Три тысячи фонарей...

Лёжа на плече Хуа Чэна, Се Лянь любовался то его профилем, то небом, залитым медовым светом. Фонари, казалось, и правда были негасимыми: зависли над головой на целую вечность и не торопились улетать. Или... — Какие хорошие фонари ты выбрал, Саньлан! Мы столько времени на них смотрим, а они не исчезают, — весело сказал принц, надеясь подтвердить догадку. — Раз тебе они так нравятся, значит я оставлю их тут до рассвета, — отозвался Хуа Чэн, и поближе прижал к себе принца, поправляя красное одеяние, которым укрыл его обнажённую спину. — Так и знал, что это ты! — Се Лянь рассмеялся, невесомо целуя в уголок губ. — Хочешь остаться тут до рассвета? — Хочу забрать тебя в Призрачный город. Там купальня, мягкая постель и, если гэгэ захочет, будут фонари. Хоть весь город ими увешаю, — честно признался Хуа Чэн, ловя поцелуй. Подставляясь под ещё несколько, лёгкими касаниями оставшихся на щеке. — Можно без фонарей. В Небесных чертогах и так наверняка уже переполох, да и твои подданные раньше времени узнают о твоём возвращении... А я бы... — Се Лянь смущённо улыбнулся, признаваясь в своём эгоизме. — ...пока не хотел этого. — Ни одна тварь, живущая в моём городе, не рискнёт беспокоить меня и гэгэ. — Самодовольно ухмыльнулся демон, но настаивать не стал: — Но если не хочешь, не будет фонарей. Все желания гэгэ — закон. — Хочу быть с тобой только вдвоём. Так долго, как нам будет позволено. — Гэгэ, если ты захочешь, все небесные чиновники вместе взятые не найдут тебя. Даже если будут хором кричать в духовную сеть и прочёсывать каждый перекрёсток каждую полночь всю следующую сотню лет. Мне хватит на это сил. — Хуа Чэн говорил совершенно спокойно. Настолько, что становилось очевидно: сможет. И сделает. — Боюсь, мне совесть не позволит так долго отлынивать от обязанностей. Но даже я могу побыть эгоистом немного. Пару... недель? Неловко рассмеявшись, принц растерянно оглядел перепутанные одеяния, потянул за рукав, но вытащил верхнее. Потёр лоб, отвлёкся на парящие фонари — показалось, что они, наконец, начали улетать. А когда отнял руку от лица, обнаружил, что Хуа Чэн уже оделся. Се Лянь даже не успел заметить, в какой момент на нём появились штаны и тонкая нижняя рубаха, а теперь он и вовсе уже непринуждённо натягивал сапоги. Ох. — Если ты позволишь, я помогу одеться, — Хуа Чэн лукаво и чуть смущённо улыбнулся, протягивая принцу его изрядно помявшуюся одежду. — Всё, что захочешь. Се Лянь с улыбкой взял штаны и натянул их. А непревзойдённый князь демонов опустился перед ним на колени, одевая так ловко, словно занимался этим всю жизнь. «Даже Му Цин никогда не делал этого с таким старанием», — мелькнула шальная мысль и тут же растаяла под нежными прикосновениями горячих ладоней. Приятными и всё больше нескромными — настолько, что Се Лянь смутился, поняв: Хуа Чэн не просто помогал ему одеться. Он беззастенчиво ласкал, даже просто завязывая пояс. Останавливать его совсем не хотелось, и принц со смущённой улыбкой принимал эту заботу. И только когда Хуа Чэн осторожно поправил ворот верхнего одеяния, попытался встать. И тут же сел обратно, сдавленно охнув. Тело показалось непривычно тяжёлым: будто во все кости залили чугун. Прикрыв глаза, принц прислушался к себе — сердце забилось часто-часто. На мгновение даже показалось, что появилась новая проклятая канга: от духовных сил почти совсем ничего не осталось. Почувствовал это и Хуа Чэн, тут же взявший его за запястье. — Гэгэ?... — Князь демонов напряжённо замер, глядя на принца с нескрываемым беспокойством. Желваки заходили на его скулах, выдавая эмоции. — Саньлан, — с улыбкой позвал принц. И, пытаясь его успокоить, нежно провёл пальцами по щеке. Но это не помогло. Захваченный мрачными мыслями, Хуа Чэн даже не заметил прикосновения, всё больше хмурясь с каждой минутой. Он предполагал, что ничем хорошим нарушение обета не кончится, но к такому результату готов не был. Чувство вины голодной тварью завозилось под рёбрами, отразилось во взгляде и вцепилось когтями в небьющееся сердце. На языке вертелась сотня слов, но все они были не теми, а нужные никак не шли в голову. Да и что тут скажешь? «Гэгэ, прости. Я знал, чем ты жертвуешь, но был слишком жаден и эгоистичен, не сумел отказаться»? Внутренние метания Хуа Чэна настолько отчётливо отразились на его обычно спокойном лице, что Се Ляню даже не требовалось спрашивать. Вместо этого он легко царапнул ногтями шею, привлекая внимание. — Не волнуйся. Я много размышлял об этом и знал, на что шёл. Думаю, что со временем они восстановятся. В конце концов, мой путь состоит не только из воздержания, а мой самый преданный верующий вряд ли разочаровался во мне. — Сердце защемило от любви, ради которой Се Лянь и навечно готов был потерять всё своё могущество. — А пока... Если поделишься своими духовными силами, я буду тебе благодарен. — Что угодно для гэгэ. — Демон с готовностью подался навстречу, обнимая за плечи. Се Лянь потянулся к нему, но за мгновение до поцелуя вспомнил последний раз, когда Хуа Чэн делился с ним силами. И, накрыв его губы пальцами, испуганно выдохнул: — Только не отдавай слишком много! Я... Я не вынесу, если ты опять... — Гэгэ может взять столько, сколько пожелает. Но этот демон всё понял. Он не посмеет оставить гэгэ одного после того, что сделал. — Саньлан... — Се Лянь сглотнул внезапную горечь, обнимая его лицо ладонями. И припал к губам в поцелуе — настоящем и искреннем, предназначенным не только для передачи духовных сил. Отчаянно нежном, полном любви. Руки сами скользнули ниже, обняли за шею, взлохматили чёрные волосы. Зарылись в них, нежно почёсывая: Се Лянь действовал по наитию, но Хуа Чэн, напряжённый словно тетива, едва ощутимо выдохнул. Почти стал самим собой, а не каменной статуей, неловко застывшей в неудобной позе. Обнял крепче, спустился ладонями по спине, привычно попытался перехватить инициативу. Поняв, что это не получилось, легко прихватил губу принца, дразнясь. Се Лянь ответил ему тем же, собирался сделать что-то ещё, но... ...духовная энергия потекла в тело, щекоча раздражённое горло, и Се Лянь тихо застонал, вздрагивая и расслабляясь в объятиях. Теперь демоническая сила ощущалась намного приятнее, будоражила и... кажется, резонировала с той... энергией, которую он уже проглотил. Хуа Чэн с жадностью поймал этот стон и с лёгкостью притянул принца к себе на колени. Нахально скользнул в рот языком, ладонью огладил бедро и совсем недвусмысленно прижался теснее: ничуть не скрывая своего возбуждения и с удовольствием ощущая ответное. Се Лянь, у которого закружилась голова от непривычной яркости ощущений, совсем потерял себя. Продолжил целовать, даже когда поток энергии прекратился — и бесстыдно тёрся о своего демона, постанывая. Забыв и об одежде, и о том, что они собирались куда-то идти. Зато об этом отлично помнил Хуа Чэн. Почувствовав, как сбилось дыхание его возлюбленного бога, князь демонов мягко оборвал поцелуй и, поглаживая подрагивающие в нетерпении бёдра, хрипло мурлыкнул: — Гэгэ ещё не насладился видом фонарей и сеном в волосах? Этому демону кажется, что шёлк простыней куда удобнее, но если так не терпится... Испуганно распахнув глаза, Се Лянь уставился на него, то стремительно покрываясь румянцем, то бледнея. Осознавая, насколько неподобающе только что себя вёл, стонал, выглядел — а ведь Хуа Чэн просто делился с ним духовной энергией! Ещё решит, что всё целомудрие принца маньтоу надкусанной не стоит, раз он так бросается на... Захваченный этими мыслями, Се Лянь неловко слез с чужих коленей и уставился в землю. — Я... Прости, Саньлан, я не понимаю, что на меня нашло. — Гэгэ, посмотри на меня? — Хуа Чэн не был бы собой, если бы так легко позволил своему принцу, едва открывшемуся, словно нежный бутон по весне, вновь спрятаться и увянуть под грузом тревожных мыслей. Не дожидаясь, пока смущённое и перепуганное своими эмоциями божество отзовётся, он обхватил пылающее лицо давно остывшими ладонями и заглянул в глаза. Се Лянь опустил ресницы, но только на пару вдохов. — Тебе не за что извиняться. Нет ничего плохого в том, что гэгэ понравилось целовать этого демона. И в том, что понравилось всё остальное. Этому демону повезло как никому в трёх мирах, ведь он имеет счастье быть рядом с гэгэ и дарить ему удовольствие. Но если гэгэ стесняется или не готов позволять этому демону что-то ещё, только скажи. Я ждал тебя всю свою жизнь и каждую из смертей. Подожду ещё столько, сколько потребуется гэгэ. — Ты правда думаешь, что в этом нет ничего постыдного? — Этот верующий не посмеет врать своему божеству. — Хуа Чэн едва заметно улыбнулся и погладил красные щёки принца холодными пальцами. — Саньлан, скажи прямо, — Се Лянь нахмурился, всё ещё сомневаясь во всём. — Да. Я правда думаю, что в твоих желаниях нет ничего постыдного. Я правда думаю, что ты свободен делать всё, что захочешь, и никто не вправе тебя осудить. Я никогда не обманывал тебя и сейчас не стану. — Спасибо, Саньлан, — вздох облегчения слетел с губ. — Пойдём? — Пойдём. Но прежде и ты мне ответь на вопрос: как ты себя чувствуешь, гэгэ? — Мягко и всё ещё взволнованно спросил Хуа Чэн, помогая принцу подняться и отряхивая налипшие на его белые одежды соломинки и мелкий сор. С улыбкой любуясь смущённым лицом своего божества. — Хорошо... — Се Лянь на пробу взмахнул руками и повеселел. — Очень хорошо! Только я не понял, что за духовную силу ты мне передал. Она ощущалась иначе. — Мои силы совсем не изменились. Изменился сам гэгэ. Се Лянь задумался на несколько мгновений и задохнулся, осознав. Хуа Чэн не сдержался и вновь коснулся кончиками пальцев румяного лица своего бога. Хотел галантно предложить руку, но принц, прячась от смущения, развернулся и скрылся за углом. Скрипнула входная дверь, в окнах засветился магический огонёк. Князь демонов потёр висок, чувствуя себя невероятно глупо, и легонько похлопал по пустующим ножнам. И ещё раз, нетерпеливо притопнув ногой. В ответ на серебряный перезвон цепочек из тени между стеной хижины и куском обвалившейся колонны показался алый глаз. Жое настороженной змеёй приподнялась над пожухшими травами. — Эмин, не заставляй меня ждать. — Хуа Чэн недовольно нахмурился и сложил руки на груди, то и дело поглядывая на мелькающий в окне силуэт. Звонко вздрогнув, Эмин серебряной молнией метнулся навстречу хозяину и с тихим шелестом скрылся в ножнах. Мгновением позже шёлковая лента вальяжно взмыла в воздух и исчезла в дверном проёме, опередив Хуа Чэна на доли секунды. Но этого хватило, чтобы заметить, как Се Лянь протянул руку, позволяя Жое взобраться в рукав. В другой он уже держал меч, а больше в лачуге ничего ценного и не было. — Можем отправляться к тебе, — кивнул Его Высочество. — Мой дом — твой дом, гэгэ. — Хуа Чэн улыбнулся, приобнял принца за пояс и подбросил серебряные кости, открывая дверь. *** Роскошная спальня встретила демона и его бога тишиной и запахом благовоний. Белый лунный свет тёк в раскрытое окно, смешивался с золотым сиянием свечей и расползался по алому шёлку причудливыми пятнами, похожими на искусную вышивку. Се Лянь принялся с любопытством осматриваться прямо поверх плеча Хуа Чэна: в его личных покоях он ещё не был. Но, признаться честно, много раз представлял, какой окажется обитель непревзойдённого князя демонов. — Гэгэ не устал? Или он желает сначала посетить купальню? Или, может быть, гэгэ голоден? — Хуа Чэн всё ещё обнимал принца за пояс, даже когда дверь за их спинами захлопнулась, растворившись в нежной росписи рисовой ширмы. Гладил ладонями спину и улыбался, заглядывая в золото глаз. Ждал. Се Лянь сначала хотел попросить об экскурсии: роспись на стенах и убранство даже в полумраке выглядели интригующе-изящными и полными интересных историй. Но, скользнув взглядом по лицу демона — задержавшись на губах — передумал. — Саньлан, а чего бы хотелось тебе? — Гэгэ, — укоризненно качнул головой Хуа Чэн, не торопясь выпускать принца из объятий. — Этот демон давно мёртв и не нуждается в пище и отдыхе. И потому спрашивает, не нуждается ли гэгэ в чём-нибудь прямо сейчас. Потому что всё остальное может подождать. — Я не... — Се Лянь вспомнил, что за день съел только три баоцзы, и неловко засмеялся. — Знаешь, Саньлан, а я ведь и правда проголодался. Только, пожалуйста, не надо лишнего! — Хорошо. Обойдёмся дюжиной служанок вместо сотни, — с очень серьёзным видом закивал Хуа Чэн и почти сразу рассмеялся: — Шучу. Располагайся, гэгэ. Я сам принесу тебе ужин. С улыбкой поцеловав принца в висок, непревзойдённый князь демонов вышел из спальни, беззаботно мурлыча что-то себе под нос. Се Лянь остался один — и принялся осматриваться с удвоенным интересом: любопытство и желание больше узнать о возлюбленном легко победили скромность. Тем более, что Хуа Чэн сам разрешил. Личные покои князя демонов выглядели так же, как и его истинный облик: дерзкая красота и строгость линий прекрасно сочеталась с мягким струящимися драпировками. Полупрозрачные бабочки украшали собой расписную ширму, переливались серебром на алой дымке полога — Се Лянь дотронулся до них, и они закачались, будто живые. С ними соседствовали оскаленные пасти опасных тварей, притаившихся среди акварельных пейзажей и рельефных узоров на спинке кровати. Но постель Хуа Чэна привлекала внимание не только искусной резьбой и тканевыми бабочками. По размерам она, кажется, была больше любой другой из виденных Се Лянем за всю жизнь. На алых простынях могли с комфортом разместиться по меньшей мере трое человек, и ещё осталось бы достаточно места для четвертого. Удивительная роскошь для того, кто не нуждается во сне. Невольно задавшись вопросом, а что ещё происходило на этой кровати, Се Лянь тут же одёрнул себя. Как можно было подумать такое о Саньлане? Даже если он и... занимался чем-то подобным, то вряд ли бы привёл принца в то же самое место. Да и спальня, судя по обстановке, предназначалась совсем не для развлечений. Чтобы отвлечься, Се Лянь снова потревожил бабочек, украшающих полог, провёл рукой по небрежно брошенному на ширму халату. Но мысли, один раз возникнув, теперь неприятно скреблись у самого сердца. Ведь Хуа Чэн, похоже, в любовных делах обладал большим опытом. Да и он, всё же, князь демонов... Вздохнув, Се Лянь осторожно устроил меч на свободном столике. Соседний — большой — был занят неопрятно брошенным прибором для каллиграфии и скомканными свитками. Снова вздохнув, принц подошёл к окну и принялся рассматривать сад: там, по крайней мере, не нашлось пищи для новых сомнений. Прошло ещё какое-то время — Се Лянь заблудился в собственных мыслях — и дверь спальни открылась бесшумно. Только тихий глиняный стук да мелодичное позвякивание серебряных цепочек сообщили о возвращении демона. Разом позабыв обо всех мрачных мыслях и радостно улыбнувшись, принц обернулся. А Хуа Чэн, скинув на пол кисти и свитки с жутко корявыми иероглифами, ловко расставил на столике принесённый ужин. Несколько пиал с разным рисом, свежие баоцзы и маньтоу, немного фруктов, немного мяса — разнообразие простых блюд заставило задуматься, а не навестил ли князь демонов людскую таверну? Вряд ли в Призрачном городе можно было быстро найти именно это. В животе у Се Ляня громко заурчало, и он поспешил усесться за стол. — Гэгэ нравится? — Демон устроился рядом и выжидательно уставился на принца, словно преданный пёс, надеющийся на похвалу. — Очень! Спасибо, Саньлан! — Се Лянь благодарно поцеловал его в губы и принялся за еду. Блюда оказались и правда простыми, но очень вкусными. Может быть, дело было в голоде, может — в насыщенной событиями ночи, но принц и сам не заметил, как съел по меньшей мере половину каждого блюда, оказавшегося на столе. Нетронутыми остались только маньтоу. Хуа Чэн поглядывал то на них, то на своё Высочество, но не комментировал. Наконец, отставив очередную пиалу с чаем, Се Лянь понял, что наелся. Даже больше: впервые за долгое время он был совершенно счастлив. — Спасибо, Саньлан, — пробормотал он, зевая и устраивая голову на плече Хуа Чэна. Потянулся за поцелуем, но пару раз моргнул — и почти задремал, устав от переживаний и впечатлений. — Я сейчас отдохну немного, и мы... — Всё, что захочет гэгэ, — с насмешливой улыбкой прошептал князь демонов и осторожно подхватил сладко сопящего бога на руки. Уложил в самый центр огромной постели. Стянул сапоги, аккуратно снял верхние одеяния и пояс, прежде чем укрыть одеялом. И только после этого устроился за спиной принца, обнимая его и утыкаясь носом в тёплую макушку. Спящий Се Лянь на всё это почти никак не отреагировал. Только пробормотал сквозь сон: — Спасибо, Саньлан.