На троих

      — Ты можешь отстать от меня, пожалуйста? — выдыхает раздраженно парень, закрывая веки в ответ на этот взор, что постепенно начинал мозолить глаза.       Настырные парни его до жути раздражают. Так сильно, что хочется сломать кому-то челюсть и руки, постоянно тянущиеся приобнять во время столкновений в коридоре. И он бы с радостью подался порыву, но мараться о какой-то мусор не входило в его планы. Вы не подумайте, он не с завышенной самооценкой. Просто человек, который хвастается количеством омег за прошедшую неделю и заливающий всем, какой он самец, официально присваивает себе этот статус автоматически в глазах Минхо.       От него пахнет раздражением. Он уверен. Невозможно спокойно оставаться в стороне и наблюдать за бесплатным цирком, когда клоуны теряются в рамках дозволенного и тревожат зрителей своим присутствием. Хочется выйти из своеобразного шатра, но дверь, как назло, заперта.       «Сломаю ее» — спокойно рассуждает Ли, постукивая короткими ноготками по столу. Проблема продолжала стоять напротив и впитывать аромат непокорного омеги так, словно готов забрать силой. Вот только Минхо, несмотря на свою плавность и гибкость, занимается боксом. Шесть лет. Ему дай только повод — обязательно продемонстрирует навыки. Жаль только, что об этом знают лишь единицы.       Ему не нужна любовь посторонних. Она навязчивая и раздражающая. Душит своими липкими конечностями за горло и выворачивает наизнанку от ужасного послевкусия. Амплуа неприступного парня подкупает многих. Но не настолько ведь, чтобы запираться с объектом обожания в месте, где полно стульев, которыми не побоятся воспользоваться.       Конечно, Ли не будет драться. Зачем ему это?       — Повторю еще раз: чего тебе надо от меня? — он держит голову высоко, не собираясь прогибаться под каким-то хамлом, считающим себя крутым только из-за вторичного пола. Пошли нахуй автоматически такие люди.       — Я вроде бы дал понять?       — Чем? Своей физиономией? — приподнимает бровь парень. — Прости, но я не телепат.       — Мне кажется, я тебе нравлюсь, — утвердительно говорит незнакомец, вызывая смех. — Что?       — Тебе кажется, иди проверься, желательно у психолога, — закатывает глаза повторно омега, которому уже осточертели эти игры. — Открой дверь.       — Тебе не говорили, что ты слишком наглый для своей природы?       — Тебе не говорили, то ты слишком тупой, чтобы понимать слова? — фыркает Минхо, теряя контроль над своим запахом. Он мгновенно начинает горчить. — Открой дверь.       — А если нет? — усмехается тот, сокращая дистанцию.       — Боюсь, мои парни будут не в восторге от такой новости, — пожимает плечами Ли.       Такой случай был уже однажды. Один альфа решил, что он не занят и обязательно будет в ударе, если предложит проводить до дома, проигнорировав отказ. Нужно было видеть его лицо, когда Хёнджин и Феликс вышли встретить его после тренировки, заприметив рядом постороннего. Эх, жаль, что тот бегал быстро. Минхо бы послушал его отговорки и домыслы.       От незнакомого юноши начинает фонить раздражением и каким-то непонятным отголоском. Розмарин и тмин. Он ненавидит эти специи, которые никогда не добавляет в блюда, предпочитая гвоздику или лавровый лист. Какой ужас. Действительно думал, что у него есть хотя бы крошечный шанс?       Телефон вибрирует. Приходит сообщение от Сынмина, который грозится выпить его бабл-кофе, если тот не придет через пару минут в библиотеку, где они сели писать конспекты по терминологии. Минхо не обращает внимание на навязанного собеседника. Печатает в стиле «все оки, сладкий, куплю еще один, только разберусь с одним чудом в перьях» и нажимает кнопку «отправить». Клацанье клавиш, видимо, раздражает другого.       — Чего? — поднимает взор омега, оглядывая ошеломленного парня. — Заткни свой розмарин, будь добр, раз мы решили насладиться совместным времяпрепровождением.       Это окончательно выводит того из себя по щелчку пальцев. Минхо не успевает лайкнуть сообщение любимых, как на него надвигается разъяренное облако, пышущее каким-то гневом и пытающееся подавить его волю своей вонью. Вообще-то, у него двое парней, он насыщен их феромонами. И ему плевать на чужие. Внутренняя омега встает на дыбы, замечая, что ее пытаются подчинить столь варварским способом. Внешне он остается спокойным. Но телефоне убирает в карман, чтобы случайно не швырнуть в чью-то физиономию.       — Ты же понимаешь, что я подам в деканат на домогательство и тебя вышвырнут отсюда?       — Никто ничего и не скажет, если ты сам пойдешь ко мне в руки.       Щелчок двери оглушительно разрезает тишину. Минхо закатывает глаза, потому что его спектакль недоигран окончательно, он хотел нарыть больше компромата на такого идиота, но его альфы слишком нетерпеливы, а потому приходится смириться с окончанием выступления. Дверь моментально распахивается. На пороге показывается сначала Хёнджин, судя по запаху, готовый лично сделать что-то нехорошее. И Феликс, который этого самого Хёнджина удерживал за руку от глупостей подальше. И правильно. Камеры тут работают хорошо, и им не нужны проблемы в деканате.       — Кто там к тебе сейчас пойдет? — спокойно спрашивает он, хотя феромоны давят так сильно, что голова кружиться начинает. Ли научил его правильно.       — Спокойнее, Хван, — пытается угомонить старшего альфу Феликс, выпуская нотки грейпфрута. — Нельзя бить идиотов. Последние мозги растрясешь.       — Мне не жаль, — хмыкает Хван, порываясь в драку.       — Мне плохо, — произносит старший, обращая на себя внимание парня, цепляясь за руку. Время строить из себя слабого омегу. Аромат начинает дрожать, выдавая кислинку. — Пойдемте отсюда.       Хёнджин несколько секунд не моргая смотрит на парня, что продолжал источать свой идиотский аромат в воздухе. Хотелось вмазать тому разочек. Но омега цеплялся за руку, а доминантный альфа говорил, что все в порядке.       — Вы кто такие? — все-таки осмеливается спросить чужак, пышущий неудовольствием.       — Мои парни, — подмигивает на проходе омега, посылая воздушный поцелуй. — Встретимся в деканате, умник.       Они идут втроем до нужного кабинета. Хёнджин все еще не отошел от такого скандала, не в силах сдерживать природный аромат, пока старший лишь закатывает глаза и увлеченно печатает своему знакомому, чтобы его побыстрее приняли. Ему стоит привыкнуть. В конце концов, такие случаи не так часто встречаются, но они есть, и от этого не скрыться, несмотря на бесконечный контроль на адекватность, ежемесячные посиделки у психолога и тесты, тесты, тесты, предназначенные для всех студентов университета.       Их университет дорожит репутацией. Поэтому любые поползновения в сторону противоположного пола строго пресекаются и караются выговором или отчислением в зависимости от вины виновника, как бы тавтологически не звучало. Такие случаи редки. Просто Минхо самую малость любит нарываться и выводить на чистую воду животных, что травят его знакомых. Так, например, совсем недавно ему рассказали про этого выскочку другие омеги во время репетиции. Такое нельзя упускать из виду.       Феликс продолжает идти подле, приглядывая за старшими. Его грейпфрут отдает слабыми отголосками, потому что тот носит блокаторы из-за приближающегося гона. К великому сожалению, звезды сошлись совершенно не в пользу Минхо. Иначе не понять, почему его так тянет прижаться к груди и вылизать бледную шею.       В коридоре пустовато. Но это не мешает им ловить смешанные взгляды. Сынмин просто интересуется, действительно ли ему нужно выпить бабл-кофе и не отравлен ли он случайно. Минхо смеется коротко, но пишет, что все в порядке. Получает селфи довольного щеночка-беты и посылает стикер с собакой. Выключает телефон и убирает его подальше, фибрами души ощущая недовольство рядом идущего альфы, что немного притих, разглядывая своего парня.       — Он ведь ничего тебе не сделал? — спрашивает Хёнджин с долей беспокойства и раздражения.       — Нет, он бы и не смог, сам знаешь, — пожимает плечами Минхо, не смея взять за руку возбудившегося собеседника.       — У тебя скоро течка, могло произойти что угодно, — выдыхает обреченно Хван, качая головой. — С тобой просто бесполезно спорить.       — Верно, солнце, меня нужно любить и принимать таким, какой я есть, — мурлычет довольно омега, заметив зрелость со стороны.       — Все равно, больше не делай так один, пожалуйста, — вмешивается Феликс, оставаясь спокойным и рассудительным. — Если бы Сынмин не написал нам, то…       — То я просто сломал бы дверь и спокойно вышел.       — Ты не вышел бы «спокойно» — ставит кавычки пальцами в воздухе Феликс. — Он наверняка попытался бы пометить тебя, чтобы доказать превосходство.       — Думаешь, я бы с ним не справился? — спрашивает Минхо, останавливаясь посреди коридора и поглядывая раздраженно на альфу.       Феликс молчит. Его феромоны гаснут окончательно, не давая понять, что происходит в его светлой голове, и это самую малость пугает и напрягает. С ним он всегда чувствовал особую связь. Телепатическую, миндальную, родственную. Будто бы они понимали друг друга без слов и были готовы предложить помощь в любой момент.       Вот только Феликс молчит и никак не отвечает на поставленный вопрос. Осматривает с ног до головы омегу так, будто видит его впервые, и отметит что-то про себя, лишь тяжело вздыхает, переводя взор на Хёнджина, что точно так же пытался предугадать действия.       Теперь Минхо чувствует себя малость потерянно. Сжимается внутри и непростительно долго бегает глазами по родному лицу в попытке считать эмоции хотя бы так. Возможно, он действительно перегнул в этот раз? В конце концов, он не всемогущий и не может справиться с каждым, даже имея богатый опыт в области выкручивания из историй и спасения своей задницы от приключений. Омега внутри недовольно негодует. Упрашивает скрасить злость (интересно, с чего бы этой эмоции взяться сейчас) и попросить прощения.       Но кто Минхо такой, чтобы идти на поводу инстинктов и бездумно соглашаться с совестью? Он лишь передергивает плечами. Ягодный пунш становится в разы кислее, концентрируясь и распыляясь на собеседников. Он это абсолютно не контролирует. Лишь натягивает маску приторной вежливости и растягивает губы в улыбке.       — Я понял, спасибо за помощь, дальше я сам. Встретимся дома, пока.       Что-то в его голосе вынуждает альф замереть и не пытаться даже пробовать остановить. Просто тот тон, с этими наигранными нотами, вкупе с разочарованными феромонами действует отрицательно на любого в компании, кто хотя бы немного неравнодушен к омеге. Только один человек мог его понять. Поэтому Минхо лишь поправляет лямку на плече и идет в сторону библиотеки, намереваясь поныть о своей жизни нелегкой и заодно написать несколько страниц по терминологии.       С Сынмином его свела волонтерская деятельность. Приют для животных оставался в сердце, и туда они вдвоем до сих пор возвращаются, но приехав впервые в качестве незнакомцев, успели вдоволь наругаться, особенно попав в одну пару и проспорив полчаса о том, к каким питомцам нужно подойти. Минхо любил котов, Сынмин — собак. Вечное противостояние заядлых фанатов этих милашек.       В тот раз Минхо пошел на уступки, потому что в соревнованиях по упертости они оба держат верх и заслуженно. Зато потом выслушивал множество историй про собак и котов вкупе (оказывается, у Сынмина дома есть кошка, которой пять лет). В следующую смену они поменялись. И уже пришла очередь старшего выкладывать что-то о своих кошачьих, показывая фотографии трио СуДунДо, которое осталось дома у родителей, не захотев путешествовать по городу.       Бета был с характером. Самостоятельный трудоголик, разочаровавшийся в жизни, но моментально нашедший ее смысл в саморазвитии. То, что нужно, для такого же потерянного на тот момент парня. Особенно утешали их совместные перепалки и постоянные язвительные подколки, которые редко кто понимал еще из их компании. Язык любви — постоянные замечания и смешки, скрывающие беспокойство. Чтобы никто не понял, что творится на душе. Правда, глаза есть у всех.       Сынмин выглядит максимально уютно в бесформенной толстовке с кипой учебников в руках. Допитый кофе стоит рядышком. Видимо, Ким еще ни разу не оторвался от изучения интересного параграфа, раз так забыл о своих принципах по поводу чистоты рабочего стола. Смятые бумаги и пустой стакан туда не вписывались. Явно.       Место подле занимают моментально. Кресло удобное, позволяет откинуться на спинку и размять затекшую шею. Подбородок ловит пристальный взор. Проходит несколько секунд, прежде чем руки все-таки достают из сумки все необходимые вещи и укладывают на стол, чтобы сесть за задание.       — Ты тихий, — подмечает Сынмин, выключая планшет и обращая внимание на собеседника. — И где твой кофе?       — Ты ж его выпил, — усмехается старший, сталкиваясь с карими глазами. — Решил не покупать, — бурчит он, прекрасно понимая, что сейчас ему полезут в душу и наверняка назовут тупым идиотом.       — Феликс? Хёнджин? Или оба вместе?       — Я, — произносит он одними губами, замечая, как вытягивается лицо беты, а брови того взлетают вверх. — Да, сегодня накосячил я.       — Удивительно, впервые вижу, чтобы ты брал ответственность за свою импульсивность и безрассудность, отмечу день красным цветом на календаре. Так что случилось в итоге? Извини, что написал твоим парням, но ситуация показалась мне несколько… нуждающейся в постороннем внимании.       — Думаю, ты был прав, — вздыхает Минхо, растекаясь безвольным желе по поверхности стола, задевая локтем чужую стопку тетрадей.       Сынмин молчит, никак не реагируя на поползновения в сторону своей территории, лишь любезно откладывает бумаги подальше от настырных рук и ждет предыстории, желательно, с душевными метаниями, чтобы можно было чем потом компрометировать при удобном случае. У них отношения такие. Ничего удивительного. Однако тот факт, что пахнет от омеги чем-то кислым и не чувствуется примесей в аромате подталкивает на плохое предчувствие.       Если они расстались (что маловероятно, ведь Феликс — мастер сглаживать углы во время ссор, а Минхо слишком отходчивый, ровно как и Хёнджин), то Сынмину стоит собрать мозги в кучу и переключиться на длинный монолог парня. Иначе он не разберется в этих дебрях. И обязательно даст подзатыльник после. А насилие по отношению к другому человеку — табу, хотя словесный буллинг никто не отменял, его в эти принципы не включали.       На самом деле, Минхо жизненно необходим кто-то вроде Феликса, готовый укрывать любовью и показывающий, что каждый имеет право любить и дать любимым. За время их отношений Сынмин редко замечал их в плохом настроении. Минхо любил показывать себя, но в то же время некоторые мелочи оставались только между ними. Например, теплые улыбки и сладкие поцелуи.       Сынмин один раз был свидетелем и чуть не опустошил желудок от приторности момента.       — Хиён же говорила про того выскочку, который трепался направо-налево и приставал к омегам? — начинает разговор омега после минутного молчания.       — Ну, помню кого-то такого.       — Так вот, этот идиот увязался за мной на днях, и хвостиком ходит.       — А ему-то что от тебя надо? — спрашивает недоуменно Сынмин.       Да, раньше он был свидетелем чужих воздыханий, но старший всегда вовремя лавировал и снижал градус напряжения, выходя из ситуации победителем. И теперь, когда какой-то альфа таскался несколько дней за старшим — настораживало. Что вообще было в голове хёна?       — У меня течка в конце недели, — поясняет Ли, краснея кончиками ушей, потому что о своем цикле разговаривать с посторонними всё еще напрягает.       Но Сынмин не посторонний, это раз. А во-вторых, тот нередко сам раньше интересовался самочувствием омеги и приходил на помощь, если таковая требовалась. Так что он прекрасно понимал, что имел в виду Минхо. Цикл сдвинулся.       — От тебя ничем таким не пахнет особо, — подмечает Ким.       — Потому что меня метят запахом чуть ли не каждые шесть часов, — закатывает глаза Минхо так, будто ему это все было не по нраву. Сынмин знал, что это не так.       — Давно, значит, потому что их феромоны я вообще не чувствую. А ты сам знаешь, как я реагирую на доминантов, — морщится показательно бета.       — Я не успел оставить на себе их запах. Собственно, это причина, по которой сегодня мне посчастливилось оказаться рядом с этим человеком наедине.       — Подожди, ты закрылся с ним в одном кабинете? В преддверии течки? Идиот?       — Да не закрылся я, это он каким-то ловким образом запер нас двоих, пока я относил тетради на кафедру.       — И при этом спокойно писал мне во время стычки по телефону? А ты опасный, я пошел, — хмыкает Сынмин. — В итоге?       — Мы мило побеседовали, немного вывел его из себя. В итоге, когда дело запахло керосином, я был готов выломать замок двери, сам знаешь, мы таким баловались еще год-два назад, — собеседник заинтересованно кивает. — Но пришли Феликс с Хёнджином и популярно объяснили не лезть ко мне.       — Это, конечно, хорошо, что с тобой ничего не случилось, но почему я не вижу этих двоих рядом с тобой?       Минхо мнется. Кусает нижнюю губу, поднявшись со стола и рассматривает учебники перед собой так, будто бы впервые видит обложку «пособие для студентов высшего учебного заведения…» — что там дальше не различить, потому что тетрадь младшего прикрывает.       На самом деле, ничего страшного не случилось. Ну поспорили немного о том, какой безбашенный омега у них оказался, хотя им стоило бы привыкнуть за такой большой срок отношений. Ну укорили в безрассудстве раза два. Ну подумаешь, с кем не бывает. Вот только сейчас это чувствовалось как самое большое предательство в жизни.       Нельзя было сказать «лучше так не делай, ведь мы всегда рядом»? Так нет, надо настроение испортить и рассказать о последствиях, которые вообще не случились с ним в этой вселенной. В параллельной — возможно. Но он там не бывал.       — Меня отчитали, — выдыхает он, сталкиваясь с беззлобной улыбкой.       — И ты решил, что тебя таким образом оставили одного? Минхо, ты ведь понимаешь, как они переживают о тебе? К тому же, у Феликса скоро гон, его инстинкты буквально кричат о том, чтобы закрыть тебя от внешнего мира. Удивлен, как он сдержал себя в руках.       — Я понимаю, — провинившимся котенком произносит старший, комкая толстовку названного альфы в своих руках. Запах грейпфрута вкупе с мятой выветрился. — Но это же не первый раз такое происходит, можно было бы немного довериться мне. Я ведь знаю, что делаю. Там были камеры, к тому же. Так что потом я еще и в деканат схожу, чтобы его вышвырнули отсюда или отстранили.       — Так ты решил двух зайцев одним выстрелом? Избавиться от назойливого ухажера и помочь другим омегам? — кивает понимающе бета. — Но сам понимаешь, как это выглядело со стороны. Ты закрываешься в состоянии предтечки с неизвестным альфой, у которого непонятно какие мысли на уме. Притом, своих ты не уведомил об этом.       — Я хотел, — закатывает глаза Минхо. — Просто этот придурок начал вонять на меня своим розмарином и тмином.       — Фу, какое ужасное сочетание, — морщится показательно Сынмин.       — Вот! — подхватывает Ли. — А мне еще дышать нужно было с ним одним воздухом.       — И что думаешь теперь? Ты ведь что-то думаешь, раз затеял этот диалог со мной.       — Это ты его затеял изначально, — закатывает глаза омега.       — Без разницы?       — Не знаю. Феликс казался очень… не расстроенным, не злым, но будто бы разочарованным? Не знаю, он специально перекрыл свои феромоны, чтобы мы с Хваном ничего не поняли.       — Мне кажется, он просто беспокоится о тебе и самую малость злится на твою безрассудность и желание найти приключение себе на задницу. Будь я на его месте — обязательно бы прописал подзатыльник.       — Это насилие над личностью, — возмущенно пыхтит старший.       — Подзатыльник не удар, а толчок в сторону правильного принятия решения, — явно цитирует какого-то человека Ким, прежде чем смех раздается по всей библиотеке. — Забей. Думаю, вскоре вы все трое остынете и спокойно поговорите.       — Надеюсь, ты прав.       — Боже, ты всерьез думаешь, что они из-за этого бросят тебя? Посмотри на Феликса, как он вился подле тебя семь месяцев, прежде чем ты просто согласился попробовать. Попробовать, блин. А Хёнджин? Он от тебя глаз не отводит, стоит только вам появиться в одной компании.       — Отстань, у меня натура такая. Одиноко одинокой одиночки.       — По итогу встречаешься теперь ты с двумя парнями и весьма успешно, аж завидно немного.       — Как у тебя дела с Джисоном?       — Отстань, я тебя умоляю, — морщится в привычной манере младший в ответ на лукавое подмигивание парня. — Потом, иначе опять проболтаем два часа и ничего не сделаем.       — Ладно-ладно, мистер заучка, так уж и быть, — соглашается без сопротивления старший, открывая свой учебник. — Но потом жду подробностей.       — Обязательно.       Они сидят вдвоем долго. Переписывают одну и ту же фразу по несколько раз, чтобы добить объем в шесть страниц, пересылают смешные фотки с котами и собаками в знак поддержки, постепенно уминая последнее пирожное, которое взял заранее Сынмин в кафе неподалеку.       Работа идет продуктивно. Сборник из сорока пяти задач по физике прорешен, пока сто химических реакций писали со скоростью света. Все эти формулы, терпены, стеролы— от них голова шла кругом. Хотелось плюнуть на всё и забить. Но Минхо — человек ответственный и хочет стать профессиональным ветеринаром, потому молчит, корпя над бесконечными формулами и вычислениями.       Странно, что два абсолютно разных факультета сошлись вместе в столь уютном и непримечательном месте. Было тяжело понимать мемы, которые скидывал Сынмин вначале. Но после они условились посылать что-то, что они оба знают. Поэтому мем со степенями и логарифмическими уравнениями вновь открывается на чужом смартфоне. Улыбка беты становится шире.       Руки зудят от желания написать двум альфам с просьбой или извинением. Чем конкретно — Минхо так пока и не придумал. Но одно знал точно: ему совершенно не понравилось, на какой они ноте расстались, даже не пометив его своими запахами. Немного больно в груди. Но он гордый и обязательно справится.       В библиотеке народу сегодня много. Зачетные недели и все такое, да и пары закончились у многих к этому моменту, так что почему не остаться еще на несколько часов в стенах родного университета, верно? Верно, думает Ли, продолжая думать над ответом в билете. Он решил все-таки не повторять предыдущих ошибок и учить менеджмент заранее, а не за два дня до экзамена. Тут всего лишь семьдесят билетов. Осилить за месяц в спокойном темпе можно.       Вот Сынмину не повезло. Он только на третьем курсе, а потому перечерчивает очередной проект в сотый раз, потому что преподаватель совершенно не жалеет. Практически на идеальной работе оставил пометки ручкой. Синей. Специально, чтобы пришлось все переделывать с нуля и рыдать в три ручья. Благо, Сынмин был уравновешенным, чтобы не истерить на этот счет, в отличие от некоторых. Так что он молча чертил и стирал ластиком лишние линии.       Минхо вообще мало что понимает в этих схемах. Но ему приносит особое кошачье удовольствие наблюдать за плавными движениями рук парня. То, как он легко измеряет расстояние на специальной бумаге (Ли забыл ее название) и сверяется с предыдущим прототипом. Очки на носу норовят съехать и шлепнуться на стол. Их постоянно поправляют ловкие пальцы, пока глаза неотрывно высчитывают миллиметры.       Так проходит еще полтора часа. Желудок постепенно начинает урчать, а глаза слипаются от недосыпа кофе в свою кружку. Сынмин улавливает его потухший настрой вовремя, чтобы объявить время перерыва и подняться с нагретого места. Они оставляют все на своих местах, прежде чем направиться в кафетерий за порцией эспрессо. Дальше их ждет еще два часа бота. И долгожданное окончание тяжелого рабочего дня.

***

      Хёнджин пытается понять, что происходит в голове соседа по квартире, но пока только жует нижнюю губу в попытках справиться с нарастающим напряжением. Внутри все кричало вернуться в университет и побыть рядом с омегой. Успокоить его и себя их смешанными феромонами. Насытиться и одарить заботой и любовью.       Альфа внутри него бродит так же кругами в смятении, ощущая давление от доминантного существа подле, не понимая, как лучше поступить: скрыться с глаз, чтоб не мозолить, либо допытаться до причины столь плохо настроя. Хотя тут и так понятно, в чем дело.       Феликс сильно переживает и раздражен. Он пытается не душить своей любовью и переживаниями, предпочитая закрываться в себе и держать рот на замке, лишь бы не вывалить свои страхи. Иногда он просто боится. Боится потерять того, кем дорожил наравне с собственной жизнью. Того, кто спасал его в моменты тьмы, выводя на ласковый свет и согревая холодные руки.       Нет, он не боится, что Минхо изменит ему или что-то в этом роде. Исключено, это звучит как какой-то бред. Потому что между ними исключительно доверительные отношения, и первым, кто обратится за помощью, в случае старшего, будет именно он. Между ними такие крепкие узы, что никакие печали не разорвут их. Просто иногда он переживает. Хён редко когда отдает отчет всей ситуации, предпочитая полагаться на себя, самоуверенный, но ведь именно из-за этой черты он так сильно приглянулся. Способный решить проблему самостоятельно.       Он переживает, что кто-то навредит его любимому человеку. И он не сможет в моменте помочь оторваться от цепких лап или острых клыков. Правда, он знает, что Минхо сильный, он знает про бокс и нередко наблюдал за тренировками, когда хотел влиться в этот спорт. Знает, но инстинкты, обострившиеся во время гона, бывают сильнее.       Честно, ему не хочется пугать бедного Хвана, что и так притих за кухонным столом, изредка попивая ромашковый чай. Просто нелегко заткнуть свою сущность. Нелегко смириться с течением дел и передать бразды правления другому. Нелегко.       Тревога не хочет уходить и нарастает с каждым часом. Хёнджин просто начинает готовить что-то вкусное к приходу омеги, который наверняка будет утомлен бесконечными учебными делами со своим другом. Совсем недавно старший научил его лазанье. Потому он пробует самостоятельно данное блюдо, доставая необходимые продукты.       — Феликс, помоги нарезать овощи, — просит его старший, отвлекая от бесконечного самобичевания.       — Хорошо.       — А, еще нужно сходить в магазин и купить данго, у нас практически закончился.       — Хорошо.       — И не забудь, нам через два часа выбираться в постамат, чтобы забрать посылку Минхо-хёна.       — Тебя вообще ничего не напрягает, да? — с долей агрессии спрашивает младший, поворачиваясь к показному спокойствию в лице Хёнджина.       — Сейчас мы ни на что не можем повлиять, только сделаем хуже, накрутив себя окончательно. Хён знает, что делать. Я уверен в этом. Я доверяю ему.       — Прости, — хрипит Феликс, заглушая горькую цедру грейпфрута, что успела заполонить кухню.       — Все в порядке, я понимаю тебя, в гон и не такое взбредает в голову, просто попытайся прислушаться к нам, ладно? — прости Хван, аккуратно находя свободную руку застывшего Феликса, и несильно сжимает ее в попытке передать тепло.       — Я слишком резко выразился, да?       — Ну, ты вообще ничего не ответил, если забыл, — пускает смешок тот, подимая плечами. — Но я испугался, когда ты намеренно скрыл от нас свой запах. Это было больно.       — Я… просто когда я в замешательстве или гневе начинаю фонить злобой, мне приходится полностью отключаться, чтобы не подавить, — признается младший, помешивая лопаточкой овощи. Перец потрескивает на огне для салата.       — Просто попытайся понять, что хён сам не хотел с таким сталкиваться. Этот Доен же даже мертвого достанет своими выходками, так что наш омега молодец, что попытался дать отпор, — поддерживает Хван, напевая незамысловатую песню.       — Я боюсь, что сделаю с ним что-то во время течки, — шепотом признается Феликс, обращая на себя внимание. — Не то чтобы раньше были такие прецеденты, просто, у нас впервые совместный цикл и…       — И ты боишься потерять голову от его омеги, верно? Твой альфа сильный, все будет в порядке, Ликс, ты ведь так сильно беспокоишься о Минхо, — успокаивает его старший, аккуратно приобнимая и целуя в светлую макушку.       — Ты ведь будешь рядом, да? — в этот момент некогда грозный и злой альфа теперь казался брошенным на улицу котенком.       — Конечно.       Он обвивает младшего своими феремономи, убавляя огонь на плите. Руки аккуратно приобнимают тело, даруют ощущение покоя и безопасности, свободы мыслей и чувств, которыми нередко пренебрегают. Феликс привык держать все в себе подолгу, не рассказывая никому.       Благо, в их жизни появился Хёнджин. Открытый для разговоров, не стесняющийся плакать из-за сопливой сцены в фильме и радующийся подаркам, как маленький ребенок. Он был таким живым и теплым. Что невозможно было не открыться в ответ.       Младший чувствует себя намного лучше в чужих руках. Они крепко держат его, давая понять, что не позволят утонуть в глубоком омуте ненависти к себе и страхах, что склизкими лапами обвивали конечности. Они прижимали ближе, заземляли. Удерживали на плаву.       — Тебе стоит поговорить об этом с Минхо, хорошо? — целует его в макушку Хван, постепенно отрываясь от любования аккуратным ликом. — Он поймет. И поможет тебе лучше, чем я, возможно.       Они продолжают готовить в тишине. Каждый погружен в свои думы, постепенно забываясь во времени. Они даже не замечают, как успевают приготовить ужин, сходить забрать одежду для выступления старшего, купить сладостей и заварить вкусный чай.       Щелчок открывающейся двери разрезает тишину. Вызывает мурашки по коже и странный мандраж на кончиках пальцев. Вынуждает встать на дыбы и напрячься, когда оба альфы выходят в коридор, чтобы встретить уставшего старшего, поставившего рюкзак с учебниками на настенную полочку, которую ему так удобно приделали заботливые бойфренды.       Минхо даже не нужно поднимать взгляд, чтобы уловить присутствие рядом двух парней. Он просто тянет время, аккуратно опуская обувь на подставку, возясь с дверным замком так, словно видел его в первый раз за всю жизнь, лишь бы не сталкиваться с привычной тишиной воочию, один на один.       — Привет, ребята, — спокойно здоровается он, вешая куртку и замечая две пары глаз, что с интересом и беспокойством наблюдали за ним. — Чем так вкусно пахнет?       — Мы решили сделать лазанью, но в итоге остановились на рисе с овощами, — пожимает плечами Хёнджин. — Пойду разогрею, ты ведь голоден?       — Очень, умираю как хочу поесть, — смеется ласково старший, замечая заступорившегося Феликса посреди коридора. — Все в порядке? — интересуется он.       Ему почему-то не отвечают. Смотрят так странно, точно беспокоясь о чем-то своем внутреннем, и Минхо лишь тяжко вздыхает, подходя ближе и притягивая в крепкие объятия, зарывается носом в запаховую железу, показывая подчинение. Обнажает свою шею и ключицы. Позволяет метить себя. Но получает в ответ лишь руки на своих лопатках и такие же крепкие обнимашки. Феликс метит его своими феромонами поверхностно и начинает пахнуть чуть слаще.       — Теперь все хорошо, — хрипит от нервозности альфа, слегка покусывая бледную кожу. — Только нам нужно будет с тобой поговорить.       — Фу, какой противный интриган, — хихикает омега, ласково целуя в губы, чтобы избавить от напряжения. — Хорошо, только после ужина, ладно? Мне тоже нужно что-то сказать.       — Ладно, — расслабляется внутренне Феликс, не учуяв волнение.       Минхо моет руки в ванной и проходит на кухню, где аккуратно целует хозяйственного альфу, получая в ответ игривый шлепок по ягодице и звонкий смех. Феликс наблюдает за разворачивающейся картиной и впервые чувствует себя счастливым за этот день. Определенно, накручивать себя — плохая идея.       Едят в молчании. Минхо слишком устал, чтобы произнести что-то своим альфам, а потому лишь скучающе гоняет морковку по тарелке в попытке хоть как-то оттянуть неизбежное. Бесполезно. Он прекрасно понимает это по тому, как вздыхает Хван, прося Феликса помыть посуду, прикрывшись отговоркой в виде усталости и необходимости принять душ.       Хёнджин всегда их понимал с немого взора. Давал столько пространства, сколько требовалось, но никогда не считал себя лишним, вот и сейчас Минхо просит его задержаться, потому что купил сладостей парням и их любимую газировку. Семейная идиллия. Комфорт и безопасность. Давно Ли не ощущал подобного с другими людьми, не связанными кровными узами с ним.       — Простите, что заставил вас нервничать, я не специально, — вздыхает омега, доставая чашки, чтобы парни могли разлить своей любимой фанты. — Но мне нужно было поставить этого выскочку на место.       — Ты сходил в деканат? — спросил только Феликс, несколько потупив взор. Он еще успеет попросить прощение за свою холодность.       — Да, вместе с Сынмином для храбрости. Камеры все засняли, так что его отстранят на три недели от занятий с предупреждением.       — Рад, что все закончилось именно так, — кивает Хёнджин, делая глоток оранжевой гадости.       — Да.       — Прости, что не смог взять под контроль свои эмоции, — на выдохе точно так же извиняется альфа, источая нервный аромат грейпфрута, что говорит об искренности произнесенных слов. — Я не должен был нарочно игнорировать вас.       — Все в порядке, — машет спокойно рукой омега, аккуратно целуя задумчивого Феликса в щеку. — Я знаю, что ты переживал, и рад, что у меня есть кто-то вроде вас двоих. Я вами дорожу.       — Мы тобой еще сильнее, — закатывает глаза Хван от разворачивающейся драмой. Странно, обычно друзья называли его королевой сего жанра, но рядом с этими двумя оказывалось все совершенно по-другому.       — Я просто нервничаю, что сделаю с тобой что-то во время гона, — признается Феликс, бездумно смотря в кружку, где на дне ничего больше не было. Это заставляет удивленно открыть глаза и посмотреть более пристально.       — Ликси, я тебя знаю не так уж и мало, чтобы быть уверенным в тебе. Я также уверен и в Хёнджине, который сможет приостановить тебя, если что. Мы вместе справимся, — ласково воркует старший, обвивая руками шею Хёнджина, что так удобно сел рядом.       — Ладно, пока мы не расклеились окончательно, хён, тебе нужна помощь с гнездом?       Минхо краснеет кончиками ушей. На самом деле, он давно не гнездился по причине нервных срывов и бесконечной усталости во время накатывающих волн возбуждения. Аромат альфы с поношенных вещей сказывался благоприятнее. Но давно хотелось бы понежиться в своем уютном коконе, полностью скрытый от посторонних запахов и убаюканный любимыми феромонами.       В начале отношений, когда Минхо был еще против обоюдного проведения течки вместе с Феликсом, хотя внутренняя омега всегда готова принять чей-то член и сесть на узел, он получал стопку одежды. От куртки до простых футболок. Нос терся об хлопковую ткань, впитывая каждый миллиметр аромата. Потом со стыдом на щеках приходилось возвращать одежду обратно, благо Ликс — джентельмен, и обратно ничего насильно не просил. Он мог спокойно купить дорогую толстовку и извалять в своем запахе, чтобы потом гордо вручить омеге. Не переживая, что видел ее в последний раз.       Потому что то, как сходил с ума по своему альфе Ли, было ужасно. Во-первых, ноги всегда не держали его и приходилось буквально лежать, упираясь пахом в мягкую ткань, скользя членом и задевая все нервные окончания, пока рот слюнявил рукав очередной водолазки. Во-вторых, от одежды несло течным омегой. Так сильно, что одежду было легче сжечь, чем отстирать.       Сейчас он в предвкушении прикусывает нижнюю губу, оглядывая собеседников, что смотрят на него, затаив дыхание. Ему хотелось бы окунуться в омут перечной мяты и грейпфрута, ощутить заботу двух людей одновременно и пресытить голодную сущность, падкую на секс и разрядку. Окружить себя сильными мужчинами, что позаботятся о нем.       Так что ему остается кивнуть и выйти из кухни, направляясь в свою комнату. Нужно подготовить кровать, перестелить постельное белье, поправить подушки и отыскать мягкие игрушки, которые всегда валялись на дне комода. От него исходит сладкий шлейф брусники. Он прекрасно пахнет еще до течки, заманивая в свои крепкие цепи.       Феликс стоит в дверном проеме, с улыбкой наблюдая за мельтешащим возлюбленным. Хёнджин подходит, но остается чуть поодаль. Боится спугнуть омегу, да и впервые наблюдает за таким интересным событием, будучи обделенными столь необходимым жестом со стороны противоположного пола. Обычно его партнеры просто просили повязать. Без капли романтики, что так порой раздражало, заставляло чувствовать себя использованной секс-игрушкой, но не более.       Младший моментально улавливает нотки его горечи, сжимая приобдряще ладонь и прикладывая указательный палец. Мол, молчи. Видишь, какая картина раскидывается перед глазами.       Минхо их игнорирует. Собирает в кучу свои любимые футболки. Складирует на столе, пока расправляет кровать и придирчиво обнюхивает подушку и, не учуяв нужного, выбрасывает на пол, как что-то ненужное. Феромоны дрожат от волнения. Хотелось сделать все идеально, но внутренняя омега все равно была недовольна, требовательна.       «Пойдем, принесем своих вещей» — шепчет на ухо Феликс, разворачиваясь, чтобы, так же крепко сжимая руку, увести в их комнату. Хёнджин успевает лишь вновь встретить спину напряженного хёна, устремившись следом.       Альфа не знает, что выбрать, потому подсматривает. Феликс монотонно разглядывает свои вещи, обнюхивает и, найдя подходящую, прикладывает к запаховой железе несколько раз, полностью накачивая феромонами. То же самое он проделывает с панамкой.       Хёнджин останавливается на мягких спортивных штанах, что совсем недавно вынули из стирки. Прикладывает к шее, морщится от того, как глупо выглядит со стороны. Но ощущает в груди тепло, разливающееся постепенно. Омега обрадуется его помощи. Поцелует и покажет, как сильно доверяет своему альфе. Альфа молодец, он радует свою пассию, ему ничего абсолютно не жаль, особенно когда руки тянутся к любимой домашней футболке, полностью покрывая мятой.       «Думаю, хватит» — все так же тихо шепчет парень, собирая в стопку собранные тряпки. Хёнджин повторяет следом, выходя из комнаты.       «А почему мы шепчемся?» — спрашивает он таким же тоном, боясь спугнуть атмосферу интима в доме.       «Его омега очень чувствителен к звукам и запахам. Лучше отдать вещи и отойти» — наставляет Феликс, переступая порог чужой обители, аккуратно поставив свою стопку вещей на край стола, куда так же плюхнулась другая.       Минхо оглядывается через секунд десять, когда наконец-то заменил белую простынь на серого базового цвета, чтобы все подходило по цветовой гамме и обязательно сочеталось, не вызывая диссонанса.       Придирчивость в таких вопросах умиляла. Не вызывала недоумения, мол, для чего это, если через день здесь будет ворох проблем и подтеки смазки. Нет, наоборот, то, как серьезно подходил омега к такому вопросу, как трепетно поправлял уголки подушек и еще долгое время сверлил не полюбившееся одеяло, вызывало волну тепла.       Пальчики аккуратно хватают по футболке из двух стопок, прижимая к носу, расправляя складки. Веки прикрываются, пока смешанный аромат жадно втягивали, наполняя легкие. Судя по мурчанию, омеге это более чем подходило. Минхо моментально укладывает по центру и краям одежду парней, формируя бортики и центр для гнезда.       Основа — природный аромат омеги. Он будет заземлять в случае неудобства и потери сознания, напоминая о собственной сущности, потому Ли, не стесняясь, снимает с себя домашнюю футболку и бросает у подушки. Мягкие игрушки в виде двух котов там же. Давненько не было видно плюш на постели старшего.       Дополнение — аромат альфы. В текущей ситуации: ароматы двух конкретных альф, которые будут успокаивать напряженные, как струны, нервы и утягивать в марево наслаждения, создавая ощущение близости. Минхо любил зарываться в ворох чужой одежды. Любил носить ее на себе во время течки, не боясь запачкать. Любил обнюхивать, лишь бы получить еще одну частицу любимого аромата.       Его внутренняя омега пищит в восторге. Столько всего мягкого и нужного получил просто так, что ладони чесались поскорее обустроить самое уютное гнездышко из всех. Он был в гнезде Джисона. Там было намного неряшливо, но по-своему уютно. Особенно вкусно пахло его лимоном, что отдаленно напоминал грейпфрут.       Хёнджин удивлено распахивает глаза, когда его футболку активно обнюхивают, прежде чем рыкнуть удовлетворенно, слишком жадно и поглощено, и надевают на худое тело. Ли крутится возле зеркала. Заливается довольным румянцем. Источает сладчайший ягодный аромат, который когда-либо ощущался в жизни. Феликс только хмыкает и тычет под ребро, мол, смотри, как ты его осчастливил.       Это вызывает смущенную улыбку и румянец на шее.       Сколько так еще времени проходит — никто не знает. Они не ставили таймер, а в комнате старшего нет часов, чтобы свериться. Вот только ноги привычно не затекают, а глаза не устают непрерывно наблюдать за фигурой, что наводила свой порядок в комнате. Хёнджин точно прирос к месту и боялся двинуться в сторону. Боялся даже громко дышать, лишь бы не разрушить момент уединения.       Альфам редко разрешают смотреть на такую подготовку, как поясняет ему Феликс, все таким же тихим шепотом. Омега увлечен своими думами, потому не обращает на них никакого внимания. Процесс слишком интимный и не для посторонних глаз. Бывает и такое, что за годы совместной жизни омеги ни разу не то что не делали гнездо на глазах, но и не показывали его вообще. Это для них своеобразный дом, убежище.       Хёнджин от такой новости почему-то ощущает себя несказанно гордым и счастливым. Минхо ему явно доверял, раз не рычал и не прогонял прочь, только вслушивался иногда в шорохи рядом, дергая головой, но не сталкиваясь со взглядами двух зрителей. Его карие очи были затуманены легкой дымкой. Будто бы в омега-пространстве, но о таком Хван лишь читал в фантастических книгах.       Минхо заканчивает через несколько мгновений, перекладывает с места на место водолазку Феликса, прежде чем устраивает ее на подушке, довольно хмыкая себе под нос так, будто бы ожидал похвалы. Хёнджин оглядывает получившееся гнездо. Оно получилось по размеру с кровать, такое же большое по периметру. Бортики в виде одеял, пледа и нескольких футболок. В центре несколько вещей, но все же они больше смещены к сторонам импровизированного убежища.       — Готово, выдыхайте, — хихикает он, наконец-то оборачиваясь.       Альфы действительно только сейчас заметили, что задержали дыхание. Если бы омеге захотелось перестроить все по-новому, они бы задержались надолго и стояли, наблюдая за кропотливым процессом. Им только в радость. Ощущать приливы нежности и желание затискать предтечного парня.       — Эм, — пытается найти слова Хван. — Выглядит очень уютно.       — О-оу, мой Хённи хочет сделать комплимент или просто получить порцию поцелуев? — игриво подмигивает Минхо, подходя чуть ближе, прежде чем ласково лижет запаховую железу названного, посылая электрические разряды. — Спасибо за одежду, парни. Мне это очень важно.       — Все в порядке, хён. Мы сами рады помочь, — прижимает его к себе в ответ Хёнджин, утыкаясь в темную макушку.       — Тебя оставить пока одного? — учтиво интересуется альфа, получая благодарный поцелуй в губы.       — Да, пожалуйста, я сразу схожу в душ и лягу спать. Боюсь, что течка накроет меня уже ночью или рано утром, — выдыхает он, принюхиваясь. Нос утыкается в изгиб плеча. — Ликси-и, от тебя так вкусно пахнет, — он облизывает оголенный участок коже, мыча от удовольствия. — Такой сладкий, хороший.       — Хён, хён, — аккуратно сжимает он подбородок старшего, отрывая от себя. — Тебе надо поспать хотя бы несколько часов. Альфы позаботятся о тебе, хорошо?       — Альфы возьмут меня? — блестит лихорадочно взор.       — Да, детка.       — И повяжут? — облизывает пересохшие губы Минхо, не понимая, как сильно заводит своими грязными вопросами.       — И повяжут. Омега так сильно хочет щеночков? — насмешливо интересуется Феликс, сталкиваясь с румянцем. Он не присущ трезвому Минхо, но Минхо, который одной ногой в мареве — спокойно.       — Хочу, — прикусывает он губу.       — Тогда иди в душ и моментально ложись в свое удобное гнездышко. Если что-то понадобится, мы с Хённи рядом, ладно?       — Ладно, — кивает охотно омега, поднимаясь на носочки, чтобы прижаться своими влажными губами к Хвану. — Спокойной ночи.       — Спокойной, отдыхай больше, хён, — слегка краснеет альфа, уходя вслед за следом.       Завтра будет тяжеловато. Сдерживать внутреннего зверя.