I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

— Ты отвратителен. Томас посмотрел вверх, отрываясь от тарелки, в которой, по его подозрению, были бобы. На вкус они не напоминали ничего. — Что? — Ты ешь, как голодная собака. Это даже не еда, которую нам дают. Он закатил глаза и засунул в рот очередную ложку. Он уже привык к капризам Эндрю. Хотя он был уверен, что если бы он назвал Миньярда «принцессой» в лицо, то получил бы удар в живот. Тем не менее, это вызывало у него внутреннюю усмешку. Принцесса в это время только толкала еду по тарелке и смотрела на пустую порцию, его брови подрагивали. Томас снова закатил глаза, хотя Эндрю не мог этого увидеть. — Держи, — Томас положил свой брауни на тарелку Эндрю. — Перестань уже дуться. — Еще раз скажешь, что я дуюсь, и посмотришь, что будет, — ответил Эндрю. Он не сказал спасибо, потому что никогда этого не говорил, но подвинул оставшуюся еду к Томасу, и этого было достаточно. — Знаешь, однажды ты станешь толстым, или у тебя будет кариес, — Томас пожал плечами, — разве не об этом говорят стоматологи? — Ты никогда не был у стоматолога, кролик? Томас покачал головой, отправляя в рот очередную ложку еды. — Твое детство было трагичным. Томас проглотил еду. — Конечно, а твое, было прогулкой в парке. Он знал немного об Эндрю. О приемных семьях, где его передавали, где были счастливые семьи, у которых вся любовь кончалась, как только Эндрю переставал быть идеальным ребенком. И он знал, что что-то произошло с последним приемным братом Эндрю, что привело его сюда. Комментарий Томаса заставил губы Эндрю немного изогнуться, и это казалось победой. Они доели еду в тишине, трагическое детство, и разделенное брауни мягко разматывалось между ними.

***

За кулисой концертного зала, где им предстояло выступать, уже было всё в хаосе. Голоса перебивали друг друга, не настроенные ноты трепетали в воздухе, костюмы были разбросаны по зеркалам. Нил не знал, чего он ожидал, но это точно не было таким. В первом туре батла, каждая группа должна была исполнить короткий музыкальный отрывок перед живой аудиторией. Это самый короткий раунд по времени, но один из самых критичных. На конкурсе участвует сто групп, каждая с разным временем выхода, и к концу недели останется только пятьдесят. В отличие от других конкурсов, батл полностью зависит от голосов зрителей. Быть просто хорошим недостаточно. Нужно иметь что-то большее. Вот почему Нил пошел на компромисс с Элисон, и одел футболку с принтом, которую она ему дала, и рваные джинсы, испачканные краской. Он даже позволил ей намазать немного макияжа на его лицо, хотя её прикосновения были совсем не такими, как теплая рука Эндрю на его щеке прошлой ночью. Нил был готов. Он отдавал все ради этого. И поэтому, увидев первую камеру, направляющуюся к ним, Джостен вовсе не ожидал своей реакции. Он знал, что батл - это телевизионное шоу. Знал, что будут интервью с группой, чтобы повысить их рейтинг. Знал, что его лицо будет повсюду. Нил увидел репортера с камерой и рванул. Он даже не осознавал, как толкает людей, спотыкается о стойку для усилителей и врезается в двери туалета. В одну секунду он ждал с группой, а в следующую уже зажимался между шкафом и стеной, вгрызая ногти в кожу головы. Я не готов. Я не хочу умирать. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста... — Страх сцены? Как это банально для тебя. Еще немного времени. Еще секунда. Пожалуйста. Я не готов. Я не... — Кролик. Нил, — какой-то знакомый голос, — Абрам. Этого имени было достаточно, чтобы вернуть его к реальности. Последний человек, который называл его Абрамом, была его мама, а теперь она разлагалась где-то на дне океана. — Дыши, Абрам, — Эндрю сказал это как приказ, и Нил выдохнул дрожащим, болезненным вдохом. И еще один. — Успокойся, — ещё раз приказал он. Это было сказано в его привычном скучном тоне, и это не должно было работать, но это сработало. Как будто система Нила не могла не слушать этого кареглазого барабанщика перед ним. Он позволил своим рукам упасть и выпутаться из волос. Элисон убьет его, когда увидит, что он сделал с его прической. — Я в порядке. Эндрю скривил губы. — Ты не выглядишь так, будто в порядке. — Я не люблю камеры, —сказал Нил бесполезно. Эндрю долго смотрел на него. — Ты боишься, что они найдут тебя. Я знаю, что он найдет меня. — Да. — Я защитил Кевина. Я могу защитить тебя. О, если бы это не заставило его захотеть смеяться. Потому что его ситуация была так далека от ситуации Кевина, что находилась в другой вселенной. Эндрю помог Дэю убежать от Рико, остановил его от возвращения к нему — Нил знал это. Он также знал, что то, с чем он сталкивается, было гораздо большим, гораздо жестоким, чем это. У него были шрамы, чтобы это доказать. — Это не то соглашение, которое мы заключили — помнишь? Эндрю вздохнул с раздражением. — И я в порядке, — повторил Джостен, удерживая голос ровным на этот раз. Ему нужно было быть в порядке, хоть еще немного. Дверь распахнулась, и голос Элисон проник в комнату. — Прикройте свои члены, ребятки. Эндрю? Твой горячий любимец устроил истерику. Губы Эндрю скривились. Он не двигался, чтобы уйти. — Я в порядке. Успокой Кевина, — Нил покачал головой из стороны в сторону. — Предпочтительно без бутылки, нам не нужно, чтобы он выступал пьяным. — Кевин, может перенастроить гитару, будучи пьяным, — Эндрю встал и постучал пальцами по бедру. Он остался, — ты остаешься, кролик. Он сказал это как утверждение, но Нил услышал в этом вопрос. — До горького конца, — сказал Нил с полуулыбкой. Что-то внутри него кричало и кричало и кричало. Миньярд развернулся и ушел, и Нил услышал бормотание его и Элисон перед тем, как дверь закрылась. Он заставил себя выпрямиться и встать. Он сделал этот выбор, и теперь ему нужно было с ним справиться. Когда Нил думал о бесконечных автобусах, мотелях, ночевке на скамейках… Сожаление — бесполезное чувство. Эндрю как-то сказал это в тот первый месяц, когда Нил сказал, что он сожалеет о том, что привело его сюда. Он был прав тогда, и он прав сейчас. Джостен вышел из туалета с поднятым подбородком. Это чувство длилось ровно пять минут, когда он увидел сцену перед собой. Группа собралась вокруг, включающего в себя диван и стул, а репортерша изначально сидела на стуле. Кевин и Рико сидели на диване. — …приятно видеть вас обоих передо мной, — продолжала репортерша, ее улыбка сверкающая, — после падения сезона батла два года назад мы все шокированы, что вы вернулись, ещё и с другой группой! Кевин был бледнее, чем Нил когда-либо его видел. Его руки были сжаты в кулаки, а в глазах был выражение, которое Нил узнал слишком хорошо. А Рико — сидящий рядом с ним, спокойный и невозмутимый. — Я хотел попробовать что-то другое. Я рад дебютировать с этой новой группой, — сказал жестко Дэй. — Кевин всегда был более авантюрным из нас двоих. Конечно, нам было грустно, что он ушел — он один из самых талантливых гитаристов нашего поколения, — Рико вытянул сочувственное выражение, — Конечно… для него всегда есть место в Идеальном корте. Мы ждем его возвращения. Кевин сглотнул. Нил потратил минуту на оценку ситуации. Охранник стоял перед Эндрю, который уже приподнял одну руку в черных манжетах. Элисон разговаривала с тем, кто, по-видимому, был продюсером, с сердитым выражением на лице. Рене стояла рядом с Миньярдом, пытаясь привлечь внимание охранника. Нил направился к сцене с широкой улыбкой, легко избегая попыток кого-то схватить его. — Думаю, я представлюсь, — сказал Нил, садясь между Кевином и Рико, как будто он там и должен быть, — Я Нил — ведущий вокалист лисов. Приятно познакомиться со всеми здесь, я уверен. Репортерша изумленно моргнула, прежде чем натянуть фальшивую улыбку. — Я... да, конечно! Добро пожаловать. Нил Джостен — недавнее пополнение в группе. Я Кэти Фердинанд, как я уверена, вы знаете. — Не совсем, — Нил повернулся к Рико,— А ты? Ты тоже участник, верно? Глаза Рико выпучились. — Очевидно. Мы соревновались два сезона назад и чуть не выиграли... — Ага, но «чуть» не победа, не так ли? — Нил перебил и улыбнулся. Он чувствовал, что улыбка острая. Как и его, — Забавно, что вы называете себя Идеальным кортом. Кажется немного… оптимистично. Но, наверное, у всех должны быть высокие амбиции. — Ты маленький... — Нил! — перебила Кэти, ее голос был немного напряженным, — Пожалуйста, расскажи нам о себе. О том, как ты оказался в Лисах. — Не о чем рассказывать, — Нил развел руки, — Они вытащили меня из мусорного контейнера, и я застрял с ними с тех пор. Знаете... Нил снова повернулся к Рико. — Ты говоришь, что для Кевина есть место, но почему он хотел бы вернуться в проигравшую группу? Вы уже имели свой шанс на славу. Пришло время позволить настоящим музыкантам выйти на сцену. Кевин выругался под нос, а Рико вдохнул резко, его выражение стало опасным. Кэти громко аплодировала. — Что ж, было приятно увидеть это воссоединение между нашими старыми участниками. И конечно, встретиться с одним из наших новых. Мы скоро вернемся с новыми закулисными моментами... Кевин едва дождался, пока Кэти не закончила, прежде чем встал, схватил Нила за руку и вытащил его за собой. Дэй успел потянуть их по коридору, прежде чем кто-то схватил Нила за задник рубашки. Лицо Рико было багрово-ярким. — Ты мертвец, Джостен, — пробормотал он, — Я собираюсь... Эндрю скользнул между ними легко. Когда он заговорил, его голос был скучным. — И что ты собираешься сделать? Рико был как минимум на фут выше Эндрю, поэтому Нил сначала был озадачен тем, почему человек вдруг замер. А затем он увидел блеск серебра и руку Эндрю, прижатую к животу Рико. — Отлично, — челюсть Рико, должно быть, болела от силы, с которой он ее сжал, — Ещё один психопат. Ты их собираешь теперь, Кевин? Он посмотрел через головы Нила и Эндрю, но Кевин только беспомощно заикался позади них. — Не смотри на него. Не трогай его. Не дыши рядом с ним, — Эндрю продвинулся вперед, и Рико побледнел, — Я должен зарезать тебя прямо здесь. В голосе Эндрю было что-то опасное. Обещание, которое обычно было глубоко скрыто, теперь распрямлялось и поднималось на поверхность. Нил знал, что Эндрю сделал бы это. — У нас все еще есть шоу, Дрю. Голова Эндрю резко повернулась. Он посмотрел на Рико. — Убирайся. Сейчас. Рико, похоже, решил быть умным, потому что он сразу же побежал по коридору без единого слова. Эндрю аккуратно убрал нож обратно, прежде чем повернуться к ним, его лицо было без выражения. — Ты ведь не любишь камеры, кролик? Эндрю спрашивал что-то другое. Что-то большее. Но это был ответ, который Нил не мог дать в коридоре сейчас — или, возможно, ответ, который он не мог дать никогда. У него было чувство, что если бы Миньярд знал, с каким огнем Нил действительно играет, он бы сам убил его. — У меня изменилось мнение. — Ты идиот, вот что ты есть, — пробормотал Кевин, — Рико — он сумасшедший. Он действительно может причинить тебе боль. У него нет чувства границ, и... Кевин прервался с душераздирающим всхлипыванием. Нил не мог это вынести больше. — Слушай, — Он схватил Кевина за воротник и заставил его опуститься до своего уровня. Дэй посмотрел за плечо Нила на Эндрю, как будто ожидая, что тот что-то сделает, но барабанщик просто лениво прислонился к стене. — Думаешь, мы можем выиграть это? Глаза Кевина расширились. — Ч-что? — Думаешь, мы можем выиграть это? — Да, — Кевин сглотнул, — Да. — Он был ужасен. Он жесток. Он причинил тебе боль. Но ты выбрался. Ты выбрался, Кевин. Он тебя не сломал, — кулаки Нила побелели, — У тебя есть свобода. У тебя есть группа и конкурс, который ты можешь выиграть. Поэтому мне нужно, чтобы ты собрался и осознал, что ты свободен. Нил закончил, что-то внутри него медленно ломается. Свобода. Это концепция, которую Нил никогда не поймет. Он даже не свободен в своих мечтах. Гребаный кролик. Глаза Кевина сомкнулись. Нил насчитал три вздоха, прежде чем они снова открылись, и гитарист кивнул. — Да. — Слава богу, — Нил отпустил его, — Не жди от меня больше ободрительных речей. Я их ненавижу. Кевин фыркнул. — Ты не особо хорош в них. Но по крайней мере, лучше, чем Эндрю. Нил не знал, что сказать на это. Ему казалось, что Миньярд довольно хорошо поддерживает его, но почему-то он чувствовал, что это будет неуместно. Нил уже отдал достаточно. Двадцать минут спустя они выходили на сцену. Нил ожидал почувствовать панику — возможно, даже сбежать. Было ясно, судя по тому, как глаза Эндрю следили за ним, что блондин тоже этого ожидал. Но как только его ноги коснулись сцены, а руки обхватили микрофон, Нил потерялся. Он больше не был Томасом, Джейкобом, Мэтью, Нилом. Он был частью чего-то большего. Он был с лисом. Нил закрыл глаза. Он пел.