Кристалл души

Тео

      Я не нахожу себе места с того времени, как вся правда раскрылась. Меня гложат эмоции, вихрем бушующие во мне, вопросы, одолевающие вновь и вновь. Только маленький тлеющий уголёк надежды теплится во мне, что скоро наша семья воссоединится. Но в частности я не мог понять, почему отец поступил так с нами, скрывая столько лет правду о маме. Горло жгло от лжи, которую он нам скормил. Неужели он не мог нам довериться и всё рассказать? Но узнай бы я о маме, разве не пошёл бы её искать? Хотя о каких поисках речь. На тот момент мне было всего два года, и я мало что соображал.       Злоба поселилась во мне, и хочется разорвать каждого на кусочки. Искать себе утешение и страдать — это не про меня. Выбить дурь и подраться — единственное, что мне сейчас нужно. Во мне бушевал мой зверь, неистово требуя драки, «живой плоти». Я всячески старался его подавить, но попытки не увенчались успехом. Вызвав на поединок одного из стаи, я сразу же бросился в атаку. Мои движения были чёткими и быстрыми, не пропуская атак, я бил что есть сил, стараясь насытить свое второе я.       Погружённый в мысли, я потерял всякое понятие о времени и месте, будто находился не тут. Вспышка ненависти и злобы окутала меня, словно пелена. В полной мере не мог ясно мыслить, где я и кто я. Пока меня не оторвали, не стали трясти за плечи, и я не услышал голос сестры.       — Тео, Тео, что с тобой? — голосом, полным тревоги, начала она.       Оцепенение спало не сразу, но я увидел, с каким серьёзным, полным боли и печали взглядом Изабелль смотрела на меня. Я не мог и слова вымолвить. Она страдала так же, как и я, но вместо этого стояла здесь, спасая меня.       — Зачем, брат, зачем ты его избил? — её голос дрожал.       — Я не понимаю… — еле шевеля языком, прошептал я.       — Тео, ты почти до полусмерти избил одного из нашей стаи, как ты мог?       — Я не… не знаю, этого не может быть.       — Тогда посмотри сам, — заявила она.       Сестра помогла мне подойти туда, где столпилось несколько человек. На меня смотрели со страхом, презрением и чем-то ещё, что я не смог распознать. Подойдя, я увидел на оборотне множество ссадин и переломов, он еле дышал, отчего я почувствовал укол угрызения совести. Как я мог так поступить? Никогда у меня не было такой агрессии ни к кому из нашей стаи. Довести до такого одного из своих — неприемлемо, ведь мы защитники, а не варвары. Я хотел скрыться — уйти подальше, побыть в одиночестве и разобраться в себе. Подумать о многом… Как после этого мне быть в своей стае? Развернувшись, я ушёл куда глаза глядят, не откликнувшись на просьбы сестры, что давалось мне с трудом. Сейчас она, скорее всего, во мне разочаруется, ведь я, как старший брат, не поддержал ее в трудную минуту. Мне и самому противно от себя.       Спустившись по тропе, идя как можно дальше, я всё глубже зарывался в себе, ища причины. Раз открылась правда, что мама, возможно, жива, я должен — нет, не так — я обязан её найти или сделать что-то ради неё. Но что я вообще могу? Никогда в своей жизни я не выбирался за пределы нашего мира, и что меня там ждёт, одному Богу известно. Может, о её местонахождении известно Изабелль? Но разве тогда она не сообщила бы об этом?       Сидя вот тут на природе с самим собой, я не заметил подходящего ко мне Кая. Он вальяжно расселся рядом, руку положил мне на плечо в качестве поддержки. Так мы просидели несколько минут в полной тишине, каждый погружённый в свои мысли.       — Только не говори, что тебя прислала Изабелль, — подал голос я. Несмотря на всю ситуацию, сестра всё равно переживала обо мне.       — Какой ты догадливый, — усмехнулся Кай. — Но я тут в качестве поддержки, а не морали, Тео.       — Уверен? — не веря в это, спросил я.       — Конечно уверен, и знаю, что ты учудил на поле, — серьёзным голосом произнёс Кай.       — То есть ты меня не осуждаешь?       — А должен? Послушай, Тео, я не знаю, что у вас там стряслось и почему тебе сорвало крышу, но я готов тебя выслушать. Не хочу, чтобы ты один носил с собой эту тяжёлую ношу, когда есть с кем поделиться. Хоть я живу, пуская всё на самотёк, но не тогда, когда тебе нужна моя помощь.       Слушая его, не мог до конца осознать, что это Кай. В основном этот парень скрывает то, что у него на душе. Наверное, для того чтобы никто не причинил боль, не видел, что действительно скрывается за таким «фасадом», как он. Ведь так проще — носить маску и жить беззаботно. Живя бы он всерьёз, не раз бы пришлось вытаскивать его из отчаяния и своей «скорлупы». Так что лучше пусть остаётся таким, какой он есть. Возможно, лишь однажды он по-настоящему сможет открыться, когда встретит свою единственную. Его преданность многого стоит, как и то, кем он является. Фыркнув от этой идеи, я решил довериться ему и рассказать обо всём.       — Знаешь, мы всегда думали, что наша мама мертва и её никогда не вернёшь, — грустно усмехнулся я.       — И что же изменилось? — спросил Кай.       — Изабелль рассказала, что в мире эльфов она взглянула в источник, который показывает самое сокровенное. Её желанием стало увидеть маму. И тогда ей пришло видение, которое рассказывало, что произошло много лет назад. Как оказалось, наша мама жива, и она хранительница какого-то кристалла души.       — Вот это новость, — удивлённо произнёс Кай.       — Наш отец всё это время скрывал от нас этот факт, ты понимаешь? Все эти годы он скрывал, хотя прекрасно знал, что она жива. Он ничего не сделал, — во мне вновь вскипел гнев, от которого я почти кричал.       — А ты не думал, что он хотел вас защитить и уберечь? Наверняка он не просто так от вас это скрывал. Даже если он расскажет вам о ней, вы ничего не сможете сделать. Вы же не знаете, где она, или где этот кристалл?       Действительно, Кай говорил верно. Так почему я не мог сам к этому прийти? Неужели не способен к логическому мышлению в таких ситуациях? Простая истина, которая лежала на поверхности. Когда я вернусь, то обязательно поговорю с отцом об этом.       — Возможно, ты прав, но это ещё не всё. После рассказа сестры там, на поле, я будто с катушек слетел. Хотел хорошенько подраться, но рассчитал силы… Нет, меня будто поглотила ненависть, и я уже не мог осознавать, что творю.       Посмотрев мне в глаза, Кай похлопал меня по плечу.       — Ты думаешь, они не простят тебя? Ты столько для них сделал, Тео.       — Мне нет прощения.       — Любой мог быть на твоём месте, так что вставай, — протягивая руку, Кай помог мне подняться. — Вернёмся назад, и ты всё им объяснишь. Думаю, они поймут тебя.       На душе потеплело. Стало немного спокойнее из-за того, что я смог излить душу ему и получить поддержку. Больше всего боялся, что он начнёт меня презирать, игнорировать. Такого я бы точно не выдержал от лучшего друга. Возвращаясь назад, мои мысли и сомнения всё сильнее кружились в голове. Что, если они не простят меня? Гнев порождает зло, если вовремя его не усмирить. И я благодарен сестре, что вовремя меня спасла. Нужно объяснить и ей, что тогда произошло, и попросить прощения за то, что в трудную минуту бросил её. Я просто козёл, а не брат. Совесть грызла меня, и я чувствовал себя последним подонком. Надеюсь, я смогу вернуть к себе прежнее доверие.       — Эй, да всё будет хорошо, Тео, перестань себя накручивать, — уверенно произнёс Кай.       Я кивнул ему, ибо слова уже не имели значения. Мы вернулись в поселение и первым делом направились в медпункт, в котором уже находились несколько парней и тот парень, что был покалечен мной. Они встретили нас хмурыми взглядами, некой напряжённостью и предпочли держаться в стороне. Их можно понять. Я подошёл ближе к кровати. На парне ссадины сошли на нет, но синяки и переломы заживут не так быстро, хотя быстрее, чем у обычного человека.       — Мне очень жаль, Бер. Прости, в тот момент я себя не контролировал. Эмоции взяли верх, я не должен был так поступать. Обещаю, такого больше не повторится.       Я посмотрел на Бердена. В его взгляде промелькнул страх, а чуть позже негодование. Долгие полминуты мы смотрели друг другу в глаза, остальные молчали и не высказывали своё мнение.       — Парни, вы че как не родные? Тео впервые совершил косяк, но вспомните, сколько раз он прикрывал вам ваши задницы. А вы не можете его простить за это? — сложа руки на груди серьёзно говорил Кай. — Значит, хотите получить взбучку? Вы её получите от меня. Подтирать вам сопли и просить прощения я точно не буду, — добавил он.       Такие слова от Кая тронули меня. Он готов стоять за меня горой. Первый голос подал покалеченный Берден.       — Тео, твои извинения приняты.       — Спасибо, — на выдохе произнес я. — Поправляйся, мне действительно жаль.       С этими словами я вышел на свежий воздух, и облегчение от разговора накрыло меня. Но впереди было самое сложное и тяжёлое — поговорить с отцом и выяснить, какими будут наши дальнейшие действия. Поблагодарив Кая и попрощавшись, я направился на искупление своих ошибок. Нервозность с каждым шагом всё сильнее отдавалась во мне, а горло пересохло и сжималось в тиски. Минуя коридоры и расспрашивая слуг о том, где находится лидер, я всё больше зарывался в себе. А может, стоит всё это отпустить? Нет, нет… моя же совесть просто не позволит этого сделать.       Подойдя к гостевой отца, я услышал голос сестры и невольно напрягся. Боже, чёрт, как же я перед ней виноват…       Без предупреждения я вошёл в комнату. Изабелль с отцом сидели на небольшой кушетке. Сестра встала и уже хотела подойти ко мне, но остановила себя, посмотрев на меня грустным, снисходительным взглядом. Отец же, наоборот, кивнув мне, старался избегать смотреть мне в глаза. Может, чувствует свою вину? Это и предстоит выяснить.       — Отец, я пришёл серьёзно поговорить. Мы не всё обсудили, но я понимаю, почему ты так поступил. Извини, что ушёл без объяснений, но и ты меня пойми, — твёрдо сказал я. Тяжёлый, угнетённый вздох отца дал понять, как нелегко ему даётся ответ.       — Тео, защитить вас было куда важнее для меня, чем обманывать и лгать. Я не говорю, что не виноват, но ваша мама не могла отказаться от миссии, так как на кону стояли ваши жизни.       И вновь я не верил своим ушам, оцепенение и негодование охватили меня. Слова не шли, мысли путались, и я не понимал или не хотел понимать, принимать истину. Изабелль сидела поникшая и не участвовала в разговоре. Это не хорошо.       — Я, как и вы, не знаю, где она и жива ли. В ту ночь нам дали месяц на то, чтобы родилась Изабелль, чтобы Лея побыла с вами и попрощалась. А после за ней пришла эта проклятая тень, и больше Лею не видел, — тихо продолжил отец.       — Разве сейчас мы не можем что-то сделать? — почти в отчаянии спросил я.       — У нас нет никаких сведений по этому поводу. Это как искать иголку в стоге сена. Не самое лучшее сравнение, но, как оказалось, верное.       В этом он прав: ни плана, ни информации, которая помогла бы нам. Я посмотрел на отца. Его измученный вид стал точкой в окончании разговора.       — Тебе нужен отдых, мы пойдём с Изабелль.       Обняв его, я тем самым хотел подарить ему частичку тепла и сил. Пусть и был у нас раздор, но я не желал, чтобы он корил себя за этот поступок ещё сильнее.       Мы вышли из комнаты, и первое, что я заметил, — сестра игнорировала меня. Делала вид, будто ей всё равно, но на деле очень переживала.       — Стой, Изабелль.       Она прошла какое-то расстояние и остановилась, не поворачиваясь ко мне. А чего я ожидал? Почувствовав укол вины и сожаления, я подошёл к ней, развернул лицом к себе и как можно сильнее обнял.       — Сестрёнка, прости меня, я очень перед тобой виноват. Паршивый из меня брат, но я надеюсь искупить свои ошибки. Я готов на всё, даже стащить для тебя булочки из кухни. А после мы устроим пир по поеданию мучного и вредного.       Изабелль слегка отстранилась, стукнула меня по груди, глаза покраснели, а на губах появилась небольшая улыбка.       — Но лишь ими ты не отделаешься. С тебя ещё шоколад и кинжал, братец.       — Всё будет сделано, — сказал я, подмигивая ей.