Pearly rose petals

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Вы когда-нибудь задумывались о том реален ли человек перед вами? Спрашивали у себя: а не сошёл ли я с ума и просто выдумал свой идеал создания? Я вот задаю себе этот вопрос уже седьмой год, а ответа так и не нашёл. При чём тут цветы — спрашивается? Сейчас я вам поведаю всё с самого начала.       Всю свою осознанную жизнь я любил цветы, прямо-таки фанател по их запахам, красоте и нежности лепестков, мог подолгу их рассматривать, сидя в саду или прогуливаясь по территории школы, иногда подбирал сорванные детьми с клумб цветки и приносил с собой в класс, чтобы засушить дома. Из-за этой «ненормальной» увлечённости в подростковом возрасте я подвергался насмешкам от альф и был обделён вниманием омег, которым подавай брутальных самцов и типичных бэд-боев. Я же был вовсе не таким, даже внешне, лет в четырнадцать, я был похож больше на омегу, чем на альфу, но это меня вовсе не волновало.       Моя жизнь никогда не была мне в тягость: у меня была прекрасная, понимающая семья, двое лучших друзей, тоже альф, Намджун и Юнги, и цветы, конечно, мно-о-ого цветов. Задирания в школе не были сильно агрессивными — лишь словесными, на уровне: «Чонгуки, почему сегодня без цветочков, они на тебя не обидятся?» и всё прочее. Это не то, чтобы было очень обидно или ранило меня, но иногда, конечно, становилось неприятно.       Неприятно оттого, что из-за твоих нетипичных увлечений, к тебе относятся иначе.       Но как бы не тянуло каждый раз внутри, к последнему классу средней школы стало уже всё равно. В старшей школе, когда все ребята моего возраста уже во всю встречались, забивали на учёбу, ввязывались в смутные тусовки, я был всё ещё увлечён лишь цветами. На шестнадцатилетие папа подарил мне книгу-тетрадь, в сиреневой обложке, украшенную засушенными гипсофилами. Я тогда вскрикнул восторженно и побежал изучать эдакую новинку во двор.       Каждый вечер, сидя за скрытым столиком в глубине сада, я заполнял книжку фотографиями моих цветов, засушенными лепестками и бутонами, мыслями и ощущениями на счёт моих растений. Иногда это были хокку, когда я увлекался японской поэзией:

«Лепестки белеют,

Ромашки в утренней заре

Уже волнуют взгляд».

«Пиону на белом, Художник кистью своей Дарит величие».

«Фиалка-малютка

В траве припряталась —

Тихий наблюдатель».

      Мысли всегда были чёткими, в основном связанные с ароматами, и легко выливались каллиграфическим почерком на бумагу.       До одного дня…       В моём классе, начиная с начального, был устойчивый коллектив, без новеньких. Пока в один день, в середине декабря в город не переехала семья, а в мой класс пришёл первый новенький за много лет. Парень, омега, был среднего роста, утончённый фигурой, но самое первое, что бросилось в глаза это его волосы — нежно-розового цвета, разбросанные в очаровательном беспорядке, чуть спадающие на глаза. Он сказал тогда:       — Всем привет, Я Ким Тэхён, позаботьтесь обо мне.       А я дар речи потерял и глазел на него, не отрываясь, пока он садился за пустую соседнюю со мной парту, на третьем ряду. Я в тот день впервые за свои шестнадцать ощутил подобное, такой мягкий трепет в сердце и лёгкое головокружение. Его запах мягко обволакивал пространство вокруг меня, заставляя дышать глубже.       Аромат розовых роз.       Невероятно, но его любимое место в саду, где и стоит тот столик с креслом, прямо рядом с двумя кустами этих нежных цветов. Я никогда не верил в истинность, но когда Тэхён мимолётно взглянул на меня на уроке, мягко улыбнувшись уголками таких же розовых губ, я готов был поверить во что угодно в этом мире.       Нет правда, вы видели вообще его глаза? А улыбку? А эту родинку на кончике носа? О Иисусе, это точно божество во плоти.       Тогда мне впервые захотелось убедиться, что он реален.       Но когда урок закончился, а к Тэхёну стали подходить альфы, те самые брутальные самцы, буквально облепив его, мой запал подойти к нему тут же стих. Захватив с собой толстую цветочную книжку, я тихо вышел из класса, под аккомпанемент собственных противоречивых мыслей.       Стоя в коридоре у окна, я нашёл страницу с теми самыми розами, единственную без описаний. Ассоциации были всегда слишком непонятны, поэтому я оставил её пустой, а потом и вовсе забыл. Глядя на сухие лепестки под скотчем, я понимал, что видимо не просто так у меня не нашлось слов описать их суть, ведь и сейчас, видя это цветочное чудо, я не мог отыскать своих мыслей. Как и себя, в принципе…       — Привет, – сказал нежный голосок справа от меня.       Я выпучил совсем по-глупому глаза, глядя в книжку, а после резко поднял голову. Там стоял ангел, цветочный ангел, по имени Тэхён. Даже имя это ему идеально подходило, такое мягкое, бархатное, особенно, если произносить шёпотом. Звучит, как нечто нежное и хрупкое, неземное и прекрасное. Хочется засыпать и просыпаться с ним на устах и с ним рядом.       Это ощущается, как самая правильная вещь в моей жизни.       Недолго думая, я тоже поздоровался, чуть поклонился, наверное, от волнения. Мы улыбнулись друг другу, и его лицо в тот миг так просияло, что тепло этого света добралось и до моего сердца. Прошло сквозь грудину, через рёбра и плоть, окутало моё горячее, чистое сердце и не истлевшей искоркой поселилось в нём. Тэхён смотрел, казалось, мне в самую душу, через открытые створы глаз. За те недолгие мгновения контакта душ, омега этот успел расписать внутри меня всё тем же каллиграфическим почерком, которым я орудую в своей книге.       Ровными незримыми строчками присвоил себе моё сердце, мою душу, моё тело — всего меня. Я, в общем-то, сдался без боя, покорно вручил свой нерастраченный свет ему в руки.       Это казалось таким правильным.       — Ты, Чонгук, верно? – тихо поинтересовался парень и после моего еле заметного кивка робко продолжил: – Мне нравится твой запах, он очень приятный.       Тэхён был так прекрасен в своём смущении, но также оказался гораздо смелее меня, решив подойти самому. Он не переставал смотреть мне в глаза с лёгкой улыбкой на губах, и я понял, что так и не ответил.       — Чонгук, да, верно, – не совсем внятно выдал я, но решил всё же сказать что-то более нормальное. – Это запах жемчужной туберозы.       — Красиво звучит, – выдохнул он зачарованно, а я окончательно пропал в бездне его глаз.       Тот день я помню настолько отчётливо, что кажется, будто те события, взгляды и наши слова записаны на подкорке. С этого взгляда всё началось, этой улыбкой всё было освещено, этим запахом всё пропиталось. Нежный шлейф розы укутал меня своими лепестками и поселил в сердце то самое, чего жаждала душа — человека, что принял бы меня всего, со всеми странностями и особенностями.       Тэхён с благодарностью принял моё сердце, положил в хрустальную шкатулку и пообещал одним тёплым вечером беречь его. Спустя несколько прекрасных дней, проведённых в цветочном саду за рассматриванием бессчётного количества растений, омега этот розоволосый предложил мне робко взамен своё, ласковое. Своё сердце. Свою душу. Первую влюблённость.       Первый поцелуй мы разделили на двоих. Первую близость тел испытали друг с другом, когда души наши были ближе некуда.       Это было правильно.       В книжке фиолетовой появилась новая заполненная страница. Розовая роза теперь достойно украшала мою коллекцию, моё сердце. Я создавал эту страницу, пока передо мной на земле, в окружении жителей сада, сидел Тэхён, перебирающий пальцами хрупкие лепестки. Я смотрел на его красивый профиль и писал мелким почерком:

«Роза. Цветок всем известный. Все о нём знают, все его видели, вдыхали его аромат, трогали лепестки. Просто цветок, неживое создание, ничто».

      Я усмехнулся тогда с написанного, но такова уж суть людей, как я успел выяснить. Я махнул тёплым взглядом по парню и продолжил писать в другом месте:

«Роза — чересчур символична, она прекрасна, она живая, как и каждый из нас. Роза как Божество и предмет любви. Из года в год именно с этими цветами шли признаваться в чувствах, их дарили своим любимым, они всегда приковывают взгляд и не дают пройти мимо».

      «Каждый раз смотря на мою Розу, я понимаю насколько невежествен я был по отношению к этим цветам. Я не видел в них душу. Но один омега изменил это, наделил для меня розы душой».

«Смотря на наш сад, мой взгляд вечно терялся в ворохе разных цветов и цветах. Сейчас же я вижу перед собой любимую Розу, что стала центром сада и центром всего мира для меня».

      Вспоминая это, я улыбаюсь, и тогда точно тоже.

«Я люблю тебя, мой милый Тэ. Моя жемчужная Роза, мой любимый омега».

      Любить его — непременно самое правильное, что я делал в своей жизни и продолжу делать до последнего своего вздоха.       Быть с ним, дышать им — единственное важное для меня в этом мире и любом другом…