Opening Sequence

      — Минхо-о-о! — кричит Хан, забегая в дом старшего и быстро скидывая обувь у порога.       Ли ещё глаза продрать не успел, как Джисон забегает в его комнату, крича его имя, прыгает на кровать и начинает тормошить парня, чтобы тот поскорее проснулся.       — Сколько время? — разлепив один глаз, спрашивает Минхо недовольно.       — Шесть утра. Просыпайся быстрее, нам…       — Разбуди хотя бы через час. Я лёг в три, — бормочет Ли, натягивая одеяло к подбородку и зарываясь носом в подушку.       Хан хлопает глазами, надув губы, и снова начинает тормошить Минхо.       — Хватит спать, Хо-о-о!       — Да что? — резко садится Ли, с раздражением смотря на Джисона. Он даже четыре часа не поспал, а сейчас — в законный выходной в последние каникулы — младший не даёт ему поспать. Не дело.       — Нам письма пришли, — уже тише говорит Джисон, закусывая губу.       — А? А чего сразу не сказал? — начинает нервничать Минхо.       — Я пытался.       — А, да. Извини, Сони, — поджимает губы Ли, чувствуя вину, что прикрикнул на младшего.       Минхо пробегается языком по нижней губе, бегая взглядом по лицу Хана и его рукам, и не понимает:       — А где? Ты же сказал, что письма пришли.       Джисон кивает и тянется к тумбочке, стоящей у кровати, откуда берёт четыре конверта. В этих конвертах — ответ из университетов, поступили ли они или нет. Первые два пришли ещё давно, но они не вскрывали их, решив подождать, пока не придут остальные.       Ли выдыхает судорожно, когда Джисон передаёт ему два конверта с его именем. У себя в руках оставляет остальные два с именем Минхо.       — Открываем? — подняв брови, спрашивает Хан.       — Подожди, — мотает головой Ли и кашляет, прочищая горло. — Что если… если из нас двоих поступил только кто-то один? Или мы прошли в разные университеты? Или оба не прошли?       — Хэй, Хо, не переживай. Я уверен в твоём поступлении больше, чем в своём, — спокойно отвечает Джисон, взяв ладонь Минхо своею.       — Я знаю, что я не тупой, — фыркает Ли. — Но всё-таки… Что если выйдет так, что мы не поступили в одно место?       — Может будем решать проблемы по мере их поступления? — морщится Хан.       — Сони-       — Ладно. Давай по-другому. Ты боишься, что из-за этого мы можем расстаться?       — Божечки, а мы встречаемся? — притворно удивляется Минхо. — Да, боюсь. Ты нет?       — Я не боюсь, — мотает головой Джисон, крепче сжимая пальцы старшего. — Не боюсь, потому что знаю, что мы что-нибудь придумаем. Либо вместе переедем, просто кто-то поступит на год позже. Либо вместе возьмём gap-year. Либо академ, чтобы быть на одном курсе. Вариантов куча, Хо. Но я всё же надеюсь, что мы оба поступили. Так что… Вскрываем конверты?       Ли выдыхает и кивает.       — Сначала из Нью-Йоркского?       — Да, давай, — улыбается Хан и откладывает одно письмо в сторону. — Насчёт три?       Минхо мычит согласно и вскрывает конверт вместе с Джисоном, быстро пробегаясь по первым строчкам.       Поднимает радостный взгляд на Хана, и улыбка мгновенно пропадает, когда он замечает растерянный взгляд и опущенные уголки губ. Джисон — человек-эмоция. Если он сидит с таким лицом, значит Ли не прошёл.       Минхо кусает губу до мимолётной боли и после улыбается.       — Ты прошёл, Сони, — радостно — почти искренне — говорит он.       — Хо, ты… — хмурится Хан. На его лице читается очевидный мыслительный процесс. Ли елозит по простыни и кивает, но не успевает ничего сказать, как Джисон продолжает: — Поступил!       — Что? — не понимает Минхо.       — Дорогой Ли Минхо. Рады сообщить, что вы были зачислены на программу... — зачитывает Хан письмо вслух, подняв его на уровень глаз.       — Ты шутишь? — перебивает его Ли.       — Не-е-ет, — тянет радостно Джисон, улыбаясь. — Тебя приняли. В мире будет на одного ветеринара больше.       Минхо хлопает глазами, пока мозг обрабатывает информацию, а потом взвизгивает и роняет Хана на спину, налетев на того с объятиями.       — Мы едем в Нью-Йорк? — спрашивает, смеясь, Джисон.       — Мы едем в Нью-Йорк!       — Будем открывать другие письма?       — Не-а, — мотает головой Ли, падает на Джисона, придавив его своим весом, и тянется к его губам за утренним поцелуем.       — Ты ещё даже зубы не почистил. Нужно соблюдать гигиену, — притворно фыркает Хан.       — Ой да брось. Тебе напомнить, где недавно был твой язык? — поднимает брови Минхо, весело смотря в глаза Джисона.       — Я и не отказывался тебя целовать. Идём сюда, — смеясь, притягивает старшего Хан.

***

      — Вещи все взял? — проверяет по списку мама, стоя у входа и облокотившись о дверную арку.       — Все.       — Трусы, носки?       — Да, мам.       — Зарядники?       — Да.       — Документы?       — Взял.       — Зонт? Это Нью-Йорк, там часто идут дожди. Обязательно нужен зонт.       — Взял, мам, не переживай.       Она пробегается по нему взглядом, улыбаясь лишь глазами, и кивает самодовольно.       — Кое-что забыл всё же.       Минхо хмурится, часто моргая, пока пробегается по мысленному списку в голове, и мотает головой.       — Нет. Я всё взял, — отрицает он.       Женщина вытаскивает полароид с выпускного из кармана и поднимает, зажав между указательным и средним пальцем.       — Всё, говоришь?       — О, — удивляется парень, распахнув глаза. — Он же под чехлом был. Как… Когда?       — Когда меняла полароид на кое-что новое под твоим чехлом. Кстати, интересно у тебя Джисон подписан в телефоне. Уведомления не переставали идти.       Минхо краснеет, вспоминая «белка (пока) без орехов», которое они придумали, пока смеялись над чем-то, пересматривая Ледниковый период, и вытаскивает телефон, переворачивая задним корпусом к глазам, чтобы посмотреть, что там изменилось.       Под чехлом фотография с башни Намсан с родителями перед уездом в Америку и клочок пастельно-розового стикера с надписью «не забывай, что я тебя люблю и очень горжусь» маминым почерком.       Минхо расплывается в улыбке и подходит к матери, обнимая.       — Спасибо, — шепчет он, утыкаясь в плечо. Спина отзывается неприятной болью, потому что он всю ночь спал на полу, но он не обращает на боль никакого внимания, продолжая обнимать маму.       — Пожалуйста, — растрёпывает волосы сына женщина, ласково смотря в глаза. — Не забывай, что ты в любой момент можешь приехать, хорошо?       — Хорошо, — кивает Минхо. — Отдашь полароид? — поднимает он уголок губ, щуря глаза.       — Какие дети пошли, совсем не ценят времени с родителями, — вздыхает женщина и начинает смеяться, протягивая фото. — Держи. Не теряй. И Джисона не смей терять! — угрожает она указательным пальцем, строго посмотрев.       Входная дверь открывается, и в дом входит запыхавшийся Хан.       — Лёгок на помине, — смеётся отец Минхо, увидев вошедшего первым.       — Ты сам тащил вещи? — спрашивает Минхо вместо приветствия. И что, что они виделись всего два часа назад?       — Родители помогли.       — Снова паровозиком, только теперь скейтборды везли не другие доски, а чемоданы? — смеётся Ли.       — Ну подумаешь, паровозиком, зато легче, — фыркает Джисон.       — Джисон, у чемоданов есть колёсики, — поднимает брови мама Минхо.       — А… Точно, — тянет он, задумавшись. — Но так двух зайцев, скейт-то тоже взять нужно было!       Родители Минхо и он сам начинают смеяться, пока Хан стоит, надув губы.       — Ясно всё! Ну удачи, встретимся в Нью-Йорке, я на скейте поеду, — выпаливает он, открывая входную дверь.       Но не выходит, и он сразу разворачивается обратно лицом к Минхо.       — Извини, — одними губами шепчет Ли.       Джисон кивает, хмурясь, и оглядывает пространство.       — А где твои вещи?       — Уже в машине. Идём, — кивает он на дверь, двигаясь к выходу.       Они подходят к машине и, пока отец Минхо и отчим Джисона помогают уместить два чемодана в багажнике так, чтобы ничего не упало, к Минхо со спины подходит мама, положив руки на плечи.       — Ты счастлив? — спрашивает она, проследив за ласковым взглядом сына, устремлённым на Хана.       Он кивает, улыбаясь, и отвечает:       — Как никогда раньше.       Минхо дожидается, пока Джисон сядет в машину, и заводит двигатель. В зеркалах заднего вида видно их родителей, которые за последний месяц подружились и начали часто ходить друг к другу на ужин. Мама Минхо даже как-то пошутила, что это как деление готовки. Когда лень ей, они идут к Ханам, когда лень матери Джисона, те идут к Ли.       Минхо расплывается в улыбке, переводит взгляд на приборную панель, где стоит старый отцовский полароид, который тот отдал со словами «создай много воспоминаний в университете». И потом смотрит на Джисона, пытающегося надуть огромный пузырь из жвачки.       — Ничего не забыл? Едем?       — Едем, — кивает Хан, пытаясь вытереть липкий уголок губ. — Ты рядом, а больше ничего и не надо.       Минхо кивает и начинает медленно отъезжать, не переставая смотреть в зеркало заднего вида, где в закатном свете стоят их с Джисоном родители, а когда они скрываются из вида, переплетает свои пальцы с пальцами Хана.       Их время закончилось. Время как школьников. Дальше — новая глава.