Странная семейка

      Когда Ворон во главе своей свиты вышел из гостиницы, Ричард напрягся. Что он или его люди уже успели сделать с графом Штанцлером? Дядя всегда говорил, что от герцога Алвы не стоит ждать нечего хорошего. Да и не зря же отец Маттео прозвал его и Дорака «Двумя Крыльями Зла». Сам Ричард прекрасно помнил, каким взглядом Алва смотрел на отца, когда Ворону случалось заглянуть в Надор. Кэналлиец ненавидел Эгмонта Окделла. Наверняка, он специально убил его. Да, матушка рассказывала, что дуэль Ворона и отца была на линии, но Ричард был уверен, что говорила она это из страха. Если посмотреть на то, как дядя Эйвон и эр Август испугались его, Ричард вполне мог поверить, что Ворон мог запугать вдову Эгмонта во время своего последнего визита во владения герцогов Окделлов. А сейчас решил расправиться с друзьями отца.       Воображение уже подкидывало Ричарду картины того, с какой жестокостью Ворон мог убить несчастного эра Августа. Ещё и улыбается так, будто рад встречи с самим Ричардом. Дикону захотелось кинуть ему в лицо перчатку и отомстить сразу и за отца, и за кансилльера. Но сделать этого было нельзя. Дядя был прав. Ричард не в том положении, чтобы проявлять такую глупость. — Что вы сделали с кансилльером? — всё же не удержался от вопроса Ричард. — Граф Штанцлер в полном порядке, — спокойно ответил герцог. — И проживёт ещё пару лет, если позволит здоровье.       «Или вы с Дораком!» — хотел сказать Ричард, но дядя во время одернул его. Впрочем, Ворон не заметил недовольного выражения лица Ричарда. А если и заметил, то предпочёл промолчать. Ну и правильно! Пусть поймёт, что Ричард манерничать с ним не будет! — Где ваши люди, герцог Окделл? — Вас это не касается, герцог Алва, — попытался ухмыльнуться Ричард, но вместо привычной улыбки вышел оскал. — Лучше ответьте, чего вы хотите на самом деле? Я не верю в ваше благородство. И не верю, что действительно выполняете свои обязанности, приглашая в свой дом сына убитого вами Эгмонта Окделла.       На красивом лице Ворона отразился похожий оскал. Что?! Не нравиться, что Надорский герцог не рассыпался в благодарностях?! — Я понимаю ваше любопытство, — сказал Ворон. — Всё же у меня не лучшая репутация в нашем королевстве. Но поверьте, этим приглашением и будущей поездкой в Лаик я не преследую никаких корыстных целей. Только личная заинтересованность и обязанности Первого маршала. Не могу упустить возможность поставить на место капитана Лаик.       Объяснения казались странными, но это же Ворон. От этой «пташки» можно ожидать, чего угодно. Ричард хотел высказать всё, что думает об Алве, но суровый взгляд дяди заставил его замолчать. Ворон и так злиться, не стоит распалять его гнев.       Ворон спросил про их лошадей. Дикон не ответил. Пусть говорит дядя. Раз Эйвон так боится, что сын Эгмонта скажет что-то не то, то пусть разбирается сам. А с Алвой… Ричард поговорит сам, если ему представиться такая возможность.       Лошадей Ричарда и его опекуна было решено оставить. «Ваши лошади устали, а я как раз прихватил парочку сменных коней» — мысленно передразнил Алву Ричард. — «Совсем случайно. Вдруг эта Тварь из Лабиринта устанет от короткой поездки по Олларии!» Слуги Ворона обещались доставить лошадей «соберанито» в дом Алвы — такое обращение к себе Дикон не понял — и встретить свиту Окделла.       До особняка Ворона они добрались быстро. Хозяин дома распорядился, чтоб графа Ларака и его подопечного отвели в подготовленные комнаты. Ричарду это не понравилось. Будь он родственником Ворона, он бы ещё понял это приглашение, две подготовленные комнаты и странное поведение Алвы, но такое отношение к сыну мятежника… Что-то тут было не чисто. — Вы ещё здесь, юноша? — после ухода дяди Эйвона, обратился к нему Ворон. — Я думал, вы сильно устали с дороги. — Это так, герцог, — поездка по Олларии немного успокоила Ричарда. Для разговора с Вороном ему нужна холодная голова. — Но у меня слишком много вопросов, чтобы идти спать. — Тогда пойдёмте в мой кабинет, там и поговорим.       Ричард согласился. Когда они пришли, слуги уже зажгли свечи и принесли кувшин вина. Ричард разглядывал кабаньи головы. Специально повесил, что ли? — Будите? — Не откажусь, — но пить много Ричард не собирался. — Какие вопросы мучают вас? — Ворон вручил Окделлу бокал с вином. — Я не понимаю вас. Вы официально управляете Лаик. Чтобы поставить на место зарвавшегося капитана, вам не нужно доставлять туда сына мятежника. Так какие же цели вы преследуете?       Рикардо задавал правильные вопросы. Со стороны действия Рокэ действительно казалось очень странными. А ведь Хуан ему говорил, что скрывать правду — очень плохая идея. Но нет же! Рокэ же самый умный! Думал, что Рикардо сам всё поймёт! Доигрался, квальдето цэра!!! И правду то сейчас не скажешь. Если сын готов был ловить любое слово Штанцлера только из-за того, что старая крыса сравнил его с Эгмонтом, то Рокэ мог легко представить реакцию Дикона на всплывшую правду. — Я хотел предотвратить вашу встречу с графом Штанцлером, — ответил Рокэ. — Зачем? — спросил Ричард. — Граф — друг моего отца. Вредить мне он бы не стал. — Да, он — сподвижник Эгмонта. Но ответьте мне, Ричард, почему сподвижник вашего отца занимает весьма важную должность при дворе, а не лежит в могиле, как Эгмонт Окделл, не доживает свой век в Агарисе, как Питер Хогберт или Робер Эпине, или не изображает старческое безумие и терпит Моранов в своей обложенной налогами провинции, как герцог Анри-Гийом?       Ричард не знал, что ответить. Да, он согласен, что такое положение вещей было странным. Разве всесильный Дорак не нашёл бы способ избавиться от кансилльера, если бы нашёл доказательства того, что Штанцлер был причастен с организации переворота? Но тогда почему семья мятежника и их подданные жили лучше, чем в том же Эпине? Их предки вернули себе титул герцогов Окделлов через несколько поколений, после казни Святого Алана. Так почему же кардинал почти не тронул их сейчас? — А почему тогда моей семье не приходиться побираться у Олларов? — спросил Ричард. — А что на этот счёт говорит герцогиня Мирабелла? — Родственники помогли, — тут же ответил Дикон. — Но меня больше интересует, чем вам не угодил эр Август? Я понимаю, что вы верны Талигу и Олларам, но… — Юноша, граф Штанцлер и подобные ему, хотят не короля Ракана, — перебил его Рокэ. — А удобную марионетку. Такие люди хорошие интриганы, которые не хотят сами марать руки. Они не говорят свои истинные цели, но умело втираются в доверие, делают вид, что тоже верят в возрождение Великой Талигойи и возвращение Раканов на трон. А этим Раканам тоже промывают мозги, прикидываются их союзниками. Но только запахнет жаренным, и эти благородные господа бросают всех. — Хотите сказать, что эр Август обдурил моего отца, — начал размышлять Дикон. — И сейчас хотел обдурить меня? А Альдо Ракана хочет использовать в своих целях? Ход понятный, матушка часто говорила, что верни изгнаннику то, что ему полагается и заслужишь его вечную благодарность. Но кто же тогда вы? Зачем вам помогать мне? Если так подумать, то вы ничем не лучше графа, — Ричард допил второй бокал. — Пытаетесь мне помочь. Обличаете «опасных» людей. Ещё немного и начнёте говорить, с кем мне общаться в Лаик? — Ричард, я — Первый маршал Талига. Моя задача охранять порядок в этом государстве, — Рокэ хотел бы озвучить и другие причины, но решил промолчать. Он обязательно скажет Ричарду правду, но не сейчас. — Ваш Надор лакомый кусочек для наших соседей. Залежи в недрах его гор, меха из его лесов, да и не дурной алкоголь — на всём этом можно сделать неплохие деньги, если захватить эти земли. Да и ослабленные границы — это открытые ворота для вражеских солдат. Я не хочу нового бунта, которого мне придётся усмирять. Да и новое восстание приведёт к ещё большему обнищанию ваших земель. Что вам дороже: Надор, ваши сёстры, матушка и подданные или Великая Талигойя? Подумайте об этом, Дикон. — А вы что выбрали? — после недолгого молчания спросил Ричард. — Для меня самое важное: благополучие моих детей, жены и Кэналлоа. — У вас есть жена и дети? — Ричард никогда не слышал об этом. — Да, — кивнул Ворон и как-то странно посмотрел на Ричарда. — У меня сын и трое дочерей. Мой сын, кстати, в этом году будет учиться в Лаик. — Мгм, — Ричард поставил себе новую цель: найти в Лаик маркиза Алвасете. Ведь странно же, что его нет сейчас в этом доме! — Ваше любопытство удовлетворено? — Да, — отвлёкся от своих мыслей Ричард. — Спокойной ночи, герцог, — ему показалось или за дверью раздался какой-то шум? — Я позову слуг и…       Шум мгновенно стал громче, двери распахнулись и в комнату ввалилось усатое нечто. Ричард ничего ещё не понял, а Алва уже вскочил с кресла и… заслонил Окделла? Зачем? Нечто тем временем попыталось встать с пола, но у него получилось только поднять голову. — Хуан? — удивился Алва. — Ты где так напился? — Это кто? — громким шёпотом спросил Ричард. — О! Соберанито! — нечто заметило Окделла. — Напился у Квентина. Ему такие настойки епископ из Варасты прислал. Вы бы знали… — Мой управляющий Хуан, — вздохнул Ворон. — Соберано, — после долгого разглядывания Ричарда вымолвил Хуан. — Вы мне зачем врали? Он же одно лицо с Рамоном! Ну… Если бы ваш брат светленьким был…       На этом моменте Ричард перестал понимать происходящие. Видимо, странности в поведении кэналлийцев — это национальная черта. Стоит просто смириться и не думать, причём тут брат герцога Алвы и почему его, Ричарда, называют «соберанито»! Видимо, до обращения «соберано» Ричард ещё не дорос. А такое обращение что-то вроде надорского «тан».