Сыграй мне любовь

— Я ведь не буду тебя видеть, — нахмурился Тэхён, когда Чон завязал ему глаза плотной тканью. Они приехали домой, Ким даже не успел нормально поздороваться с Соён, потому что Чонгук завёл его в свою комнату и посадил за пианино. Тэхён сидел в напряжении, не зная, что задумал любимый, не собирался же он так учить его играть? Но спустя пару минут послышались первые ноты, и мелодия медленно начала заполнять комнату. Она была лёгкой, ненавязчивой. В ней ощущалась неторопливая свобода полёта. Ким представил открытое поле с цветами. Но он не наблюдал со стороны, он будто сам был той лёгкостью, что порхала в воздухе. Чувствовал, как ветер мягко скользил по его крыльям как по шёлку, нет, бархату. Он ощущал себя бабочкой, маленькой, живой, хрупкой. Приятная на ощупь, но такая уязвимая. Да, музыка погружала его больше и больше в мир, где он был хрупкой бабочкой. Вдруг тяжёлые аккорды чёрными полосами ворвались в его идиллию. Его сковали, посадили в банку, не давая свободу. Боль пронзила всё тело, он чувствовал, как крылья ломались при каждом ударе о стены, что не выпускали его на свободу. Музыка становилась всё более напряжённой, как шторм, разворачивающийся на горизонте. Тэхён напрягся, пытаясь освободиться от этих оков, однако аккорды, как цепи, сжимали его сознание. Он с замиранием сердца слушал, как мелодия извивалась и петляла, словно угрожая поглотить его целиком. Ноги, казалось, пригвождены к полу, но в его уме зажглась искра — желание вырваться прочь, найти путь к своим свободным полётам. И вдруг, как будто под давлением его стремления, банка взорвалась, давая полной грудью вздохнуть, и он снова увидел яркое и светлое поле. Лучи солнца пронзили тьму. Тэхён начал ощущать, как его крылья, ранее истерзанные, заново расправляются. Он улавливал новые ритмы гармонии, которые словно призывали его к действию, к освобождению. Ким летел на свет, хоть и знал, что сгорит. Он манил его своей свободой от боли. Мелодия постепенно стихла, погружая комнату в тишину. Тэхён на ощупь потянулся к Чонгуку и только когда коснулся его, смог вернуться в реальность. Повязка на глазах была мокрой от слёз, он даже не заметил этого, но в душе была лёгкость. — Она больше не чувствует боли, — тихо прошептал Ким. Чон, обняв его за талию, прижался к боку и, положив голову на плечо, кивнул. Тэхён прижал парня к себе. До встречи с Чонгуком он и не подозревал об этой стороне жизни людей. ♤♤♤ Ким активно изучал жесты, и у него довольно хорошо получалось, особенно он радовался, когда понимал любимого. Чонгук смеялся над ним, проводя тесты, потому что тот часто путал значения, и получалось нечто: «Над городом орех грустит в постели». Они словно играли в сломанный телефон. Но такие вечера были очень дороги для Тэхёна, смех любимого и его улыбка давали надежду, что Чон вскоре скажет ответ. Но только вот в один момент всё изменилось. Чем больше у Кима получалось, и он делал меньше ошибок, тем больше Чонгук становился мрачнее и меньше хотел видеться. У него появились какие-то вечно важные дела. Тэхён не понимал, что происходит. Внезапное отдаление Чона вызывало у него беспокойство. Он старался не падать духом, продолжая изучать жесты, надеясь, что это поднимет настроение любимого. Каждый раз, когда он учился новому жесту, у него возникала надежда, что Чонгук заметит его усилия и вернётся к прежним отношениям, полным смеха и лёгкости. Но вместо этого Чон становился всё более закрытым. Ким ловил себя на мысли, что его искренние усилия больше не вызывают той искры в глазах любимого. Каждый вечер казался заполненным молчанием, а каждая попытка завести разговор сталкивалась с непробиваемой стеной. Он чувствовал, как их связь разрывается, и это просто сводило с ума. Вы: Сегодня увидимся? Чонгук-и: Прости, не получится, уроков много. Итак, уже третий день. Какие, к чёрту уроки? Сегодня суббота! Тэхён специально взял выходной, чтобы провести время с любимым, но тот, видимо, этого не хотел. Может, Ким ему надоел? Был слишком навязчивым? Ким прочитал сообщение и откинул телефон в сторону. Дома стояла невыносимая тишина. Чонгук хоть и не разговаривал, но с ним было не одиноко, его смех заполнял квартиру уютом и комфортом. Рингтон на звонке заставил вздрогнуть. Тэхён посмотрел на экран смартфона и нахмурился: звонила Соён. — Госпожа Чон, что-то случилось с Чонгуком? — сразу же протараторил он, как только ответил. Аджума просто так никогда не звонила, да и за последнее время беспокойство — второе имя Ким Тэхёна. — Тэхён, — нервно выдохнул она. — Вы с Чонгуком поругались? — Нет? — неуверенно предположил Ким, потому что и сам не понимал, что происходило между ним и любимым. — Я волнуюсь за него, — встревоженно прошептала Соён. — Он какой день не может играть, пытается, но… — Можно я приеду? — у Тэхёна от слов аджумы сердце сжалось. Поэтому Чонгук отдалился от него, потому что больше не может играть на пианино? — Если тебе не трудно, поговори с ним, меня он даже в комнату не пускает, — тихо попросила Соён. ♤♤♤ — Чонгук, можно войти? — негромко постучался в дверь комнаты Ким. Приехал он быстро, минут пятнадцать слушал, как Чонгук раз за разом путает ноты, сбивается, а после — грохот закрывающейся крышки. Тэхён немного открыл дверь и оглядел спальню. Чон сидел на полу, спиной к нему, повсюду разбросаны нотные листы: разорванные, смятые, исписанные. — Чонгук, — тихо прошептал Ким, присев напротив парня. Тот вздрогнул, растерянно посмотрев на него, в его глазах читалось отчаяние. Он приоткрыл пересохшие, дрожащие губы, и слёзы покатились по щекам. — Что случилось? — Тэхён нежно прикоснулся к нему, вытер большими пальцами солёные дорожки. — Не плачь, чтобы ни было, мы сможем всё преодолеть. Чонгук начал искать в карманах телефон, после оглядел комнату, но так и не нашёл. Ким, видя, как тот нервничал, притянул к себе, крепко заключив в свои объятия. — Успокойся, — гладя его по волосам, ласково произнёс Тэхён, хотя его и самого переполняли эмоции от такого младшего. Ему было больно смотреть, как он мучился в своём отчаянии. Чон мёртвой хваткой вцепился за его куртку, прижался ещё сильнее, словно хотел стать единым целым. — Тебе не нужно всё держать в себе. У тебя есть бабушка и я, ты можешь нам всё рассказать. А вместе мы уж что-нибудь придумаем, — Ким ждал, когда любимый успокоится, поэтому говорил медленно и негромко, чуть покачивая парня. Соён аккуратно открыла дверь, но, неловко улыбнувшись, закрыла обратно, оставляя их наедине. Чонгук отстранился от него и виновато посмотрел прямо в глаза. А после отвёл взгляд, поджав губы. Его что-то мучило, но он не решался этим поделиться. — Ты так из-за музыки расстроился? — предположил Тэхён, но тот отрицательно покачал головой. Тяжело вздохнув, Чон поднял руки и неуверенно начал объяснять жестами. «Ты так стараешься ради меня и хочешь «услышать» от меня ответ». Ким внимательно смотрел, чтобы не пропустить ни одного слова, но внутри всё сжималось. Неужели он даже немного не нравится Чонгуку? «А я не могу сказать, я не могу побороть себя. Я хотел тебе сказать музыкой, как ты мне дорог». Тэхён растерянно оглядел комнату и уже ничего не мог понять. Это всё для него, из-за него? Он дорог, и сейчас должно быть «но»? «Ты сказал, что хочешь услышать ответ, но я же никогда не заговорю. Я многое хочу сказать». — Стой, — пытаясь всё правильно понять, остановил Ким. — Ты хотел именно сказать? Подожди, я сказал, что хочу услышать ответ? Чон зажмурил глаза, и слёзы новым потоком покатились по щекам, он приоткрыл дрожащие губы, и вены на шее выступили. — Ты не так меня понял, — Тэхён обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Прости меня, я идиот, я не так выразился, — торопливо затараторил он, стирая солёные капли. — Мне достаточно, если ты кивнёшь или напишешь простое «да». Не надо мучить себя, — Ким оставил лёгкий поцелуй на губах любимого, что судорожно вздохнул. — Мне не важно, как ты это сделаешь, мне важно, чтобы ты не отдалялся от меня. Чонгук смотрел с такой благодарностью и любовью, словно в самую душу, без слов, разрывая её в клочья. Парень подался вперёд и обнял Тэхёна за шею, утыкаясь в неё, сев на колени, а тот облегчённо выдохнул, поглаживая по спине. — Чонгук, ты будешь моим парнем? — неуверенно прошептал Ким. Вопрос звучал по-детски, но для него это было важно. Чон, отстранившись, посмотрел на него, неловко улыбнувшись, а после уверенно кивнул и прильнул к губам, целуя трепетно, не напирая. В этот момент все страхи и неуверенности уносило прочь, оставляя лишь радость и надежду на будущее.