После шторма

На протяжении всего кормления, он не может сосредоточится на еде, думая о чем угодно, кроме сидящей перед ним уже другой мед.сестры. Ложка то и дело цокает о зубы, он морщится, сглатывая теплый овощной бульон. Они пока не решались давать ему что-то другое для затравки, но тем не менее, прогнозировали что в будущем разнообразие однозначно будет. Однако сейчас это волновало капитана меньше всего. Взгляд его бродил по палате, которая стала резко куда интереснее, чем то, что плавало в тарелке. Но куда чаще он смотрел на часы, которые стояли на тумбе. Голубой глаз косил в ту сторону почти каждые две минуты, пока не следил за ложкой или не смотрел на дверь. Визит Ани до процедур сильно взбудоражил его, они поговорили ничтожно мало, проведя больше времени за тем, что бы его успокоить, от чего это по прежнему отдавалось стыдом в груди. Когда боль стала не тем, что мужчина чувствует большую часть времени, осознавать и думать о своем положений без неловкости становилось всё труднее и труднее. И Аня обещала прийти, но вот..когда? Им нужно столько обсудить, у него уйма вопросов, которые Дайске задавать не корректно. Эти мысли заставляли его нервничать. Сейчас его отвлекали не самые приятные манипуляций, которые хоть как-то занимали бездействующий мозг, но вот что будет, когда скажем, больше не нужно делать перевязок и кормления? И еще ряда процедур, о которых он просто старался не задумываться. Сон тоже не доминирует в его распорядке, от чего ситуация сложнее. Конечно, возможно, потом он будет проходить протезирование, реабилитацию и иметь тренировки. По крайней мере, Доктор Марсель показал ему бумаги, где черным по белому написали, что его лечение тут оплачено. И даже протезирование. Позже ему позволят выбрать, может, если выйдет накопить, он сможет купить себе что-то по лучше. Но ноги явно были приоритетом, как и руки, но чуть после ног. Эта мысль отдавалась жгучим любопытством и желанием ходить. Когда у него будут ноги, никто его даже силой не уговорит сесть или лечь. Даже не то, что лечь, домой не загнать. Растворяясь в мечтах, вздыхает. О, да. Он будет ходить по набережной, будет кормить птиц, будет бегать, будет много ходить, и плевать, какие там будут взгляды на его ноги. - Вот Вы сегодня какой-то рассеянный. - Женщина вздыхает, поставив тарелку к себе на колени. В той едва ли стало меньше супа, но ему банально не хотелось есть. Даже не смотря на тянущий голод внизу и урчание. Это было не то, что его интересовало сейчас. Гранд смотрит на неё, пожимает плечами. Может быть. Ему просто хотелось сейчас не этого. Импульсивное, очевидно, мышление, от чего ловит себя на этом. Кивает, и приоткрывает рот, уже более включаясь в процесс. Если он хочет ноги и руки, ему нужно набрать в массе. Даже на вид тело сухое и тощее. Потом ловит себя на мысли, что уже не помнит, как ощущается ходить и стоять. Какие на ощупь цветы, одежда. Соприкосновение культи с кроватью было другим, не совсем так как было с пальцами. Капитан замирает с непонимающим выражением лица, когда во рту оказывается колечко моркови. Он озадачено смотрит на мед.сестру перед ним. Та лишь смотрит в ответ, потом опускает взгляд в тарелку. Мужчина вздыхает, потом медленно перекатывает на языке морковь, и толкнув к зубам, жует. Он очень давно не жевал. Хотя и жевать нечего, морковь до того разваренная, что её можно растереть по небу языком. Так же уходит соцветие цветной капусты, ещё колечко моркови, и небольшой ломтик картофеля. Его по прежнему немного подташнивает почти сразу после. Его всегда теперь будет тошнить от таких элементарных вещей? - Подташнивает? - Интересуется женщина, убирая тарелку и приборы на небольшую тележку. Они уже умели отличать состояние капитана по глазу и мимике, которую мастерски организовал их пластический хирург. - Нет. - Он покачивает головой, не желая их тревожить больше необходимого. В любом случае, тошнота, как и вялость пройдет позже. Главное, что бы не клонило в сон, и он снова не уснул когда Аня вернется. Глаз косится на время. Но ведь уже прошел один час и три минуты.. Поникая в плечах, решает смотреть в окно. Может, она всё таки ушла? Она могла это сделать, он..может потом порасспрашивать Дайске, когда тот прийдет. Капитан интуитивно отводит лицо, нахмурившись когда что-то промелькнуло перед глазами. Салфетка? Ладно. Может что-то на лице осталось. - Вы всё ещё хотите поговорить с Вашей..- Женщина замялась, отстраняясь от него и комкает салфетку. Капитан торопливо оборачивается на неё, потом на дверь. Потом кивает, едва дослушав фразу кто она ему приходится. Она пришла? Конечно, конечно, я бы хотел. Женщина слабо улыбнулась, и вывозя тележку, открыла Ане дверь, приглашая войти. То есть, Аня сидела всё это время там? Гранд напрягается в спине. Так нельзя.. он..на что он надеялся? тут едва ли были по настоящему удобные зоны отдыха. Девушка же в свою очередь придерживает дверь мед.сестре, дожидаясь когда всё нужное вывезут. Прикрывая двери за собой, Аня улыбнулась, сощурившись через маску. Он не смог не улыбнутся уголками губ в ответ. В душе разлилось приятное, словно обволакивающие чувство того, что ему не наврали и правда пришли. Аня не была лгуньей и всегда делала всё, что обещала, но после крушения сомнения в себе и окружающих продолжали его тревожить по всяким мелочам. - Мне разрешили побыть у Вас чуть дольше, если Вы того захотите. - Присев на стул, который подвинула ближе, девушка вешает свой рюкзак на спинку стула. Он охотно соглашается, кивнув. - А...ы? - Чуть хмурится, когда девушка чихает, предварительно сняв маску и поднесла к лицу салфетку из достаточно большой пачки. - М..и д..И! ..д..ом. - Невнятно говорит, отводя взгляд на окно. Нельзя быть таким, нельзя быть эгоистом. Аня очевидно, болеет. Нужно угомонить любопытство. - Не волнуйтесь, я приняла лекарства и уже не так плохо. - Гранд смотрит скептично, но зато он видит целиком её лицо, которое заметно исхудало. Губы были бледными и немного потрескавшимися, щеки впали, образуя небольшие тени. Аня снова надевает маску на лицо. - Давайте о хорошем? Дайске говорил, что Вы хорошо пишите, если хотите, что бы не напрягались ваши голосовые связи, можете пописать. - Она тянется к своему рюкзаку, и вытаскивает довольно толстые маркеры, листы бумаги, а так же малярную ленту. Всё новое, только купленное. Она купила для него?? - Нравятся? Это теперь ваше. - Аня помогает это открыть, разложить в доступности. Листы были в альбоме, от чего он мог легко переворачивать на новые. Потом Аня достала какой-то браслет, привязала к нему маркер. Синий. Дайске и о таком рассказывал? Вот же..мальчишка. Никаких ему секретов. Но что же она делает? - Вы можете сами брать его теперь, достаточно только..ввести запястье вот сюда. Можно показать? - Девушка всё это время стоит наклонившись к нему, показывая что делает и что было принесено. Он согласно кивает, протягивая руку. Браслет регулируют, маркер сидит хорошо, и мужчина любопытно подносит конструкцию к лицу, что бы рассмотреть. Зрение стало немного хуже, скорее всего, ему будут нужны линзы или коррекция зрения, если оно упадет еще сильнее. А колпачок..он снимет зубами. Проделывая это, откладывает его, потом зажимает меж коленями этот же колпачок и одевает назад. Поднимает взгляд на Аню. - Именно так, теперь будет легче говорить. - Голос её теплый от улыбки, это не затмит даже то, что она болеет и голос изначально севший. И он не может не чувствовать себя счастливым. Это...было безумно мило, безумно..невероятно. Они все так заботились о нем, старались угодить и даже делали вот такие девайсы. Для себя Гранд мысленно планирует, как можно отблагодарить. Даже не смотря не на что.. они помогали ему. Первое слово в альбоме начинается с : Сп..а..с..И..б.О Потом он думает, и дописывает к слову умножение на сто, и слышит тихий смешок. - Не за что, капитан. - На него смотрят карие глаза, которые пронизывают своей теплотой. Если Дайске ощущался как всходящее солнце, то Аня была похожа на нежные весенние лучи, которые еще не пекли так сильно. Рассеяние, их сложно еще чувствовать через одежду, но лицо уже соприкасается с ними. Ему хочется сказать ей столько всего, столько благодарности что не хватит и дня, что бы сказать их все. Гранд чувствует укол совести. Он помнил, как заверял, что Ане не придется даже пластырь клеить, но по итогу.. Пр..с.т..И, ты кл..е..ит..ь мно..г..О пласт..ирь. Аня садится на край его постели, читает. - Ох, ну, я ведь будущий медик, мне в любом случае бы пришлось иметь дело с тяжелыми случаями, в которых пластырь не поможет. - Капитан ловит мысль, что не спрашивал о том, каким именно медиком хочет быть Аня. Она так легко это приняла.. или нет? Он хмурится. Некоторые медики выходили рвать или теряли сознание, когда видели его первое время. Это запомнилось отчетливо. Едва ли он осуждал их. До всего случившегося, мужчина не выносил фильмов ужасов с расчленениями или новостей, где показывали последствия аварий и пожаров. Будучи за цензурой, там обычно было просто пятно, но фантазии не мешало рисовать деталей. Но Аня.. Когда он брал её на борт, прекрасно понимал, что не станет нагружать сильной ответственностью, хотя по итогу с рассеченной рукой один раз явился. Простая глупость, чинил автомат с едой, не одев рукавиц, хотя..чинил как то слишком смело. Ковырялся. Смог открыть, а как начал закрывать - рассек ладонь почти до кисти об, смешно даже вспоминать, острый угол на конце. Там уже давно отклеилась часть железки, о которой он благополучно забыл. Зачем? мелочь. Еда выдается же. Рассек сильно, не успел моргнуть - как уже рукав в крови и на пол капает. Не хотелось дергать Аню, но понаблюдав и подавив для уверенности ладонь, цокает языком. Прийдется даже шить. Он бинтует руку рукавом куртки и идет в мед.пункт, слыша маты второго пожилого пилота, который снова сцепился с техничкой за очередной мелочью. Девушка паниковала, волновалась, но дело было сделано, рука была обработана, перевязана, чуть зашита, и сверху бинта даже наклеили стикер с подковой. Потом ему выдали леденец на палочке, от чего мужчину пробило в беззвучный смех. - Откуда? не думал, что в аптечке есть фирменные леденцы. - - Нету, это..мои запасы. - Аня краснеет. Он улыбается и крутит в пальцах сладость. Как будто ему снова шесть, и он у местного врача на приеме. Капитан не был любителем сладкого, тем более что тут только сахар и есть, но не принять просто не мог. Любит сладкое? Но логично, Пони-Экспресс не радовал их такими мелочами как конфеты. - Значит, я был молодцом? - - Да, Вы большой молодец и не плакали. - Она кивает, заправляя прядь за ухо, и пошуршав в сумке, достает себе тоже. Он шелестит упаковкой, открывает леденец и берет его в рот, чувствуя химозный вкус клубники. Пускай их и разделяет почти тринадцать лет разницы в годах, что-то в жизни не менялось. Больница, ноющие и воющие дети в приемной, потом вой сиреной из-за дверей кабинета, хотя тебе просто смотрят уши. Уставший и вероятно, уже глухой врач хлопает ладонью по макушке и сует конфету в руку зареванному пациенту, что закрывает былую обиду. Аня тоже возится с упаковкой, открывает, кладет в рот сладость. Они смотрят друг на друга, с палочками, что выглядывали из губ, торопливо отводят взгляды и давятся смехом. В конце-концов, оба серьезные взрослые люди. В кабине пилота он удовлетворенно посасывает леденец, переодически доставая его и крутит в пальцах, смотря на сладость на фоне звезд и космоса. С губ срывается смешок. Нет, ну это..повеселило. - Ты где это отрыл чупа-чупс? - Обижено сопит старик, падая на соседнее кресло капитана и хмуро смотрит на него. - Я был хорошим мальчиком. - Хмыкает, улыбнувшись и снова сунул конфету в рот. Космос не такой и скучный. Он мычит мелодию, что заела в голове, и которую слышал в мед.пункте у Ани. Приподнятое настроение Капитана страшно раздражает Старика Дэвида, он скривился, вздыхая. - Фу, какая мерзость, Кёрли. Ты будь аккуратнее с языком, можно и штраф получить. Капитан хрюкнул от сдержанного смеха. Хоть какая-то радость дразнится. - У кого что на уме. Что тут гадкого, что я спокойно принял медицинскую помощь? - Он расплывается в широкой улыбке, слыша как на соседнем кресле сидели, едва не плюясь ядом. - Ты бы..был по сдержаннее. Еще напишет кто-то жалобу что домогаешься, и всё. - Дэвид развернулся на кресле, и дернув дверь на себя, заорал в лестничную клетку. - Как кое-кто четыре года назад, обвинил меня в совращении, будучи заядлой ....вертихвосткой! - В ответ ему льются маты, и пожелание умереть носом в ближайшем собачьем дерьме. Кёрли закатывает глаза, пока этого не видно. Это был последний полет этих двоих, от чего они собачились сильнее обычного. Он уже давно не вникал, было ли хоть что-то из этого правдой. Хотя в краю сознания с жутью представлял это "совращение". Дэвид мог совратить максимум слепую и глухую обезьяну. - Да кого я совращаю? Аня это просто Аня. Тем более, она мне не нравится в таком смысле. А даже если бы и нравилась, решили бы вопросы на земле. - - Все так говорят. - Старик хмыкает, складывая руки на груди, недовольно сопя. Он был не таким уж и старым, всего лишь шестьдесят пять, но уже высох и скукожился как девяностолетний старик. - А потом приносят младенцев на землю. Еще даже не ходит - а уже в космосе был. - - Ой, бредни это всё, и отсутствие адекватного поведения. - Капитан устало проводит по лицу здоровой рукой. Его эти все ссоры, изрядно утомили. Но, т..Ы вид..е..ла м е..Н..я. Он сжимает челюсти. Она видела то, от чего даже бывалых лекарей вело, тошнило и те падали. А Аня жила в этом кошмаре два месяца. Будучи беременной, уставшей, замученной.. Аня же читает снова, и подумав, спокойно смотрит в ответ. - Это и в правду, было тяжело. Я не могу отрицать, что это не повлияло на меня. Повлияло. Однако, из этого я могу сделать выводы, принять, и проработать. Продолжить..жить дальше. Если честно, капитан, у меня было не больше времени, чем у Вас, что бы ..проанализировать это. - Девушка кладет ладони к себе на колено, поглаживая ткань джинс. Чувствуя на себе знакомый колкий из-за волнения взгляд, вздыхает, понимая что тема поднимается нелегкой. Они оба были не сильно открытыми к таким разговорам людьми. От чего это казалось странным, не правильным и слишком личным. Однако, она не врет. По началу, мозг полностью погряз в том, как и что ей доводилось делать те два месяца, потому что врачам требовалась максимальная конкретные точные данные. Они рассмотрели кости её и капитана до самых мелких неровностей. Начиная от ампутации и заканчивая уходом, приходилось описывать каждый божий день. Проживать его снова, снова и снова, вспомнить хруст рук и ног, которые пришлось ампутировать топором. Лечение ожогов. У Гранда были участки, которые обгорели меньше, были, которые больше. Ему почти повезло, потому что он и в правду мог умереть. Ей искренне хотелось верить, что Гранд не помнит, и не вспомнит ничего из своего лечения. Потому что если у неё и огрубела эта часть ощущений, после кучи строк, что пришлось печатать, говорить, из раза в раз. То вот у Капитана это было бы большое открытие. Когда же её попросили найти на ржавой банке в виде корабля ампутированные конечности - лицо перекосило. Их нельзя было выкинуть, они боялись, что разгерметезируют корабль. Поэтому сложили их в самой холодной части корабля. Те остались прежними. Как сложили так и лежали. Зачем врачам и ученым были нужны его обугленные кости - думать не хотелось. Они пришли туда, и она достала их. Свернутые в простынь с каюты капитана, частично целые, частично сгоревшие руки и ноги. - Обрезали вы грубо..- Цокает языком какой-то эксперт, осматривая находку. Он тощий, как вешалка, гораздо выше неё. Он походил на лабораторную крысу. Длинный нос, серые редкие волосы на голове, лицо вытянутое. Аня поднимает отсутствующий взгляд на него. - Мне жаль. Но под рукой был только тупой топор. Зачем..Вам это? - Мужчина улыбнулся, передние зубы у него выступали вперед, поддерживая образ крысы. - Увидите. Но..тем не менее, ещё до того, как ей пришел отказ об аборте из-за рисков, нервы на протяжении двух с лишним недель на земле, и наблюдение за тем, как обгорелые конечности капитана Кёрли берут в коробку, как будто это лапы на куриный бульон - сделали свое, не выдержали. Это стало последней точкой для всего. Уже лежа на постели, в больнице, после операции, Аня слушает громкую ругань Доктора Марселя на двух ученых и врача, которые её попросили найти конечности. Он кричит так громко, что слышно даже на других этажах. Видимо, он не знал об их идее. Она может прочесть решение на счет запроса на аборт. Рискованно, отказ. Поздние сроки. С горла срывается смешок. Это уже защитная реакция, истерика внутри себя. Ну что ж, видимо то ли ребенок был через чур ответственным, и решил решить всё сам, или капитан Кёрли снова взял ответственность за своего друга на себя. И решил этот вопрос. Как же там было.. "Мы решим это" ? Да..даже лежа без сознания, ты смог это решить, Кёрли. откладывая письмо, ложится на подушки, смотря на небо через довольно большое окно. Не важно что или как. Но теперь в ней..никого не было. Даже ощущения утраты. В её утробе отзывалась только тянущая боль. Не так давно отойдя от наркоза, она снова погружается в сон, слыша что Доктор перешел на ультразвук собственного негодования, и кажется, швырнул в кого-то из крыс стул. Она морщится, сворачиваясь клубочком на боку и натягивает одеяло по выше. Потом..она снова навестит Гранда. Потом случились осложнения, после которых было как-то не до самоанализа и травм, а после неделя дома, точнее, в гостях, где было трое ужасно шумных детей. В их доме, казалось, тишины не было никогда. Спать на жестком стуле, в палате капитана сидя, было благословением, после трех часового плача ночью, воя утром, и беготни днем. Ведь у Гранда пищали только аппараты около его постели, но этот писк даже расслаблял. Ей можно было не волноваться, что если у него остановится сердце - никто не услышит. Жизнь в гостях была не хуже пьяного Джимми или воющего от боли Капитана, но это..не давало расслабится. Не давало мысли, что она снова на земле. Когда она слышит смех с первого этажа от супруга подруги, накрывается с головой одеялом, закрывая уши холодными руками, пока по переносице стекают соленые слезы. Мужчина не был плохим, но вот его смех и ругань были точь-в-точь как у второго пилота. Он в целом..был похож и внешне немного, от чего любая трапеза вместе превращалась в пытку едой. Аня не могла есть при нем, дышать при нем. Ничего. Кто-то из детей заразил её, от чего пришлось оставаться в ..гостях дольше. Но супруг подруги уже пускал пар. Аня прекрасно видела, как мужчина едва сдерживается, что бы спросить, когда же она наконец найдет работу? Чувствуя слабость и дрожь от температуры, она старается увиливать вежливо от ответов. Ей не хотелось проводить с ним ни одной лишней минуты. Как и провоцировать. Вечером, когда она дрожит под одеялом от того, что тело морозит, слышится ругань с кухни. Он жалуется жене, что мало того, что Аня живет в их доме, так ещё и заболела. А ведь у нее нету страховки, что делать, если станет хуже? Аня же сжимает зубы по крепче, чувствуя как передергивает мышцы на спине от холода и нервов. В горле зарождается кашель, и выпуская его в подушку, хочется растворится в чем бы то не было, что бы больше не слышать этого. - Она такая слабая и невыносимая! Почему ты вообще её взял? Я устал, и хочу отдохнуть!- Джимми ноет, потому что с самого утра Гранд занят тем, что дает ей жаропонижающие и носит воду с компрессами. Поэтому у штурвала сегодня второй пилот. Он как раз вышел, что бы поменять воду, и взять Ане еды, как второй пилот перехватывает его, стараясь или скорее, делая вид, что старается, говорит шепотом. Ему что-то отвечают кратко в ответ, от чего это помогает ему больше не ныть и идти работать. Они только отлетели от земли, и она уже умудряется заболеть. Джимми сдавленно ругается, и пинает что-то, от чего её начинает мутить сильнее. Он был..совсем не таким, как ей показалось с рассказов капитана. Кёрли приходит позже, меняет ей компресс, помогает, уговаривает сесть. - Прости.. он сегодня не в духе, но всё будет в порядке. Вот увидишь, привыкнет - станет душкой. Тебе бы поесть.. - Аня слабо кивает. Да..наверное. Ему ведь лучше знать. При мысли о еде из автомата её тошнит сильнее, и девушка покачивает головой. - Это не из автомата.. - Она видит слабую улыбку на губах мужчины, а после то, что он вытаскивает из-за пазухи комбинезона. Синий судочек с звездочками, в котором были кусочки огурца, сладкого перца и помидоров. Чуть рядом примостилась маленькая отварная куриная грудка. Глаза распахиваются шире, показывая очевидный интерес. Гранд прыскает смешком, и открывает судочек, от чего даже через забитый нос Аня слышит запах свежих овощей. Ей ставят его на колени в месте с железной вилкой, пока капитан садится на стул и достает свой судок, с таким же наполнением, но чуть меньше. И это всё свежее, словно только порезали а перед этим собрали с грядки. - Откуда?..- Хрипло спрашивает, взяв слабой рукой вилку, что бы наколоть кусочек порезанного сладкого перца без косточек. Во рту скапливается слюна. Она трет немного заплывшие глаза кулаком другой руки, понимая не очень свежий вид своего состояния. - Мы ведь можем брать почти всё, что угодно с земли. Я беру еду. - Капитан пожимает плечами, ест в месте с ней, жуя овощи. Когда Аня более уверенно сьедает почти половину, после краткого ответа, что у него в каюте есть еще, а сам он не голодный, от чего и отдал ей большую часть. Потом она тихо спрашивает. - А почему.. еду? Не книгу, не музыку.. - Не хочу стать как Свонси. - Шепотом говорит, и подмигивает. Губы его тронула ухмылка, от чего у щек собрались пару морщин. Каюту заполняет тихий и кашляющий смех. Это слишком очевидно и нет одновременно. Это воспоминание расслабляет, заставляя более спокойно погрузится в лихорадочный сон, пока на языке был вкус не макарон с обеда, а сладкого перца. Ей тонко намекают на приют для бездомных, или судится с Пони Экспресс, что бы те покрыли её моральный ущерб деньгами. Но это бесполезно. Всё, что можно было выдоить с жадной лошади уже было в её руках. Спину берет неприятный холод. Последние деньги ушли на лечение матери, квартиры не осталось, из за долга за неуплату. Часть второй недели она провела в температуре, а вот остаток - повиснув у Дайске на проводе. Потому что он сообщал ей удивительные новости. И..бо..л..е..и..шь. И .. Карие глаза скользят по буквам, видя неровное окончание слова, которое повисло в воздухе. Спина мужчины заметно напряглась а на челюстях заиграли жевалки. Тебя изнасиловали. Ты пережила выкидыш. Это всё - из-за меня. Я не досмотрел. - ...Иногда, то, что нас не убивает, делает сильнее. - Теплая ладонь нерешительно ложится ему на плечо. Он чувствует тепло. Она чувствует тепло чужого тела. Не мокрого, от крови, ему не больно от этого. Но я не хотел, что бы ты достигла этого вот так. Я не хотел, что бы .. По голове и шее с плечами бегут, подумать только, мурашки. Поднимая глаза, смотрит в ответ. Но эта сила не делает ..менее больно. - О...оль..но. - - Но я ведь..не одна эту боль переживаю. У меня есть Вы, Дайске, Свонси. Есть подруги. Если я почувствую, что не смогу справляться сама - я обязательно попрошу помощи. Это так же к Вам относится. Если Вы чувствуете, что ситуация становится через-чур, мы можем поддержать друг друга. - Впечатляло то, как просто Аня понимала весь его лепет. Понимала его взгляд, даже выражение лица, которое было не совершенным. Капитан хмурится, пытаясь распознать хоть намек на то, что девушка сказала ему неправду. Аня казалось, не избегала этой темы, как если бы была морально готова к ней. Он хмыкнул, слыша про через-чур. Что теперь было таковым, после того что случилось? Нужно было прекращать разговор за прошлое, он подозревает, что в глубинах глаз, цвета древесной коры плескается боль от воспоминаний. - Надо же, у вас даже мурашки есть. - Он рассеяно кивает. Как и у всех нормальных людей - есть мурашки.. Аня удачно переводит тему, не заставляя его отвечать на выше сказанное. Но и не дав ему утолить любопытство на счет её здоровья, или позаботится о ней. Они зашли слишком далеко, туда где уже больно, где ты не принадлежишь себе. И вовремя остановились. Мед.сестра поднимает взгляд на его тумбочку, заваленную газетами и письмами. - Какая глупость.. люди летают в космос как к себе домой, а письма и газеты до сих пор есть. - Аня слабо улыбнулась, видя его непонимающий взгляд. А мне нравится это.. чувствовать бумагу в руках, запах чернил, кто-то писал от руки. - Вам такое по нраву, верно? Ну, что же, вкусы могут быть разными. В прочем, это не лишено смысла. Письма, написанные вручную всегда более душевные. - Капитан согласно кивает, улыбнувшись. Да, тут было безопасно, глупые разговоры не о чем, как они делали раньше. Эта территория знакома и ясна. он благодарен, что Аня не стала идти дальше. Я н..е читал...и..х ещ..ё. Аня скользит глазами по тексту, и недоуменно поднимает брови. - Не читали? Вам никто не помог?- Он пожимает плечами, как бы ..увиливая от ответа. Не то, что бы он просил о помощи.. Просто не хотел, что бы даже это делали за него. Аня щурится. - Или постеснялись попросить? - Гранд делает вид, что заинтересован в прописи буквы "g", что бы не отвечать на этот вопрос. Девушка вздыхает, поднимаясь с его кровати. Удивленно вскинув голову, смотрит как она подходит, и аккуратно собирает все письма и газеты, потом несет к нему, и раскладывает перед ним каждое, пока всю кровать не застилает его почта. К лицу приливает кровь, от смущения. - Выбирайте, какое хотите прочесть первым. Если шрифт слишком маленький - я могу прочесть. - Капитан тихо вздыхает, пробормотав едва слышное: спасибо. Потом подумав, ерзает, подвигаясь и освобождая половину кровати, после кивает на половину места. Тут..в любом случае мягче чем стул. - ..если только не на долго. - Аня улыбнулась, и подумав, разувается, садясь рядом, подтягивая колени к груди и одевает маску. Они рассматривают в двоем письма, Гранд выбирает первое, где видит фамилию очень далекой двоюродной, если не троюродной сестры. Общались, они ужасно давно, кажется, он тогда даже никуда ещё не поступил. - Хотите сами открыть, или что бы я открыла? - Аня подпирает щеку рукой, послушно ожидая его решения. Чувствуя себя приободренным чувством небольшого контроля, пробует сказать сам. - Т...т..ы. - - Хорошо. - Аня открывает первое письмо, которое было самым толстым и на которые он указал, довольно аккуратно и без лишних движений. Достает ему бумагу, свернутую в трое, и кучу фото. Они переглядываются. Развернув её, охает. Мелким, вкрадчивым шрифтом лист был исписан до самого края. Аня смотрит на Капитана. Капитан..выглядит смущенным. - Мне прочесть, или сами? - - Ам. - Он хмурится, явно не готовый принять больше помощи, чем позволял себе. Но глаз устает уже на восьмом абзаце. Потерев о плечо слезящиеся орган, вздыхает. Это ужасно, Лили стала еще больше писать и почерк стал еще более мелким, детальным. Он понял, что за него волновались, увидели в газетах, а перед этим им позвонили и нашли из полиции, его..относительно близких родственников. Но вот что было дальше - просто не разобрать. Возможно, Лили просто расплакалась в процессе, потому что кое-где стояли пятна и разводы. Гранд смотрит на Аню, обнаруживая, что она его рассматривает. Они отворачиваются друг от друга, дав секунды что бы краска сошла с лиц. - Э...- Тихо начал, и вздохнув, протянул письмо. Потом написал на бумаге. У мен..я слез. глАз. прчт ..пожал..ста. - Хорошо. И..Вы молодец. - Аня принимает письмо, стоит прочитать его просьбу. И когда уже бумага у неё в руках, ему говорят эту похвалу. Он не понимает. За что? - Что попросили. Мне очень приятно, если я могу помочь. - Капитан приоткрыл рот, чувствуя как хочет запротестовать, но к лицу приливает смущение. Это.. Это странно. Почему ты меня хвалишь? Я не сделал ничего. Ничего стоящего. - Иногда, что бы получить похвалу, не обязательно..свернуть горы. Достаточно сделать то, что лично для Вас - сложно, но Вы делаете это. Например попить воды, или попросить прочитать. - Кёрли кидает в жар от этого тона и слов. ему на мгновение кажется, что он самый лучший человек в мире, что сделал нечто по настоящему важное, нужное. И в месте с тем, словно он глубоко ошибается. Врет. Утренняя ситуация со стаканчиком его смущает и радует. Это вообще странно ощущается. Словно..по детски. незначимо. - Но знаете, что я прочла? Что бы получить похвалу, не обязательно делать что-то. М.. как же объяснить.. - Аня вздыхает. прикрывая глаза. Он смотрит на её лицо. Ей..ей бы разных чаев на травах, витаминов..более полноценного питания, чем помои с корабля. У него возникает мысль. - Вы молодец, Капитан Кёрли, потому что не смотря не на что, Вы такой же доблестный и мотивированный человек. Вы быстро восстанавливаетесь, не унываете. Это очень многого стоит. И не надо спорить. Оставьте..это на другой раз. Позвольте себе сейчас радоваться за свои достижения. Хорошо? - Аня придерживает его за плечо, что бы восстановить зрительный контакт, и он чувствует, что тонет. Тонет в этом море тепла, в этом..всем. Словно кот, которому чешут подбородок. Аня всегда была такой? Ему кажется, что да. И Гранд не может не кивнуть. Ему улыбнусь. Маленькие, едва заметные морщинки в уголках её глаз. Так смущает. и так..тепло. Его так редко хвалил вот так, кто-то, кто не был родителем и не за что. Хотелось запомнить эти слова как можно дольше. Потом она ему читает полностью всё письмо в слух, заминаясь только если не понимала буквы или заходилась в кашле. Он торопливо попросил читать про себя, а потом просто кратко ему рассказать что там написано. Когда Аня попила воды, откашлялась у раковины и вернулась, неловко поерзав, продолжили они уже в тишине. Гранд читал всё, что было большим и заметным, Аня читала всё, где шрифт был маленьким и детальным. - В общем..она очень за Вас волнуется, сожалеет, что не может навестить..- Капитан понимающе кивает. Лили жила в Европе, и лететь до Америки ей было бы ужасно долго и тяжело. Он так же узнал из письма что она благополучно родила четвертого ребенка. У Кёрли кружится голова от количества детей. Аня недоуменно перечитывает эту информацию. Она упорно не могла себе представить, как люди соглашались рожать ещё. Еще и справлялись с этим всем после. Они переглядываются. Жуть. Мысленно просится у обоих. Так же к письму были приложены деньги и фотографии. Женщина беспокоилась, что ему не хватит на личную жизнь после лечения. Покраснев от смущения, он тихо вздыхает. С одной стороны, тело наполняло благодарностью. С другой, он чувствовал себя должным. Всё таки, она только родила, еще и четвертого, там..всё сложно. Наверное. Кем вообще Лили теперь работала?.. Он отправит ей обязательно всё назад. Как только получит доступ к карточке. Отложив деньги, они решают посмотреть фото. На первом фото, они видят сморщенного и красного младенца в детском одеяле. Губы тронула рассеянная улыбка. Ну..в детях он мало что понимал, только то, что они хрупкие и очень активные. Они не были милыми, они просто были маленькими, от чего вызывали желание относится бережно и внимательна. Гранд торопливо смотрит на Аню, что тоже рассматривала фото. Она ведь..недавно потеряла ребенка, это.. - М? Что? - Аня смотрит на него, когда чувствует взгляд. Потом смотрит на фото. Ах, это.. - Не волнуйтесь, я..не расстроена. Это прозвучит жестко но..я не планировала его оставлять. - Она ведет плечом, не зная как объяснить то, что чувствует. У неё не было скорби по утрате, потому что она изначально не планировала этого..ребенка. Да и сам факт его зачатия оставлял желать лучшего. Аня видела стадии развития эмбриона, на том сроке, что у неё случился выкидыш - там не было прямо таки..четких очертаний, что делали бы его хоть немного похожим на человека. - Да и за что бы я его обеспечивала? Тут ведь другая история. - Аня выдыхает, находя этому хоть какой-то смысл. Ей не хотелось выдать свое довольно грустное положение перед Капитаном Кёрли. Тот был слишком ответственным в многих вопросах, и мог ..наделать глупостей, узнав, что ей банально негде жить. Она видит чуть неуверенный кивок. Улыбнулась уголками губ. Хорошо что..он не лезет с расспросами дальше, чем это нужно. Гранд не может не согласится. Но возникает тревога о её положений сейчас. На всё ли хватает? Комфортно ли дома? Но он не решается давить, видя очевидное нежелание говорить на эти две темы. Возможно, как мужчине, было тяжело понять, что конкретно чувствуют женщины к детям. Он никогда не задумывался о создании потомства, Капитан знал, что у родителей он сам появился очень поздно, очень сложно, и очень желанно. Но у Ани..ситуация была совсем не такой, как у его родителей или Лили. Лили всегда хотела большую семью, много детей, и в целом слишком классическую картину счастья. Его же родители тоже почти сразу планировали детей, но слабое здоровье матери просто не позволяло им этого. Потому, когда появился он сам, они были самыми счастливыми людьми в мире, о чем неустанно говорили ему каждый день рождения, рождество, и в целом любой счастливый момент их жизни. Поэтому он не знал, как это, чего-то не получить или быть нежеланным. Но и финансово что у родителей, что у Лили, насколько он помнил, всё было очень хорошо. Так что..Аня была права. Остальные фото они продолжали смотреть уже более спокойно. Лили не поскупилась, и выслала ему аж двадцать пять штук, которые чудом влезли в письмо. Он помнил двух старших детей, которые уже ходили в школу, и в целом выглядели как самые обычные дети. Хотя он их помнил еще когда те были в колясках. - А у вас все блондины? - Аня слабо улыбнулась, видя что на фото все, кроме разве что, младшего сына, и мужа Лили были с ярко светлыми волосами. И ведь это - дальные родственники. Капитан хрипло прыснул смехом. Нет. У ме..Н..я от..Ец.. имел..ч..Е..рные в..олосы. Потом они уже с хмурым выражением лица читали письма с банков, страховой компании, коммунальных услуг. И если с первым и вторым всё на удивление, оказалось неплохо, то вот с последним очень грустно. - Почему это Вы им должны за свет и воду? - Аня нахмурилась, вчитываясь в мелкий шрифт. - Вы же не жили всё это время в квартире.. Гранд белеет, краснеет, потом пишет. Пот..О.. му чт.. в этО время.. тАм жил Джимми. Брови девушки взлетели вверх, явно намекая на удивление. Это как раз ровно за пару месяцев, как капитан прилетел на землю с их первой совместной доставки. Но минуту.. - За год?! - Губы приоткрылись, мед.сестра уставилась на отводившего взгляд мужчину. - Да Вы шутите? Вы позволяли жить ему в вашей квартире и не платить за коммунальные целый год? - М..Ы до..г..Овори..л..И..с..ь, чт..о.. Он ..оп..л..а..т..и..т п..ос..л..е п..ер..вог..О пол..ета. - Но что ему мешало найти работу хоть какую нибудь? И почему тут указаны три месяца этого года, если он..- У н..е..г..о был т..р..у..д..н..ый п..е..р..и..од. Капитан вздыхает, устало откладывая лист. Тогда у Джимми был.."тяжелый" период. Он не мог найти работы, платить за жилье, его уволили со старой, выгнали с общежития, а новую он не искал, потому что ему нужен был отдых. В то время он жил на пособие по безработице, но оно было таким маленьким, что Гранд не брал с него денег за оплату жилья. Он ведь не был жадной сволочью, верно? Да и что такого, поживет пару дней и съедет. В конце-концов, это был не первый раз, Джимми нуждался в поддержке чуть больше, чем остальные люди, но ведь Кёрли не было сложно помочь.. Он всё ровно потом находил себе новое место, работал и съезжал. Но Аня не сразу читает, а считает что-то в уме. Он видит, как сжимаются тонкие пальцы, как у неё ходят жевалки на челюсти, показывая что она едва сдерживает гнев. Приоткрыв рот, Гранд хочет спросить, почему её это так задело, и что такого, раз он пускал на тот момент, лучшего друга к себе пожить, но замирает. В смысле, три месяца этого года, если он три месяца лежит тут? Это уже явно после возвращения. Кёрли нахмурился, чувствуя как пазл сходится в уме. Он что, живет у него дома прямо сейчас?! По телу прошла неприятная дрожь. Раньше бы он не возражал, но вот теперь..разве он не должен быть в тюрьме или что-то такое? И как теперь идти домой после выписки? Он явно..не сможет больше с ним жить не то, что в одной квартире, даже в одном доме, районе, стране, пока не будет уверен что тот под присмотром. - Трудный период - не Ваша забота. Вы можете помогать, но не содержать человека. - Аня раздраженно ведет плечем, дышит глубже. Кашляет. Он не..отсржай? Быстро пишет, от чего слово тяжко разобрать. Аня покачивает головой. У него внутри всё холодеет. Он всё это время..был на свободе? - Он под домашним арестом. Так-как на первом расследований тестирование показало, что он неадекватный, в тюрьму его было нельзя. А заключать в дурдом можно только после суда, который вынесет это решение, которое он не сможет оспорить. Но вот до.. он взрослый человек и ..имеет право отказаться от госпитализации. - Аня устало проводит рукой по лицу, прикрывая глаза. Они как-то не думали, куда именно засунули Джимми после ареста, но она и предположить не могла, что тот живет у Капитана дома. Открыв глаза, она видит его ошарашенное лицо. - Вы его прописали, да? На время. Учитывая..что денег Вы ему выслать не могли, он стоял на пособий, что бы хоть что-то есть и пить. А что бы его получать, нужна прописка. Капитан кивает, от чего ей хочется застонать от досады. Аня никогда не лезла в личную жизнь Кёрли, от чего не могла сказать, как он человек вне корабля и статуса. Однако то, что происходило теперь, говорило о многом. Во-первых, Капитан был таким другом, что ему надо бы памятник при жизни ставить. Во-вторых, он был страшным..лопухом, если верил во все сказки Джимми снова и снова решая его проблемы. От чего помимо собственного состояния теперь, он вынужден решать остатки по сей день. Но твою-ж мать, куда смотрел суд, вынося такое решение? Неужели никто не додумался обратить внимание на прописку и Кёрли тоже? Теперь у них была огромная проблема, потому что уголовник сидел у жертвы дома, на решений суда. Как его теперь от туда выписывать? Куда селить? чт..делать? как его..в..ы..С..л..и...т..? На Гранде не было лица, он заметно расстроился и поник, понимая что ситуация ужасная. Аня тихо постукивает пальцами по колену. - Планировалось что..как только Вам станет лучше, проведут суд и его уже определят куда либо. - - Мммм! - Протестующе замычал мужчина, выглядя ещё хуже от таких перспектив. Это же еще куча времени! Ему не факт, что на следующей операции организуют связки, а после еще долгие тренировки и логопеды, потому что это нереально по другому. А если он не может говорить, да что там, даже писать внятно, никакой суд с показаниями нереален. Да разве нужен? Неужели выше случившегося мало? И что теперь было делать с таким долгом? Кто его заплатит? Аня словно слышит его мысли и кивает. - Мы не можем ждать так долго.. Ваш долг будет рости и рости. Это срочно надо решить. Вам же выписываться будет некуда. - Она проводит рукой по голове, явно ошарашенная и растерянная таким выводом. И не только не куда, ему и платить нечем. Да, у Капитана определенно должна была быть выплата его зарплаты даже с штрафами, у него точно должна быть сумма на жизни. Но если она вся уйдет на то, что бы платить за долг, это всё будет куда, куда грустнее. Черт. У них под носом была такая глобальная проблема.. - Не бойтесь, мы что-то придумаем, возможно всё обойдется тем, что ..что скажем, Вы его выселите, а потом его зарегистрируют в приют для бездомных, а срок будет ..там же коротать. До момента суда. - Но его это решительно не устраивало. И что будет? Джимми поселят среди людей, он нападет и на них, и тогда будут другие проблемы. Он же больной, раз его даже в тюрьму не взяли!! Хмурясь от накатившего страха и гнева, торопливо пишет. ..Почмуегонльзявзтьподстржсчас? - Потому что ещё не доказано, кто из вас двоих разбил корабль. Это последнее, что должно стать причиной его пожизненного наказания. У нас нет доказательств, а на слово.. не верят. Джимми давно дал свои показания, и по его мнению - виноваты Вы. При чем, аргументы довольно сильные, на мнение людей. Он еще пытался перевесить изнасилование на Вас, но тут уже я могла дать аргументы. - Она криво улыбнулась. Видя возмущение на лице мужчины, вздыхает, и торопливо выкидывает слова, понимая что он хочет сказать. - А факта изнасилования и каннибализма по прежнему мало, потому что это списывают на его проблему с головой. - Аня застыла, закрывая с щелчком зубов рот. Она напряглась, и внимательно смотрела ему в глаза, как делала всегда, когда говорила лишнее. Он уже было хотел начать тираду о глупости суда, но все мысли улетучились, когда он услышал новую новость. - Что...т..ы аз..ал..а? Канибализъм?