Фантом

      Чимин тихо вошёл в свою комнату, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не потревожить уютную тишину. Его взгляд сразу упал на кровать, где Юнги, свернувшись клубком, мирно спал, обнимая подушку. Лицо Юнги выглядело таким спокойным и расслабленным, словно все заботы и переживания остались где-то далеко. После всех последних событий, Чимин заметил как малыш стал меняться. Его взгляд приобрел долю уверенности, его движения стали отчетливыми, а привычный сарказм и показательная дерзость всё чаще сменялась спокойствием и рассудительностью. Стало любопытно кем бы был Юнги не случись с ним того страшного. Чимину было интересно посмотреть на его настоящий характер, на его сердце без ран. Услышать нескончаемый поток мыслей и заключений сказанных прекрасным и трепещущим, бархатным голосом.       Он остановился, ощущая, как тепло разливается по его груди, постепенно захватывая всё его существо. Он не мог отвести взгляда от лица — немного растрепанных волос, расслабленных черт и лёгкого, едва заметного движения ресниц.       Сколько прошло времени? Несколько месяцев? И каким особенным для него стал Юнги. Маленький чертёнок буквально его протеже, копия. Такой же израненный и потрёпанный жизнью. Копия, которую также пытались стереть. И в этом ещё одна схожесть. Та спрятанная сила, способная залечить раны, та сила заставляющая бороться.       Подойдя ближе Чимин сел на край кровати и тепло улыбнулся. Его сердце стало биться чаще, и он едва удержался от желания дотронуться до руки, коснуться щеки или даже наклониться ближе, чтобы услышать лёгкое дыхание парня.        Задумчиво проведя рукой по своей шее, ощутил, как неловкость и тепло одновременно наполняют его. Он осторожно склонился ближе, наклонив голову так, чтобы видеть каждую деталь в чертах Юнги. Как же кто-то может выглядеть таким беззащитным и одновременно таким… упрямым? Даже во сне, подумал он с тихой усмешкой.       — Знаешь, малыш, — негромко проговорил Чимин, уверенный, что его шепот не разбудит. — Ты, конечно, из тех, кто даже во сне, своим трепетом ресниц, способен язвить. Но... не сегодня. Сегодня ты просто красавчик. Такой красивый, что я даже ревную. — Флиртовать со спящим подростком? До чего ты докатился Пак? Но это так нравилось, что неловкая улыбка сама по себе появлялась на лице.       Юнги вдруг пошевелился, и Чимин замер, широко раскрыв глаза, как вор, пойманный на месте преступления. Его сердце заколотилось сильнее, когда Юнги повернулся на бок, обнимая подушку чуть крепче. Чимин тихо выдохнул.       — Воробушек, не пугай меня. — одними губами прошептал Чимин, приближаясь к лицу ещё ближе. — Хорошо, что ты не услышал. А то я бы умер от неловкости. А это мне не свойственно. Представь, какая глупая была бы смерть.       Его пальцы коснулись края одеяла, чуть подоткнув его ближе к телу Юнги. На мгновение он позволил себе задержать взгляд на его лице, и тут заметил едва заметное движение губ. Юнги проснулся. Чёрт, действительно неловко. Его глаза, сонные и слегка прищуренные, встретились с глазами Чимина.       — О, привет, соня, — мягко сказал Чимин, стараясь скрыть своё смущение. — Спал как младенец, да?       Юнги приподнял бровь, не вымолвив ни звука, но его взгляд говорил сам за себя. Он был одновременно вопросительным и слегка саркастичным: "А ты что тут делаешь?"       Чимин рассмеялся, почувствовав, как напряжение растворяется. — Ладно, ладно. Пришел проверить, жив ли ты. Ну и... может, полюбоваться немного. Ты когда спишь, выглядишь как пироженное во время диеты.       Откинувшись назад и устроившись на кровати рядом с Юнги. Чимин провел рукой по затылку и усмехнулся, будто решая, стоит ли рассказывать, но вид слегка помятого Юнги все-таки подтолкнул к разговору.       — Знаешь, пока ты тут спал как принцесса в башне, я, кажется, стал свидетелем эпохального события. Чонгук и Тэхен... кажется, передружили. — Чимин изобразил кавычки в воздухе пальцами, многозначительно подняв брови.       Юнги недоверчиво сощурил глаза, слегка отстранившись, но потом уткнулся носом в подушку, как будто пытался скрыть свой интерес. Чимин это заметил и ухмыльнулся шире.       — Да-да, не притворяйся, будто тебе неинтересно. Знаешь, что самое забавное? Они сейчас в номере. Заперлись. Я сначала думал, что они... ругаются. Но потом... Честно, Юнги, это было похоже на войну в прямом эфире, только с... кхм, другими интонациями. — парень поднял голову к потолку и прикрыл глаза, стараясь усмирить рвущийся смех, — Представь, мой клуб делает из натуралов геев!       Юнги поднял голову, сверля Чимина взглядом, который точно говорил: "Ты серьезно?".       — Что? А как иначе? Два голубя. Ты бы видел как на меня смотрел тот шкаф, родственник твой. И тут клац, — щёлкнув пальцами, — Перевел взгляд на Тэхена и сразу сердечки в глазах!! — Чимин притворно развел руками. — И ты не представляешь, как трудно было не расхохотаться прямо в коридоре. Мне кажется, это начало конца их маскировки.       Он на мгновение замолчал, прикусив губу, но затем сменил тон. Голос стал мягче, почти осторожным.       — Ты же понимаешь, да? Скорее всего, это всё усложняет. — Чимин опустил глаза, смотря куда-то в сторону, а затем вновь посмотрел на Юнги. — То, что мы узнали, и то, что теперь будет дальше...       Юнги нахмурился, его взгляд стал напряженным. Он не ответил, но едва заметное движение пальцев на краю подушки выдало его внутреннюю тревогу.       — Я знаю, малыш, это не то, что ты хотел услышать. — Чимин выдохнул, чуть сжав губы. — Но нам надо будет решить, как с этим жить. И что делать с ними... и с нами, нужно рассказать всё.       Юнги прикрыл глаза, стараясь собрать мысли или спрятать свои эмоции. Через мгновение он медленно выдохнул, словно говоря Чимину: "Я понимаю".       Чимин замолчал, наблюдая за напряжением, которое едва заметно проскользнуло в движениях Юнги. Через мгновение он робко наклонился ниже, обняв Юнги одной рукой за плечи, а другой притянув его ближе. Зарылся носом в мягкие черные волосы, закрыв глаза и наслаждаясь их тонким, теплым запахом, который, казалось, моментально убаюкивал.       Юнги на мгновение застыл, словно не был готов к такому жесту. Но потом, медленно и почти неуверенно, поднял руки и обнял Чимина за талию, притягивая ближе к себе. Их дыхания смешались, и в этой тишине не было ни вопросов, ни лишних слов — только тепло, которое они оба искали.       Чимин почувствовал, как его губы сами собой расползаются в едва заметной улыбке. Он прикоснулся губами к макушке Юнги, а затем прошептал:       — Ребёнок... Моя слабость к тебе заставляет совершать безрассудные поступки.

***

      Хосок шумно выдохнул, едва не бросив планшет на стол. Лица на экране мелькали перед глазами, расплываясь в бессмысленный водоворот. Он закрыл глаза и на секунду потер лицо руками, пытаясь успокоиться. Это всё бесполезно. Он снова топчется на месте.       Виски больше не грело, лишь напоминало о том, как глубоко он увяз в этом дерьме. Чувство беспомощности перекатывалось внутри, словно острый камень, заставляя его зубы сжиматься. Его глаза с каждым днём всё больше затмевала жажда мести. Его губы всегда были стиснуты в напряжении, а руки на готове ринуться в кровавую битву.       Пальцы с силой сжались вокруг планшета, а дыхание стало тяжелым. Его взгляд упал на очередное фото, и он едва удержался, чтобы не отбросить гаджет подальше. Всё это — тщетная попытка найти то имя, которое он уже столько лет не может забыть.       Тот день он помнил до мельчайших деталей.       Жена, обернувшись через плечо, махнула ему рукой, когда ушла из дома с их маленькой дочкой. Её светлый смех до сих пор звучал в его голове. Тогда он задержался на работе всего на час, думая, что дома их ждёт семейный вечер. Никто не предупредил его, что этот день станет последним, когда он видит их счастливыми. Никто не сказал, что вечером он будет смотреть в глаза жены в которых не будет счастья и любви, лишь тьма, облаченная алой кровью.       Вспышка фарами в вечернем сумраке. Скрип тормозов, который преследовал его ночами. Потом больница, запах антисептиков, который пробрался в его кровь. Их дочь выжила, но её тело больше никогда не будет двигаться как раньше. А его жена... Она ушла, вырвав сердце Хосока из груди и оставив там незажившую рану.       Хосок помнит тот день, когда пришла первая информация. "Скрылся," сказали ему. "Мы не нашли его." Но Хосок знал, что полиция даже не пыталась. Он провел месяцы, затем годы, изучая все, что можно было узнать о человеке, чья машина вырвала его жизнь с корнями. Каждый вечер он сидел, как сейчас, перелистывая эти лица, пытаясь найти его.       И ведь он найдёт. Обязательно найдёт.       Делая глоток виски и чувствуя, как алкоголь слегка обжигает горло, но не заглушает ту злость, которая пульсировала в нем, как второй пульс. Его кулак сжал планшет так сильно, что пластик хрустнул под пальцами.       — Минсу!       — Да, Господин.       — Что с Ким Тэхеном?! Где информация? — злость застилала его разум, а единственный кто обещал помочь, исчез.       — Последняя информация была, что он вышел на "Мотылька" его база раскрыта, но когда мы прислали своих людей, его не нашли. Мне жаль.       — Жаль?! Тебе жаль?! — Хосок схватил полупустую бутылку с алкоголем и швырнул его в своего помощника. Наблюдая как та разлетается на мелкие осколки у трясущихся ног, — Это я и без тебя знал!! Как же вы меня заебали. Бесполезные куски дерьма. Какой от вас толк? За что я вам плачу?? Мотылек посредник, но даже его вы не можете найти! Гребанная жизнь! — Встав с места, Хосок обошел диван и подойдя к испуганному парню, прошептал: — Пять минут и вези меня в тот голубой бордель к плешивому Фантому. Не хочет по-хорошему, я покажу как может быть по плохому.

***

             Задний двор клуба был тёмным и пустым, лишь слабый свет от фонаря падал на мокрый асфальт. Юнги вышел сюда с одной мыслью – Вдохнуть свежего воздуха и привести мысли впорядок. От наплыва новостей, те словно тягучее желе, растекались по черепной коробке. Ну и как бонусом найти Чимина. Тот пропал где-то в шумной толпе, и его отсутствие беспокоило больше, чем хотелось признать.       Но стоило сделать пару шагов, как из-за мусорных контейнеров донёсся смех и обрывки разговоров. Юнги замер, услышав знакомое имя.       – Этот Чимин, хозяин клуба? – раздался голос. – Хуйня собачья! Обычная давалка.       – Да кто он вообще? – добавил другой, с нотками презрения.       – В смысле кто? Ты не знаешь? Главная шлюха города. Насосал себе на эту задрыпанную шарагу и ходит строит вид, что чего-то стоит, – продолжил третий. – Но правда в том, что он никому не нужен.       — Я слышал, что за сотню он готов вылезать твои яйца до блеска. Ён рассказывал как зажимал его в своей тачке.       — Да если верить Ёну, он всех перелапал, а на деле только и может, что хлестать соджу.       Смех, громкий и неприятный, пронзил воздух. Юнги почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки. Эти слова резали по живому, и гнев внутри закипал с каждой секундой.       Раз. И он шагнул вперёд, не думая о том, что будет дальше.       Два. И его глаза от злости заблестели черным бриллиантом, ноздри максимально раздулись, а небрежно спадающие волосы прикрыли изломы на лбу. Дежавю. Несколько лет назад именно эти слова он слышал, но в свой адрес. Такая же троица старалась втоптать его имя в грязь, но тогда никто не заступился за него.       Подойдя к троице он просто смотрел. Не отводя взгляда, мысленно вынося приговор каждому.              Голоса стихли, и все разом обернулись:       – Тебе чего, малой? – хмыкнул один из парней, глядя на него с насмешкой.       – Наркоты нет, – усмехнулся другой, чуть свысока. – Или хочешь пошалить милаш?       — Я видел его с Чиминн-и. Тоже любишь подставлять зад? Сколько стоишь?       Три. Удар. Юнги не дал ему договорить. Бессмысленно, верно? Такие слова не понимают. Принимают честь за разменную монету. Такие уважают только боль. За секунду всё внутри вспыхнуло, и кулак уже во второй раз встретился с лицом говорившего. Всё произошло в одно мгновение – шум, крики, и вот уже Юнги столкнулся с несколькими одновременно.       Он не чувствовал боли, даже когда один из них ударил по ребрам, а другой толкнул к стене. Гнев был сильнее, чем всё остальное. Каждый новый удар, который он наносил, был словно крик в защиту того, кто значил для него больше, чем он сам мог признать. Да, тело было юным. Силы не было столько, сколько хотелось бы, но желание защищать. Оно действительно сильнее насущного.       Неизвестно через сколько времени послышался крик охраны. Пара резких движений и вот он уже видит лежащих на асфальте три туши. Видно хорошо. Так как четвертым лежал рядом. Не насильно, нет, просто встать силы совсем нет. Лицо саднило, губы были разбиты, и ребро ныло, но он едва это замечал. Дышал тяжело, глядя на суматоху вокруг.       "Чимин," – пронеслось в голове. Он не должен знать об этом.       Но поздно. Конечно же через мгновение над ним нависло нечто перепуганное, с огромными космическими глазами и предельно нежными руками, что обхватив Юнги за щеки, сказал:       — Ты идиот! — Обернувшись к охране он что-то кричал, что-то несвязное или может Юнги немного кантузило, — Глупый ребенок! Какой же ты глупый... Они же могли тебя убить... Зачем ты полез в драку? Нужно было бежать! Звать меня! — голос Чимина дрожал, когда он вытирал кровь с лица парня, стараясь держать свои руки спокойными, хотя сердце колотилось, как бешеное.       А Юнги задумался. Прислушался к себе и попробовал посмаковать эмоции, что роем лезли наружу. Что он испытывал? Что-то тайное, что-то схожее на гордость..? Это определенно было что-то хорошее. Да. Именно гордость и долю облегчения. Он смог. Он дал отпрор. Он способен защитить. Теперь он не тот кто свернувшись в клубок будет принимать удары. Теперь он хочет бороться. А это значит...       Юнги побеждая боль в лице, слегка улыбнулся, и отвернув голову прошептал:       — Нельзя.       — Что нельзя, воробушек?       — Нельзя обижать моё, — повторил он, теперь уже устремив на Чимина взгляд, полный упрямства и решимости. В темных глазах блеснуло что-то необъяснимое, горячее и цепкое.       Чимин сжал губы, пытаясь не выдать ни страха, ни боли, которую он чувствовал от осознания того, что Юнги готов был драться за него. Его пальцы слегка дрожали, когда он снова коснулся его щеки, мягко стирая кровь.       — Твоё, значит? — спросил он почти шепотом, испытывая странное чувство тепла от этого слова.       Юнги улыбнулся, почти насмешливо, но мягче, чем обычно. Он наклонился ближе, так что их лица оказались на расстоянии дыхания друг от друга.       — Да, моё, Чимин, — сказал он, и его голос был тихим, но полным силы. — И если кто-то посмеет тебя тронуть, им придется иметь дело со мной.       Чимин задержал дыхание, чувствуя, как в груди что-то переворачивается от этого признания, почти безмолвного, но такого прямого. Он не отстранился, когда Юнги вдруг прижался к его руке, закрыв глаза.       — Героизма, ровно как и глупости в тебе не отнять. Ты не обязан делать это, — прошептал Чимин, чувствуя себя так, словно они стояли на пороге чего-то, от чего не будет возврата. — Но... спасибо, что сделал.       Юнги слегка кивнул, едва заметно улыбнувшись, и, приподнявшись, прошептал:       — Я дрался и за себя. Мне пришлось это сделать чтобы знать, что я больше не там. Что я могу быть в настоящем. Могу идти дальше. К тебе.       Они сидели на мокром асфальте, рядом с ними лежали выбитые тела, но ни один из них не двигался. Только их дыхания, тяжёлые и затруднённые, наполняли пространство. Юнги пытался выровнять дыхание, когда его взгляд снова упал на Чимина. Тот сидел, поджав колени, и его пальцы с трудом перебирали ткань на его джинсах, пытаясь скрыть нервозность, которая чувствовалась даже через его молчание.       — Ты в порядке? Мы должны зайти вовнутрь и обработать раны. — Чимин наконец сказал, его голос был низким и мягким, будто он всё ещё не мог поверить в увиденное и услышанное.       Тот не ответил сразу, лишь посмотрел в его глаза, пытаясь осмыслить случившееся. Было трудно думать о чём-то другом, кроме этого... Вместо того, чтобы говорить, он просто кивнул, опираясь на Чимина и позволяя себе на мгновение расслабиться.       Но тишина продлилась недолго. Вдалеке послышались крики, затем дверь клуба распахнулась, и из неё выбежали Намджун и Айя. Сестра с яростным выражением на лице, несмотря на свою худобу, выглядела не менее решительно.       — Ты что, с ума сошел?! — выкрикнула Айя, пихая его в грудь. — Ты не можешь командовать, с кем мне встречаться и с кем спать! Это не твоё дело! Я ещё выскажу Чонгуку, что он сдал меня! Козлы!       Намджун, казалось, был настолько подавлен её словесной атакой, что едва ли успевал что-то ответить. Он нервно поправил очки, попытался положить руку ей на плечо и догнать.       — Айя, я же не пытался тебе угрожать! Просто...       В этот момент, пробегая мимо, Айя неожиданно врезалась в фигуру, которая вышла из машины и шла к клубу.       Хосок.       Его лицо было в мрачной гримасе, и глаза сверкали от ярости, как если бы он был готов уничтожить каждого, кто попадался ему под руку.       — Еблан! Не видишь куда преш?!— Айя не сдержала своего возмущения, уставившись на Хосока, который с явным раздражением в глазах повернулся к ней.       — Ты, похоже, не понимаешь, с кем разговариваешь, — сказал Хосок, и его голос был холодным.       — Извините, она не в себе, — Подбежав к сестре, Намджун завел её за свою спину и приветливо улыбнулся Хосоку, стараясь сгладить углы.       — Следи за своей пассией. Иначе одним утром не найдешь её дома.       Одарив обоих взглядом, Хосок прошёл мимо, но его внимание привлекла другая машина, что внезапно подъехала прямо рядом к его. Она остановилась с резким звуком тормозов, и из неё вышел высокий мужчина в строгом чёрном костюме. Его волосы были тёмно-русые, почти платиновые, аккуратно уложенные, а черты лица были идеально вылеплены. На его лице не было и тени эмоций, он двигался с лёгкой уверенностью, словно привык к вниманию и почтению.       Парень направился к охране, сдержанно выждав, пока она заметит его приближение. В его взгляде не было ни малейшего признака нерешительности, когда он заговорил:       — Здравствуйте, нет ли здесь Ким Тэхена? — его голос был низким и спокойным, но в нем ощущалась угроза скрытого вопроса. Охрана взглянула на него с недоверием, но под его взглядом быстро замолкла.       — Ким Тэхена? — Сзади окликнул Хосок. Подойдя ближе он взглянул на мужчину и вопросительно наклонил голову вправо.       — Он здесь? Я бы хотел поговорить с ним. — Мужчина также не проявлял эмоций. Лишь учтиво улыбался и ждал ответа.       — Я смотрю желающих поговорить с ним хватает, но я буду первым.       Через мгновение охранникам пришлось резко отойти от дверей, так как в те начали ломиться изнутри. Из клуба вылетел Чонгук, его выражение лица было напряжённым и тревожным. Его челка взмокла, а в руках были какие-то бумаги. Он бегло осмотрел стоящих перед ним персон, словно ища что-то. Когда его взгляд упал на Чимина, который уже стоял с ошарашенным выражением лица и прикрывая Юнги, его сердце сжалось. Он буквально бросился к нему, крича:       — Где Тэхен?! Где он?! Блять, мне срочно нужен Тэ!!       Чимин, не ожидавший такой реакции, лишь растерянно поднял глаза на Чонгука. Затем перевел взгляд на двух не менее заинресованных "гостей".       — Я... Он… он где-то здесь? Он ведь был с тобой и мы... — сказал Чимин, не уверенный в своих словах, его голос звучал слабо и расстерянно.       — Что за?! Юнги?? Что твою мать здесь происходит?       Увидев брата, Чонгук тот час забыл обо всем и устремился ближе, рассматривая свежие ссадины. На глаза попались и другие покалеченные тела, вопросов стало больше. Как и тревоги. Только присев на корточки он услышал характерный звук. Что-то щелкнуло. Обернувшись, он увидел Хосока, который направил свой пистолет на Чимина:       — Чтож господа. Теперь мы сядем и дружно поговорим об одном имени.       — Да блять... Опять всё происходит в моем клубе...