Bureau of Forensic Medicine

«Ты поймёшь больше, если выслушаешь меня.»

Хосок размеренно постукивает кончиком ручки по деревянной поверхности стола, прокручивая предмет между пальцев, и внимательно смотрит на девушку, которая сидит напротив. Юная Аёнг двадцать минут назад нашла на кухне изрезанный узорами труп своей мачехи, сейчас сидит в телефоне, абсолютно ничем не встревоженная, и не обращает никакого внимания на следователя перед ней. — Ли Донби, тридцать семь лет, кем приходилась Вам? В ответ только тишина, девушка быстрыми движениями пальцев набирает кому-то сообщение. За спиной Чон слышит раздражённый вздох госпожи Мён, которая фотографирует все необходимые найденные детали. — Может, Вы уберёте телефон, и мы продолжим? – однако, его замечание вновь остаётся не услышанным, поэтому Хосок чуть тянется вперёд и абсолютно спокойно забирает гаджет из рук девушки. — Что Вы делаете?! — Привлекаю Ваше внимание, — Хосок разворачивает свой блокнот на чистой странице и пишет дату в верхнем углу. — Жертва была Вашей матерью? — Она моя мачеха, — подросток складывает руки на груди, злым взглядом прожигая мужчину перед собой . Но Чон не успевает задать следующий вопрос, он отвлекается на голос господина Рю. — Мне доложили, что дело из ряда вон выходящее? — заведующий бюро проходит вглубь квартиры, ближе к телу молодой женщины, которое расположили на столе. — Добрый день, господин Рю, — Хосок склоняет голову в приветствующем жесте, однако, когда в поле зрения попадает яркая красная макушка, ему кажется, что левый глаз начинает дёргаться. Какого хрена он здесь делает? — Ну что скажешь? — Рю поворачивается всем телом к Чимину и кивает головой в сторону трупа. — Господин Рю, я уже говорил, — Пак шумно выдыхает, игнорируя всех присутствующих, — я просто Вас подвёз. Я не вернусь в бюро. Услышав нотки уверенности в голосе красноволосого, Хосок немного успокаивается и выравнивается в осанке, возвращаясь к девушке и делу. Он уверен, что они никак не сработались бы. — Чимин, возвращайся к нам, я же вижу, как у тебя глаза загорелись, как только мы сюда зашли. Пак слегка прикусывает внутреннюю сторону щеки и вновь бросает оценивающий взгляд на жертву. Дело и вправду обещает быть громким и интересным: на кухонном столе он видит труп молодой женщины, её расположили на животе, пока по всей спине выводили непонятные, но безумно точные и филигранные геометрические узоры. Ритуальное убийство? Личная месть? Немного поколебавшись, Чимин возвращает свой взгляд к господину Рю, складывая руки в карманы. — Нет. В эту самую секунду Аёнг с нескрываемым раздражением поднимается из-за стола и спешит покинуть комнату, в которой собрались эксперты. — Мы не закончили, — сведя брови, сообщает Хосок и поднимается вслед за ней. — Отстаньте от меня! Вы не видите, я в состоянии аффекта! Господин Рю лишь успевает поддерживающе похлопать следователя по плечу, прежде чем он подался за подростком, и вновь возвращает своё внимание Чимину. — У тебя отец в больнице, чем ты собираешься платить за лечение? Пак больше всего не любит, когда на него давят, а именно подобное давление он чувствует сейчас. Но другу семьи он ничего не может сказать, поэтому лишь убирает мешающую прядь волос с глаз. — Придумаю что-нибудь. Я пойду, удачно Вам разобраться с делом, — он разворачивается к выходу, в голове всё ещё раскидывая по полочкам все плюсы и минусы возвращения на эту должность. И, скорее всего, Пак пожалеет, что отказывается сейчас, потому что господин Рю на удивление терпеливый мужчина, а характер и выходки Чимина может вынести далеко не каждый. — Вообще-то, в бюро есть судмедэксперт, господин Рю, — Хаюн отрывается от объектива фотоаппарата и напоминает о себе. Это заставляет Чимина остановиться у самого проёма двери. — А Вы, госпожа Мён, можете быть спокойны, — он поворачивает голову в её сторону, — на Ваше место никто не претендует. — Господин Рю, — женщина проходит ближе к заведующему бюро намеренно близко, чтобы задеть Чимина своим плечом, хотя места более, чем достаточно. — Госпожа Мён, — мужчина одним обращением останавливает все её дальнейшие негодования, упуская тот момент, когда Чимин всё-таки делает несколько шагов ближе к телу, с интересом осматривая издалека. — Вы говорили, что Вас обременяет работа и судмедэкспертом, и криминалистом, так вот, я Вас освобождаю. Я нашёл Вам замену, и теперь Вы просто криминалист. — Господин Рю, Ваше решение сейчас не вовремя, — женщина раздосадованно поджимает губы, — у нас здесь орудует маньяк, а Вы меня ставки лишаете! — Простите, а как Вас..., — Чимин поворачивается к коллегам и слегка хмурит брови, силясь вспомнить имя Мён. Вот только что помнил, но вылетело из головы. Как и другая неважная информация, впрочем. — Госпожа Мён для Вас, — она явно недовольна тем, что этот мальчишка показывает свою легкомысленность. — Да, госпожа Мён, так с чего Вы взяли, что это маньяк? — Почему это я буду перед Вами отчитываться? — Хаюн сжимает свободную руку в кулак. — Вы здесь никто, и посвящать Вас в подробности дела я не имею права. Это нарушение закона. Будьте добры, покиньте место происшествия. Почему-то гордость и уверенность в её голосе заставляет Чимина коротко улыбнуться, в груди загорается азарт. Он никому не позволяет увидеть эту минутную слабость и с абсолютно серьёзным лицом поворачивается к заведующему бюро. — Господин Рю, я согласен. То, как быстро меняются эмоции на лице теперешнего криминалиста, как быстро уверенность меркнет и появляется удивление, смешанное с раздражённостью, заставляет почувствовать малюсенькую победу где-то внутри. Зато на лице заведующего бюро появляется лёгкая довольная улыбка, когда красноволосый подходит к нему ближе. — Ты куда? — За сундочком Пандоры. Как только Пак покидает комнату, а следом и квартиру, женщина подходит ближе к своему начальнику, явно намереваясь высказать всё своё недовольство и упрёки. Только не успевает. — Работайте, Хаюн, работайте, — мужчина дал наставление, бросив строгий взгляд на женщину, и покинул комнату. Команда экспертов недолго задерживается на месте преступления. Прямых улик практически не находится, Чимин осмотрел труп и сделал вывод, что женщину резали на этом столе, скорее всего, ещё живую. Он попросил отвезти тело в бюро и уехал из квартиры самый первый, перебросившись с Хосоком короткими холодными взглядами. Аёнг не дала никаких толковых сведений, находясь в шоковом состоянии, поэтому Чон на месте тоже не задерживается. *** — Ли Донби, тридцать семь лет, смерть наступила приблизительно около- — Посвятите меня в детали происшествия? Голос Хосока лёгким эхом отбивается от стен, как только он заходит. В прозекторской становится внезапно тихо, слышно только ненавязчивое жужжание системы охлаждения и ламп, пока Пак прожигает вошедшего без стука следователя едким взглядом, так и говоря «это моя территория». В руке у самого рта он держит уже выключенный диктофон. И взгляд Чона привлекает абсолютно точно не чёрная пластиковая штучка в руках мужчины, а нежно-розовые идеально пухлые губы, которые так контрастируют с его строгим образом. О чём это мы? — Вы как всегда вовремя, — со слышным раздражением говорит Чимин и откладывает звукозаписывающее устройство на свой стол. Как бы это ни было странно, новая прозекторская совсем не угнетает: тёмные стены и пол хорошо освещаются светом, рабочие места, два стола и операционный стол, оснащены дополнительными яркими лампами. Чуть дальше – доска для рентгеновских снимков, холодильники для тел в отдельном углу. Привлекает внимание практически полностью стеклянная дверь в чёрной раме, но стекло — матовое, чтобы чужие глаза не высматривали тайны следствия. Вот прямо как глаза Хосока сейчас. — В сторону моего кабинета можете даже не смотреть, — предупреждает Чимин и забирает бумаги из рук подошедшего лаборанта. Пак только успевает пробежаться глазами по бумагам, как тяжёлые двери снова открываются, впуская криминалиста и заведующего бюро. — Вы вовремя, я почти закончил. Хосок слегка хмурится, стоя по той край стола напротив Чимина. Оказывается, Пак умеет общаться спокойно с живыми людьми? Удивительно. — Ознакомишь нас с деталями смерти жертвы? — мужчина становится рядом с Чимином, деловито заведя руки за спину. — По результатам вскрытия смерть наступила от обильной кровопотери, вызванной разрезами, произведёнными скальпелем, — спокойно начинает объяснять Пак, сдёргивая с тела белую ткань до лопаток, — Тэхён, что с кровью жертвы? — В крови обнаружен суфентанил. В любой больнице его полно, — Ким дополняет уверенным тоном, подняв глаза на следователя. — Эпителия, частиц одежды и других посторонних следов на теле обнаружено не было, — Чимин поднимает взгляд от трупа к заведующему бюро. — Резали жертву около двух часов, закончили плюс-минус к часу ночи. В это же время смерть Ли и наступила. На мгновение в помещении наступает тишина, все присутствующие обрабатывают новую информацию по делу, складывая с уже известными фактами. Кстати, об известных фактах. — Госпожа Мён, — Рю немного медлит, силясь вспомнить, когда конкретно их команда вела похожее дело, — может, Вы припомните, пластический хирург Ли Намхён, которого убили где-то два года назад, это, случайно, не её муж? — Её, господин Рю, — женщина чуть крепче сжимает в руке увеличительное стекло, осматривая своими глазами каждый порез и каждую рану, которые теперь промыты от крови и их чётко видно, стараясь игнорировать строгий взгляд судмедэксперта. — Вы знаете, я скажу Вам, как опытный криминалист, там стрелял наёмный киллер, а здесь резал сумасшедший маньяк. Как говорят, почувствуйте разницу. Чимин излишне шумно выдыхает и мотает головой, мол «она серьёзно?». На столике с инструментами он берёт новую пару чёрных перчаток, быстро надевая на свои руки. — Господин Рю, — очередь Хосока рассказать о своих находках, — я покопался в архивах и вот, что нашёл. Пак слушает внимательно и краем взгляда цепляет тонкую пожелтевшую от старости папку, которую следователь передаёт в руки заведующего бюро. — В тысячу девятьсот девяносто седьмом году было пять таких же убийств. В две тысячи четырнадцатом ещё два. Такие же узоры, похожий типаж жертв. У нас явно псих, которого не поймали.  Рю и Хаюн одновременно кивают, молча соглашаясь  с Хосоком. Пока что, это самая логичная имеющаяся у них версия. Однако, один, кажется, не согласен. — Друзья мои, здесь работал не псих, — Чимин в своих словах абсолютно уверен, об этом говорит тон его голоса. Хосок ловит на себе взгляд чужих карих глаз, между ними за секунду пробегает ощутимый только им двоим электрический импульс, наэлектризовав воздух вокруг. Чон принимает это за вызов. — Здесь резал холоднокровный опытный хирург. Вот, посмотрите, — Чимин указывает на ровный узор под правой лопаткой жертвы, — насколько аккуратно сделаны разрезы. Хосок порывается сказать, что это совсем не аргумент и не повод откидывать его версию, но успевает только разомкнуть губы, его сразу перебивает судмедэксперт. — Хотя, что я Вам рассказываю, — Пак быстро переводит взгляд на женщину напротив себя, — госпожа Мён, посмотрите, Вы поймёте. Здесь надрезы сделаны профессионально, тонко и филигранно. К тому же, обратите внимание на то, как перерезана магистральная артерия. Видите? Чимин медленно проводит рукой по зоне, где проходит крупная артерия, чтобы все успели увидеть и понять, что он пытается донести. — Что я должна увидеть? — Кровь стекала, а не брызгала, — Тэхён вклинивается в разговор, поддерживая доводы Пака. — Послушайте, мы находимся не в каком-то боевике, в которых кровь из ран фонтаном бьёт. И Пак едва сдерживается, чтобы не высказать этой женщине всё, что он о ней думает. Как её вообще могли взять на должность судмедэксперта, если она не знает даже азов этой работы? — Госпожа Мён, — его голос холодеет, но он не отводит взгляда от криминалиста, — если бы Вы действительно были судмедэкспертом, то Вы наверняка бы знали о том, что неосторожный дилетантский разрез магистральной артерии приводит к тому, что кровь хлещет фонтаном в потолок.  В нашем случае картина абсолютно другая. Здесь нам специально оставили опустошённую куклу, с которой вытекла кровь, именно для того, чтобы мы обратили внимание на узоры, чтобы пустить нас по ложному следу. — Это почерк маньяка, — Хосок твёрдо стоит на своём, переключая внимание красноволосого на себя. — Я с Вами согласна, Хосок-щи. Чимин решает, что доказывать что-то этому барану, как он уже окрестил Хосока для себя, — пустая трата времени, поэтому отворачивается к ним спиной, стягивает с рук перчатки и подхватывает планшетку с результатами проведённых ранее анализов. — Господин Рю, — Пак делает вид, что не слышит своих коллег и подходит к заведующему бюро, — я считаю, что нужно поднять дело Ли Намхёна и его семьи, всех пластических хирургов этой клиники и проверить по всем аспектам, потому что убийца знал жертву. Суфентанил был добавлен в чай. Хосок тяжело выдыхает, прожигая Чимина взглядом. И кем себя возомнил этот коротышка, разница в восемь сантиметров в их росте добавляла Хосоку уверенности, чтобы выдвигать свои версии и указывать следствию, в каком направлении двигаться? Для судмедэксперта он слишком много на себя берёт. — Чимин-щи, давайте так: решать, на что тратить время буду я, а вы докладываете обо всех деталях, связанных исключительно с трупом. Официальная версия следствия: маньяк. — В таком случае, следователь Чон, я прошу покинуть Вас мой кабинет, мне ещё отчёт писать. Воздух между ними сгущается, это становится ощутимо почти что физически, и Хосок абсолютно не собирается уступать место командующего новенькому в их коллективе. Однако, заведующий бюро успевает первым. — Так, успокоились оба, — его сердитый тон звучит угрожающе. — Хосок-щи, и, правда, давайте успокоимся. Этот выскочка разве стоит Ваших драгоценных нервов? Нервные клетки не восстанавливаются и- — Восстанавливаются вообще-то, — фыркает Пак, перебивая Мён и в очередной раз подчёркивая её некомпетентность в сфере медицины. — Так, всё. Чимин, твоё дело — тело. Совещание закончено, принимайтесь за работу. Ослушаться господина Рю не смеет никто, поэтому Хаюн спешит вместе с мужчиной покинуть прозекторскую, открывая перед ним двери. — Намучаетесь Вы с ним, господин Рю. Чимин строгим взглядом провожает последнего «гостя», сжимая в руках ручку, её пластик едва ли слышно потрескивает. Хосок был прав по поводу того, что они не сработаются. С первого дня между ними летают искры, с каждой минутой грозясь превратиться в молнии. Пак выходит за рамки своих полномочий, Чон защищает свою законную территорию и должность. — Тэхён, сделай развёрнутый биохимический анализ крови, — Чимин опускает планшетку на ближайший стол излишне резко с характерным хлопком, и снимает защитный силиконовый фартук возле вешалки. — Два часа, и готово. — Я буду у себя. На написание отчёта по заготовке уходит приблизительно час, Чимин ещё на совещании сказал более, чем достаточно, вот только слушать его никто не собирается. Телефон надоедливо вибрирует уже третий раз за последние десять минут, и Пак таки уделяет гаджету внимание, разблокировав лёгким касанием. На экране всплыло уже три окошка с красным звоночком, напоминая, что время визитов в больнице скоро закончится, а Чимин обещал заехать к отцу. Красноволосый переводит рабочий ноутбук в спящий режим, тратит около трёх минут, чтобы снять хирургическую форму и переодеться в обычную одежду, со спинки стула хватает небольшую наплечную сумку, куда прячет телефон, а со стола забирает распечатанный отчёт. Мужчина проходит вглубь лаборатории, слышит привычное жужжание автоматического анализатора, и видит Тэхёна, полностью погружённого в работу за компьютером. — Тэхён-щи, если следователь Чон зайдёт за отчётом, он здесь на столе, — Пак показательно кладёт его перед лаборантом, — как только закончишь анализ и найдёшь что-то интересное, звони мне, договорились? Я скоро буду. Ким не ставит неудобных вопросов, соглашается со всем помочь, и мило улыбается, даже когда смоляные кудри неудобно падают на глаза. И Чимину с ним комфортно, не смотря на разницу в семь лет, ему кажется, что они знакомы, как минимум, полжизни, но переступать уважительную черту не спешат. И Пак уверен, что Тэхён чувствует то же самое, тот же некий уют. Мужчина спускается на парковку, и внезапная смена температуры сбивает с ног, заставляя всё-таки расстегнуть две первые пуговицы рубашки. На улице ужасно душно, совсем нечем дышать, поэтому, не оглядываясь, Чимин спешит к своей ласточке. После нажатия кнопки короткая сигнализация сообщает, что двери открыты, и Пак из-за спешки не замечает на себе чужого внимательного взгляда. Хосок вышел взять любимый айс-американо, в такую жару помогает лучше думать, и случайно поймал судмедэксперта в своё поле зрения. — Это что, новенький? —  Боми хлопает пластмассовой крышкой, надёжно закрывая отсек кофе машины, в который только что вливала свежие сливки.  — Можно и так сказать, — Хосок стоит у барной стойки и через панорамные окна, натёртые до блеска, наблюдает, как авто Чимина плавно покидает их парковку. — Что случилось? Не сошлись характерами, господин Чон? Впервые вижу Вас таким напряжённым. — Просто кто-то лезет не в своё дело, — брюнет возвращает девушке своё внимание и коротко улыбается, прежде чем сделать глоток освежающего напитка. — Всё в порядке, не бери в голову. — Он кажется преданным своим принципам. — Наверное, так и есть. Но это не отменяет его наглости. — Вероятно, на это есть свои причины, Хосок-щи, — их разговор заканчивается на этой ноте, потому что к барной стойке подходит клиент. Дорога к больнице в этот раз занимает почти что полчаса, но Чимин уже привык к пробкам, это ведь столица. Во время подобных пауз есть возможность подумать о деталях нынешнего дела и, возможно, понять, что конкретно он упускает. В коридоре он, как нельзя кстати, встречает Ёнми, которая отдавала какой-то журнал медсестре на посту. Она первая замечает своего брата и вытягивает его из мыслей тёплыми объятиями. Не смотря на всю серьёзность работы и на присущий этой женщине перфекционизм во всём, Ёнми всегда была безумно тактильной, в отличии от Чимина. — Ты проведать отца? Успеваешь в последние минуты, как всегда, бестия, — она ерошит его яркие волосы с лёгкой улыбкой, и они вместе направляются к нужной палате. — Прости, было много работы, ещё и пробки. Я спешил, как мог, — стандартная отмазка, которую Ёнми уже пропускает мимо ушей. — Он только уснул, так что, — она приоткрывает тихо двери, указывая на спящего мужчину. — Пойдём пока ко мне, м? Я сделаю тебе кофе. — Я побуду немного с ним, Ёнми, — Чимин дарит короткую улыбку сестре и всё же заходит в палату, прикрывая за собой дверь, пока женщина направляется по своим делам. Пак проходит ближе к больничной кровати и на тумбочке замечает вазу, наливает в неё до половины воды из кувшина рядом, и оставляет букет белого дельфиниума, который купил по дороге.   — Она уже ушла? — мужчина приоткрывает правый глаз, проверяя обстановку в палате. — Ушла, — Чимин коротко улыбается и кладёт на тумбочку пакетик со свежими фруктами, прежде чем осесть на кровать к отцу. — Не даёт совсем мне покоя, всё одни вопросы о самочувствии, и давай один анализ, второй, третий, и- — Пап, — тихо перебивает Пак, убирая яркую прядь волос с глаз, — она переживает за тебя и твоё здоровье. Как и я, в целом. — Я удивлён, что ты приехал сегодня. — Вот уж спасибо, — юноша обиженно дует и без того пухлые губы. Рядом с родителем хочется чувствовать себя ребёнком. — Как ты себя чувствуешь? — Жить буду, — мужчина едва растягивает губы в лёгкой улыбке, из-за которой становится более выразительным шрам на правой щеке — напоминание о его работе. — Слушай, можно вопрос по работе? — Давай, мелочь. — А помнишь дело пластического хирурга Ли Намхёна? — Чимин усаживается немного удобнее и не отводит заинтересованного взгляда от отца. — Конечно, помню, — мужчина задумчиво хмыкает, на несколько мгновений засматриваясь в окно, — я ведь его вёл. К чему такой вопрос? Пак чувствует на себе проницательный отцовский взгляд, от этого слегка ёжится, потому что знает, какой вопрос последует сейчас. — Ты что, вернулся в бюро? — А жену его помнишь? — Ну да, красивая женщина, — голос звучит немного уставшим, с лёгкой хрипотцой. — Естественно, с таким-то мужем, — хмыкает Чимин, прокрутив серебряное кольцо на пальце, — просто гуру пластической хирургии. — Завидуешь? — Пак старший хитро улыбается, ловя недовольный взгляд сына. — Было бы чему завидовать, пап. Честное слово, я вскрытие сегодня проводил. — Киллер? — мужчина допускает самую очевидную версию. — Непонятно… — Чимин задумчиво отводит взгляд к окну. — Расскажи, что к чему там было. Может, помнишь какую-то интересную деталь? — Банальное заказное убийство. Киллер убил жертву, сжёг дом и все концы в воду. Никаких улик, следы киллера и заказчика простыли. — И кому клиника ушла по документам? — Ну, ей и этому… — мужчина слегка хмурится, пытаясь припомнить детали дела, — партнёру. Его, кажется, Со Ён зовут. Пак слегка поджимает губы. Хосок не упоминал об этом имени, значит, вряд ли пока что докопался. Или просто желает оставить все детали дела в секрете от Чимина. Ну и ладно, он вполне способен самостоятельно докопаться до истины. — Спасибо, пап, — он поднимается с места и обнимает отца на прощание. — Я заеду завтра. А ты выздоравливай скорее. — Будь осторожен, — произносит мужчина, когда его сын уже почти выходит из палаты. Эти слова трогают его губы лёгкой улыбкой, раньше отец не был таким. Так что это, старость? Или, может, он понял, что семья — это самое ценное, что у него теперь осталось? Пак лишь кивает и тихо закрывает за собой дверь, решая наведаться в клинику. Он докажет, что может быть полезен бюро и за пределами прозекторской, докажет, что может и без посторонней помощи докопаться до истины и безошибочно указать на убийцу. Впервые за сегодняшний день он тянется к кнопке слева от руля на небольшом экране, нажимает её и в салон вливается музыка. Компьютер его авто уже давно привязан к телефону Чимина, поэтому ему не нужно делать какие-то дополнительные манипуляции, чтобы включилась его лента в Spotify. Под приятный перебор гитары Timezone — Maneskin он слегка вжимает педаль газа в пол, разгоняясь до 77 километров, пока позволяет загруженность дороги. В коридоре поликлиники его встречает приятная прохлада, мед персонал снуёт туда-сюда, полностью погружённые в работу. Чимин вполне мог бы работать и в такой сфере, но не тянет его от слова совсем. С живыми людьми работать слишком сложно, одна маленькая ошибка может стать фатальной, а мёртвым уже нет о чём волноваться. Пак подходит к стойке регистрации, обращая на себя внимание милой брюнетки. — Добрый день. Мне нужно поговорить с доктором Со Ёном, он сейчас на рабочем месте? — Да, конечно, будете вон за тем мужчиной, — медсестра указывает куда-то за спину Чимина, и когда он поворачивается, глазами безошибочно находит следователя Чона, который расположился на беленьком кожаном диване, вчитываясь в неинтересный журнал. — Да что Вы, — почти что шипит Чимин, когда видит  на лице коллеги широкую яркую улыбку. — Чимин-щи, какими судьбами? Решили усовершенствовать какую-то часть своего тела? — Хосок поднимается с нагретого места, оставляя на мягкой ткани глянец, и подходит ближе к Паку. — Да, знаете, очень хочу понравиться одному следователю, — Чимин едко улыбается, пряча руки в карманы. Между ними считанные сантиметры, но красноволосому приходится поднять голову, чтобы заглянуть в глубокие карие глаза. — А Вы что здесь делаете? Неужели решили прислушаться к мнению судмедэксперта? Чон уже размыкает губы, чтобы дать ответ, но его кто-то опережает. — Доктор Ён, к Вам следователи из полиции, — голос медсестры заставляет немного затихнуть тех, кто собрался в коридоре, а высокий мужчина обращает на неё внимание, отвлекаясь от разговора со своими коллегами, с которыми только что вышел из кабинета. — Здравствуйте, — Чимин берёт инициативу в свои руки и первым подходит к врачу, опережая Хосока, — Господин Ён, меня зовут Пак Чимин, я- — Здравствуйте, — мужчина неловко улыбается и по его взгляду Хосок видит, что мистер идеальность Пак немного прокололся из-за своей спешки, — меня зовут Кан Юнхён, я — директор клиники. Господин Со вот. Мужчина, спрятав руки в белые карманы, делает шаг немного в сторону, открывая своему коллеге дорогу. Седоволосый, с аккуратной укладкой, идеально белым халатом владелец клиники слегка кивает головой в знак приветствия, на что Чимину и Хосоку приходится поклониться. — Простите. — Добрый день, всё в порядке. — Добрый день, я Чон Хосок, веду дело по убийству Ли Донби, — в этот раз начинает Чон, —  к Вам есть пара вопросов. — Простите, но это может подождать? Меня ждут на операцию. — Тогда один вопрос, — спешно добавляет Хосок, не собираясь отпускать мужчину так быстро. — Где Вы были вчера в ночь с одиннадцати до часу? — Вы с ума сошли? — внешний вид бывает обманчив, мужчина оказывается достаточно неприятным в общении, — Вы думаете, это я убил Донби? Ни Хосок, ни Чимин не успевают вставить и слова, ведь в разговор вклинивается ранее представившийся директор клиники. — Они расстались неделю назад. — Юнхён, — строго произносит его друг, позабыв о формальностях. Слишком личное. — Ён-а, они всё равно узнали бы об этом. — Я любил её. Кроме общих взглядов на бизнес, у нас были чувства, мы были близки. А теперь её доля уйдет безголовой малолетке Аёнг, — мужчина напряжённо сжимает руки, — я понятия не имею, что теперь будет с клиникой. — И всё же, где Вы были? — Всю эту ночь я делал операцию. Всего доброго, — мужчина явно показывает, что не намерен продолжать беседу, и заходит обратно в кабинет. Хосок шумно выдыхает и отводит взгляд от двери. Он надеялся узнать больше информации, приехав сюда. — Вы простите его, — Юнхён недолго копошиться в своём кармане и подходит ближе к следователю, протягивая свою визитку, — если Вы захотите поговорить с ним, позвоните мне, я организую встречу. — Да, спасибо, — Чон прячет визитку в карман. — Господин Юнхён, как Вы думаете, у доктора Ёна могли быть причины желать Донби зла или даже смерти? Директор клиники явно ошарашен подобным вопросом, поэтому старается подобрать слова в голове, однако, вмешивается следователь. — Вы простите, нам надо поговорить, — Хосок бросает скромную улыбку и немного грубо хватает Чимина за локоть, чтобы отвести подальше от врача. — Чимин-щи, что Вы- — Какие изящные у Вас манеры, следователь Чон, — хмыкает Пак и одёргивает свою руку, поправляя следом рубашку. — Может, мне вместо Вас стать резать трупы? — возмущается Хосок уже тише, чтобы их лишний раз не слышали, пока они направляются к выходу. — Можете попробовать. Если даже у Хаюн получилось, то у Вас точно получится, — Пак сохраняет холодную манеру общения, поправляя лямку сумки на плече. — Вы отпугнули важного свидетеля. — А для Вас Со Ён всё ещё свидетель, а не подозреваемый? — Чимин пытается подвести брюнета к очевидной версии, но Хосок видит ситуацию по-своему. — Он — хирург, неделю назад расстался с жертвой. — Чимин-щи, — строго произносит Чон, удивляясь тому, как этот парень выводит его из равновесия, — не лезьте не в своё дело. Пак позволяет себе короткую победную улыбку и первым выходит из клиники, направляясь к своему авто. С помощью зеркал бокового виденья он замечает, как до блеска натёртый мотоцикл Хосока выруливает из парковки в сторону далеко не бюро. Чимин не понимает, в какой момент они стали думать одинаково, но от своей затеи прокатиться в квартиру, в которой произошло убийство, и, зная свежие факты, осмотреть место преступления ещё раз, не отказывается. Поэтому вжимает педаль газа в пол и на одном из перекрёстков ловко обгоняет Чона с довольной улыбкой. Правда, эйфория их негласных гонок длится недолго, Хосок лавирует между застывшими в пробке перед светофором автомобилей и сворачивает к одной из многоэтажек, приезжая на место первым. Чимин даёт себе молчаливое обещание выиграть в следующий раз и паркуется на свободном месте. Он уже собирается зайти в подъезд, перед тем поставив машину на сигнализацию, но путь ему преграждается следователь. — Нет-нет-нет, подождите, Чимин-щи, — он опирается о железные створки, скрестив руки на груди, — Вы зайдёте туда при одном условии. — И при каком же? — Пак принимает эту игру, слегка выгнув бровь. — Вы будете молчать. — Хорошо, — красноволосый соглашается слишком быстро, чему даже сам удивляется в своей голове, но не подаёт виду и заходит первым внутрь. Так как запасных ключей Чон не имеет, приходится несколько раз настойчиво позвонить в звоночек, надеясь, что подросток сейчас дома. И им везёт, входную дверь открывает Аёнг. Ей не нужно представляться, они виделись утром, поэтому девушка впускает их в квартиру и возвращается к нарезке овощей для будущего салата. — Ну и чего Вы от меня хотите? Папу убили, мама умерла при родах, на мачеху мне абсолютно пофиг, — она слишком вспыльчивая, это Чимин замечает по её ускоряющихся с каждым словом движением рук — совсем не боится острого лезвия. Хосок поднимает взгляд на Чимина, словно мысленно спрашивая, думают ли они о том же, но судмедэксперт только отворачивается к кухонным шкафчикам, рассматривая детали. — И вообще, я не хочу говорить об этом. У меня только недавно был день рождения, и сегодня мы с друзьями отмечаем в клубе, — она складывает нарезанный сладкий перец в прозрачную глубокую миску и поворачивается к Паку в тот момент, когда он берёт в руки фоторамку с полки, в которой виднеется фотография её отца, и это, кажется, становится последней каплей для её терпения. — Папу поставили на место и выметайтесь отсюда! Чон напрягается и делает шаг вперёд, как только девушка острым концом направляет нож на Чимина. — Тише, я кладу, не нервничай, — спокойно отвечает красноволосый и ставит рамку на место. — Что Вы скажете о Со Ёне? — задаёт вопрос Хосок, неосознанно подходя к Чимину ближе. — Мудак, — недовольно хмыкает Аёнг и возвращается к готовке, кладя красные помидоры на деревянную доску. — А о мачехе? — Шлюха, — она ссыпает нарезанные ягоды в миску. — Аёнг, а скажите, у Донби роман с Ёном начался до гибели Вашего отца или после? — Чимин, видимо, смерти ищет от хосоковой руки, потому что нарушает его предупреждение и задаёт интересующий вопрос. Но Чон будет неправ, если скажет, что это не касается дела. — Допустим после, и что дальше? — она явно не настроена говорить, отвечая представителям прав и закона в грубой форме. — Она всё равно шлюха, падшая! Хосок даже не дёргается, когда стеклянная тарелка летит в пол и разбивается в дребезги. Аёнг нервничает слишком сильно и подобных импульсов от неё стоило бы ожидать. — Мы, пожалуй, пойдём, — в этот раз Хосок более ненавязчиво касается локтя Чимина, призывая разворачиваться к выходу. — Если что-то вспомните, звоните. Следователь не даёт вставить Паку и слова и выводит его из квартиры. Они молчат всю недолгую поездку в лифте и всё же на ступеньках брюнет не выдерживает. — Это Вы так любезно помолчали? — Ну, я в какой-то момент решил, что если буду молчать, то Вы точно ничего не добьётесь от неё, — Пак деловито прячет руки в карманы джинсов и вынимает ключи от авто. — В следующий раз будьте так любезны, предупреждайте о своих внезапных решениях, — хмыкает Хосок, убирая чёрную прядку за ухо. — Хотя, нет, в следующий раз Вы останетесь в лаборатории. Чимин резко останавливается почти у самой машины и поворачивается к старшему лицом, когда он подходит почти вплотную, с первой секунды устанавливая зрительный контакт. — Я не в Вашем подчинении, следователь Чон, и не обязан Вас слушать, — с наглой улыбочкой он констатирует очевидные факты и открывает дверь к водительскому креслу. Время тянется уже ближе к вечеру, цифры на часах напоминают о скором окончании рабочего дня. Чимин находит немного странным тот факт, что не встречает Хосока за сегодняшний день больше в бюро, пока заканчивает с документацией в своём кабинете. Но, тем не менее, его это абсолютно не волнует. Он отпускает Тэхёна, закрывает свой кабинет и проверяет, все ли приборы и вытяжки он выключил, когда стрелки на часах переваливают за семь вечера. Закрыв всю прозекторскую, Чимин спускается на первый этаж, на проходной отдаёт охране ключи и прикладывает к специальному сенсору свой пропускной, чтобы система зафиксировала время его ухода. Идея освежить голову холодным пивом приходит на полпути домой, примерно на строчке We can do anything if we put our minds to it (Еastside — Halsey, Khalid, Benny Blanco), поэтому Пак заворачивает на парковку первого попавшегося по пути круглосуточного магазина, молясь всем известным ему богам, чтобы сейчас там не столпилась половина Сеула. Чимин подхватывает в руки наплечную сумку и, слегка прохрустев шейными позвонками по вредной привычке, закрывает автомобиль и направляется ко входу. Стеклянные двери размыкаются, впуская в прохладное яркое помещение. Пак мысленно отмечает ещё пару продуктов, которые ему нужно взять, пока берёт корзину и ставит отметку в голове, обязательно не забыть кошачий корм. Через несколько минут к упаковке риса, свежей зелени, ветке сочных красных помидоров и такого же цвета сладкого перца Чимин кладёт пару упаковок корма и направляется к молочному отделу за йогуртом без сахара. Да, с его работой питаться правильно далеко не просто, но Пак долго шёл к тому, чтобы сложить определённый режим и не лениться брать с собой еду и готовить. Но не заблуждайтесь, идеальных людей не бывает, и в противовес попыткам вести здоровое питание и заниматься спортом у красноволосого два года назад завелась вредная привычка, — сигареты. Пиво не в счёт, это редко и по потребности. Для мозговой активности, так сказать. Пак проходит отдел с лапшой быстрого приготовления и задумывается, что на всякий случай всё же стоит иметь такую вещь в шкафу, куда без этого, поэтому поворачивает в нужный ряд, но замирает, сделав всего парочку шагов. Да ладно? Вот серьёзно? Чон Хосок? Прямо здесь? Чимин бесшумно разворачивается на пятках, собираясь по-тихому уйти, пока Чон хмурит брови, вычитывая названия добавок на какой-то яркой упаковке. Но потом он вспоминает, что вообще-то Хосок ушёл не попрощавшись. Кто такой Чимин, чтобы не сказать об этом в лоб? — Следите за мной, господин следователь? — абсолютно спокойным тоном спрашивает Пак, когда становится рядом, якобы он стоял тут первый, и тянется к упаковке стеклянной лапши. — Травите свой организм не пойми чем. Неужели никто Вам не готовит домашней еды? Брюнет отрывает взгляд от текста и поднимает его к своему коллеге. Выглядит он тоже уставшим. — А что, Чимин-щи, Вы хотите предложить свою кандидатуру на роль моего личного повара? Пак недовольно фыркает на подобную шутку, убирая выбившуюся прядь ярких волос с глаз. — Так низко я ещё не упал, спасибо. Но Хосок, видимо, не в настроении продолжать разговор, поэтому бросает в корзину несколько пачек лапши быстрого приготовления и собирается идти дальше. — Вы ушли не попрощавшись. — Я ушёл позже Вас, — почему-то холод в голосе следователя кажется слишком колючим. Так быть не должно. — Так что, выходит, не попрощавшись ушли Вы. — Как тогда так вышло? — Я не стоял в пробке на соседней улице, — его губы растягиваются в короткой измученной усмешке. Пак слегка поджимает губы и давит в груди странное желание предложить выпить освежающего напитка вместе. Вместо этого он лишь поправляет лямку сумки и разворачивается в противоположную от Чона сторону: — Хорошего вечера, следователь. Попробуйте отдохнуть сегодня, а не работать, у нас дело тяжёлое как ни как. Хосока немного удивляет подобное проявление заботы, особенно, если учесть, с чьей она стороны, поэтому он с несколько секунд молча смотрит на своего коллегу. — Спасибо. Вы тоже…отдохните, — получается не совсем уверенно, — надеюсь, наша вспыльчивая девушка появится завтра на допрос после шумной гулянки. Иначе всем будет хуже. Клуб. Точно. Чимин лишь кивает в ответ и направляется к кассе, напрочь забыв о йогурте, который ему был нужен. Как он мог забыть о клубе? Пак быстро оплачивает покупки и идёт к своей машине. Он находит профиль Аёнг в Instagram и видит свежевыложенную сторис с геометкой. Отлично, как раз то, что нужно. Адрес клуба быстро появляется на панели навигатора, маршрут загружается за считанные секунды, показывая пятнадцать минут пути со всеми пробками. Уже у входа Чимин достаёт телефон и набирает номер Ли Аёнг, который он занёс на всякий случай ещё утром из досье. Девушка первые два звонка сбрасывает, следующие три — игнорирует, но на шестой выходит из шумного помещения, будучи явно злой, что её отвлекает какой-то неизвестный номер. Однако, когда она натыкается взглядом на судмедэксперта, её едва ли не передёргивает. — Какого чёрта Вы мне названиваете?! Видели время?! — Аёнг, поговорим? — на её фоне Чимин кажется воплощением спокойствия и умиротворения. — Вы ведь всё равно от меня не отцепитесь? Если уже сюда приехали. — Не отцеплюсь, — Пак прячет руки в карманы джинсов, с лёгкой улыбкой наблюдая за юношеской вспыльчивостью. — У вас есть ровно пять минут, — Аёнг активирует свой телефон и заводит таймер на ранее указанное время. — Время пошло. Пак прекрасно понимает её поведение. Девочка росла без матери, как и он сам, поэтому колючий характер не кажется ему чем-то неожиданным, даже наоборот. Ему это очень хорошо знакомо. — Тяжело без отца? — решает задать первое, что крутится на языке. — Я привыкла. У меня есть Юнхён-хён, он эти годы мне за отца. Четыре сорок. — Подожди, Кан Юнхён? Директор клиники? — Четыре тридцать, — предупреждающе озвучивает Аёнг, переводя взгляд с Чимина на экран и обратно. — Если бы он не выжил, когда убили моего папу, я не знаю, где бы была сейчас. — Так, подожди, — Чимин слегка сводит брови, услышав то, чего не было указано ни в каких документах, — Юнхён был рядом в момент убийства твоего отца? Когда его застрелили? — Его ранили. — Так. — А он вернулся с того света. Слушайте, Вы пришли сюда, чтобы узнать, кто заказал моего папу и убил Донби? Ну так это проще простого! Начинается на Со и заканчивается на Ён, — её голос звучит уверенно, при том, что она поджимает губы. — А доказательства у тебя есть? — Две тридцать, — она вновь предупреждает и в этот раз отводит взгляд куда-то в сторону, игнорируя громкие биты музыки, которые доносятся со входа, — папа как-то сказал, что хирург он крутой, а урод куда круче. Ошибся. Не урод, а мудак. Аёнг яростно фыркает и опускает взгляд на экран телефона, шумно выдыхая. — Нет у меня доказательств. Просто знаю и всё. — То есть, Юнхён — твой опекун? — Время вышло, — девушка машет своим телефоном едва ли не перед лицом Чимина, на что тот удручённо закатывает глаза. — Покааааааа. — Да беги уже. Пак достаёт свой телефон из кармана и открывает контакты, находя номер Хосока. Большой палец зависает над кнопкой вызова, но экран тухнет в его руках. Нет, не сегодня. Чимин расскажет об этом завтра утром, после того, как изучит те дела, которые следователь откопал в архиве. Должна быть деталь, которую Пак упускает, и она очень важная.