Игры больших

Утро следующего дня совсем не гостеприимно встречает звуками соседского ремонта. Новый многоэтажный дом, однако злосчастным людям вечно есть, куда вставить свои корректировки. Трель инструментов режет слух, стук молотка капает на мозги. Глаза туго размыкается спросонья. Тёмная комната встречает неясными силуэтами предметов и мебели. Плотно закрывающие окна шторы в купе с плохим зрением и всё ещё сонным разумом дают определённый эффект. Реальность перестаёт казаться реальностью на какое-то мгновение, но раскатистый звук трели в очередной раз возвращает ощущение правдивости. От этих звуков, исходящих словно из глубин самого Ада, хочется незамедлительно скрыться. И Данил предпринимает попытки: натягивает на себя одеяло полностью, зарывается головой под подушку, закрывая уши. Помогает не особо — дышать в таком положении невозможно. К чёрту. Всё равно уснуть больше не сможет. Вылазит из своеобразного укрытия. Вздыхает. Шарит руками по простыням в поисках телефона. Берёт гаджет в руки, включает, и глаза слепит яркостью дисплея. Жмурится на несколько секунд, но опять возвращает взгляд на экран. Время — половина одиннадцатого. Что за безбожная рань? Мучительно стонет и заставляет себя подняться с кровати, параллельно разминая шею. Плетётся до ванной комнаты, чуть ли не врезаясь в дверные косяки из-за чересчур сонного состояния организма. Опирается руками на раковину и поднимает глаза к зеркалу. Отражение сонно моргает ему в ответ, не встречая так уж радушно: волосы после сна растрёпаны, так, что покрашенные в красный пряди лезут во все стороны, а уже успевшие отрасти корни требуют новой скорейшей порции краски. Мешков под глазами пока что не наблюдается, но кто знает, не появятся ли они впоследствии, если Данил продолжит жить с таким режимом сна — ложиться рано утром и просыпаться ближе к обеду или, наоборот, вставать спустя всего лишь пару часов. Здесь в зависимости от количества запланированных на день дел. Даня морщится. Резко выворачивает кран и подставляет ладони под мощный поток прохладной воды, умывает лицо. Старается вымыть из глаз весь оставшийся сон, привести в порядок сознание. Становится лучше. Новый день — новые дела, проблемы, до решения коих следует приступать незамедлительно по мере их поступления. Они не терпят отложений, и, дабы было проще, нужно настраиваться на лучшее в любом возможном случае, переступая преграды с улыбкой на лице. Такова его жизненная политика, навечно неизменная. Отныне неизменная. От размышлений Данила вновь отрывает трель, однако на этот раз не инструмента, а разрывающегося от звонка телефона. Выключает воду и спешит в комнату за мобильным, снимает трубку. — Спишь всё ещё? Подъём, страна! — Вещает из динамика задорный женский голос, как всегда полный сил и энергии. Звонит Женя — менеджер их группы. — Я не сплю. Да и у меня выходной, в любом случае. — Данил ставит диалог на громкую связь и направляется на кухню. — Не бывает у тебя такого, вечно чем-то занят. А у меня новость. Даня чуть приподнимает одну бровь вверх, выражая заинтересованность, и поздно осознаёт, что Женя никак не сможет разглядеть сего действа. — А. Какая? Он кладёт телефон на столешницу и открывает холодильник. Полупустые полки смотрят на него во все свои несуществующие глаза, словно требуя объяснений отсутствия на них продуктов. И Данил бы рад объясниться, если бы на языке крутились какие-либо ещё оправдания, помимо прижившейся причины лени похода в магазин. Всё же лучше вновь прибегнуть к услугам доставки. — Ты знаешь А'chell? — «Эйчелл»? — Да. Даня останавливается посреди кухни и скрещивает руки на груди, устремляя взгляд в потолок в попытках вспомнить, где именно он мог слышать это название. По-прежнему не полностью проснувшийся организм не даёт мыслить ясно, однако слово явно на слуху, а понимание его витает где-то в воздухе, надо лишь поймать да ухватиться покрепче, затолкав в голову. Данил застывает на какое-то мгновение, раз за разом мысленно прокручивая услышанное, и затем резко щёлкает пальцами, словно прозрев. — Знаю, да. Бренд одежды. — Даня отмирает полностью, обходит стороной кухонный стол и тянется к стоящей на нём кофемашине. Ставит чашку, включает аппарат. — Он, по-моему, только недавно обрёл популярность именно повсеместно, а так был известен в узких кругах. Я слышал о нём не раз. А что? — Отлично. Замечательно. Да, ты прав, что прославился он только недавно. Со мной связался главный пиар-менеджер компании, и он предлагает рассмотрение твоей кандидатуры в качестве их амбассадора. Как тебе такое? И Данил, кажется, наконец-то просыпается окончательно. Округляет глаза и пялится на включенный дисплей мобильного, обводя взглядом цифры номера Жени, пока слова её бегущей строкой проплывают в мыслях. Так, ещё раз, она точно это имела в виду? — Я не слышу радости, — смеётся девушка. — Подожди, я в ахуе, — парирует Данил. — Нет, правда, подожди. Ты серьёзно? — Я сейчас перекину тебе письмо, они написали мне на почту. — В трубке слышатся шуршание и звук клавиш клавиатуры. — На обдумывание решения тебе дали три дня, и в течение этого срока мне нужно будет связаться с ними повторно, так что с ответом сильно на затягивай. Советую тебе досконально изучить вопрос — посмотри различные интервью на эту тему, а лучше поспрашивай у Саши, у него опыт в этом плане есть. Появятся вопросы — пиши, звони мне. Письмо я перекинула. Всё понял? — Всё понял. — Тогда давай, обрабатывай информацию. — И заканчивает звонок. Данил так и остаётся стоять с круглыми глазами, глядя словно в никуда и куда-то определённо одновременно, витая в прострации. Прибывая в шоке. Раз рассматривают его кандидатуру, значит, его заметили. А если его заметили, значит, он движется вверх, в правильном направлении. Расправляет крылья, добивается вершин. Старается изо всех своих сил и, что самое главное, не просто так! Улыбка сама лезет на лицо. Радостная, победоносная. Краем уха Данил слышит сигнал кофемашины, объявляющий о завершённости работы. Он берёт чашку, резко подносит к губам и отхлёбывает, чуть ли не проливая половину на себя же. Слегка обжигает нёба и язык, однако не обращает на неприятную боль никакого внимания — торопится в спальню за ноутбуком, дабы собственными глазами увидеть пересланное Женей письмо. И счастье захлёстывает с ног до головы, когда Даня вчитывается в написанное на экране самостоятельно. Памятуя слова девушки, он действительно начинает искать больше информации что про амбассадорство в целом, что про бренд. Так, в делах, и пролетают следующие пару часов, а затем Данил всё же решает связаться с Сашей. Из динамика доносится пара гудков, после чего слышится насмешливый усталый голос: — Время ещё часу дня нет, а ты уже не спишь и звонишь мне? На Землю сегодня упадёт метеорит? — Нет, всего лишь затопит цунами, — смеётся Даня в ответ, заметно расслабляясь. — У меня есть к тебе вопрос. — Я слушаю. — Ты знаешь бренд A'chell? — Знаю. До ушей доносится приглушённый щелчок зажигалки и протяжный вдох — Саша заполняет лёгкие никотином, а Данил ощущает фантомный запах его сигарет словно совсем рядом. — Супер! Так вот, мне предложили стать их амбассадором. Я хотел посоветоваться с тобой. — О, — Саша восклицает едва удивлённо, будто знал эту новость заранее. — Ну, в целом, ты подходишь под концепт. Какие у тебя вопросы? — Просто расскажи про свой опыт, — Даня пожимает плечами. Он удобно располагается на кровати: усаживается в позе лотоса, опираясь спиной о стену, а на ногах размещает ноутбук. — Я хочу услышать мнение человека, который в этом вертится. — Окей. — На какое-то время Саша замолкает, подбирает слова. — Слушай. «Эйчелл», значит, да? Данил морщится, улавливая в чужом голосе сомнение. — Да. Что не так? — Тогда интересно получается. — Из динамика доносится хриплый смешок. — В смысле? Даня теряется. Саша, безусловно, всегда был мастером ввести в заблуждение буквально за пару секунд, однако что могло послужить причиной на этот раз? — Я, конечно, извиняюсь за вопрос, но ты помнишь, что у родителей Макса был бизнес? Знакомое имя резко прожигает грудную клетку насквозь, отзывается в ушах хрустом костей. Словно перед Данилом в миг появился высококлассный стрелок, и теперь он направляет дуло своего ружья прямиком Дане в лоб, сверкая при этом жуткой ухмылкой на губах, вселяющей неимоверный страх, такой, что рефлекторно сжимаешься всем телом. Вселяющей отвращение, что начинает течь по венам вместе с кровью. — Я помню. Но они обанкротились. Точнее, уже не они, а только его отец. — В голос пробирается сталь, полностью вытесняя всю прежнюю мягкость. — А ты знаешь, почему? — Как-то не задумывался на этот счёт. Потому что тогда задумываться о чём-либо не было абсолютно никаких сил. И желания — в том числе. Тогда хотелось вытеснить любые мысли о Максиме из своей головы. Забыть полностью и бесповоротно. — Тогда была «гонка» за место на рынке между A'chell и как раз Routs — компанией его родителей. У них тоже было своё производство одежды. — Саша начинает неспеша, размеренно, и Данил слышит, как он продолжает раскуривать сигарету. — И они не хотели оставаться в минусе, проигрывать, в то время как «Эйчелл» стремительно выходили вперёд. Насколько я помню, родители Макса тогда решили пойти на максимально дебильный шаг и заключить с «Эйчелл» то ли какой-то контракт, то ли договор... В общем, партнёрская штука. Они хотели, чтобы «Эйчелл» взял их под своё крыло: мол того, они возьмут часть производства и работы в целом на себя, а «Эйчелл» будет отдавать им какой-то определённый процент прибыли. — Звучит выгодно, нет? Подобный маркетинговый ход мог продвинуть обе компании. И даже если предположить тот факт, что «Эйчелл» не хотел вести за собой другой бренд, со временем он мог просто поглотить его, однако по какой-то причине пошёл по другому пути, забрав у «Роутс» все шансы на существование. — Спорный момент. В «Эйчелл» и так справлялись с производством самостоятельно, а отдавать кому-то свою прибыль за буквально медвежью услугу явно не хотелось. Да и выделять финансирование им тоже было странной затеей... Но как бы там ни было, эта схема была рабочей. До того момента, как умерла мать Макса. Данил вновь замолкает. Внутри одолевают чересчур неприятные ощущения: словно кто-то сжимает его сердце в кулаке, желая полностью расплющить. Ведь он сам прекрасно помнит, что было, когда умерла эта женщина. Ни о каком ведении бизнеса не велось и речи. Даню передёргивает. В памяти все ещё свежи последствия. — Ну, понимаешь, да, что отец Максима был не в силах дальше заниматься компанией так же активно? — Саша буквально снимает с языка. — Разве он стал банкротом сразу же? — Нет. Прошло около года. Он вертелся, как мог, однако это его не спасло, ведь «Эйчелл» — компания очень требовательная. По итогу «Роутс» остались ей должными, и всю оставшуюся от продаж прибыль пришлось отдать, а контракт был разорван. Ну, для «Эйчелл» это стало неплохой точкой роста. — Данил слышит, как Саша прокашливается. — В общем, интересно получается, что теперь ты будешь связан с этим брендом. Считай, его история и тебя коснулась. — В тон Саши проскальзывают предупреждающие нотки. — Ты ещё хочешь с ним работать? Данил снова морщится. Связываться со своим прошлым вновь, пускай и косвенно, определённо точно нет желания. Каждый раз, когда он хочет о нём забыть, оно нагло врывается в его жизнь новыми воспоминаниями, новыми подробностями. Новыми решениями. Конечно, совсем от прошлого не убежать — оно с завидным постоянством будет наступать тебе прямо на хвост, идти по пятам, прследуя в каждом тёмном углу. Однако прошлое — не приговор. Из каждого события стоит выделять лишь одно — опыт. Дело лишь в том, что к кому-то подобное понимание приходит очень рано, а к кому-то — слишком поздно. Но и у Данила над головой, после всех ранений, всё же засияло Солнце. Потом, однако, погасло столь же внезапно, как и взашло. Теперь он хочет зажечь новое, и на этот раз — самостоятельно. — Да. — Голос немного хрипит после долгого молчания. — Это, вроде, личностный рост. Посмотрю на того, кто прогнул родителей Макса. И откуда ты вообще всё это знаешь? — Это никогда не было секретом, а я просто следил за новостями в то время. И ты жесток, — Саша ехидно усмехается и — Данил уверен, — закатывает глаза. — Я не сбегу от той ситуации в любом случае, но хочу продолжать жить нормально. Ещё и после Лили... Нужно отвлечься. Уголки губ слегка поднимаются вверх, но глаза больше не выражают былого блеска. Данил вздыхает, однако быстро ориентируются, не позволяя мрачным мыслям полностью заполонить своё сознание. — Итак, — он хлопает свободной от телефона ладонью по своей ноге, отчего раздаётся приглушённый звук. — Так, ты расскажешь? — Ну, — Саша тоже плавно отходит от предыдущей темы. — Для начала тебе дадут, скорее всего, нечто наподобие испытательного срока, это должно обговариваться и быть прописано в контракте отдельным пунктом. В целом, твоя работа будет включать в себя роль маркетолога: нужно будет пиарить вещи бренда под, так скажем, определённым углом. Не навязывать, а рассказывать, какие плюсы получат люди от пользования ими. И если с появлением тебя, как амбассадора, продажи бренда пойдут вверх, вы заключите более долгосрочный контракт, если, конечно, ты дашь на это согласие. И ещё... Саша уносится в более красочные и подробные описания функций человека, являющимся амбассадором бренда. Его плюсы, минусы и различные нюансы. В целом, бо́льшую половину из сказанного Данил уже успел изучить самостоятельно, и иногда позволял себе вольность: мысли уплывали в совсем другом направлении, и разум фокусировался непременно на них, а не на Сашиных речах. И мысли эти наводили страх и отвращение, ведь Даня вновь окунался в события минувших дней, вновь ощущал в себя в чёрной дыре, из которой невозможно выбраться. А затем встряхивал головой, отводя наваждение, и снова обращал внимание на монолог друга. И так по кругу. Время за разговором пролетает незаметно. Как бы то ни было, Данил всё же узнал новое, уточнил интересовавшее до. Парни ещё немного общаются на отвлечённые темы, прежде чем Даня понимает, что всё это время в его желудке не было и грамма пищи, кроме давно выпитого кофе, и неплохо было бы всё же удосужиться заказать что-то съестное. — Расскажешь потом, что там дальше будет. — Бросает напоследок Саша. — Обязательно, — Даня улыбается и завершает звонок. На душе остаются крупицы неприятного осадка. Как бы Саша ни старался завлекать его рассказами что об амбассадорстве, что об «Эйчелл», Данил так и не смог полностью сконцентрировать внимание на нём, периодически убегая в бесконечный лабиринт своей памяти, что продолжал, словно специально, подбрасывать картинки того самого переломного момента. Неволей вспоминается всё, что было, и всё, чего, к сожалению, не было. И сердце сжимается, когда Данил вновь осознаёт: он так безрассудно ходил по лезвию ножа. Однако любые действия влекут за собой последствия, а последствия возлагают на плечи ответственность в купе с болью как моральной, так и, если уж начистоту, физической. А как этим опытом впоследствии пользоваться — здесь уже каждый решает сам. И Данил на ошибках учится. Данил решает жить дальше, двигаясь только вперёд. Оставшийся день проходит размеренно, в своём темпе, а вечером Даня сообщает Жене, что на предлагаемую компанией роль он даёт своё согласие. Станет ли этот выбор для него новой точкой отсчёта или, наоборот, точкой невозврата, он узнает лишь тогда, когда попробует. Сможет ли он посредством этого убежать от разъедающих его мыслей, преследующих в каждом переулке в ночи? Новая деятельность подразумевает новые обязанности, требующие незамедлительного выполнения. Данил надеется, что они придутся ему по душе. Надеется, что больше никаких новых подробностей его прошлого не всплывёт — больше он не хочет ничего знать.