Дешёвое вино / Cheap wine

Когда Драко вернулся домой в облаке зеленого пламени, его встретила тишина. — Гермиона? — позвал мужчина, стряхивая пепел со своей формы аврора. — Гермиона? Ты дома? Когда вместо ответа Драко получил лишь собственное эхо, он пришёл к выводу, что любимой супруги дома не было. Вздохнув, он вышел из камина и направился на кухню, где пара жёлтых глаз уставилась ему прямо в переносицу. Два года назад миссис Батч вне себя от ярости барабанила в парадную дверь их маленького коттеджа, размахивая своей кошкой, словно оружием, и обвиняя Живоглота в том, что он сбил её меховой комок с ног. Не менее ярая защита Гермионой полукнизла была напрасной, когда несколько месяцев спустя семья миссис Батч, позабыв обо всех видах своей неприязни и попытках не контактировать с четой Малфоев, оказалась на их крыльце, чтобы познакомить молодую пару с шестью двухмесячными котятами с оранжевой и белой шерсткой. У каждого котёнка были характерные черты фамильяра Малфоев. Его жена была в таком восторге, что расплакалась от радости. Как бы то ни было миссис Батч заявила, что никто никогда не возьмет к себе кота-полукровку, который, к тому же, похож на свинью, после чего Гермиона помрачнела. Будучи по натуре дипломатом, Драко схватил коробку с котятами в охапку и захлопнул дверь перед носом их отвратительной соседки. Преисполненные решимости доказать неправоту миссис Батч, Малфои начали обширную кампанию по пристраиванию отпрысков Глотика. Требования, которым потенциальные хозяева должны были соответствовать, чтобы стать приемными родителями одного из котят, состояли из длинного списка, составленного обоими супругами. Этот список Поттер и Уизли назвали прекрасным доказательством Гермиониной периодической глупости. Драко не счел нужным уточнять, что это была его идея. Тем не менее, все котята оказались пристроены в прекрасные семьи, и каждое прощание Гермионы сопровождалось возгласами радости и грусти одновременно. Поскольку Драко Малфой принадлежал к категории мужчин, не способных выносить слез на щеках своей жены, то предложил ей оставить последнего котенка. По причинам, в которые Драко решил не вдаваться, Гермиона провела почти две недели, ползая с Глотиком и Дагдой, повизгивая от возбуждения и разговаривая с обоими кошками приглушенным голосом. Когда восемь месяцев спустя Глотик скончался, Гермиона держала Дагду на руках, а Драко похоронил их кота под пионами, которые рыжий негодник так любил уничтожать. — Привет, Дагда, — сказал Драко, поглаживая пушистую головку своего фамильяра. — Где мамочка? Дагда изящно растеклась по столу, на котором супруги обычно ели, и мяукнула в ответ. Драко повернулся к холодильнику, чтобы прочитать надпись на маленькой доске, висевшей на нем.

Жду тебя на балу в Министерстве.

Твоё приглашение лежит на комоде в спальне.

Люблю тебя,

Гермиона

Проклиная яйца Бруствера, Драко взлетел на второй этажи ринулся в душ. Тридцать минут спустя мужчина совершил ещё одно путешествие по камину, но на этот раз его встретил домашний эльф с вежливой улыбкой. Малфой предпочел бы тишину своего дома, даже без ждущей его Гермионы. — Добрый вечер, сэр, — поздоровался эльф. — Могу я увидеть ваше приглашение? Блондин протянул элегантный листок бумаги, — официальное приглашение для Драко Люциуса Малфоя, аврора первого класса, — эльфу, который провел по нему рукой, чтобы проверить подлинность. — Приятного вечера, аврор Малфой. Драко воздержался от ответа, хотя мог бы придумать по меньшей мере десять различных и значительно более приятных способов насладиться вечером, и просто поблагодарил эльфа. В конце концов, он был мужем начальницы Департамента по Регулированию и Контролю Магических Существ, и его жена с удовольствием использовала бы его яйца для украшения рождественской ёлки у себя дома, не будь он любезен в разговоре с домашним эльфом. Кстати, о его супруге: Драко давно пора было найти её. Именно с этой целью аврор Малфой храбро переступил порог бального зала замка Пембрук, переполненного сотрудниками Министерства, ведущими светские беседы и смеющихся за бокалами роскошного шампанского. Над их головами сиял преображённый в звёздное небо потолок. Поиски Драко неоднократно прерывались из-за рук, которые нужно было пожать, и из-за уст, которые сообщали ему, что они уже встречались с миссис Малфой и что она была неотразима. Хотя мужчина и не сомневался в красоте Гермионы, — а эти люди несомненно имели в виду его жену, — он почувствовал обычный укол ревности, поскольку был одним из немногих, кто не знал, во что одета его собственная жена. Драко бросился в безумные поиски, которые прекратились, когда он заметил в толпе гостей копну шоколадных кудрей, уложенных в элегантный шиньон. Гости вовсе не преувеличивали красоту его супруги, они её сильно недооценили. Для участия в рождественском приёме в Министерстве Гермиона Малфой выбрала шёлковое платье пудрово-розового цвета, которое подчеркивало каждый изгиб её тела и оставляло открытой часть спины. Поскольку девушка стояла к нему боком, Драко мог любоваться округлостями её ягодиц и идеальными вершинками грудей. Мужчина и дальше наслаждался бы потрясающей внешностью женщины, которую ему посчастливилось назвать своей женой, если бы Кормак Маклагген не заглядывался на то, на что ему не следовало заглядываться. Аврору первого класса Малфою категорически не нравилось, как этот широкоплечий мужчина нависал над миниатюрной фигуркой Гермионы; а ещё сильнее ему не нравилось, что его взгляд постоянно падал на её декольте. Испытывая непреодолимое желание врезать Маклаггену в челюсть, нос и ещё несколько частей тела, Драко протиснулся сквозь толпу и подошёл к своей супруге. — Гермиона. Это слово произвело двойной эффект: привлекло внимание женщины, что было хорошо, и заставило Маклаггена отступить на два шага назад, что ни на йоту не подняло его в глазах Драко. — Привет. Наконец-то ты пришёл, — поздоровалась с мужем Гермиона. Драко обнял возлюбленную за талию и наклонился, чтобы поцеловать в губы, ощутив вишневый вкус её бордовой помады. — Прости. Я задержался на работе, — извинился блондин и лишь потом выпрямился. Каким же чудесным было осознание того, что Маклаггену приходилось взиратьна аврора снизу вверх, задирая подбородок, чтобы посмотреть блондину в глаза. Не менее прекрасным был тот факт, что присутствие Драко отвлекало внимание этого прилипалы от Гермионы. Что касается самого Малфоя, то брачные обеты обязывали его не сводить глаз со своей жены. — Что вы обсуждали? Гермиона указала на Маклаггена рукой, — левой, на которой красовалось обручальное кольцо с именем Драко, выгравированном на внутренней стороне, — демонстрируя одну из своих приличествующих случаю улыбок. — Кормак рассказывал мне о последних матчах своей команды. Команда, название которой она, должно быть, искусно забыла. — Уимбурнские осы, кажется? А вот он не забыл. Маклагген был их вратарем, и к тому же совершенно никудышным. — Всё верно, — подтвердил Маклагген. Решив, что он и так дал Маклаггену слишком много времени на разглядывание изгибов его супруги, Драко крепче обнял её за талию. — Рад за тебя. Приятного вечера. Маклагген ещё не успел закончить свою благодарность, как Драко уже оттащил от него Гермиону. — Я очень надеюсь, что ты будешь вести себя на работе более сдержанно, иначе мы все обречены, — прокомментировала шатенка. Несмотря на все её старания говорить сухо, она с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — В данном случае речь шла не об осторожности, — быстро ответил Драко. — Зачем ты вообще заговорила с Маклаггеном? Мужчина не предпринял ни малейшей попытки скрыть своё раздражение, чудесным образом отразившемся на Гермионе. — Я с ним не разговаривала. Я слушала его монолог об Уимбурнских пчёлах. — Осах. Гермиона прищурилась, молча ожидая, что Драко опять поправит её. — Что случилось на работе? — в конце концов сменила она тему. — След, по которому я шёл, привёл не туда, куда я думал, — объяснил Драко, переводя взгляд дальше, чтобы найти летающий поднос с бокалами шампанского. Выражение лица Гермионы исказилось от беспокойства, вспыхнувшего в её карих глазах. Она положила ладонь ему на грудь, и тепло её пальцев проникло сквозь его костюм прямо в сердце. Это была привычка, которую она выработала с того самого первого раза, когда они преодолели барьер фальшивой сердечности, чтобы стать сначала друзьями, а потом — любовниками. Всякий раз, когда её что-то беспокоило или она боялась за него, Гермиона клала руки ему на грудь, прямо на его бьющееся сердце, чтобы убедиться, что он совсем рядом с ней. Как будто Драко мог быть где угодно, но только не рядом с ней. — С тобой всё в порядке? — спросила она, и прежде чем Драко успел подтвердить, что с ним всё в порядке, Гермиона продолжила свой монолог. — Мне не следовало уезжать без тебя. Мирель прислала мне Патронуса с просьбой присутствовать на её выступлении, и я была настолько глупа, что согласилась. Ты рисковал своей жизнью, а я была на этом дурацком мероприятии. Она провела пальцем по его пиджаку. — Тебе нужно отдохнуть?.. Хотя, о чём я? Конечно, тебе нужно отдохнуть. Пойдем домой. Хотя Драко нравилось, что его великолепная жена хлопочет о нём и осыпает его заботой, ласками и массажем, было бы жестоко лишать её великолепия рождественского приема в Министерстве. — Я в порядке, Гермиона, — заверил мужчина супругу и ободряюще улыбнулся. — Клянусь. Жена, как обычно, отнеслась к его заверениям довольно скептически. — Ты уверен? — Ммм. Его пальцы ласкали шелковистую ткань платья, обводя контуры ее талии. — Почему я не знал о существовании этого платья у тебя в гардеробе? — поинтересовался Драко. — Я купила его на прошлой неделе специально для торжественного мероприятия, — ответила Гермиона, разглаживая правой рукой невидимые складки на животе. — Я нормально выгляжу? Если бы в комнате было поменьше народу, Драко не стал бы так старательно следить за своим восхищенным взглядом. Но, увы, вокруг были люди, и Гермиона подобрала бы для него самые изощрённые пытки, попади она на обложку «Ежедневного пророка» из-за его похотливого взора. Тем не менее, будучи её мужем, Малфой всё же позволил себе опустить взгляд вниз по её декольте, чтобы полюбоваться ложбинкой между её грудей. Идеальная тропинка, на которую Маклагген и все те, кто был выше полутора метров, имели возможность любоваться, пока Драко топтал грязь гористого Корнуолла. Ревность всегда была проблемой для Драко, проблемой, которая мучила его с детства и которая только усугубилась, когда он осознал степень своих чувств к Гермионе. Он глубоко ненавидел всех мужчин, которые осмеливались бросить на его жену не слишком благочестивый взгляд, и его подготовка аврора снабдила его почти безграничным количеством способов, с помощью которых он мог заставить их пожалеть. Что удерживало Драко от убийства, так это осознание того, что он был единственным мужчиной в мире, который помнил её тело наизусть. Ведь Гермиона любила его и выбрала именно его в качестве мужчины, рядом с которым хотела заснуть. А тем настойчивым ублюдкам, которые позволяли себе множество похотливых взглядов, посчастливилось бы познакомиться с аврором Малфоем в его полном и грозном облачении. — Ты неотразима, моя дорогая, — произнёс Драко. Гермиона одарила его улыбкой, загоревшейся в её глазах, её щёчки порозовели под слоем макияжа. — Эй, Гермиона! Демонстрируя свой обычный уровень элегантности, Джиневра чуть не сбила блондина с ног, а за ней по пятам следовала худшая половина четы Поттеров. В отличие от Драко, который всегда вёл себя безупречно на подобных мероприятиях, как бы сильно он их ни ненавидел, Гарри Поттер откровенно вздыхал от скуки. На лице его коллеги было едва ли не вытатуировано мученическое выражение, и брюнет не скрывал, что расценивает каждое торжество как непосредственное покушение на свою жизнь. — Джинни! Женщины полностью игнорировали мужей и вместо этого делали комплименты нарядам друг друга. Гарри, в свою очередь, вновь вздохнул. — Ты выглядишь ещё менее счастливым, чем в момент, когда нам пришлось делить пещеру с людоедом, — вслух прокомментировал выражение лица Поттера Драко. — Я всем сердцем ненавижу эти вечеринки, — сухо заметил аврор первого класса Гарри Поттер. — И не говори, — усмехнулся Драко. Он бы сказал больше, но его внимание привлек летающий поднос, и он быстро схватил четыре бокала. — Я не буду, — произнесла Гермиона. — Я опустошила два, слушая болтовню Кормака. — Я бы не отказался от бокала Гермионы, — вмешался Гарри, выхватывая из рук Малфоя второй бокал. Поскольку остаток вечера девочки провели, весело болтая и закусывая мясной нарезкой и сыром, Драко взял на себя роль отважного спасителя и вернул Гарри к жизни, живо рассказав о его напряженном дне в Корнуолле. Мальчик-который-выжил воскрес в третий раз в своей жизни. Вот почему Драко почувствовал, что теряет остатки терпения, когда камин снова вернул его домой, на этот раз со значительным отличием: его рука обвилась вокруг тонкой талии Гермионы. Вдоволь натерпевшись на мероприятии, мужчина опустил руку и крепко схватил жену за задницу. — Я хочу испортить это платье, — как ни в чём не бывало заявил Драко. Гермиона надула губки. — Тебе правда обязательно это делать? Мне нравится это платье. Блондин кивнул со всей серьезностью, на которую был способен, и положил правую руку на красивую попку жены, соединив её с левой. — Этого не избежать, — торжественно объявил Драко. — Прости, моя дорогая. Занятия любовью с женой всегда были сногсшибательными, и он брал её во всех мыслимых и немыслимых местах, испробовав все уголки и мебель их коттеджа. Если уж Дагда могла вылизывать его анус на диване, то Драко имел полное право трахать Гермиону на кухонном столе. Тем не менее, ему не хотелось узнавать, сколько костей они могут переломать, пытаясь потрахаться в камине. Драко, будучи джентльменом до мозга костей, вывел жену из камина и сразу же прижал её к стене. Стена была определённо безопаснее камина. — Ты просто чудо, — прокомментировал он, скользя левой рукой вверх, вдоль её талии, чтобы обхватить грудь. Шелковистая ткань под мужской ладонью ощущалась восхитительно, и, поскольку Гермионе не нужно было носить бюстгальтеры с эффектом пуш-ап, Драко ощущал всё. Мерлин действительно благословил его. — Я могу как-нибудь убедить тебя не портить моё платье? — спросила Гермиона с игривой ноткой в голосе, одновременно слегка краснея. Драко помотал головой. — Это вряд ли, — ответил он. — Как только я закончу, это платье превратится в лоскутки. Кроме того, оно слишком напоминало ему неглиже, и блондин не был уверен, что ему нравятся голодные взгляды мужчин, пялящихся на неё, облачённую в это платье. Перед мужским взором промелькнули образы Маклаггена, пожирающего глазами Гермиону. Нет, Малфою это определенно не нравилось. Гермиона театрально вздохнула. — Принеси мне хотя бы бокал вина, — попросила Гермиона, неопределенно махнув рукой в сторону кухни. — Я купила бутылку в супермаркете. Драко подумал, что может проявить великодушие и принести даме вина, прежде чем вытрахает из неё всю душу. — Красное или белое? — Красное, — ответила шатенка, снимая свои высокие шпильки. До встречи с ней — ну, до встречи с ней после того, как Драко перестал быть редкостным паршивцем, коим был в детстве, — блондин питал слабость к высоким женщинам. Поскольку он был почти шести футов ростом, даже высокие женщины казались ему миниатюрными, и, с физической точки зрения, ему было удобнее трахнуть даму в общественном туалете, если она была примерно одного с ним роста. При своем великолепном росте в пять футов Гермиона была абсолютно непропорциональна ему. И как же он любил свою миниатюрную жену!.. — Только один бокал, — уступил Драко. — А затем я трахну тебя в этом платье. Гермиона закатила глаза. — Хорошо, — она отошла от мужчины, чтобы погладить Дагду, решившую вздремнуть под рождественской елкой. — Привет, милая. Как ты? Ты скучала по мне? Кошка мяукнула в знак согласия и замурлыкала под женскими поглаживаниями. — И где вино? — спросил Драко, направляясь в сторону кухни. — Нет, не на кухне. Я выставила его в витрину. Мужчина выгнул бровь, хмуро глядя на предмет мебели в углу. — Ты же знаешь, что это неподходящее место для хранения вина. — Я ставлю вино туда, куда пожелаю, — резко ответила Гермиона. Драко подошел к витрине с напитками, чьи этикетки были достойны того, чтобы быть показанными миру. — Здесь должны стоять утонченные ликёры, — объяснил он шатенке. — Я не хочу смотреть на витрину и лицезреть дешёвое вино, которое ты купила в супермаркете. — С чего ты вообще взял, что оно дешёвое? Драко взглянул на бутылку и не смог сдержать рычания, когда увидел на ней маленькое сердечко. — Потому что в тебе нет утонченности, когда дело касается вина. Ты помнишь, когда… Вопрос был обречен остаться незаконченным, потому что волшебник внезапно потерял способность говорить. Или, вернее, думать. Всё, что он мог делать, — это пялиться на бутылку. На белой этикетке не было никакого узнаваемого бренда, только несколько слов, от которых у Драко остановилось сердце.

Я НЕ МОГУ

выпить это

НО МОЖЕШЬ ТЫ

У нас будет ребёнок! ♥

— Это дёшево? Драко оторвал взгляд от бутылки и взглянул на Гермиону. Она подошла к мужу бесшумными шагами. Её голова была склонена набок, кудри прекрасно обрамляли лицо. В глазах супруги искрился свет. — Ты беременна? — пробормотал блондин. Шатенка кивнула, и её губы тронула радостная улыбка. — Да. — Ты беременна. — Беременна. — У нас будет ребенок. — Будет. — Ты беременна, — повторил Драко, чувствуя, как его сердце вновь заходится в тревожном ритме. — Ты беременна… Хихиканье Гермионы эхом разнеслось по их гостиной. — Да. Драко, не глядя, поставил вино на полку, сбив при этом две бутылки своего дорогого «Огдена». Он совершенно не обратил на это внимания и обхватил лицо жены ладонями. Мужчина ощутил тепло и мягкость губ Гермионы, как только поцеловал её. И они же были мокрыми от слез, которые молодые люди смахивали со своих глаз. — Я люблю тебя, — прошептал Драко дрожащим от волнения голосом. — Я так сильно люблю тебя. И всё же он чувствовал, что слово «любовь» даже отдаленно не отражает того чувства, которое Драко испытывал к своей жене. К матери своего ребенка. — Я тоже тебя люблю, — пробормотала Гермиона. Драко ещё раз чмокнул её в губы, прежде чем опуститься перед ней на колени. Он нежно обнял жену за талию и приблизил своё лицо к её животу. Он поцеловал плоский животик, в котором прятался его ребёнок, и улыбнулся ему. — Привет, я твой папа, — голос Драко вновь сорвался. — Обычно я не плачу. На самом деле, я воплощение мужественности. Твоя мама только что рассказала мне о тебе, — он услышал хихиканье Гермионы и, подняв на неё глаза, увидел, как она улыбается, несмотря на дорожки от слёз на раскрасневшиеся щеках. — Я никогда не был так счастлив, малыш. Гермиона упала на колени и нанесла мужчине первый из тех ударов, которых Драко опасался больше всего. — Ты что, совсем обезумела? — ахнул мужчина, крепче сжимая её талию. — Ты должна быть крайне осторожна. — Я просто хотела поцеловать тебя, — сказала шатенка, доказав, что нисколько не беспокоится о его состоянии. — Я знаю, что я неотразим, — возмущённо произнёс Драко и Гермиона, услышав это, несомненно, правдивое заявление, закатила глаза. — Но ты не можешь просто упасть передо мной на колени. Она безумно расхохоталась, а на лице было написано веселье от двусмысленности ситуации. — Кто ты такой и что ты сделал с моим мужем? — фыркнула девушка. — Ты только что сказала ему, что носишь его ребенка, вот что случилось с твоим бедным мужем, — сказал сбитый с толку Драко, не отрывая взгляда от её живота. Гермиона обвила руками его шею, склонив голову набок и придав лицу шутливое выражение. — Значит, до августа я больше не буду стоять перед тобой на коленях? — осмелилась спросить она, мило надув пухлые губки. — Значит, в августе? — спросил Драко. — Ты уже знаешь точную дату? Его жена покачала головой. — Пока нет. Я должна записаться на первую встречу с Целителем. Я попрошу о встрече после шести вечера, так что с твоей сменой не должно быть пересечений. Драко приподнял бровь. — Договорись, как тебе удобнее. Ты говоришь о моем ребенке. Я пойду с тобой в любом случае. Пальцы Гермионы ласкали редкие волосы у него на затылке, в то время как её зубы покусывали нижнюю губу. — Не могу дождаться, когда увижу, как ты держишь на руках нашего малыша в костюме-тройке. — Не могу дождаться, когда увижу, как ты кормишь нашего малыша грудью, — взгляд Драко скользнул вниз, к её декольте. — Твои сиськи станут просто огромными, не так ли? — Да, они могут, — согласилась Гермиона. Драко одобрительно наклонил голову. — Итак, — начала его жена, — должна ли я предположить, что мой наряд спас наш ребенок? Волшебник рассмеялся. — Нет, моя дорогая. Однако наш ребенок поменял мои планы. — Твои планы? — переспросила Гермиона, недоумённо скривившись. — И в чём же заключались твои планы? Он неопределенно махнул в сторону камина. — Пригвоздить тебя к стене. — О, — разочарованно произнесла шатенка. — Мне нравится, когда ты это делаешь. Драко заправил выбившийся из её причёски локон за женское ушко. — Я знаю, милая. Но я не буду трахать свою беременную жену в небезопасных позах. Он схватил Гермиону за задницу и усадил к себе на колени, ткань её платья задралась, обнажив бедра. — А это безопасная поза? — спросила Гермиона с хитрой ухмылкой на лице. Драко хмыкнул в знак согласия. — Безусловно. Они срывали друг с друга одежду, превращая её в клубок из голубых, белых и нежно-розовых лоскутков. Деревянный пол, на котором лежал мужчина, отдавал холодом, но Гермиона, прижимаясь к нему, давала Драко всё тепло, в котором он нуждался. Это давало ему всё, в чем он нуждался. Она давала ему всё, в чем он нуждался. После того, как их накрыл один из сильнейших оргазмов, они, подрагивая, прижались друг к другу, и Драко призвал два одеяла, расстелив одно на полу, а другим накрыв их обоих. Нет, не так: чтобы укрыть их троих. — Ты не мог бы сделать для меня кое-что приятное? — спросила Гермиона в состоянии блаженства после занятий любовью, когда Драко обнял её, чтобы прижать к себе. Женские пальчики поглаживали щетину, которая, судя по всему, начала пробиваться у него на подбородке. — Разве ты не знаешь, что тебе не нужно об этом спрашивать? Что ты хочешь, дорогая? Гермиона прикусила нижнюю губу. — Попробуй вино. Драко усмехнулся, сел и взмахом руки подозвал бутылку вина. Его сердце в очередной раз затрепетало, когда его взгляд упал на этикетку. Беременна. Она была беременна. Он станет отцом. Несмотря на то, что Драко был напуган, он отбросил все страхи в сторону, приберегая их для другого дня. Сегодня вечером… сегодня вечером нужно было только радоваться. Мужчина откупорил бутылку и принюхался к содержимому. Как он и предполагал, запах был отвратительный, с явными оттенками пробки и химикатов. В любом другом случае Драко бы упрямо отказался от того, чтобы даже капля этого отвратительного пойла попала ему на губы, но просьба попробовать исходила от матери его ребенка. И он попробует. Драко сделал большой глоток и, когда жидкость оскорбила его вкусовые рецепторы, его лицо исказила гримаса отвращения. — Да ладно тебе, оно не может быть настолько ужасным, — воскликнула Гермиона, приподнимаясь на локтях. — Оно отвратительно, Гермиона, — сказал Драко и улыбнулся. — Но мне это даже нравится. Её губы растянулись в улыбке, в карамельных глазах сверкала радость. Его жена. Мать его ребенка. Любовь всей его жизни. Драко поставил бутылку на пол и притянул Гермиону к себе. Его левая рука лежала у неё на сердце, а правая — на животе. — Счастливого Рождества, Драко, — пробормотала Гермиона. — Счастливого Рождества, любимая. Гермиона коротко поцеловала его, потому что она тут же отстранилась и сморщила носик. — Мерлин, ты прав, — пробормотала она. — Это самое отвратительное вино на свете. Драко усмехнулся. — А я тебе говорил. Пусть это будет уроком на будущее. — Уже думаешь о втором? — спросила Гермиона с ноткой веселья в голосе. — Обижаешь, — мужчина приподнял уголки губ в лукавой улыбке. — Я уже думаю о третьем.