Мороз и солнце, врач сердечный

      — Поднимай блузку, послушаем твоё сердечко, — попросила Эльвира, надевая в уши стетоскоп, чтобы послушать сердце девочки, а потом и провести небольшой осмотр, определяя, всё ли с ней хорошо, потому что версия, что Лера пришла просто за справочкой, была не особо надёжной, и верить ей не хотелось.       — Повторять, что я здорова, уже бесполезно? — цокнула Лера, пока что не выполняя просьбу, не особо довольно смотря на кардиолога, но не заметить красоту она не могла, Эля действительно была привлекательной женщиной.       — Лера, ну мне же нужно проверить, что с тобой. Извини, но в твою версию, что ты просто пришла за справочкой, я не особо верю, — честно отвечает Эльвира, а потом жестом показывает, что блузку всё-таки нужно поднять.       Лере не оставалось ничего, кроме того, чтобы послушать кардиолога. Она цокнула, закатила глаза, а потом всё-таки чуть приподняла белую блузку, оголяя живот с неплохими прессом, что неудивительно, ведь ОФП у бальниц проходит часто и нещадяще.       Эля на это лишь улыбнулась и, немного нагрев мембрану в руках, прислонила её под топик, начиная прослушать сердцебиение самой юной пациентки.       Внимательно слушая Леру с помощью стетоскопа, она вдруг замечает необычные шумы в её сердце... Ну нет, неужели у девочки всё-таки есть проблемы со здоровьем?..       Сказать честно, Эле очень хотелось поверить в то, что ей просто показалось. Просто показалось... И нет, не потому, что врачу было лень проводить дополнительные исследования и назначать лечение, а потому, что ей искренне не хотелось, чтобы у такой юной девчонки были проблемы. Впрочем, Эля всегда искренне сочувствовала каждому из пациентов, иногда пропуская их боль через себя, но она же лечит взрослых...       Конечно, Эльвире больно смотреть, когда к ней приходят молодые люди, и она находит у них какую-то патологию. А хотя... Не менее больно наблюдать за людьми среднего возраста, которым сейчас точно не до болезней: нужно заниматься воспитанием детей и работать. А что будет с детьми, если родитель не успеет вылечиться? А как же люди пожилого возраста, которым вроде как нечего терять? Хотя ничего, звучит очень обесценивающе. Потерять жизнь — это биологически естественно, но мало для кого желанно. За плечами пожилых людей много опыта и мудрости, некоторые из которых ещё не успели передать эту мудрость детям и внукам.       Но пора приходить в себя! Это просто шумы в сердце, может, за этим не стоит серьёзный диагноз, а может быть, врачу и вовсе показалось.       М-да, наверное, Эля особенно переживала за девочку, потому что сама являлась мамочкой. Сказать честно, она никогда и не была против детей, но после рождения сына стала переживать за каждого ребёнка и не раз обрабатывала абсолютно чужим деткам ссадины, если те поранились. Конечно, Эля не доходила до абсурда и не караулила чужих детей, но на детский плач или крик не могла не обратить внимание, особенно в то время, когда выходила со своим сыном на детскую площадку, где из Марселя, казалось, выходили демоны, ведь на улице он был просто неугомонный, впрочем, как и дома. Ну и слава Богу, детство на то и дано, чтобы весело прыгать и бегать с друзьями, наслаждаясь беззаботным временем.       Эльвира, сосредоточившись на звуках, начинает анализировать их характер. О боже, ей не показалось... Проблема явно есть, а это значит, что необходимы дополнительные исследования в виде ЭКГ и УЗИ сердца, а также закончить базовый осмотр, померив давление и посмотреть на реакцию глаз и рефлексов.       — Всё? — спросила Лера, заметив, что врач убрала стетоскоп и снова повесила его себе на шею, но, как выяснилось, осмотр только начинался.       Несколько секунд просто молчала, думая, как бы объяснить, что у Леры, вероятнее всего, проблемы со здоровьем. Но она ещё такая юная... И очень перспективная! Обычно подростки сутками пропадают на улице, шляясь с плохими компаниями, забив на образование. А Лера в это время занимается профессиональным спортом, уже получив мастер спорта, учится в школе на отлично и параллельно активно готовится к ЕГЭ. Столько сил и мотивации не у каждого взрослого есть, не то что у подростка, у которых и так в голове каша из-за гормонов.       А может, всё ещё обойдётся? Может быть. Для этого надо переставать паниковать и провести дополнительные исследования, ведь Эля не отрицала, что с таким графиком у Леры просто случилось переутомление или моральное выгорание, что стало спектром психосоматики.       — Давай ручку, — не отвечая на вопрос просит Эльвира, взяв в руку тонометр, чтобы измерить девочке давление.       — Не отвечать на вопрос невежливо, — говорит Лера, а по голосу было видно, что это сарказм, но ответ на свой вопрос получить хотелось, но, судя по тому, что Эля достала тонометр, осмотр явно не был закончен. А жаль! Лера искренне надеялась, что ей молча дадут справочку, ну или максимум спросят о её самочувствии.       — Нет, ещё не всё, — вздыхает Эля, видя, что Лера — девочка с характером, которая до последнего будет топить, пока не получит желаемое, в данном случае это был ответ на вопрос. Ну, женщина даже спорить не стала, а просто ответила. — Ручку мне дай, пожалуйста, — ещё раз попросила врач, ожидая руку пациентки.       — Нет, — категорично заявила Валерия, скрестив руки у груди, ведь такой расклад событий её никак не устраивал. Какого хрена? Зачем врачу её рука? В чём проблема просто дать справку? Лера же ни на что не жаловалась!       — Лерочка, ведёшь себя хуже моего четырёхлетки, — цокнула врач, как бы делая замечание, но стараясь сделать так, чтобы сказано это было не грубо, ведь обижать или расстраивать девочку не хотелось. Ну, обижать, может, и не будет, а вот расстраивать своими выводами после окончания осмотра — может быть...       — У вас что, есть дети? — с интересом спросила Лера, ведь потянуть время ей очень хотелось, но с другой стороны, хотелось и побыстрее покинуть этот кабинет, в школу то всё равно не надо... Ну, раз уж спросила, то пару минут можно и послушать.       — Да, у меня есть сынок, — тепло улыбнулась Эля, будучи очень трепетной мамочкой. Она развернула фотографию с совместной фотосессии Марсика, которую она хранила даже на работе, и показала её Лере. На фотографии была изображена Эльвира в бежевой шляпке и платье такого же цвета, а за ручку её держал мальчик со светлыми кудряшками, одетый в более тёмные коричневые цвета. Находились они в пшеничном поле, ведь Эле захотелось сделать трендовую фотосессию.       Лера повнимательнее рассмотрела фотографию, которую заметила ещё при входе в кабинет. Мальчишка был красивым, просто точная копия Эли! Но вот, ещё раз взглянув на врача, Лера кое-что подметила:       — Сынок есть, а кольца нет? — решила уточнить она. И нет, это была вовсе не издёвка и сарказм, что было бы в стиле Леры. В голосе слышалось некое... Сочувствие? Да-да, это оно и было. Лера представляла, как было тяжело Эльвире одной воспитывать и обеспечивать ребёнка, которого было не менее жаль, потому что он не узнает, что такое отцовская любовь.       Знакомая ситуация... Лера и сама плохо помнила своего отца. Ей было шесть, а её брату десять, когда он ушёл из семьи, а мать, ненавидя этого мужчину, оборвала все возможные связи, не позволяя ему общаться с детьми. И если сначала мужчина отчаянно боролся за то, чтобы поддерживать связь с детьми, то уже спустя полгода забил на это, ведь его голову затмила другая женщина. Прошло десять лет, а от отца ни слуху, ни духу, но, сказать честно, Лера особо и не расстраивается, ведь голова забита исключительно сдачей экзаменов и ничем другим.       Но у Леры был отчим, который, если честно, не особо ей нравился. Он был достаточно своеобразным мужчиной, что даже властная мать слушалась его, сдувая пылинки. Он любил выпить, так что в воскресенье, в свой единственный выходной, Леруня была вынуждена терпеть нежданных гостей в виде дружков отчима. А мать, дабы подавить свою злость, срывалась на дочь, требуя от неё учёбы на отлично, золотых медалей, чистоту в комнате и многое другое. Атмосфера дома была напряжённая и некомфортная, хотя семья была вполне благополучная. Иногда возвращаться домой просто не хотелось, либо из-за слишком строгого надзора матери, либо из-за отвратительного Харабали отца. Но... Подготовка к ЕГЭ будто кричала о том, что нужно заниматься больше и больше, из-за чего всё свободное время Лера проводила дома, готовясь к итоговым экзаменам, успокаивая себя только тем, что после успешной сдачи она наконец-то убежит от проблем, поступив в универ и переехав в другой город в общежитие.       — Именно так, Лер, — пожимает плечами Эля, сохраняя спокойный тон, не видя смысл играть драму и прибедняться. Если говорить точно, на разводе настояла сама женщина, когда поняла, что мужчина ей изменяет. И сейчас она ни капли не жалеет, что расторгла брак. Изменил однажды — изменит дважды, трижды и до бесконечности раз. И вообще, ребёнку такой отец — пример «мужчины» не нужен, Эля была уверена, что и сама воспитает из Марселя достойного человека. — Я мать одиночка, у меня один сыночек, — усмехнулась она, ещё раз посмотрев на фотографию сына, что заставило улыбнуться.       — А как его зовут? — спросила Лера, дабы потянуть время.       — Марсель, — говорит Эльвира, называя красивое имя своего сыночка. — Дома зову его Марсиком, — добавила она, говоря о форме имени мальчика, которая используется дома.       — Прикольно, а почему именно такое имя? — продолжает расспрашивать Лерочка, поглядывая на настенные часы, гордившись собой, потому что она мастерски тянула время. Теперь осталась главная задача — заговорить зубы кардиологу, запутав её, чтобы она написала справочку. Но был один минус: Эля не дура.       — Потому что хотела, чтобы сына звали редким именем, как у меня, — пожимает плечами Эльвира, нося достаточно редкое имя для людей её возраста, не «Афродита», конечно, но всё же... В своём окружении она не встретила ни одного человека с таким же именем, чем можно было гордиться.       — А вас как зовут? — чуть нахмурилась Лера, спрашивая уже с искренним интересом. На табличку, наклеенную на дверь кабинета, где как раз написано ФИО специалиста, она не обратила внимания.       Женщина чуть улыбнулась, а потом пальцем указала и постучала пальцем по канцелярскому стакану-карандашнице, а точнее сказать, по бейджику с её ФИО: Подкаминская Эльвира Геннадьевна.       — Можно называть меня «Эля», — пожимает плечами врач, ведь Лера была достаточно взрослая девочка, но при этом всё ещё ребёнок, и раз уж сама Эльвира обращается к ней на «ты», то подросток может делать то же самое. — Но заговаривать зубы мне не надо, давай ручку, — давно прокусила эту систему женщина, самостоятельно взяв ручку девочки, надев тонометр.       — Да боже! — недовольно цокнула Лера, закатив глаза, но сопротивляться особо не стала, ведь это было абсолютно бесполезно, да и раскрывать ятрофобию совершенно не хотелось.       — Не будешь возмущаться, хотя бы минуту — дам конфетку, — предложила авантюру Эля, ведь для измерения давления необходимо молчать.       — Лучше справку, — язвительным тоном говорит Лера, хотя это была совсем не шутка, справка для девочки куда ценнее какой-то там конфетки.       Эля усмехнулась, но отвечать не стала, вместо этого нажав на кнопочку тонометра, чтобы инструмент начал измерять давление. Ещё женщина прижала к своим губам пальчик, как бы показывая Лере, что говорить сейчас не стоит. Параллельно кардиолог искала обещанную конфетку для девочки, но приняла решение, что даст её только после всех исследований.       Прибор запищал, и прежде чем снять его с руки Леры, Эльвира взглянула на результат, охреневая, что давление было такое высокое...       — Лера... — говорит Эля, всем видом показывая сильнейший ахуй от результатов, но окончательно она выпала, когда увидела, что подросток прикрыла нос рукой. Из носа полилась кровь. С таким давлением это ни капли неудивительно. Женщина быстро надела на себя пару новых медицинских перчаток и взяла ватку, накапав туда перекиси водорода. — Пойдём на кушетку присядешь, — говорит она, придерживая Леру за плечи, чтобы та, не дай бог, не потеряла сознание, что могло произойти. Дойдя до кушетки, Эльвира села на свой медицинский стул напротив девочки, готовясь оказать ей помощь, Лера явно выглядела испуганно... — Лера, Лерочка, не переживай, ничего страшного не произошло, сейчас я тебе помогу, — добрым успокаивающим голосом говорит Элечка, заглянув в глазки Леры, замечая тревожный взгляд. — Убирай ручки, — попросила врач, держа в руках два ватных тампона, смоченных перекисью водорода.       — Я вам всё кровью залью, — уверяет Лера, продолжая держать носик закрытыми своими руками, которые, кстати, уже были все в крови. Кровь хлещет, как из ведра... У Леры это был далеко не единичный случай, но сейчас ей было особенно страшно от факта того, что рядом с ней находится врач. Как раз из-за этого подросток нервничала сильнее, а кровь лилась всё обильнее.       — Убирай ручки, — повторила просьбу Эльвира и как только просьба была выполнена, она как бы «подстраховала», подставив под носик металлический поднос, а другой рукой посветила фонариком в нос, но, не имея образования лора, не могла ничего понять, тем более, из ноздрей течёт кровь и разглядеть хоть что-то будет тяжело. Поэтому врач просто вставила в носик два ватных тампоны, пропитанные перекисью водорода. — Всё хорошо, Лерочка? — уточнила она, сняв перчатки и погладив мягко, ока по головке, видя, что та переживает.       — Да, — подтверждает Лера, однако врёт, ведь от страха она уже начинала дрожать, а в голове были самые тревожные мысли.       — Вон там есть раковина, — Эльвира указала пальцем на раковину в углу кабинета, где обычно врач моет руки перед и после приёма пациента. — Можешь вымыть ручки, — говорит она, снова придержав девочку на плечи, ведя в раковине, включа ей воду, а потом и капнув на ручки мыло.       Лерочка, будучи девчонкой с пылким характером, на удивление сейчас притихла, молча помыв ручки и вытерев их бумажным полотенцем и сев обратно на кушетку. Она была неприятно удивлена, что её организм так подставляет себя перед врачом, который может легко исправить те проблемы, поставив несколько укольчиков, которые Лерусик сильно боялась…       — Спасибо, конечно, что помогли, но вы можете просто дать мне справку и отпустить? — спросила Лера, снова предпринимая попытку как можно быстрее выйти из кабинета врача.       — Лера, милая, какое ещё «отпустить»?! — шокировано произнесла Эльвира, сразу же отрицательно помотав головой, отказавшись от этой идеи. Как она может отпустить ребёнка, если тот плохо себя чувствует, тем более, Лера живёт достаточно далеко и элементарно может свалиться в обморок по пути. Нет! Эля такой грех на душу не возьмёт! — Ты мне лучше расскажи, какое у тебя обычное давление? — уже более спокойно спрашивает Эльвира, сохраняя зрительный контакт с девочкой.       — Эля, я не меряю давление, мне не семьдесят лет! — уверяет Валерия, чуть нахмурив брови, искренне не понимая, зачем в свои шестнадцать лет ей нужно мерить давление. Кстати, возможностью называть врача «Эля» девочка воспользовалась, живя по принципу: «Дают — бери»       — Ожидаемо, — вздохнула Эльвира, часто слыша эту фразу от других пациентов и даже от тех самых семидесятилетних бабушек, которые считали, что они всё ещё в полном расцвете сил. — Давление у тебя высокое, от этого кровь из носа и пошла, — объясняет такое явление организма врач. — Я выпишу тебе направление на сдачу анализа крови, на всякий случай проверим, что с тобой происходит, — вздыхает Эльвира, выписывая Лерочке направление на сдачу биохимического анализа крови. — Какая у тебя длинная фамилия, — улыбнулась она, прописывая инициалы девочки.       — У вас длиннее, — усмехнулась девочка, взглянув на бейджик и посчитав, что фамилия «Подкаминская» длиннее фамилии «Ростовецкая» на одну букву. Но на самом деле сейчас ей было не до смеха, потому что анализ крови сильно её напугал, а усмешка и сарказм были не только частью характера Леры, а ещё и защитной реакцией.       — Аж на одну букву, — в ответ усмехнулась кардиолог, так же легко посчитав буквы.       По просьбе Эли Лера пересела обратно на стул, а на ту самую кушетку была поставлена одноразовая клеёночка.       — Я не буду сдавать никакую кровь! — заявляет Лера, отрицательно помотав головой, всем видом показывая, что на процедуру не согласна.       — Почему? — абсолютно спокойным тоном спрашивает Эльвира, пожав плечами, сделав вид, что не обращает внимание на чуть ли не крики девочки.       — Потому что! — не находит нужный аргумент Валерия, но решает, что топить всё-таки надо до последнего. И вообще, Лера была ятрофобом! О какой крови может идти речь? Это больно... А ещё, по опыту Леры, во время забора она может упасть в обморок, что, кстати, тоже происходит с ней далеко не редко.       — Солнце, ты уколов боишься, может? — вслух произнесла своё предположение Эльвира, снова загнув в глазоньки подростка.       — Да, — абсолютно честно говорит Лера, ведь избежать анализа очень хотелось и, может быть правдой удастся добиться избежания этой ужасной процедуры.       — Почему, зайка? — ласково спросила врач, не понимая причину страха. Она знала, что многие детки боятся уколов, но в шестнадцать лет давным-давно перебарывают этот страх и спокойно переносят такие процедуры. Эля же, будучи мамой малыша, с детства учила его не бояться докторов и уверять, что они всегда желают ему помочь. Слова пошли в нужное русло, и в свои четыре годика малыш отважно терпит любую сдачу крови или прививку. Уколов, благо, ему не делали, потому что он был настоящим богатырём, благодаря маминому молоку, который дал ему хороший иммунитет. Да, ради такого и не жалко в декрете посидеть.       — Как минимум потому, что это больно, — кратно объясняет Валерия, не желая вдаваться в подробности своей фобии, будучи достаточно скрытным по характеру человеком.       — А как максимум? — продолжила расспрашивать Эля, желая сначала выслушать, а потом и как-то помочь девочке преодолеть этот страх и спокойно, без нервов и слёз, сдать анализ крови, который особо и не был болезненным.       — А как максимум — не ваше дело, — расставила границы Лера, чуть нахмурившись, решив, что Эльвира лезет не в своё дело. Хотя, немного задумываясь, подросток предположила, что женщина действительно хочет ей помочь. Но кто вообще сказал, что подросток ей доверяет, а тем более хочет принимать помощь? Никто. — Я понимаю, что это звучит грубо, но это очень личное, и я не хочу никого в это впутывать, — уже более спокойным тоном дала понять Лера.       — Я понимаю тебя, зайка, но кровь сдать тебе всё равно придётся, — ставит перед фактом Эля, а потом, отдав направление в руки девочки, отошла в сторону, готовясь приступить к следующему этапу обследования — ЭКГ, а потом и узи сердца. — Снимай одежду до пояса, подходи ко мне и ложись на кушеточку, — неожиданно для Валерика попросила её врач, уже беря в руку какие-то провода с присосками на конце, старательно распутывая их. Ну всё, сейчас взаимоотношения между врачом и пациенткой выйдут на новый уровень, ведь от одной только фразы «снимай одежду» стало плохо…