После шторма

Постепенно, отеки сошли а кожа стала не такой красной и воспаленной как казалось по началу. Он по прежнему не нашел идей как попросить зеркало, а умение издавать звуки по прежнему его подводило. -Кх...А, А-а-а.. З-з-з А! Мх-хр-к-х. - Он пробует жестикулировать предплечьем, хмуро смотря на мед. сестру что меняла бинты на туловище и утку. Ну как ей еще намекнуть, что ему надо зеркало? Но его игнорируют, уже привыкнув что он всегда ворчит по время перевязок Взгляд скользнул по телу без бинтов. Когда он первый раз увидел себя без прикрытия - разорался как невменяемый. Это выглядело просто ужасно!! Нет, даже не так, отвратительно, мерзко, словно кто то взял - перемолол фарш а потом решил лепить из него скульптуру. Как пособие по ожогам, мышцам и прочей гадости, которое читала Аня. Тогда он в шутку попросил не читать такое во время еды, иначе любого вывернет. Его бы и вывернуло - было бы чем. Помимо того что это было больно - он так же морально был не готов увидеть это. Мед.сестра замечает его взгляд, и мимолетно улыбается. - Вы же не будете в этот раз паниковать, верно? -Мммм...- Он мычит в ответ, кивая. Ему улыбаются и хвалят. Теперь он мог делать такие движения как кивки головой куда более легко и проворно, от чего коммуницировать стало гораздо легче. Хочешь воды? Кивает. Хочешь испражнится? ....Кивает. Да. теперь он чуть более сильный чем был, и не нуждается в ..дополнительной помощи. Он мог сам требовать себе судно! И сам требовать воды. А еще спорить. Грозно мычать если не хотел чего то. Пока что добился того что сам брал таблетки. Да, ртом, да с стола для еды, но сам. Его безмерно хвалили. Он безмерно гордился собой, пока мысли о том, что случилось брали отдых. Но взгляда от торса не отвел. А ведь это еще поджило, сгладилось от современных средств, и уже было на очереди стать как лицо. Которое он до сих пор не видел. Как не старался - ни какой поднос не показывал его лица. Только какие то розовые очертания. Бинты легали на тело и он сдавленно застонал, хмурясь. Больно. по прежнему больно. - Кажется, Вы сегодня не в духе, мистер Кёрли. - Спокойно заметила девушка, отмечая про себя, что сегодня мужчина куда более ворчлив, чем обычно. Собирая использованные упаковки от бинтов, складывая старые бинты в пакет. Только сейчас он понял, что брезгует. Такие грязные и темные от средств и того, что иногда кровит, запах засохшей крови. Торопливо отводит взгляд, рассматривая новые бинты. Не хотелось бы отъехать от запаха, как было в прошлые разы. Он пожимает осторожно плечами на такое замечание. - Может, вам поднимет настроение Ваша первая трапеза тут? - Девушка улыбнулась, заметив как мужчина вскинул голову. Сама она совсем молода, может чуть чуть старше Дайске. В груди кольнуло, Дайске.. Он хотел думать, что парень снова вернулся к старой жизни и продолжил играть в волейбол или что там ему нравилось.. Он отвел взгляд, чуть кивнув. Может и поднимет, хотя после воспоминаний о бывшем стажере ему как то стало не интересно думать о еде. Это конечно, было большое достижение, что он был в таком состоянии после случившегося. Его прогресс. Но он по прежнему не мог видеть изменений, после мыслей о ..команде. - Что-то Вы совсем раскисли, Мистер Кёрли..- Девушка сочувственно вздыхает, прислонившись к стене. Он покачал головой и махнул предплечьем, как если бы у него была кисть. - М, М..м.. Все в порядке, это в любом случае никак не связанно с тобой или перевязкой. Он поднял взгляд на вид из окна. Может, не стоило так очевидно расстраиваться при ней, все же все молодые врачи и практиканты довольно часто воспринимают всё на себя. Новички, что приходили к нему почти каждую неделю - всегда таращились, задавали уйму вопросов, получали его красноречивый взгляд, и быстро уходили дальше. Некоторые смельчаки вызвались его осмотреть. Он послушно открыл рот и дал осмотреть себе горло и послушать легкие. Хотя это было тупо, на тот момент он дышал так громко, что наверное был как барахлящий кондиционер или как старый мопс, который готов умереть уже сейчас. Пару раз он даже осознанно нахамил, смотря как двое парней таращили глаза и не понимал что с этим делать, ну или они не поняли что он сделал. Он считал что поступил правильно, те были..какие то неприятные. Русые. А пару раз изображал спящего. Студенты пошептались, но в покое оставили. Может вначале это и смущало, кажется один раз он так расстроился что даже то ли за возмущался то ли расплакался. По хрипу и кашлю было трудно понять. Сильно ударился рукой о перила кровати, и потом уже выл от боли, дергаясь как живая колбаса. Позорище. Было смешанное чувство, вроде бы и стыдно, а с другой стороны - он в первые имел опыт побыть экспонатом в музее. Опыт был странным, но против этого он не был. Хотя упорно не понимал, как кто-то осознанно выбирает работать тут. У Ани наверное опыт ..на годы вперед. От части - это немного разбавляло его унылый и посредственный досуг овоща, или моментами когда он ел себя виной. - Ох, ну что же делать..- Мед.сестра тихо вздохнула и завязав мешок с мусором, села к нему на край кровати. Постепенно, среди него стали быть новые знакомые лица. Те кто были чаще всего. Вот это - Нэнси. Она приходила зачастую только на перевязки, но от того сколько она болтала - ему казалось за эти две недели он уже знал её едва ли не с пеленок. Сегодня она была необычно молчаливой и флегматичной. Оливковые глаза посмотрели на него. А еще ей почему то было важно его моральное состояние, и она что не раз - пыталась поднять ему настроение. Мужчина строил теорию что вот те все цветочки - её рук дело. Но явно не доктора Марселя. От этой мысли на лицо поползла кривая улыбка. Он учился улыбался снова. Доктор был мрачен, высок, и гремел как гром на "тупых и нерасторопных сопляков.". На него, благо, этот гнев не расходился и Доктор был только по делу и необходимости. Представить его с пучком ярких полевых цветов - умереть со смеху. - Ух ты, у Вас уже так хорошо получается улыбаться! От такого восторга он все таки смутился, отвел взгляд и опустил уголки губ. Нэнси..иногда перебарщивала. - М. - Знаете, когда Вам сделают еще одну операцию на торсе, уже скоро сможете гулять. Правда чудесно? - Ммм - Он чуть приподнял.."брови" соглашаясь. И вправду неплохо, он так то еще не гулял. Но..когда она уже пойдет дальше? Всё же это мило, но такое долгое пребывание его смущало. В конце концов, у Нэнси же была еще работа, кроме как говорить с ним? Он делает то, что работало всегда. Ложится на спину и закрывает глаза. Все. Я сплю. Иди. - ....Вы ведете себя по детски, Мистер Капитан. - А ты сидишь на ушах у немого. - Я знаю, что Вы не спите. Тебе показалось. - Ладно.. хотела Вам сказать что то важное, но уже забыла.. - Она все же уходит, желает еще кучу всего хорошего и может бы еще стояла в дверях, пока не услышала окрик в коридоре. Словно не она прийдет в пятницу. Когда дверь закрылась, облегченно выдохнул, открывая глаз. Было конечно, несомненно приятно что ему уделяли ценное время, но чисто физически было тяжко выслушать все, что хотела ему рассказать Нэнси. Он не обратил внимания на слова о важном. Просто у неё почти всё важное. И так фильтровать как-то тяжко. На самом деле, с временем, казалось что чувство гордости у него полностью атрофировалось, потому что периодами, мужчина вел себя подобно маленькому вредному деду. С момента, как ему стали говорить даты и время, стало намного легче ориентироваться в пространстве. Нахождение дней в больнице шокировало, но он хотя бы больше не путал утро и ночь, беспорядочно просыпаясь и засыпая. У него даже появился какой-никакой график, "ванные процедуры" и алгоритмы с которыми он мог чуть лучше говорить с остальными. Его утомляла информационная изоляция. Он совсем ничего не знал о мире вне палаты. А попросить кого-то рассказать просто не предоставлялось возможным. Какая была реакция о том, что случилось? Каким-то образом, но мужчина запомнил гул толпы и вспышки камер, когда его выносили с другого корабля. Фу..он искренне надеялся что на фото не было видно всего. Рассматривая прыгающую птичку по подоконнику окна, он вздыхает. Потом приоткрывает рот и хрипло пробует. - Н...А...А, А. Н-А.. - По прежнему хрипло, ломко, словно жуют солому. Будучи ребенком, его водили к логопеду. Там он делал дурацкие упражнения, и теперь снова их делал, что бы научится говорить. Тупая ирония. Врачи говорили, что если получится - его речь можно восстановить и без операций. Самому капитану не хотелось иметь в горле никаких дополнительных вещей, поэтому в его же интересах было ..постараться. - Н..Н...А-а-а! - Открывая рот по шире, выдыхает нужные две буквы, сопровождая слово - ладонью, как если бы что то давал. Как если бы дал тогда Ане пистолет или топор, как если бы отпихивал голову Джимми подальше от своего лица. - На-на-на, На-а-а.. Прикрыв глаза, даже очень басисто почти пропел! Это по прежнему не был его голос, но он обязательно..его вернет. Смолкая и прикрывая рот, выдыхает. Когда он сможет говорить, он расскажет им всё. Про корабль, про Джимми, про всё что тот натворил. Он даже расскажет как тот применял физическую силу к Ане и..нему самому. Даже сейчас, он смутно чувствует эти грубые руки, несправедливые шлепки и унижения в свой адрес. Эти воспоминания всегда вызывали обиду и страх. Интересно, кто из них двоих был сейчас под арестом? Это заставило мужчину тревожно оглянутся на дверь. За всё время тут - его никто не разу не спросил не о чем, кроме его самочувствия. Тут не было полиции, разве что приходили адвокаты но он очень смутно помнил зачем и почему. Но это было важно! что если Джимми наврал - и по итогу гуляет где хочет, а его после лечения заточат в тюрьму? А если он никогда не сможет говорить, как быть? пальцев не осталось, а даже с самым лучшим протезом он не сможет выучить язык жестов. Чувствуя как к горлу подкатил ком, он сжимает челюсти, быстро и сипло дыша. Один датчик стал попискивать, выдавая его страх. Спокойно. Никакой паники, если к нему до сих пор вполне лояльное отношение и все эти...вещи на тумбе, то все не так и плохо. Преступнику не стали бы носить цветы и письма. Разве что, если письма не с пожеланием умереть в ближайшей луже.. Он нашел себе новое приключение. Развернувшись полубоком, капитан буравит взглядом тумбочку. Так близко.. но как он их откроет? зубами?..Сжав губы, он осторожно переворачивается на живот, потом так же медленно и с натугой пробует встать на колено, упирается другой культей в матрас, от чего его ведет в бок урезанной конечности. Потом он придерживается рукой..предплечьем за изголовье кровати, и тянется другой рукой ..предплечьем к письмам. Оказывается там даже газеты были! ну что за несправедливость? почему ему никто не сказал?! Торс протестующе заныл против такой гимнастики, а Кёрли сжал зубы поплотнее, натужно дыша словно карабкался в гору. Он. Хочет. Письма. Ну вон то, хотя бы одно! Культя нелепо скользит по гладкой бумаге с..блестками? не важно. Пытаясь скинуть на кровать, благо мебель стояла рядом и письмо точно не упадет между кроватью и тумбой. И вот письмо двинулось, покачнулось, И... Дверь чуть громче и резче обычного открылась, заставляя его дернутся всем телом, тем самым потерять равновесие и с провалом упасть боком на матрац, заставляя открыться паре вспышек боли, которые заметали мошками перед глазами. Болезненно застонав, он даже не может посмотреть кто к нему так вломился, потому что половина лица упала в одеяло и подушки, а ноги разъехались по постели. Хорошо хоть на задницей кверху, такого позора он точно бы не вынес. Если это снова практиканты, которые заблудились.. Он чувствует накатившее раздражение. Теперь капитан полностью понимал всех своих наставников, Свонси. Слышится удивленный "Ой!" и потом хлопок закрывшийся двери. Кто-то протопал к нему, поставил что то на пол, и привел мужчину в сидячее положение, немного дерганными и неловким движениями, заставив с горла выйти недовольному и болезненному мычанию. К нему приставили инвалида?.. за что так трясти.. - Извините, Капитан Кёрли, я э, я не думал что Вы тут..типо заняты. Извините-простите - Залепетал мальчик..достаточно знакомый. Когда его ладони провели по плечами, отряхивая невидимые пылинки и поправляя складки на больничной рубахе, он всё же открывает глаз и видит на против себя знакомую пару раскосых глаз. - А-э-э с-с-ке! Это вышло громче, что он думал, и наверное даже немного истерично, ведь бывшего стажера корабля сдуло на дальный стул в палате. К щекам прилила кровь от стыда. Он не хотел его пугать. - Э-э-э...Вам больно, Кэп? Ох. черт, я наверное что то испортил, дайте минуту, я позову кого нибудь... мммм... - Н..е-е! - Протестующе прохрипел, когда парень шустро побежал к двери. Он впервые увидел кого-то после всего времени тут, куда собрался этот ребенок?! Не надо никого звать! все со мной нормально будет, черт, Дайске! Он возмущенно ударил по перегородке постели, хмурясь и сверля взглядом замершего парня. Тот остановился, смущенно обернулся и может почувствовал, но молча вернулся назад и взяв стул, плюхнулся рядом с койкой Кёрли. Взял стаканчик газировки с пола и с кряхтением трубочки втянул в себя сахарной черной воды. Лицо мужчины вытянулось, когда он уставился на стаканчик. - Вечно накидают и уйдут. А тут ведь человек больной! - Она раздраженно кинула пустые стаканчики из под газировки в фастфуде в свой мешок. Губы дернулись в кривой улыбке. Так значит..его всё это время навещал Дайске? В груди словно распустился бутон теплого цветка. Их стажер всегда был солнышком на корабле, даже в самых неудачных ситуациях он находил плюсы, от чего он был уверен, что Дайске по-настоящему не заслуживал такого первого опыта. Были ли все эти письма от него, а цветы? Как часто сюда ходил этот ребенок, мог ли видеть срывы и истерики? За это было ужасно стыдно. У него разом появилось столько вопросов и столько сожалений. Ему хотелось обняться, хотелось расспросить, хотелось извинится за всё, что был вынужден пережить совсем еще ребенок. Как капитан, Кёрли обязан был сделать эту поездку максимально безопасной и познавательной. От того, как сразу столько эмоций навалилось на него, к глазу подкатили слезы и он не был в силах это сдерживать. Переполненный радостью и благодарностью, мужчина втягивает сипло воздух, даже не силах что то попробовать сказать. Это было чем-то вроде облегчения невиданного масштаба. Его не бросили. А глядя в такие же мягкие и веселые глаза - понимает что не возненавидели. Даже после всего, что случилось. Я соскучился. - Оу, Эм, Вас так расстроил мой визит? Простите, я не..не знал что вы стали активным, то есть, ну..обычно вы спали ... Если бы ты появился раньше - обрадовал бы еще сильнее. Если бы я догадался сразу, что только один человек может ...быть таким. Не выдержу, он вытирает слезы о собственное плечо, всё же отвечая Дайске хотя бы кивком головы. Ты не сделал ничего плохого. Ты сделал удивительно много хорошего. Мне было так страшно, что ты не выжил. Что никто не приходит - потому что никого нет. Это куда страшнее, чем если бы меня осознанно бросили. - Ох, ну хватит Вам, неужели соскучились? - Дайске смущенно тер шею, явно чувствуя себя не в своей тарелке от вида плачущего капитана, поэтому садится на край кровати, лепеча снова какие то небылицы и попытки успокоить. Он был еще слишком юн, что бы..понимать это. Кёрли бы не хотел, что бы Дайске когда-либо бы это понял. Он бы хотел, что бы Дайске никогда его не понял, никогда не понял ни то что пережил капитан, ни что будет переживать до самой гробовой доски. Да, Дайске. Ты даже не представляешь насколько. Его гладят по спине, пока соленые слезы падают на грудь и одеяло, больше не причиняя боли, сейчас они приносили только облегчение. Ситуация была такой комичной, еще утром он подумал о стажере, и вот он тут, перед ним, достает салфетки. - Кх...Кх а...у...И-и-ис...а.. - - Скучали, да? Я тоже по Вам скучал. - Казалось, этот парень всегда понимал его. Даже когда это просто кряхтение. Или просто из вежливости.. Дайске улыбался, мягко протирая слезы и сопли, выбросил салфетки в мусорку. Казалось что его почти не смутило произошедшее. Ты заслуживаешь..на большее. На хорошую команду, безопасность, учителя.. а не возится с инвалидом. - Мы наконец-то можем с Вами поговорить, Кэп! - Когда он немного под успокоился, высморкался и протер покрасневший от слез глаз, слабо улыбнулся и кивнул. Но.. - Н.н -е ...М....кх..уу. - Вздыхает, показав на горло культей. При всем желании, даже если бы хотел, не смог бы полноценно говорить. Однако..стажера казалось ни чуть не видел тут проблемы. Он подтащил к себе сумку с кучей значков, и порывшись в ней вытащил бумагу и фломастеры. Кожа на лбу капитана приподнялись вверх. - Я тут подумал, вы же можете писать, правда? У вас еще целая ...эм, кисть, к ней можно привязать маркер и Вы сможете говорить! - Дайске расплылся в улыбке от уха до уха, достал штук восемь маркеров и малярную ленту. Немного округлившись в глазах, мужчина не мог в это поверить. Он что же, подготовился?.. или просто с собой таскает всегда.. Но это могло сработать. Чувствуя волнение, кивает. Хорошо, пускай так. - Какой цвет хотите, Капитан? Только фиолетовый почти кончился. - Сразу предупредил мальчик, и вытянул в пальцах оставшиеся маркеры, как веер карт. Кёрли незамедлительно тыкнул в синий. Потом Дайске привязывал к его кисти маркер с помощью малярной ленты, и капитан вывел пару букв на бумаге. Его первым словом, пускай и ужасно кривым, словно его писал ребенок лет трех, было: С....пА...с и Бо От смущения его щеки запылали, но это куда лучше чем невнятное мычание. - Не за что, Капитан, не за что - С радостной улыбкой произнес мальчишка, и нарисовал рядом с его словом улыбку. Губы сами собой потянулись в улыбке. Узел, который тяжким крюком висел у него на сердце с момента его пробуждения словно испарился, дав сердцу блаженное облегчение. У него было так много вопросов.. Но большинство тревог рассеялись, потому что над ними взошло солнце.        - Знаете, у Вас чудесно выходит улыбается! - Кёрли стонет от смущения. Дайске!!!!