чертовски не хватало. Так как планы на день отменились, Чимин решил навести порядок в квартире. Прибравшись в детской комнате, он сгребает грязное бельё и несет в ванную. Ставит стирку и облокачивается на неё от усталости. Обычно они поддерживают чистоту, либо делают уборку вместе с Юнги, одному тяжело справляться с огромной квартирой, поэтому не удивительно, что силы иссякли, и разболелась голова. Он рассматривает себя в зеркало и недовольно морщится: находит на подбородке высыпания, а после — на лбу. Да и вообще его вид оставляет желать лучшего. Поникший взгляд, цвет лица словно серый, да и скулы впали. Чимин потерял почти 5 кг… фигура хоть и выглядела хорошо, но… потеря веса мало кого красит. Он поправляет волосы, ощущая сухость. — И волосы ломкие стали, — тихо шепчет сам себе, — боже, ещё и корни отросли... может, снова в блонд перекраситься? — задумчиво размышляет. Тяжело вздохнув, он решает замазать прыщики на лице и открывает настенный шкафчик. Достаёт мазь, и его взгляд зацепляется за упаковку теста для беременности. Он лишь поджимает губы и закрывает дверцу. Бездумно выдавливает мазь аккуратно наносит на кожу, а затем замирает. Бросает всё в раковину и, открыв шкафчик, хватает тест и практически разрывает его. Достаёт и решает использовать. Ну, не знает вот он — зачем. Выкинуть просто так не решается... пусть хоть... использованный будет, тогда точно в мусорку полетит. Подождав, как сказано в инструкции, несколько минут, он усмехается, видя привычный, ненавистный «минус», и выкидывает в рядом стоящее мусорное ведро. Убирает мазь обратно и выходит из ванной, решая продолжить уборку. И зачем только снова сделал это… Снова расстроил сам себя… Он эти тесты больше видеть не хочет. «А может, он просроченный?» — и опять это жалкое утешение. «Ну, конечно, он просроченный. Сколько уже лежит?» — эти мысли и успокаивают, пусть и не правдиво. Чимин продолжает уборку, и даже не вспоминает, что в инструкции написано "Если в течение 5–10 минут в зоне контроля появится две линии, и тест выполнен правильно — беременность есть. Даже бледная вторая линия свидетельствует о положительном результате.» С момента использования прошло ровно двенадцать минут. На тесте появилась еле заметная вторая линия, превращая минус в плюс.

♡

— Папуля мой, мы дома! — кричит Уджин, как только дверь в квартиру открывается. — Пап! Мы пришли! — это уже Чимни. Он снимает куртку, кидая её на пуфик, и разувается. Юнги заходит следом, помогает раздеться младшему, а в прихожей появляется сонный Чимин. — Привет, мои любимые, — с улыбкой встречает семью, обнимая сначала детей, а затем альфу. — Ну, как погуляли? — Круто! Мы видели жирафа, — восторженно отвечает старший сын. — И лосать в полосочку, — поддерживает Уджин. — Это что за лошадь такая, сынок? — усмехается Чимин. — Зебра, — объясняет Чимни, — я же тебе говорил уже, Уджин-и. — А, ну, дя, — вспоминает малыш и смеётся. — Кушать хотите? — беспокоится он, убирая за детьми раскиданные вещи, пока Юнги уходит в ванную. — Неть! — выкрикивает младший и убегает в комнату. Следом оттуда слышится грохот и звук высыпания игрушек на пол. Чимни же берёт из холодильника сок и тоже идёт в комнату, но его останавливают. — Из школы звонили, — сложив руки на груди, говорит Чимин. Но в ответ лишь удивлённо распахивают глаза: мол, не понимаю, что случилось… — Как так вышло, что ты опять окно разбил? — Да не я, пап, — обиженно дуется. Чимин склоняет голову, внимательно глядя в глаза. — Ладно, я… ну... мы просто поспорили, что я не смогу подкинуть мяч ногой десять раз. Мне всего два не хватило! — Ну, а зачем это делать в классе? — Я случайно… — опускает голову. Он, правда, делать этого не хотел. Цель была поиграть, а не навредить, — папа знает, да? — Знает, конечно. — Накажет? — с надеждой, что «нет», поднимает глаза. — Я сделаю, всё, что смогу. Но впредь я запрещаю тебе играть с мячом в классе. Ты меня понял? — Хорошо, понял! — улыбка появляется на лице мальчишки, и он направляется в комнату: немного поиграть в компьютер. Уроков им не задавали, а завтра — выходной, поэтому можно и побездельничать. Чимин уходит на кухню, разогревает ужин для Юнги, себе же делает чёрный кофе и садится за стол. — С лёгким душем, дорогой, — улыбается, когда альфа заходит на кухню. Он получает несколько сладких поцелуев и настроение заметно улучшается. — Дома так чисто... Спасибо, милый... Но мог бы меня подождать, — Юнги присаживается на стул, начиная ужинать рисом с мясом и овощами. — Да мне скучно было, — пожимает плечами, — Тэхён-и не смог. Малыш разболелся. — Я знаю, Чонгук уже сказал. — На работе всё хорошо? — интересуется Чимин. В последнее время Юнги часто задерживается, и у них часто стали проходить внеплановые совещания. — Всё как обычно. Чимин прищуривается, ощущая сухость ответа и его внезапно, но так мощно накрывает знакомым чувством дежавю, что он не совсем не понимает, как говорит следующее. — А ты точно работал? — и нервно посмеивается. Юнги замирает с открытым ртом и недоумённо смотрит в ответ. Что, простите?.. Ему же не послышалось? Палочки с кусочком свинины возвращаются на тарелку. Брови недовольно хмурятся. — Я не понял сейчас? Это что значит? — Прости, — Чимин нервно бегает глазами по столу, опускает голову, делая глоток горького напитка, и морщится. Чашку выхватывают и Юнги принюхивается. Алкоголя нет… — С каких пор ты кофе пьешь, да ещё и без сахара? Он тебе в голову, что ли, ударил? — Нет, — забирает напиток обратно, — и не нужно мне грубить! — резко встаёт со стула и выливает содержимое, а затем швыряет чашку так, что та с грохотом ударяется о дно раковины. Юнги удивлённо моргает, не понимая, что вообще происходит, встаёт со стула и подходит к омеге. — Чимин? — но тот не реагирует, — Чимин?! — снова повторяет и пальцем поддевает подборок омеги заставляя смотреть на себя. В глазах замечает лёгкое раздражение и блеск слез, — в чём дело? — Ни в чём. — Что за подозрения на пустом месте? — Юнги часто задерживался на работе, и таких претензий прежде никогда не было. Да и поводов он никогда не давал. Ему вообще казалось, что Чимин никогда не ревновал его, даже когда они были на корпоративе на его на работе, и он там общался с другими омегами. Так что же сейчас случилось?.. — Извини меня, я не то хотел сказать… — А что ты сказать хотел? Но Чимин молчит. — С каких пор ты ревновать начал? — усмехается Юнги. — Я не ревную, пф, — глаза омеги закатываются и он, фыркнув, отходит и садится обратно за стол. — А что ты делаешь? — возвращается к ужину. — Третий день подряд задерживаешься просто. Ну, да ладно — отмахивается Чимин, и Юнги замечает его раскрасневшиеся щёки: то ли от стыда, то ли от смущения, — закроем тему. — Как скажешь. Но я попрошу больше не говорить мне так, — Он протягивает руку, раскрывая ладонь, и Чимин кладёт свою в неё, — я никогда тебя не предам, понял меня? — Я знаю, — омега улыбается и кивает. «Конечно, не предашь, если тебе жизнь дорога»… — остается не озвученным. По завершению ужина Чимин, действительно соскучившись по Юнги по детям, предлагает заказать мясную пиццу и устроить вечер просмотра «Король Лев», на что все дружно соглашаются. И пока Уджини упрашивает Чимни помочь убрать игрушки обратно в коробку, Юнги уходит в душ, чтобы перед сном не идти, потому что знает, что разморенному семейным уютом (но в большей степени объевшемуся пиццей), ему будет лень. Чимин же переодевается в пижаму и делает заказ. Юнги выходит из душевой, обтираясь махровым полотенцем, и рассматривает себя в зеркало, проводит рукой по щеке, и решает побриться. Чимин жаловался, что он колется во время поцелуев и прочего… Свою бритву, как всегда, найти не может и цокает языком. Чимин снова её берёт, и это несмотря на то, что у него своих куча. Он наклоняется к шкафчику под раковиной и замечает в ведре распакованный тест на беременность. Хмурится… и, не брезгуя, достаёт пластмассовый прибор. Глаза округляются, а тело охватывает приятной дрожью и волнением, да так, что кончики пальцев холодит, а грудь сдавливает, что дыхание замирает. Он не особо в этом понимает, но ведь «+» это положительно? Он начинает рыться в мусорке, ища инструкцию. Убеждается в правдивости мыслей и разозлившись, что Чимин ничего не сказал, идёт к нему. — Чимин-а, — зовёт его и тот, убрав ноутбук, обращает своё внимание на альфу. Встаёт с кровати и подходит. — Я сделал заказ, через... — Это что? — перебивает и суёт почти в лицо тест. — А, это… — неловко улыбается, — я не знаю, зачем сделал, он последний остался, не смог так выкинуть, — забирает его из рук, — погоди, — смотрит в глаза, — ты зачем в мусорке копался? — Потому что увидел и не понял, какого хрена он там лежит, но ещё больше не понял, какого хрена ты молчишь?! — Я не понимаю, мне зачем тебе это говорить? Мы вроде договорились… — Мы договорились не говорить про отрицательные, а про положительные разговора не было! — Юнги становится раздражительным и слишком эмоциональным. Его практически трясёт всего, и Чимин слегка пугается, не понимая, что такого ужасного он сделал и что вызвало такую реакцию. — Какой положительный? — хмуро отвечает и переворачивает тест, — что ты нес… — он замолкает и теряет дар речи, когда видит вместо минуса плюс. Причём четкий. — Что за бред. — не понимает и встряхивает головой, — я делал сегодня, и там был минус. — Я могу отличить минус от плюса, Чимин, — нервно произносит Юнги. — Этого быть не может... — шепчет неверяще, продолжая испепелять взглядом этот странный, омега уверен, что ошибочный, положительный тест. — Да нет… он же давно лежит. Это ошибка... наверняка. Юнги подходит к комоду, достаёт две пачки нового теста на беременность и всучивает в руки омеги, чуть не силой. — А, ну, иди делай. Давай. — Юнги… — Я сказал, быстро, — его руки трясутся, он подталкивает Чимина к ванной комнате и закрывает дверь, но никуда не уходит. Он слышит, как дети в комнате о чём-то спорят, но знает, что те не поругаются. Видимо, Чимни играл в компьютерную игру, а Уджин-и снова просил научить и его… Он распахивает дверь, так и не дождавшись пока его позовут. Чимин стоит возле раковины держа в руках два теста и, кажется, не дышит. Лицо бледное, глаза покраснели, и Юнги не на шутку пугается. Подбегает к нему. — Ну, что там? — Они… Юнги… они… — он показывает два положительных теста на беременность. Юнги дрожащей рукой выхватывает их и всматривается, сам не знает, зачем трёт пальцем вторую полоску, но ничего не исчезает. — Ты беременный, — произносит он шёпотом и нервно смеётся. Чимин лишь молча мотает головой и, держась одной рукой за раковину, другую же прикладывает к животу. — Беременный? — звучит всё ещё неверяще, — может, тесты просроченные? Юнги хватает пачки, что лежат в раковине и смотрит даты. Срок не истёк. — Они действительны. Чимин нервно усмехается. — То есть я действительно… беременный? Юнги закрывает ладонями лицо, нервно выдыхая и отходя в сторону, стоит боком. Щёки обжигает слезами, и он зажмуривается, изо всех сил стараясь сдерживаться, но, когда слышит тихое «боже мой, их правда две», и голос омеги звучит так впервые: напуганно, разбито — сдаётся. Ноги не держат, и он падает на колени, громко всхлипывая, закрывает лицо руками и содрогается в бесшумном плаче. Чимин, сжимая тесты в кулаке, спешит к нему. — Юнги-я, — голос дрожит, но он не плачет. Чимин обнимает альфу и прижимает к себе, в ответ получая крепкие объятия. Юнги плачет у него на плече и он чувствует как сжимают его пижамную рубашку на спине. — Тише, милый, — успокаивает его, гладя по волосам. — У нас получилось, — сипло шепчет Юнги, расцеловывая лицо омеги и посмеивается сквозь слёзы, Чимин же стирает его слёзы ладонями и целует в ответ, чувствуя как у самого глаза на мокром месте, — получилось. Ты беременный, Чимин-а. — Я беременный, — вдруг неожиданно громко смеётся, — я беременный, Юнги-я! Они оба смеются, сидя в объятиях на полу ванной. — Кто билеминый? — в ванную заглядывает Уджин. — Папочка, — улыбается Юнги, поворачиваясь к сыну, — у вас будет маленький братик. Глазки мальчишки распахиваются и он удивлённо ойкает, закрывает за собой дверь и убегает в комнату к Чимни с криком: — Чин-и, плячь иглушки, наш папочка билеменый!