Прислужник далёкой земли

      Тень Сумукана нависла над Шимуном, загородив обзор, а несмолкающая боль лишала возможности воспринимать реальность. Всё вокруг будто погасло, сделалось далёким и фальшивым. Тёмное пламя разгоралось внутри, и кровь уподобилась обжигающей лаве. Как наяву он слышал шёпот призрачных змей, которые ползли к нему, повинуясь стуку деревянного посоха. Неведомая тварь подземелий вновь стояла у него за спиной, протягивая холодные руки. Он ощущал её присутствие до ужаса отчётливо.       Жар сменился холодом. Тысячи невидимых игл вонзились в кожу.       Финеху не слышал собственного крика.       — Триерарх! — Крик Энмелы разорвал тягучую пустоту.       В тот же миг Шимун почувствовал, как рука Сумукана схватила его за край одежды. Его резко дёрнули, рывком заставляя подняться. Морок на мгновение рассеялся, и он увидел ухмыляющееся лицо врага перед собой.       — Не думал я, что ты столь ничтожен, Хедо Шимун, — прорычал он. — Оттого я нисколько тебя не жалею!       Отчего-то предводитель фарнахов до сих пор не понял истинной причины состояния Шимуна. Он явно принял происходящее за реакцию на свои слова. Ослеплённый гордыней, он думал, что демон кровавой воды попросту испугался.       — Не стоит ждать помощи от своих людей, — продолжил Сумукан, даже не взглянув на бесновавшихся охотников, которые ещё пытались освободиться.       По какой-то причине все до сих пор оставались в живых. Фарнахи удерживали их, но не убивали, явно не смея делать это без приказа предводителя.       Боковым зрением Шимун заметил кибернетоса.       Тот стоял на коленях, сгорбившись, и никак не реагировал на элха подле него. Ортис кричал что-то, пытаясь привести его в чувства. Чуть в стороне стоял жрец, которого удерживали двое фарнахов. В его глазах читался страх, и Шимун был уверен, что служитель боялся отнюдь не за себя. Эта мысль отдалась в груди затаённой радостью, и боль стала ощущаться не столь явно. Невидимая тварь отступила, будто воля служителя вынудила её исчезнуть.       Но триерарх не успел вздохнуть с облегчением. Сумукан схватил его за горло:       — Дивись, триерарх, ибо тебе уготована великая честь!       Он разжал пальцы, и Шимун упал на землю, жадно хватая ртом воздух. Едва в глазах немного прояснилось, триерарх увидел, как жрец Кашбелы, которого финеху изначально принял за служителя Маду, приблизился к ним.       Жрец поклонился.       Сумукан встал перед ним и произнёс что-то на языке черноголовых. Служитель кивнул и повернулся к Шимуну. Тот кожей ощутил на себе силу его взгляда, источавшего мрачное торжество.       — Владыка будет доволен этой жертвой, — он нарочно перешёл на ламанский язык, — демон кровавой воды проиграл в битве пяти коршунов, а значит, его смерть неизбежна. Было бы кощунством убить его обычным способом, ведь он, так или иначе, весьма непростой человек.       Он протянул руку, намереваясь коснуться глаза Шимуна. Триерарх отшатнулся.       — Только посмей, — прошипел он, — и я убью тебя!       — Можно начинать, — сказал служитель, проигнорировав угрозу Шимуна, — триерарх «Малкит» умрёт первым, а затем, — он окинул взглядом охотников, — его люди последуют за ним.       — Наша цель скоро будет достигнута, — добавил Сумукан. — После я собираюсь отправить послание Бенэм Гурре в Ларша. Ур-Надму передаст его.       «Он не собирается убивать господина Энмелу!»       Шимун постарался скрыть ликование, казавшееся абсурдным в столь опасной ситуации.       — Мы делали всё так, как повелел Он, а значит, всё сбудется! — сказал жрец Фарнаха.       «Он?..»       Шимун вскинул голову.       «О ком они говорят?»       От ушей триерарха не ускользнуло, как изменился голос служителя при упоминании неизвестного. Прежде ровная и надменная интонация вдруг исчезла, обратившись затаённым трепетом, граничившим с испугом. Это показалось Шимуну весьма странным.       — Его слова нельзя подвергать сомнению, — согласился Сумукан. — С тех пор, как я впервые услышал Его голос, всё шло так, как он обещал!       Жрец кивнул.       — Лишь Он ведает истину, без его наставлений мы бы по- прежнему прозябали в рабстве и бесславии. Он желает возрождения Фарнаха, а значит — не станет вредить нам. Как только Кашбела придёт в наш мир, династия Агариннов прекратит своё существование.       — Тот, кого мы ждали, — не явился, — с горечью произнёс Cумукан, — воин из далёких краёв по ту сторону Безымянного океана. Целый век мой народ оплакивал свою судьбу, в тайне возносил молитвы Богу железного оружия. Мы знали, что наступит день, когда пламя свободы развеет мрак холодной пустыни и цепи рабства падут. Мы верили, что он придёт, дабы восстановить справедливость! Я, Сумукан, фарнах по крови, тоже спасался этой верой, и она никогда не давала мне забыться. В те годы, когда я служил при дворе Дагана, моя вера лишь укреплялась.       Шимун не удержался от изумлённого возгласа:       — А?!       «Он был одним из жёлтых капюшонов?! Это многое объясняет! Теперь понятно, как он приобрёл свои умения! Но как, демоны его раздери, он вдруг превратился в кровожадного безумца, за которым следуют сотни людей?!»       Но больше всего Шимуна беспокоила та загадочная личность, упомянутая в разговоре между этими двумя. Походило на то, что во всей истории существовала третья сторона, и до сего момента Шимун о ней не знал. Некий голос, принадлежавший тому, кого Сумукан не называл по имени, был как-то связан с происходящим, и, возможно, именно он повелел предводителю фарнахов воскресить Кашбелу.       «Сумукан сказал, что знает способ, которым можно вернуть к жизни мёртвого царя. — Шимун стиснул зубы, чувствуя нестерпимую боль в висках. — Неужели этот человек открыл ему этот секрет?! Но кто же он такой?!»       И тут страшная мысль осенила его.       «А человек ли?..»       Финеху замотал головой.       «Демоны! Не о том я беспокоюсь! Меня вот-вот принесут в жертву и, скорее всего, перед смертью будут пытать! Ради чего мне сдалось всё остальное?»       «Даже если я узнаю правду, мне это никак не поможет!»       «Но...»       Он взглянул на своих людей. Состояние Симуга по-прежнему вызывало опасения. С такого расстояния кибернетос напоминал статую. Его белое, словно мрамор, лицо казалось неживым. Остекленевшими глазами он смотрел в пустоту, никак не реагируя на Ортиса, который тряс его за плечи, всё не оставляя попытки привести его в чувства.       «Симуг...»       Кулаки Шимуна сжались.       «Что же с тобой?!»       Тем временем предводитель фарнахов продолжал говорить:       — Двадцать лет я провёл на службе у ламанского царя, все эти годы ждал подходящего часа, ибо знал, что близится приход нашего избавителя. Я верил в него и готов был служить ему так, как мой предок Иль Шамши служил последнему лугалю моей страны. Но Бог железного оружия оказался глух к нашим молитвам. В назначенный год он не послал нам того, чьё пришествие пророчил Наррдин перед тем, как Гиргирре пронзил его сердце. И тогда я испытал величайшее разочарование, а на смену ему пришёл гнев. Моя вера, моя надежда, мечты обратились прахом! В отчаянии я взывал к небесам, просил их о справедливости, ибо не понимал, ради чего мне оставалось жить! Боги не отвечали мне, и душа моя разрывалась от скорби! И тогда...       Сумукан на миг замолк, словно не решаясь говорить дальше, но затем продолжил:       — И тогда Он явился мне!       — О ком, демоны тебя раздери, ты говоришь?! — не выдержал Шимун. — Кто Он?!       — Он был единственным, кто услышал мой зов, и Он не отказал мне в помощи. Он поведал мне немало тайн, о существовании которых я прежде не мог помыслить. Благодаря Ему я узнал всю правду! Правду о древней силе, способной уничтожить Агариннов и их верных псов!       — Ты говоришь о «Сиянии Ужаса», — произнёс Энмела дрогнувшим голосом. — О той силе, которую подчинил Кашбела!       — Наберись терпения, Ур-Надму. Скоро ты сам всё поймёшь, — закончил предводитель фарнахов и кратко кивнул.       Шимун увидел, как двое фарнахов отделились от толпы и направились к нему. Они отвесили поклон Сумукану, тот вновь кивнул им и отдал короткий приказ на языке черноголовых. Воины тут же бросились к триерарху и схватили, рывком поднимая на ноги. Шимун попытался вырваться, но предательская слабость, вызванная чудовищной болью, давала о себе знать. Он понимал, что его надежде освободиться или отбиться оружием не суждено сбыться.       Ардашар остался лежать на земле.       Шимун рыкнул, дёргаясь, и получил сильный удар в живот.       — Уроды! — процедил он, мысленно проклиная собственное тело, отказавшее ему повиноваться в момент сильной опасности. — Куда вы меня тащите?! — Шимун перешёл на крик, когда в поле его зрения попал плоский камень высотой примерно в половину человеческого роста. Он понял: это и был тот самый алтарь, о котором говорил предводитель фарнахов.       Финеху стал вырываться ещё яростнее. Страх завладел его разумом.       Мысленно он бормотал молитву Йамму, упрашивая ниспослать ему спасение в лице Форуга и его людей, которые явно были где-то поблизости. Без них у него не оставалось ни единого шанса избежать участи, что уготовил ему Сумукан.       Фарнахи швырнули его на камень. Шимун вскрикнул, приложившись головой до вспышки искр за зажмуренными веками. Перед глазами мелькнул кусок неба, окрашенный алым. Он слышал крики своих людей, пытавшихся прорваться к нему на помощь, средь них он отчётливо различил голос Энмелы, который что-то быстро говорил на языке черноголовых. Скорее всего, он старался вразумить Сумукана и убедить его отказаться от задуманного.       Но предводитель фарнахов не слушал его.       Через пару мгновений Шимун увидел, как тот идёт к алтарю в сопровождении жреца. Глаза триерарха расширились: служитель достал из-под полы своего одеяния длинный ржавый нож с кривым лезвием. Орудие выглядело весьма старым. Несложно было догадаться, что именно этим демоническим инструментом жрецы мёртвого царя совершали свои кровавые обряды много веков назад.       Шимун затрясся и снова попытался освободиться, вложив всю свою решимость. Пусть его жизнь много раз оказывалась в опасности и смерть нависала над ним, но никогда прежде его не желали убить таким образом. Даже в страшном сне финеху не мог вообразить, что когда-либо станет жертвой варварского ритуала.       «Йамму! — мысленно кричал триерарх, дёргаясь в руках своих палачей. — Неужели ты оставил меня?!»       Страх не давал мыслить связно.       Раз за разом он пытался вырваться, не чувствуя боли в мышцах, готовых разорваться от чудовищного напряжения.       Тёмный силуэт жреца приближался к нему.       Издалека он походил на призрак, что плывёт, не касаясь ногами земли. Небеса за его спиной горели багровым огнём, источая демонический свет. Вновь раздался бой барабана, заглушивший крики охотников. Этот звук раскалённым лезвием прошёлся по нервам триерарха, и на миг сердце его замерло. Вскоре он услышал эхо загадочной песни. Воины Фарнаха затянули её, хором повторяя одну и ту же фразу на языке черноголовых, раз за разом произнося её всё громче и громче. Она становилась более и более зловещей, и барабан вторил ей, обличая в поистине чудовищную форму.       «Нет!»       Жрец склонился над ним и, окинув быстрым взглядом, сделал знак рукой. Тут же к алтарю подбежали ещё трое фарнахов в чёрных балахонах, которых триерарх ранее принял за помощников служителя. Они отвесили поклон Сумукану, стоявшему чуть в стороне, и повторили поклон перед жрецом. Затем фарнахи молча подошли к Шимуну и принялись срывать с него кафтан.       Триерарх зарычал и выкрикнул несколько грязных проклятий в их сторону. Он продолжал дёргаться, чувствуя, как добротная ткань его любимого одеяния с треском рвётся.       — Проклятие! — воскликнул финеху, извиваясь. — Что вам сдалась моя одежда?! Пустите!       Фарнахи не ответили. Им потребовалось всего несколько движений, чтобы разорвать кафтан на груди. Шимун вздрогнул, почувствовав касание холодного ветра на открытой коже. Тут произошло то, чего финеху всеми силами желал избежать. Камень, спрятанный в потайном кармане за пазухой, выпал из складок одежды и упал. Подпрыгнув несколько раз, он засверкал в солнечных лучах и покатился прямо к ногам Сумукана.       Шимуну не нужно было вглядываться в его лицо, ибо он легко мог представить, какое дикое ликование отразилось на нём.       Сумукан подобрал камень и поднёс его ближе к глазам. Мучительную долгую минуту он молчал, рассматривая искрящиеся грани.       — Вот как, — произнёс он наконец, — ты преподнёс мне поистине царский дар, демон кровавой воды.       В его голосе сквозила одержимость.       — Мечтай, — процедил Шимун, — эта вещь моя!       — Ты весьма хитёр, триерарх, — пробормотал Сумукан, не отрывая взгляда от камня, — но, сам того не ведая, ты сослужил мне хорошую службу. Поверить не могу, что наместник расстался с ним добровольно. Или же это очередная уловка? Нет! Я точно знаю: это и есть тот самый сапфир из короны древних лугалей. Он показал мне, как выглядит эта вещь! Воистину, Он ведает обо всём на свете! Надеюсь, Его милостью я заслужу прощение за то, что поначалу усомнился в Его словах!       — И вновь мы убедились, что всё идёт так, как Он предсказал, — добавил жрец. — Отныне ты владеешь сокровищем, цену которому измерить нельзя. Я от всей души поздравляю тебя.       Служитель поклонился.       — Скоро для нас настанут радостные дни, Хамму, и я рассчитываю на тебя.       «Хамму? Вот как зовут эту шавку! Видать, такие, как я, не удостоились чести узнать его имя!»       Шимун испытывал горькую досаду от мысли, что его миссия провалилась. Камень оказался в руках того, чью голову триерарх обещал принести своему нанимателю. Сам же он и его люди должны были вот-вот погибнуть.       Жрец вновь отвесил поклон.       — Я всегда буду следовать за своим лугалем, твоя воля — закон для меня.       — И я ценю твою верность.       Служитель взглянул на Шимуна.       — Пришло время совершить ритуал.       — Приступай.       Служитель шагнул к алтарю, медленным движением поднимая руку с зажатым в ней орудием.       Шимун не верил, что жизнь его оборвётся так просто. Сейчас он мог рассмотреть каждую неровность на поверхности ржавого лезвия. Мог слышать, как шумит собственная кровь и сердце заходится бешеным стуком.       — Шимун!!!       — Нет!!!       — Не смей его трогать! Тварь!!!       — Собаки!!! Вы кровью ответите за это!!!       Голоса охотников становились всё тише, утопая в странном безмолвии.       Чья-то рука вцепилась ему в волосы, заставляя отклониться сильнее. Теперь под затылком не осталось опоры, и голова триерарха свесилась с алтаря. Так перед глазами его предстали безликие ряды воинов. Они продолжали петь, вторя барабанным ударам. На фоне их тёмных одежд фигура жреца выделялась невероятно отчётливо. Шимун не отрываясь смотрел на него, чувствуя на себе столь же пронзительный взгляд. В глазах служителя читалось отчаяние.       «Господин...»       Сердце Шимуна на миг остановилось. Энмела, словно услышав его немую мольбу, снял покров с лица. Мир вокруг сузился до маленькой точки, и всё остальное больше не имело значения.       «Я…»       Губы триерарха беззвучно шевельнулись.       «Отныне я не страшусь своей участи. Лицезреть тебя перед смертью — великая награда».       Он так и не решился произнести это вслух.       Губы жреца тронула едва заметная улыбка, будто он понял, что желал сказать триерарх. Они ни на миг не отводили взглядов друг от друга так, словно сейчас их связывала незримая нить. Шимун не обратил внимания, как реальность начала терять отчётливость. Влажная пелена застилала глаза, и лик служителя растворялся в ней, ускользал.       «Господин…»       В тот же миг финеху ощутил прикосновение холодного металла к своей груди. Кончик ржавого лезвия коснулся того места, где колотилось сердце. Триерарх вздрогнул, но, призвав всё своё мужество, заставил себя сохранить спокойствие. Он не станет молить о пощаде!       Хамму отстранился.       Шимун понял, что за следующим движением последует роковой удар.       «Моё спасение...»       Он сделал последний вдох и закрыл глаза.       «Смерть...»