Второе дыхание

В Сент-Бонавентура настала мрачная, тягостная тишина, словно сама больница ожидала решения судьбы одного из своих самых преданных хирургов. Юн Ли лежала в палате интенсивной терапии, и ни один из врачей не мог с уверенностью сказать, когда или даже сможет ли она прийти в себя. Её состояние оставалось критическим, и каждая минута была на вес золота. Нил Мелендес сидел возле кровати Юн, держа её за руку, как будто это могло передать ей его тепло и силы. За последние сутки он почти не спал. Все чувства, которые он подавлял ради карьеры и спокойствия, обрушились на него с неимоверной силой. Он осознавал, что, возможно, из-за собственного эгоизма и его желание продвигаться в карьере привели их обоих к этому тупику. Когда дверь приоткрылась, к нему подошла Одри Лим. Она бросила взгляд на Юн, потом перевела глаза на Нила, её лицо было полным сочувствия. – Мелендес, тебе нужно отдохнуть, – тихо сказала она, стараясь говорить как можно мягче. – Если Юн придёт в себя, она не захочет видеть тебя в таком состоянии. Она бы настояла, чтобы ты отдыхал. Нил покачал головой, не отрывая взгляда от Юн. – Не могу, Лим, – пробормотал он. – Я не могу оставить её одну. Я должен быть здесь. Одри вздохнула, садясь на стул рядом. – Я понимаю, что ты чувствуешь, Нил. Но это не поможет ей, если ты совсем измотан. Если ты хоть немного доверяешь нам, позволь нам продолжать заботиться о ней. Нил, наконец, взглянул на неё, и в его глазах блеснули слёзы. – Я должен был быть рядом, Одри. Должен был защитить её. И вместо этого я выбрал карьеру, а не её. Одри пожала его руку, пытаясь передать свою поддержку. – Нил, никто не мог предугадать, что случится. Ты всегда был предан ей, даже когда тебе приходилось выбирать. И она это знала. Я уверена, что она знала. Нил кивнул, понимая, что она права, но чувство вины не отпускало его. Пока Нил оставался в палате, Пак Джин Хо ждал в коридоре, обсуждая с коллегами состояние Юн и предлагая своё мнение о её лечении. Джин Хо, будучи нейрохирургом с мировым именем, чувствовал ответственность за её судьбу, и его не покидала мысль о том, что он мог бы быть полезен. Когда Нил вышел из палаты, ему навстречу попался Пак. Между ними мгновенно вспыхнуло напряжение. Джин Хо увидел его измождённое лицо и слегка прищурился. – Мелендес, ты выглядишь так, будто не знаешь, что делаешь, – холодно заметил Пак. – Если бы ты изначально позволил мне взять дело в свои руки, возможно, мы уже бы увидели улучшения. Нил прищурился, не скрывая раздражения. – Слушай, Джин Хо, – ответил он, с трудом сдерживая гнев, – если бы ты был рядом с Юн, когда ей это действительно нужно было, может, она бы не оказалась в таком состоянии. Ты просто ищешь возможность, чтобы вернуться в её жизнь и снова контролировать её. Пак хмыкнул, сложив руки на груди. – Я контролирую её? Нил, я был тем, кто заботился о ней, когда ты даже не знал её. Возможно, она нуждается в ком-то, кто действительно понимает, что значит быть рядом в трудные моменты. Эти слова вызвали у Нила всплеск ярости. – Ты не понимаешь ничего. Я не покидал её ради собственной выгоды, и я не пришёл сюда, чтобы самоутвердиться. Пак подошёл к нему ближе, их лица оказались в опасной близости. – Мы оба знаем, что я нужен Юн. Я буду рядом, что бы ты ни говорил. Может быть, именно это её и спасёт. Нил хотел было ответить, но увидел, что к ним подошёл Алекс Парк. Он внимательно посмотрел на обоих, его выражение лица показывало, что он не потерпит никаких разборок. – Джентльмены, ссоры здесь не помогут Юн, – спокойно сказал Алекс, прерывая их перепалку. – Если вы действительно хотите поддержать её, оставьте свои разногласия. Нил и Пак молча кивнули, понимая, что сейчас главное – Юн, а не их эго. Позже, когда Нил снова вернулся к Юн, он вдруг ощутил волну воспоминаний о тех моментах, когда они работали бок о бок. Её решительность, её страсть к делу и то, как она поддерживала его, когда он не был уверен в себе. Все эти мгновения теперь ощущались как прощание с прошлым, с теми отношениями, которых он не смог сохранить. Одри вошла в палату, заметив его печальные глаза. – Нил, иногда нам трудно простить себя, – тихо сказала она, подходя ближе. – Я знаю, ты чувствуешь, что подвёл её. Но, возможно, единственное, что ты можешь сделать сейчас, – это дать ей шанс бороться. Нил посмотрел на Одри, и его лицо отразило его внутреннюю борьбу. – Одри, а что, если она не вернётся? Что тогда? – его голос задрожал. Одри покачала головой, подойдя к нему и сжав его руку. – Мы должны верить в лучшее. Я знаю, что это сложно, но у Юн всегда был бойцовский дух. И она будет бороться, несмотря на всё. Ты тоже должен поверить в неё, Нил. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как боль заполняет его сердце, и тихо сказал: – Я не прощал себя ни за одно решение, которое сделал в ущерб ей. Но она… она дала мне смысл. Она заставила меня верить, что я могу быть лучше. Шон Мёрфи, узнав о том, что состояние Юн остаётся критическим, решил поговорить с Нилом. Он нашёл его в ординаторской, где Нил, обхватив голову руками, сидел в одиночестве. – Доктор Мелендес, – начал Шон, его тон был серьёзен, но без привычной для него прямоты. – Я знаю, что вам тяжело. Но доктор Ли бы не хотела видеть вас таким. Нил поднял глаза на Шона, удивлённый его внезапной речью. – Что ты имеешь в виду, Шон? Шон глубоко вздохнул, будто подбирая слова. – Доктор Ли всегда говорила мне, что каждый день нужно оставаться сильным, – сказал он. – Может, она борется сейчас именно потому, что знает: вы с ней. Иногда, когда кто-то не может бороться за себя, нужно бороться за них. Нил тихо улыбнулся, впервые за весь день чувствуя лёгкую надежду. – Спасибо, Шон. Ты, наверное, прав. Шон, кивнув, тихо добавил: – Юн всегда ценила тех, кто поддерживает её. Я верю, что она выберется. Весь оставшийся день Нил, Пак и их коллеги ждали и наблюдали за состоянием Юн, которое не улучшалось. Каждый, кто был рядом с ней, понимал, что она сражается на грани. Медленно и мучительно тянулись часы, но никто не сдавался. Поздно вечером, когда Нил снова сидел у её кровати, он почувствовал, как его одолевает страх. Он приблизился к Юн, держа её руку в своей, и прошептал: – Юн, пожалуйста, вернись к нам. Ты дала мне веру в себя, и я не готов потерять тебя. Пожалуйста, борись. Когда ночь подошла к концу, вдруг раздался лёгкий, но едва уловимый сигнал с одного из мониторов. Алекс и Одри, которые оставались в больнице, тут же побежали к палате. Нил, увидев, как монитор показывает небольшое улучшение, впервые за всё время ощутил слабый проблеск надежды. – Её состояние стабилизируется, – проговорил Алекс, внимательно следя за показателями. Нил, с трудом веря в происходящее, тихо вздохнул, впервые за всё время ощутив, как облегчение наполняет его сердце. – Юн, – прошептал он, сжимая её руку. – Ты выбралась. Ты сильнее, чем кто-либо из нас мог предположить. Все, кто находился рядом, понимали, что битва ещё не окончена, но впервые появилась надежда.