Фантом

      Как только дрожащие руки крепче обхватили шею Чонгука, а глаза Тэхена закрылись, в голове прогремел громкий взрыв, разрывающий все оковы и освобождая множество красных нитей, что стремились окутать и связать меж собой эти две души. Руки Чонгука поднялись и, схватившись за тонкую талию, притянули к себе ближе. Это действительно сравнимо лишь с каким-то помутнением в голове, так как Чонгук по щелчку пальцев забыл: где он, кто он, забыл, что происходит, забыл, что в комнате есть ещё люди. В голове были лишь два шоколадных опала, подсвеченных лунным светом — глаза Тэхена, способные заворожить тебя и заставить забыть о других чувствах, концентрируя лишь на себе. Опьяняющее ощущение мягких губ, что торопливо сминают губы Чонгука и обжигают горячим дыханием. Эти губы терзали его тело и душу, казалось, бесконечно. Хотя на деле прошли лишь считанные секунды. Чертовски приятно. Захотелось сделать также… И он сделал. Медленно, робко, но словно околдованный ощущениями, начал отвечать на поцелуй, подстраиваясь под ритм Тэхена. Секунда, две, и сердце стучит так громко, что закладывает в ушах.       Одна рука Тэхена опустилась на талию Чонгука и прижала к себе ближе, а вторая тем временем нежно поглаживала шею, вызывая мурашки по коже.       Что же это? То, какие ощущения вызывал этот поцелуй, объяснить сложно. Нет, невозможно. Это что-то сладкое и горькое одновременно. Что-то нежное, но страстное. Что-то противоречивое, неправильное, но такое необходимое. Эти тела, прижатые друг к другу, эти сердца, что бьются подобно молоту в одном ритме. Эти горячие губы и, о Господи, этот язык, что в прямом смысле вылизывал рот Чонгука. Это что-то невозможное. Такое запрещено чувствовать, ведь потом невозможно будет устоять. После такого любые другие поцелуи будут что-то сродни безвкусной ваты. Это безумие, что охватило разум обоих.       Чонгук почувствовал, как его ведут. Тэхен проворно направлял его к дверям, при этом ни на миг не отрываясь от уже до боли страстного поцелуя. Затем послышался щелчок. Это дверь, что закрыл Тэхен, как только они оказались в коридоре.       — Только не бей меня, Стриж, пожалуйста… — медленно оторвавшись от губ, с тяжёлым дыханием сказал Тэхен. Как только он разорвал поцелуй, Чонгук так и остался стоять с закрытыми глазами и ладонями, что крепко сжимали бока Тэхена. Находясь в каком-то другом пространстве, он абсолютно не слышал сказанных слов.       Нет. Нет, он не хочет это прерывать. Слишком горячо и необходимо. Слишком вкусно, чтобы отрываться, не насладившись. В секунду Чонгук прижал не понимающего Тэхена к стене и, надавив на него всем телом, снова ворвался в его рот поцелуем. Нужно было вернуть это ощущение, но было что-то не так. Почему губы напротив не отвечали? Та нить страсти, что медленно опоясывала эти тела, была порвана и безбожно потеряна. Тэхен упёрся ладонями о грудь Чонгука, стараясь того оттолкнуть.       И снова в голове прогремел взрыв. Момент медленного осознания. Они в коридоре. Он зажимает Тэхена у стены. Он пытался его поцеловать. Они целовались. Тэхен его поцеловал. Он целовал парня.       Словно от удара тока, Чонгук отпрыгнул в другую сторону коридора и, широко открыв глаза, начал трясти головой, пытаясь снять наваждение и привести себя в чувство.       — Какого.? — Он поднял свой взгляд на Тэхена. Тот виновато смотрел в ответ. Его вид кричал о том, что только что произошло. Его волосы были словно после урагана, губы красные, мокрые и такие распухшие. Его глаза блестели от возбуждения, а грудь тяжело вздымалась, — Зачем ты это сделал?       — Прости, прости меня, Чонгук. Я должен был сделать хоть что-то, ты был не в себе. Я очень испугался, что ты сможешь сделать то, о чем пожалеешь. Прости, я не придумал ничего лучше, чем отвлечь тебя поцелуем.       — Ты в своем уме? Ты… я… я парень! Что ты наделал?       — Я знаю. Извини меня… но ведь главное, что сработало!       — И это все на глазах Юнги!!! Что он подумает обо мне теперь?       — Не думаю, что он что-то вспомнит, ровно как и Чимин. Прошу, умоляю, пошли назад в номер и поговорим. Пожалуйста, я разберусь с ними сам. Я заберу Юнги сам. Пожалуйста, Чонгук.       Медленно разум Чонгука накрывала вторая лавина гнева, но в этот раз она была направлена лишь на Тэхена. Чонгук был зол, был расстроен, был растерян. Ведь за те дни знакомства с Тэхеном тот казался другим. Да, взбалмошным и ребячливым, но, тем не менее, он казался искренним, жертвенным и готовым на многое ради дружбы. Тэхен говорил много слов, но сейчас эти слова выглядят как пыль. Чонгук ошибся.       — Выведи его сейчас, я буду ждать здесь.       — Хорошо. — Тэхен был немногословен. Он лишь посмотрел в глаза напротив и увидел тот взгляд, в котором будто что-то откололось. Такое большое и ценное, что в миг покрылось толстой коркой льда.       Он решил разобраться с этим позже. Сейчас же, зайдя обратно в кабинет, Тэхен молча подошёл к сидящему на полу Юнги и, схватив его за локоть, вывел из кабинета. Второй даже не сопротивлялся. Быть может, был в шоке от увиденного, или же это обычная реакция на косяк.       Оказавшись снова в коридоре, Чонгук схватил Юнги и потянул в сторону их номера. Тэхен пошел за ними. Шли они быстро и молча, а дойдя до комнаты, Чонгук закинул Юнги вовнутрь, а сам остался в коридоре.       — Мы с Юнги уезжаем, сейчас же!       — Эй, погоди, погоди! Ну, поцеловал я тебя, что ты так реагируешь? Я извинился, но если хочешь, можешь меня ударить, если тебе станет легче.       — Да при чем здесь поцелуй? Ты затащил нас сюда! Ты обещал помощь, сказал, что поможешь разобраться, но я вижу лишь то, как за несчастные сутки моего брата чуть не угробили и поимели где-то на полу! — Чонгук кричал на стоящего в непонимании Тэхена. Его глаза с каждым словом становились все темнее и истощали обиду.       — Мы приехали ночью, еще и суток не прошло. Что я могу сделать за такое время? Полчаса назад мы обговорили весь план действий. И ты согласился со всем!       — Соглашаясь я думал, что ты более ответственный человек. А ты оказался… пустозвоном.       — Что ты несёшь? Поцеловав тебя, я забрал весь твой мозг? — Тэхен приходил в ярость повышая голос в ответ.       — Ты привез нас в какой-то чертов наркопритон!       — Так привези нас в другое место! Давай! Возьми ответственность за себя, за брата, за друга! Давай! Отвези нас в безопасное место и реши все проблемы! Ах да, я забыл! Ты же слабак, не способный на это! Трясёшься за Юнги, как за ребенка, хотя он взрослый и самостоятельный парень, способный принимать решения за собственные поступки. Он мудрее и рассудительнее тебя! А ты способен лишь на нытье! Еблан!       Возможно, Тэхен не думал то, о чем говорил. Но злость и обида захватили его разум. И вполне ожидаемо, что в ответ он получил кулаком в нос. Удар был сильный, лишающий концентрации и способности стоять. Тэхен рухнул на пол, вытирая хлынувшую кровь ладонью.       — Я не нуждаюсь в помощи таких бездарных людей как ты, Тэхен. Делай что хочешь и гребись в своем дерьме сам. Или же нет. У тебя ведь есть прекрасная команда в виде наркомана и педофила Чимина. Вперед! Желаю удачи, Фантом! — громко хлопнув дверью, Чонгук зашёл в комнату, оставляя Тэхена одного.       На душе щемил неприятный осадок. Тэхен понимает, что надавил на самую больную рану, которая имеется у Чонгука и воспользовался его секретом для больного удара. Но Чонгук начал первый. Так же перевернул всё в свою сторону, не желая даже вникнуть в ситуацию. Ещё и Чимин. Какого черта он вообще привел к себе Юнги и дал тому косяк?       Вытирая новые капли крови, Тэхен встал с пола и пошел к кабинету Чимина. Ему явно хотелось сказать тому пару ласковых слов.

***

      — Бери вещи и уходим отсюда! — Чонгук искал свои ключи от мотоцикла и кидал взгляды на стоящего на месте Юнги. Тот просто наблюдал за братом, даже не думая двигаться с места. — Ты слышал, что я тебе сказал? Или ты всё ещё под кайфом? Я ещё поговорю с тобой, только вот приди в себя! Идиот! Нашел с кем водиться! Он старше тебя! Он извращённый, невоспитанный, похотливый наркоман! Ты видел, как он танцевал? Как шлюха на шесте! Это тебе нужно? Чтобы тебя использовали и выбросили, как мусор? — Чонгук утопал в эмоциях, это наваждение невозможно было остановить и обуздать. Он просто кричал и не контролировал ситуацию, пока Юнги внезапно не вылил на него стакан воды.       — Мелкий засранец! — первое, что сказал Чонгук после шока и минутного молчания. Он стоял мокрый, а с волос стекали капли воды. А Юнги лишь смотрел, приподнимая один уголок рта в подобии ухмылки. Юнги видел, как постепенно гас огонь в глазах старшего брата.       — Я переживаю за тебя, ты же понимаешь? — тихо сказал Чонгук, направляясь в ванную за полотенцем, — Я желаю тебе достойной жизни и достойных людей рядом. Я желаю тебе человека, который будет уважать тебя, любить, боготворить. Мне плевать на его пол, но не на его душу. У того парня души нет, по крайней мере, я ее не вижу. Он утянет тебя на дно и оставит там гнить. Что ты смотришь на меня? У тебя глаза краснее крови от этой гребанной травы.       Юнги подошёл к севшему на край кровати Чонгуку и обнял того за плечи, садясь рядом и прижимая к себе.       Такое случается — гиперопека Чонгука и вспыльчивость Юнги. Иногда они меняются местами, но в целом сценарий один. Они ругаются, мирятся и так по кругу. Юнги мечтает, чтобы брат считался с ним на равных, а Чонгук мечтает о счастливой жизни для брата любой ценой.       Немного посидев и успокоившись, братья покинули «53.47.12», уехав на мотоцикле. Куда — сами не знают. Но побыть наедине и, возможно, объясниться до конца им необходимо.       У Чонгука лишь один важный человек и концентрироваться он должен лишь на его благополучии, остальное пыль. А Юнги… Юнги всегда выбирает брата, несмотря на собственную боль и недосказанность. Это их непреложный закон.

***

Три часа назад

      — Ты не понимаешь, малыш: семья это потрясающе. То, что у тебя есть брат, который принимает тебя полностью, защищает и оберегает — великий дар. Я вот всегда один. Мои родители отказались от меня, окрестив ошибкой молодости. Мама родила меня в семнадцать, а к тридцати сказала, что не нагулялась и вообще, семья не для нее. А отец бил меня, пытаясь сделать «нормальным мужиком». Знал бы ты, Юнги, как я хотел бы оказаться в детском доме без этого дерьма в своей жизни.       Чимин сидел на полу и читал письмо, которое ему написал Юнги, кратко излагая свою историю. Он затягивал косяк марихуаны и вспоминал свое детство. Когда Тэхен сказал, что они с Юнги похожи, он даже не подозревал, насколько сильно.       — В любом случае, ты сильный парень. Умудрился пережить все это, при этом вырасти таким горячим, — смеясь подметил Чимин. — Я думаю, ты должен расти дальше, должен принять и открыть себя другим. И жить станет веселее, уж поверь мне, друг.       — Я не хочу жить.       Чимин повернулся к Юнги и уставился на того во все глаза. Он пытался понять, показалось ему или он действительно только что услышал из уст этого парня несколько слов. Тот, оказывается, умеет говорить, но говорит такие страшные вещи.       — Малыш, ты, оказывается, умеешь красиво урчать? Я поражен! Да, честно говоря, я в ахуе. Но вот говоришь ты ересь. Ты должен жить и быть самым счастливым человеком в этой галактике. А как иначе? В нашей жизни случается много дерьма и дерьмовых людей, но мы должны это преодолеть. Это как преграды на пути к счастливой концовке, понимаешь меня?       Чимин сел на ковер спиной к Юнги и облокотился на него всем телом. Так было проще разговаривать, чувствовать тепло человека, но не видеть его глаз и возможного осуждения.       — Я понимаю тебя. В свои семнадцать я думал так же. Я пережил не меньший Ад, чем ты. Меня били, топили, пытались изнасиловать. Боже, я вообще не знаю, как я пережил все это. Все потому, что в школе я открыто говорил о своей ориентации, никогда не скрывал это. А зачем? Выдавать себя другим человеком, чтобы получить себе место в ячейке общества? Да пошли они нахуй! Они старались сломать меня, но я всегда, слышишь Юнги, всегда оставался собой. И тебе того желаю. В конце концов, где я, а где сейчас они? Я тебе открою тайну названия своего клуба «53.47.12». Я считал, вел учёт, возможно, я псих, а возможно, без «возможно». Пятьдесят три раза меня избивали, сорок семь из них я попадал в больницу, и двенадцать из этих случаев заканчивались реанимацией. На моем теле до жути много следов и шрамов, но я полюбил каждый из них. Каждый давал мне толчок преодолеть этих мразей и доказать свою ценность. Да, возможно, за глаза меня до сих пор осуждают и не любят, но в глаза никто уже не смеет говорить. Я серьезный богатый дядя и вообще-то курсы по самообороне окончил! — Чимин положил голову на плечо Юнги и прикрыл глаза. Марихуана немного расслабила, да и запах парня почему-то тоже имел успокаивающее действие. Ему было хорошо и уютно. Впервые Чимин встретил парня с похожей судьбой. И так теперь захотелось помочь и протянуть руку, которую не протянули в свое время ему. Он очнулся, когда Юнги аккуратно вытащил из его пальцев косяк, — Эээ, мы договорись, что курю я, дышишь ты. Маленький ещё для этого дерьма.       — Тебе хватит. — тихим голосом промурчал Юнги.        — Твой голос… Он делает мои штаны тесными. Теперь я уж понимаю, почему ты молчишь. Это твое тайное оружие, да?        Теперь они уже оба сидели и смеялись. Спокойствие накрыло их двоих. А Юнги даже не знает, как Чимин сделал так, что маленькое окошко его сердца приоткрылось и показало свою боль. Практически без слов Чимин все понял и нашел правильные слова, что словно пластыри клеились на разбитые места. Он не говорил так долго, но почему-то с Чимином хотелось отвечать, Юнги подумал, что, возможно, действительно стоит понемногу возвращаться к былой жизни и пробовать открыться и брату. До тех пор, пока двери кабинета не открыл разъяренный Чонгук.       — Пак Чимин! Какого хуя здесь происходит?