Забота в мелочах

— Твои руки такие жёсткие, — тихо проворчал Ватикан. Массажными движениями он заботливо втирал крем в руку Польши, не оставляя даже малого участка кожи не увлажненным. — Как наждачка. Шёл второй месяц зимы. Холода не пощадили нежные руки поляка и в этом году, подарив ему многочисленные ранки, отзывающиеся болью, стоит их потревожить. Кожа буквально трещала по швам, а его забывчивость и в принципе манера оставлять всё, как есть, когда дело касалось собственного здоровья, ухудшало положение со временем. Теперь, когда Ватикан вёл пальцами по тыльной стороне ладони Польши, его подушечки нащупывали полосы засохших трещин, а после — особо осторожно обводили свежие раны. Во взгляде его всегда проскакивала жалость. Он представлял себе, каково это: каждый день жить с щиплющей болью на руках и заклеивать особо кровоточащие раны на костяшках пальцев пластырями. — Я мог бы и сам помазать руки, — благодарно улыбаясь, сказал Польша. Ему нравился процесс только когда это делал Ватикан, но совесть, стоящая за его спиной, бросала камешки в голову, напоминая, что так нельзя. Он должен начать заботиться о себе сам, взять здоровье в руки. — Ты бы забыл, — беззлобно усмехнулся Ватикан и приступил ко второй руке. Крем он купил только что, специально ради поляка. — Даже перчатки не надел в такой мороз. Балбес. Щеки Польши залились смущением. Он отвёл виноватый взгляд в сторону. Ему хотелось отблагодарить Ватикана потом, но предстояло поразмыслить, как. Отвести на ужин в ресторан? Может, лучше приготовить самому? Ватикан отдавал большее предпочтение домашней еде, так что второй вариант значительно перевешивал. Ещё он любил кофе. Особый кофе со сливками и сиропом, который Польша делал для него, принимая у себя в гостях. Ватикан, попивая его, всегда говорил, что он лучше, чем в кофейнях, а Польша, улыбаясь, отвечал, что в нем нет ничего особенного, не придавая значения той особенности, что кофе делал для Ватикана он. Более того, поляк сам не любил пить его, однако всегда покупал его снова и снова, потому что кофе пил Ватикан. Он, словно кот, прикрыл глаза, наслаждаясь массажем, и открыл их, почувствовав теплоту на ладони. Ватикан поднёс его руку к лицу и прильнул губами. Он и сам опустил веки, наслаждаясь мгновением. — Спасибо, — улыбнулся Польша. Когда Ватикан перестал мягко сжимать его кисть, он огладил его щёку. — Держи, — Ватикан протянул ему закрытый крем, — и не забывай мазать кожу им. Буду проверять, — он строго выставил перед Польшей указательный палец. — Понял? — И коснулся кончика носа поляка. — Понял, — рассмеялся Польша, принимая в руки тюбик. Он наклонился к Ватикану и быстро поцеловал в губы.