Что говорит Антон, что говорит Арсений

Звук синтезатора. А в глазах огни, огни. И Антон. Арсений словно в клипе Уикенда, только ослеп не от огней, а от того, как светился Антон на съёмках сегодня. Впрочем, как и всегда. Они по-настоящему это любят. Со всей усталостью, спорами, трудностями. Потому что если любить только хорошее, то это и не любовь никакая, а так, простой интерес. Антон держит руль двумя руками, задумчиво смотрит на дорогу и иногда поглядывает на часы. Кажется, он устал настолько, что теперь ему нужно все оставшиеся силы прикладывать к тому, чтобы следить за сменяющимися цветами светофора и дорожными знаками. Но Арсений знает, что иногда достаточно просто быть рядом и даже никак не соприкасаться, чтобы чувствовать друг друга. По крайней мере, ему этого достаточно. Он всегда чувствовал Антон сердцем, словно они связаны какими-то невидимыми нитями. Словно были связаны всегда, задолго до того, как впервые встретились. Антон красивый, намного красивее, чем на своих фотографиях с фотосессий, от которых отваливается челюсть. Он отрывает руку от руля и кладёт Арсению на колено. Он рядом. Длинные пальцы слегка сжимают ногу, Арсений едва касается их рукой. Он тоже здесь. — Арс, — тихо, устало, но сколько любви в одном слове из трёх букв. — М? — Закажи доставку, пожалуйста, чёт так хочется борща. Арсений достаёт телефон и улыбается. Когда свободного времени будет побольше, он, может, и научится сам варить борщ. И даже его неоднозначные отношения с готовкой он задвинет на задний план, потому что радовать Антона хочется больше. Антон приоткрывает окно и поджигает сигарету. Сигареты — что-то более настоящее по сравнению с электронками и одноразками. Как будто в мире осталось вообще хоть что-то настоящее. Арсений копается в телефоне в поисках самого вкусного борща, насколько это возможно в это время, и едва улыбается, когда наконец находит. Переводит взгляд на Антона, но тот задумчиво смотрит на дорогу и затягивается сигаретой. Наверное, думает о борще и о том, чтобы выспаться. — Заказал, — звонко говорит, привлекая внимание. Теперь Антон тоже улыбается, выбрасывает окурок в окно и вновь смотрит на время. Хмурится и сильнее давит на педаль, ускоряясь. В туалет, может, хочет, думает Арсений, вот и торопится. Огни Москвы привлекают его внимание и он снова смотрит в окно. Едут так быстро, что если расфокусировать взгляд и не задерживать его ни на чём конкретном, то всё смазывается в сияющие полосы и пятна. Улицы, словно размазанные краски, смешиваются во что-то неопределённое и Арсений не замечает, как они оказываются возле дома. Как только попадают в подъезд, Арсений и Антон почти синхронно выдыхают. Тяжело быть собой, когда в любой момент времени можешь встретить кого-то, кто тебя узнает. Когда дверь квартиры закрывается за ними, Антон не разувается, а бросает взгляд на часы, расплывается в улыбке и смотрит на Арсения мягко, затем сгребает его в охапку и прижимает к себе так сильно, что дышать становится непосильной задачей. — С днём рождения, Арс, — шепчет на ухо и носом зарывается в волосы. Вот теперь Арсений точно пришёл домой. — Так ты из-за этого так торопился? — почему-то тоже шёпотом спрашивает Арсений. Антон угукает. Они уже такие взрослые, самостоятельные и успешные, но почему-то каждый раз, когда дело касается чувств и эмоций, эти определения размываются и уступают место наивности и непосредственности. Несмотря на большие изменения, они всё те же. Арсений расплывается в улыбке тоже. И откуда в них двоих берётся столько нежности? Звонок курьера размыкает объятия, приехавший борщ заставляет их наконец разуться и снять куртки. На кухне они сидят рядом, соприкасаясь коленками, и им тепло во всех смыслах. В голову Арсения лезут мысли о завтрашних планах и о последующих, как это часто бывает по вечерам, но он их старательно отгоняет. Завтра будет завтра, а сейчас они здесь, вот что важно.