Начало вращения

Звон тяжеловесной цепи при поступи отражался от каменных стен. Высокая фигура, закутанная в чёрное ханьфу неопределенной эпохи, смотрела безразлично своими поблескивающими в полутьме глазами. Бэйюань съёжился и сильнее прижал к себе Хэлянь И, невольно стараясь податься пятками назад, к стене камеры. В остальном же было очень тихо. Цензор, после смерти Хэлянь И, не прилетал. В принципе, в большинстве случаев, единственный гость, который навещал Наньнин-вана, помимо собственной тени, — служанка Сян. Чжо Сылай, который больше молчал, и вовсе изредка появлялся. Но почему-то никого из них не было. Сутки с лишним прошли с тех пор, как кто-либо другой приходил к нему. А теперь вот это... Он надломлено и тихо рассмеялся, смотря на безмолвного мужчину, который подбирался ближе. По их души пришёл не кто-нибудь, а именно Хэй Учан. По поверьям выходило, что его целью было либо напугать самого Бэйюаня, либо же провести усопших в иной мир. Цзин Бэйюань знал, что не сумел защитить того, о ком заботился, пускай и недостаточно хорошо, всю жизнь. Что он мог сейчас сделать? Однако... У него ещё имелись упрямство и преданность. Как у майны, требующей корма, будто она была не просто птицей, а той птицей, что полностью осознавала свою важность. И которая всё равно вернулась к своему хозяину, несмотря на то, что не могла знать его местонахождение. — Забери меня вместо него, — обессиленно, но твёрдо попросил он. Хэй Учан ничего не сказал в ответ. Но вдруг замер, и его рука с зажатой цепью медленно поднялась вверх: отросшие сильно ногти на бледных длинных пальцах постучали по надписи на высокой шапке, а потом указали в сторону лежащего в его объятиях Хэлянь И. «Пришёл его час», — понял неминуемое Бэйюань. Он примерно понимал, как выживать во дворце, как лавировать между козней и интриг. Но как бороться против того, чьих слабостей ты не знаешь и даже не в состоянии предположить? Стиснув ещё сильнее Хэлянь И и окончательно врезавшись спиной в ледяной камень, он замотал головой. Хэй Учан молча обнажил зубы в улыбке. Когда Бэйюань проснулся, то никого рядом не было, помимо бывшего императора и наследного принца в его руках. Но спустя время снова увидел Хэй Учана. И... он не мог поручиться, было ли это сном или явью. Практически не различал их. Как и то, что именно выражало это бесстрастное бледное лицо, вновь явившееся перед ним. Но казалось, что в его зрачках блестело любопытство. Любопытство к тому, что он предпримет. Прожив всю жизнь как птица в клетке из условностей, его навыки были сравнимы с теми же, что и у Цензора. Сорвавшиеся с губ слова не отличались от тех, что в предыдущий раз, как и ответные жесты Хэй Учана. Приход Хэлянь Чжао на третьи сутки не вызывал в нём ничего. Ненависти не было. Только краткое сожаление. Бэйюаню было безразлично что будет с ним самим, и будет ли он сам существовать или жить вообще. Поэтому, когда нынешний император склонился перед дядей Пэем, он не стал ему мешать, обвинять. Ни к чему. — Долгих лет жизни, Ваше Величество. На что-то большее его сил не хватило. Хотелось просто есть и пить. Пить даже больше. Перед глазами всё плыло, и в камере было почему-то в разы холоднее, глаза же слипались. Но Бэйюань держал их упрямо открытыми до тех пор, пока был в состоянии. Из какого-то забытья его вывел скрип двери. — Князь... — поражённо выдохнул начальник Чжу. Он неясно махнул кому-то рукой, и к нему в камеру вошли двое. Пальцы слабо сжались на одежде Хэлянь И, которого он не смог удержать ни в одном из смыслов. И сейчас, который раз, его у него забрали. Только теперь не интриги, слухи или чей-то приказ, а обычные служащие Министерства Наказаний. — Ты, остолоп, дай пройти! — врезался в уши громкий голос служанки. Сощурившись, он увидел, как та толкнула чиновника Чжу локтём и протиснулась внутрь к нему с подносом. — Ваше Высочество! Простите Сяо Сян, простите, что не пришла раньше! Вот, попейте! — посудина, поставленная резко на пол, задребезжала, а к губам быстро прижалась чарка, наполненная водой. Смотря на волнующуюся за него девчонку и странное выражение мужчины позади неё, его изнутри разобрал такой невообразимый смех, что он подавился и сильно закашлялся, подаваясь вперёд и прижимая руки к горлу. Кажущаяся мягкой и хрупкой ладошка сильно хлопнула его по спине пару раз. От этого он смог наконец вдохнуть, глотая воздух так, будто никогда до этого не умел дышать. Глотку жгло, а спазм в груди всё ещё не отпускал. — Госпожа Сяо, поаккуратнее с Наньнин-ваном... — И это говоришь мне ты?! Ты ничуть не лучше меня, господин Чжу! — Его Величество приказал не появляться мне здесь тогда... — Если ты всегда слепо исполнял волю своих господ, то сейчас ел бы червей... — та засомневалась, — или они питались бы тобой... Не важно! Начальник тюрьмы будто хотел что-то ещё сказать, но, заглянув ему в глаза, дёрнул головой как-то нерешительно и поспешно отвернулся, собираясь уходить. — Ты знаешь, что дальше делать. Он должен жить. Это было жестоко и вполне в духе Хэлянь Чжао: оставить его в этом мире после всего. — Какой сегодня день?.. — просипел Бэйюань, откидываясь на камень позади, когда тот ушёл. Он знал, что представлял сейчас собой весьма неприятное зрелище. Но почему-то эта нелепая служанка осталась рядом с ним. Рассказала обо всём, происходящем за этими стенами. Потом принесла еду... Но, вместо ожидаемой скудной похлёбки, его ждал ужин словно с приёма правителя. От запаха мяса немного тошнило. — Мне обязательно это есть? — Его Величество сказал, что да, — кивнула она нервно. — Если я не сделаю этого, ты расскажешь ему? — Мне нужно вынести пустые тарелки отсюда. Что означало, что рассказывать даже не потребуется. Достаточно будет опросить стражников, если Хэлянь Чжао вдруг решится заняться этим вопросом лично. — Вряд ли тебе доводилось пробовать подобное, Сяо Сян. Если разделишь со мной эту милость Его Величества, то я ему не расскажу, — он испустил лёгкий смешок, — а ты не расскажешь, что этот князь не был в восторге от его подношения. Идёт? Когда с ужином было покончено, а тарелки отданы постовым на выходе, служанка какое-то время пробыла с ним, но начала потом сильно клевать носом. Подняться и как-то помочь ей не получилось, поэтому Бэйюань просто похлопал её, примостившуюся рядом, по голове. Мутные от сна красивые глаза распахнулись. Явно не сразу поняв, где она находилась, Сяо Сян потёрла глаза. — Что?.. — Если хочешь спать, то тебе лучше пойти к себе. Взглянув на оконце вверху камеры, она покачала головой. — Через три сяоши эта служанка всё равно должна подняться. Пока доберусь — нужно будет идти обратно. — Тогда кровать в твоём распоряжении. Посмотрев сначала на названное, а потом на него с сомнением, та неловко поднялась и отряхнулась. Подойдя к этому убогому спальному месту — оглянулась с воинственным настроем: — Ты... Красавчик-князь, пока я сплю — не смей даже приближаться ко мне. Я вообще-то владею боевыми искусствами и могу лишить тебя жизни. — Этому князю не интересны юные девы. Да и юноши. И взрослые тоже не интересны... Спи спокойно, госпожа Сяо. Время текло как-то искажённо. Служанка ещё много раз к нему приходила, но все дни сливались для него в какую-то непонятную мешанину. Он пытался отмерять время сам, спрашивал у той же Сяо Сян о том, какой наступил день, но всё равно забывал. Даже если умудрялся выцарапать чем-нибудь на стене. Потому что ощущение времени как-то сильно притупилось. Вот он написал дату, а она сегодняшняя, вчерашняя или… Бэйюань путался постоянно. А потом ему снова привиделся Хэй Учан. Возможно тот хотел его напугать. И его вид действительно вызывал необъяснимую неприязнь, мурашки могильного холода веяли от одного взгляда на это существо. Просто потому, что это было естественно — бессознательно чувствовать опасность от всего, опутанного незримой аурой смерти. Но боялся ли его Бэйюань? Он сам не знал. — Забери меня вместо него, — повторил он свою первую просьбу. И когда тот вновь засобирался уходить, Бэйюань не стал молчать. — В следующей жизни я стану лисой, насекомым, погибну как цветок от его рук... Не важно. Но сделай так, чтобы он жил. И чтобы мы встретились. Хэй Учан покачал головой. Ему словно стал вовсе неинтересен Цзин Бэйюань. — Я готов пожертвовать ради этого всем, что у меня ещё есть. Пару мгновений тот молчал. Но потом его рот странно раскрылся, как если бы он давно вообще не говорил. Его речь была тиха, но каждое слово врезалось в уши Бэйюаня своим хриплым, с лёгким свистом, загробным звучанием: — Даже если ваши узы родственности больше никогда не станут прежними? Даже если он будет ненавидеть тебя? Бояться? Желать тебе смерти? Вздёрнув упрямо голову, Бэйюань почти бесстрашно посмотрел в его глаза. — Когда ты умрёшь, то забудешь эту жизнь. Но будешь помнить на протяжении следующих семи всю боль предыдущих. Он будет жить. И ты познаешь все прелести загробного мира на своей шкуре в обмен на это. Умрёшь множество раз, защищая его. И так до конца семи перерождений. Если только кто-нибудь из высших чинов Диюя не прервёт этот круг... — Я готов на это. Хэй Учан мотнул головой в отрицании: — Твой час ещё не пришёл. Растворившаяся после этого короткого диалога фигура Чёрного призрака больше не появлялась. И Бэйюань не знал, согласился ли тот с его просьбой. Выполнит её или же нет. Да и был ли в самом деле в его камере Хэй Учан? Или он так сильно хотел сделать хоть что-нибудь, что ему приснилась эта встреча? Много ли мало ли времени прошло — он не имел понятия, но однажды раздался сильный грохот. Бэйюань поднялся и попытался заглянуть в маленькое оконце, расположенное в самой вышине его места заточения: фон крошечного клочка тёмного неба расцветила яркая вспышка, осевшая буйными красками куда-то вниз, где он уже не мог что-либо разглядеть. Затем всё повторилось. Залпы фейерверка пугали. Он было подумал лениво, что вот, наверняка какой-то праздник отмечали. Это казалось логичным. Но потом… Какой фейерверк мог быть вблизи тюрьмы, что он слышал и видел его взрывы так, будто стоял прямо под ними? Это был не праздник, а сигнал к действию. Кто-то напал на тюрьму. Но кому это могло понадобиться? Призраку с длинным носом, Карающему духу или Чжэнь-у? Из того, что рассказывала о городских перешёптываниях Сяо Сян, когда он в состоянии был её услышать, эти несколько вариантов сводились для него к одному человеку: Хэлянь Ци. Но Бэйюань не верил, что опальный принц в самом деле бы решился вызволить из заточения своего младшего брата и его прилипалу-князя. К тому же, вряд ли кто-то знал, где именно они находились. «А о смерти Хэлянь И точно не объявляли, тут и до смуты не далеко, так что…» — он впал в задумчивость, вновь опускаясь на пол и подгибая под себя колени. А через какое-то время, когда фейерверки стихли, дверь на его уровне тюрьмы протяжно заскрипела, лязгнув перед этим затвором. — Сяо Сян? — спросил он, и в его обитель действительно зашла она. Какая-то слишком решительная. — Князь единственный, кто относился по-человечески здесь к этой слуге. И всё же, Сяо Сян хотела бы просить Наньнин-вана об одолжении. Бэйюань даже встал и, дойдя до решёток, вцепился в них, стремясь удержать равновесие. Когда-то он хотел только одного: чтобы Хэлянь И стал правителем. Он большую часть жизни положил на то, чтобы возвести наследника на трон. И всё равно подвёл его. Сейчас, находясь тут, почти всеми позабытый, за исключением этой девушки... Разве мог он чем-то помочь ей? — Юная госпожа Сяо… — Гу Сян, — тихо поправила она, — меня зовут Гу Сян. — Гу Сян, — согласился удивленный Бэйюань, — что я могу сделать для тебя? Приближались крики из-за незакрытых до конца дверей. Мечи звенели со странным звуком, непривычным. Хотя Бэйюань не мог поручиться наверняка, всё же он не был матёрым воином, закалённым в боях. Он и оружие оказались совершенно несовместимыми из-за когда-то хлипкого здоровья. Но, вот незадача, по-глупому заболел в темнице совсем не он, а Хэлянь И. Словно забрал то, что предназначалось ему. Словно судьба перемешалась из-за чьего-то неосторожного действия, намерения, фразы. Потому что здоровье Хэлянь И было крепче чем у него: так было с самого детства. Так почему же… «Почему Небо забрало тебя, а не меня?» — Пообещайте мне быть милостивым к моей семье, господин-принц, князь, Высочество! — Если это вообще будет в моих силах, то хорошо. Однако и ты пообещай мне одну вещь. Гу Сян вскинула голову, как Бэйюань тихо рассмеялся. — Ничего сверхъестественного. Просто, как только сумеешь отсюда уйти, позаботься о своей семье, как того хотела. Быстро кивнув, сглатывая, та успела только произнесла «обещаю». Звуки боя же стихли как по команде, и девушка замерла, поглядывая в сторону незапертой двери. Он сам невольно глянул туда же: дверь вдруг толкнула нога. Прямо как у самого Бэйюаня, только чуть больше. И более грубая от длительной ходьбы без обуви. От тихих шатких шагов в сторону камеры зашевелились волосы на теле, а мурашки иголками впились в кожу. — Пожалуйста, отойдите от решетки… Одно касание ладони, без усилий, сломало замок с сильной отдачей, будто по нему ударила сила армейского тарана. Бэйюань отшатнулся к стене, переводя непонимающий взгляд с Гу Сян на появившегося. Тот же, видя его заминку, раскрыл настежь решётчатую дверцу. В темени было не видно лица, но, помня скупые рассказы служанки, он понял, кто именно был перед ним. «Зачем приходить по мою душу, раз всё давным-давно потеряло смысл?» — Прошу за мной… Наньнин-ван.

***

Хэлянь Чжао ранее никого не боялся. Но сейчас и до него стали доходить слухи. О призраках горы Фэнъя, которых он потревожил. О мастере оттуда, упоминание о котором отзывалось неясным волнением или предвкушением, — император Великой Цин пока сам не до конца понимал. Он ждал, когда по его душу явится наньцзянский выродок. Чувствовал, что тот что-то замышлял, что-то делал. Неясная тревога сковывала теперь постоянно. В каждом сне или дрёме он теперь видел его, возносящего свои молитвы и насылающего проклятия. Те останки, что ему однажды прислали… Ранее он не думал, что в этом было что-то ещё, помимо предупреждения, акта устрашения. Но нет. Это был приговор, самый что ни на есть настоящий. И во сне он слышал как Варвар говорил: «Вездесущий Цзя Си, не видать покоя тому, кто притеснял мой народ. Своей жизнью и смертью клянусь, что этот человек заплатит за всё то, что совершил по отношению к нам. Его род заплатит своей кровью, жизнью, и в каждом перерождении будет страдать от невыносимых мук: родственные души не будут вместе, тот, кому было предписано жить долго — умрёт в расцвете сил, тот, кому было предначертано возвыситься — падёт в грязь и не сумеет выбраться». И каждый раз, когда тот заканчивал свою речь и оборачивался, рядом с ним появлялся Хэй Учан. При взгляде на надписи на его шапке, Хэлянь Чжао будто подбрасывало на кровати, и он глядел наверх, в тьму потолка спальни. Ожидая, пока собственное сердцебиение немного успокоится, а дыхание — восстановится. Было очень тихо. Хэлянь Чжао проснулся после очередного кошмара, кликнул Сян-эр, чтобы выпить уже не двойную, а тройную порцию лекарства. Его, конечно, предупреждали, что оно могло вызывать привыкание... Но он надеялся, что сможет хоть ненадолго провалиться в сон, в котором не будет пламенных свечей, черепов, мантр, Варвара, восхваляющего Цзя Си и проклинающего самого императора. Ему доложили, что Хэлянь Ци сбежал, оставив за собой труп бродяги. С каких пор его брат был столь умел и решителен? Хэлянь Чжао до сих пор не вычислил как тот совершил побег, а чиновник Чжу ссылался на то, что во всём виновата неумелая стража, которая была не готова к такому заключённому как второй принц. — Дикарка, да где тебя черти носят?! — он разозлился и поднялся с кровати. Взгляд упёрся в меч. Дахуан висел на стене в ножнах, отдавая какой-то поистине зловещей аурой. Он невольно содрогнулся. Блики пробивающейся сквозь окна луны на ножнах напоминали блеск слюны на клыках хищника. Пальцы как-то рефлекторно и дрожаще с силой сжали простыни. На дворе была глубокая ночь. Ночь, которая должна была бы быть полна безмятежности, но нет. Хэлянь Чжао знал, что однажды люди из Долины попытаются проникнуть к нему во дворец. Он тратил казну на допросы служащих, на пытки тех, кто сильно провинился и тем самым его поставил в невыгодное положение. Самое сложное — ожидание удара. Знание, что он будет нанесён, знание, что голова могла отделиться от тела и покатиться по полу. Что глаза застынут, внимая скалящемуся дракону на потолке. Он знал и готовился. Но всё ещё даже близко не мог угадать точное время и место. Сейчас же дракон полностью разинул свою пасть, стремясь заглотить добычу. Как назло, он недавно казнил управителя провинцией Сычуань за то, что тот не справился со своими владениями. И это место никто не спешил занимать. Все просто боялись. Хаос. Вот во что ему обошлось решение послать когда-то за головой Варвара своих наёмников. Отец-император недавно умер, а он не воздал ему должных почестей, похоронив заранее пустой гроб. Хэлянь И больше не было, а потому и достойных претендентов на трон не осталось. Цзин Бэйюань томился в темнице униженный, растоптанный и без желания жить, но продолжающий своё существование лишь по его, Хэлянь Чжао, прихоти. Потому что он хотел исполнить хотя бы часть из обещаний, данных прошлому Сыну Неба. И только-только было подавлено восстание варваров с севера страны. Так почему теперь неугомонный Хэлянь Ци, на пару с призраками, мутил ему воду?! Лёгкое дуновение ветерка: бесшумно отворились двери в покои, и высокая фигура вторглась внутрь. Стража за её спиной лежала бесполезным кулём на полу — на тела служащих, подсвеченные отблесками факелов, обернувшийся Хэлянь Чжао посмотрел с внутренним содроганием. Неестественно вывернутые шеи. Без единого крика или лишнего шороха чужак сумел пробраться в покои императора. Дахуан был слишком далеко, когда к нему быстро подобрались и приставили руку к горлу, захватывая. Это был не Варвар. Но за спиной пришедшего по его душу мужчины тоже стоял Хэй Учан. И в этот раз он улыбнулся ему не во сне. Поигрывая цепью в руке и приближаясь. — Красивый дворец. Но любые дворцы рушатся в мгновение ока. Время сотрёт и этот с лица земли. — Кто ты?.. — хрипя, Хэлянь Чжао попытался разжать хватку на шее, чувствуя, как от чужих рук шло неприятное и опасное покалывание. Какое-то дикое. С которым он не думал, что справится. «Искажение», — вдруг озарило его, и он рефлекторно дёрнулся, стремясь отпрянуть. Но с одной стороны, на шее, натянулась видимая лишь ему цепь, тогда как с другой сдавливала сила. — Травник. И если ты окажешь мне услугу, то будешь жить. Хэлянь Чжао чуть было не рассмеялся: мешали душащие тиски. — Чего же желает господин травник? Мы... постараемся сделать всё необходимое. Хватка разжалась, отпуская. Накинутые на шею цепи ослабили давление, но не исчезли. Травник отошёл от него, осматриваясь, а после развернулся, и Хэлянь Чжао более чётко увидел лицо незваного гостя. Длинный нос, выцветший зрачок левого глаза со свежими отметинами порезов на верхнем и нижнем веке. Один из баламутящих воду сам явился к нему на поклон. — Долина Призраков. Мне нужно, чтобы Ваше Величество предотвратило намечающуюся там резню. Массовые убийства. И дало жить дальше тем, кто… Подняв руку и прервав его этим, когда около дверей мелькнула знакомая маленькая тень, Хэлянь Чжао негромко позвал: — Входи, Сян-эр. Дикарка опасливо прошла внутрь, опустив голову вниз и смотря строго себе под ноги. Цеплялась вновь за старое ханьфу ободранными о колючки и ветви пальцами, на которых остались въевшиеся следы от пыльцы какого-то цветка, который они растирали в порошок. Она прошла в сторону травника и, становясь рядом, поклонилась. — Ваше Выс… принц, Величество-господин! — затараторила дикарка нервно, пытаясь не поглядывать даже мельком на то, что стало со стражниками, распластавшимися в проходе. Её глаза только невольно возвращались к этой картине, как она старалась сразу же отвести взор подальше. — Покажи мне Дахуан, Сяо Сян, — последние дни и ночи только вид обнажённого меча успокаивал. Наверно, не будь велика вероятность порезаться, он бы и засыпал с ним в обнимку. Не женщина была ему успокоением, ни выпивка, ни настой от кошмаров, а холодная сталь, в которой будто отражались все те, кого она когда-то повергла. Прежде чем что-то ещё сказать травнику, он должен был совладать с собой. Должен. Ведь Ци-эр был где-то рядом, Чжэнь-у, сбежавшая старая наньцзянская шавка, дух Хэлянь И и отца-императора, воин-Варвар, даос Ли, Фэн Юаньцзи с выпученными в неверии глазами, когда в его грудь вошёл великоцинский, а не наньцзянский, клинок; бой барабанов и гонгов, трескучие мантры, которые он в обычной жизни понимал через раз, но которые во сне осознавал как родную речь. А ещё Хэй Учан, резко вдруг сейчас затянувший до предела ледяную цепь, звеня её массивными звеньями, и прошептавший на ухо с чувствующейся улыбкой на бледном лице, находящемся так близко к его собственному: «Пришёл твой час». Развернувшись вновь к травнику, который удивлённо вскинул брови, и к Сян-эр, держащей окровавленный тяжёлый Дахуан, он пошатнулся, чувствуя растекающееся по спине тепло. Становящееся горячим и болезненным. Незажжённые свечи взметнулись пламенем, когда он кинулся на предательницу-служанку, а неясная сила толкнула прямо в грудь. Ладонь неназвавшегося травника, когда он взглянул на него из-под дрожащих век, по которым вдруг заполз мерзкий пот, взметнулась вновь и врезалась в голову. Цзя Си в древних одеждах тоже был здесь. Самый главный враг его народа получил своё возмездие. А дракон с потолка, которому Хэлянь Чжао ранее внимал, сжал челюсти, вонзая клыки. Хэлянь Чжао на миг ощутил и увидел всё это, прежде чем упасть замертво в императорских покоях.