Wild Flower

      Прошло несколько недель с того дня, когда Намджун «потерялся» на охоте. В памяти всё ещё жила тревога тех мгновений, когда охотники разыскивали его в густом лесу, а потом та сцена дома, где младший брат, Тэхён, сердито размахивал тряпкой и от души хлопал его по голове.       — Ты в своём уме, Намджун? — возмущался он, его карие глаза метали молнии. — Ты заставил Чонгука чуть ли не поседеть от страха! Он думал, что с тобой что-то случилось, что мы найдём тебя уже… уже…       — Уже не таким, как прежде, — подхватил Чонгук, который сидел в углу комнаты, потирая переносицу. Его лицо выражало усталость, но в голосе звучало явное облегчение.       — Я в порядке, — отвечал Намджун тогда, стараясь выглядеть спокойным, хотя в глубине души знал: что-то действительно изменилось.       С тех пор он всё чаще оказывался в одиночестве. Весь этот шум — упрёки брата, обеспокоенные взгляды друзей — быстро стих, уступив место размеренным дням. Однако в сердце остался след. Чимин. Лесной дух. Его образ, казалось, поселился в голове Намджуна и не хотел покидать. Ночь за ночью альфа вспоминал те странные дни: манящий звук флейты, светлячки, ведшие его вглубь леса, и мягкую улыбку существа, что на вкус пробовало голубику. Он сидел у камина, листая старые книги, пытаясь сосредоточиться на строках, но его мысли уплывали далеко. Чимин — со своим цветочным запахом, с волосами, которые казались слишком лёгкими для этого мира, и глазами, в которых отражалось всё, кроме реальности. Всё это не отпускало. Иногда Намджуну даже казалось, что он чувствует это вновь: сладкий аромат цветов, смешанный с лёгким дыханием леса. Но стоило оглянуться или выйти на улицу, как он осознавал, что всё это лишь тени воспоминаний.       Манящий звук флейты больше не тревожил его ночей. Лес, что когда-то казался живым и зовущим, словно затих. Намджун несколько раз пробовал выйти за границы деревни, чтобы снова почувствовать то неуловимое притяжение, но каждый раз возвращался домой с пустотой внутри. Волшебная поляна, светлячки, шёпот листвы — всё исчезло, будто его присутствие там было случайностью, которую не должны были допустить. Однако тишина леса не могла заглушить то, что поселилось в его сердце. Он продолжал вспоминать. Как Чимин прищуривался, кусая ягоду, как издавал мягкие урчащие звуки удовольствия, как улыбался, довольный, будто открыл для себя новый мир. Это было странное воспоминание — одновременно лёгкое, будто бы несущественное, и тяжёлое, словно груз, от которого невозможно избавиться.       Его рука привычно листала страницы книги, но взгляд был рассеян. Он почти не видел перед собой букв, только образы. Образы, которые казались слишком яркими, чтобы быть мечтами. Пальцы замерли на углу страницы, а мысли понесли его обратно — к мягкому свету поляны, к чужому голосу, который тогда был полон насмешки, но не жестокой, а доброй, почти человеческой. Треск поленьев в камине вывел его из мыслей, и Намджун откинулся в кресле, чувствуя, как тёплый свет пламени касается его кожи. Он провёл рукой по волосам, которые слегка завились от тепла, и тихо выдохнул. «Почему он исчез? Почему ничего больше не зовёт меня в лес?»       Он не знал ответа. И это незнание, этот внезапный разрыв с чем-то, что казалось таким важным, съедало его изнутри.       Прошли дни, и жизнь в поселении вернулась в привычное русло. Намджун, казалось, снова стал тем, кого все знали: надёжным охотником, наставником для молодых альф, опорой для стаи. Утро он начинал с тренировок на поляне, где звучали удары мечей и натягивались луки. Днём помогал в хозяйственных делах — перетаскивал дрова, ремонтировал заборы, собирал инструменты для охоты. Вечером сидел с отцом, обсуждая предстоящие сезоны и дела стаи. Всё выглядело так, словно ничего не изменилось.       Но внимательный взгляд замечал: что-то в нём стало другим.       Он был таким же сильным, как всегда, его голос звучал уверенно, а движения были быстрыми и точными. Но взгляд… Глаза Намджуна, казалось, утратили ту стальную остроту, что была раньше. Теперь в них таился некий оттенок растерянности, лёгкой тоски. Они часто задерживались на линии горизонта, где лес встречался с небом, или на тенях деревьев, когда он проходил по краю поселения. Молодые охотники замечали это во время тренировок. Они украдкой переглядывались, когда их наставник замирал, будто прислушиваясь к чему-то, что могли слышать только его уши. Иногда он смотрел в сторону леса слишком долго, забывая о том, что говорил секунду назад. Тогда один из учеников осторожно напоминал ему:       — Намджун-ним, вы сказали, что я должен держать лук… — и замолкал, видя, как альфа возвращается в реальность с лёгким кивком.       — Да, точно. Шире стойку, — отвечал он, и голос его снова становился твёрдым, как прежде. Но от этого не исчезала растерянность в его взгляде.       Даже Тэхён, всегда занятый своей новой жизнью с Чонгуком, не мог не заметить перемен в брате. Иногда он подходил к нему вечером, когда все уже расходились по домам, и садился рядом.       — Ты стал слишком тихим, — однажды сказал он, глядя, как Намджун сидит на крыльце, прислонившись спиной к деревянному столбу.       — Просто много работы, — отозвался Намджун, не оборачиваясь.       Тэхён нахмурился, его карие глаза внимательно изучали профиль старшего брата.       — Ты не из тех, кто теряет себя в работе. Ты из тех, кто находит себя в ней. А сейчас… — он замолчал, не находя слов, чтобы выразить то, что видел.       Намджун лишь улыбнулся уголком губ и тихо ответил:       — Всё в порядке, звёздочка. Не волнуйся.       Но Тэхён волновался. Он замечал, как взгляд брата всё чаще обращается к лесу, как его волк внутри, обычно спокойный и уверенный, сейчас выглядел так, будто потерял что-то важное.       И всё же никто в стае не задавал лишних вопросов. Оборотни видели, как Намджун возвращался к привычной жизни, и думали, что время залечит всё. Он снова охотился, обучал, работал. Его смех иногда раздавался в беседах с молодыми охотниками или во время вечерних сборов у костра. Но даже тогда, в этот самый миг, в его взгляде мелькала тень. Она исчезала быстро, но достаточно, чтобы те, кто хорошо его знал, могли почувствовать: он всё ещё тоскует по чему-то, что они не могли понять. Каждый вечер, сидя у камина с книгой в руках, Намджун пытался прогнать эти мысли. Но они возвращались, как волны, что не устают накатывать на берег. Его рука неосознанно касалась страницы, но он не читал. Перед глазами снова вставал образ: улыбка, цветочные волосы, лёгкие движения. Всё, что напоминало о духе, казалось таким настоящим, что он невольно чувствовал лёгкое тепло в груди.       И всё же он молчал. Лес больше не звал. Флейта больше не звучала. Только тени воспоминаний оставались с ним, прячась в уголках его души, как светлячки в густых зарослях. Иногда, когда тишина в доме становилась слишком плотной, а мысли слишком громкими, Намджун заходил к брату с лучшим другом. Их дом, недавно построенный, был полон жизни. Молодая пара наполнила его своим смехом, лёгкими спорами и той уютной атмосферой, которая бывает только в домах, где живёт любовь.       — Брат! — восклицал младший, стоило ему увидеть Намджуна на пороге. Его глаза тут же загорались, а пухлые губы растягивались в улыбке. — Почему ты снова выглядишь так, будто съел что-то кислое?       Чонгук, стоявший неподалёку и перебирающий стрелы, только фыркал, сдерживая смех. Его тёмные глаза внимательно следили за каждым движением омеги, словно за самым дорогим сокровищем.       — Я? — Намджун опирался на дверной косяк, поднимая брови. — Это, наверное, твоя еда на меня так действует.       — Наглец, — Тэхён поджал губы, но глаза его блестели от задорной обиды. — Я, между прочим, готовлю не хуже Чонгука.       — Это правда, — кивнул Чонгук, и его взгляд стал мягче. — Он только вчера приготовил пирог. Так что, Намджун-ним, заходите, попробуйте. А заодно и помогите мне разобрать колчан со стрелами.       Тэхён тут же схватил брата за руку, утягивая внутрь дома.       — Не слушай его, он только и знает, что устраивает беспорядок! А ещё оставляет луки на полу, как будто я не могу на них наступить.       — Серьёзно? — Намджун поднял бровь, глядя на Чонгука. Тот, пожав плечами, только усмехнулся.       — Что поделать, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Такова жизнь охотника.       Дом Тэхёна и Чонгука был светлым и просторным. Деревянные стены украшали простые, но тёплые детали: плетёные корзины, букеты сухих трав, которые Тэхён любил собирать. На подоконниках стояли горшки с цветами, а в углу висел венок из полевых ромашек. Этот дом жил, дышал, как живое существо, и в нём всегда было тепло.       Пока Чонгук разбирал своё снаряжение, Намджун помогал Тэхёну расставлять на столе простую, но вкусно пахнущую еду. Омега постоянно ворчал, то поправляя скатерть, то протирая столовые приборы, но в его голосе звучала такая домашняя мягкость, что это только вызывало улыбку.       — Вот так, — наконец произнёс он, с гордостью оглядывая результат своих стараний. — Теперь ты не сможешь сказать, что я плохо готовлю.       Намджун усмехнулся, усаживаясь за стол.       — Если что, я буду винить Чонгука. Это точно его влияние.       — Ещё бы! — громко воскликнул Тэхён, бросая довольный взгляд на мужа.       Чонгук, закончив с колчаном и стрелами, подошёл и обнял омегу за плечи, притянув его к себе.       — Ну вот, опять я во всём виноват, — с тихой насмешкой проговорил он, коснувшись губами волос Тэхёна.       Намджун наблюдал за ними и чувствовал, как что-то тёплое растекается внутри. Видеть счастье брата было для него важным, и он радовался за них. Но, как и прежде, в этой радости была лёгкая тень. Его волк внутри глухо ворчал, будто напоминая, что ему тоже хочется такой близости, такой любви.       — Ты что-то слишком задумался, — тихо сказал Тэхён, разливая чай в чашки. — Брат, ты точно в порядке?       Намджун улыбнулся, покачав головой.       — Да, звёздочка, всё хорошо. Просто задумался.       Но даже самому себе он не мог объяснить, почему его мысли снова и снова возвращались к тому, кто однажды улыбнулся ему в лесу.       Вечер в доме Тэхёна и Чонгука всегда был полон тепла. За окнами тёмное небо медленно покрывалось звёздами, а в комнате мягкий свет от камина обволакивал всё вокруг золотистым ореолом. Омега, одетый в простой свитер с длинными рукавами, сидел на ковре у огня, поджав под себя ноги. Его пухлые губы чуть улыбались, пока он перебирал книги, которые альфа принёс из деревенской библиотеки.       Чонгук, напротив, раскинулся в большом кресле, потягивая травяной чай из широкой глиняной кружки. Его тёмные глаза следили за омегой с мягким интересом, словно он мог смотреть на него бесконечно.       — Ты заметил, как странно ведёт себя Намджун? — наконец спросил омега, не отрывая взгляда от страниц книги.       — Заметил, — ответил альфа, его голос звучал тихо, но уверенно. — Он пытается быть тем же, кем был раньше. Но я его слишком хорошо знаю. Он изменился.       Тэхён поднял голову, взглянув на мужа. Его взгляд был полон тревоги.       — Он часто смотрит в сторону леса. Это пугает меня.       Чонгук поставил кружку на стол, наклонился вперёд и протянул руку, чтобы коснуться ладони своей пары. Его пальцы были тёплыми, как всегда.       — Не пугайся, звёздочка. Он справится. Намджун всегда справляется.       — Но вдруг на этот раз всё иначе? — упорствовал Тэхён, его карие глаза блестели от отражений огня.       Чонгук задумался, его взгляд стал сосредоточенным.       — Если бы я что-то заметил, что действительно угрожает ему, я бы первым пошёл за ним. Но, Тэхён, это твой брат. Он сильный. И, кажется, он просто потерял что-то… важное.       Тэхён хотел ответить, но Чонгук неожиданно сменил тему, хитро улыбнувшись.       — Ты знаешь, — сказал он, откидываясь в кресле, — мне нравится, когда ты так волнуешься. Ты становишься ещё милее, чем обычно.       Тэхён нахмурился, но на его щеках вспыхнул лёгкий румянец.       — Чонгук, перестань, — пробормотал он, закрывая лицо руками.       — Почему? — продолжал Чонгук, его голос стал ниже, почти мурлыкающе. — Ты всё ещё краснеешь, будто я в первый раз говорю тебе, какой ты красивый.       Тэхён отложил книгу, его руки опустились, и он бросил на мужа укоризненный взгляд.       — Я привык, просто… — он замялся, подбирая слова, но румянец стал только ярче.       Чонгук, довольный своей маленькой победой, протянул руки и, прежде чем Тэхён успел что-либо сказать, потянул его к себе.       — Иди сюда, звёздочка.       Омега покачал головой, но всё-таки встал с ковра и, подойдя ближе, сел ему на колени. Его руки тут же обвились вокруг шеи Чонгука, а голова мягко опустилась на его плечо.       — Ты невозможный, — тихо сказал он, но голос его звучал тепло.       — А ты упрямый, — ответил Чонгук, улыбаясь. Его руки обвили тонкую талию Тэхёна, притягивая его ближе. В комнате было тихо, только треск огня и их дыхание наполняли пространство. Чонгук смотрел на омегу, а затем его губы мягко коснулись линии челюсти Тэхёна, оставляя горячие поцелуи.       — Чонгук… — прошептал омега, его голос задрожал, но не от страха, а от переполняющих эмоций.       — Ты мой, — сказал альфа, а затем поймал его губы в жарком поцелуе.       Тэхён сначала сопротивлялся, но только из-за смущения. Через несколько мгновений он полностью сдался, углубляя поцелуй. Его пальцы запутались в волосах Чонгука, а тело доверчиво прижалось к сильной груди альфы. Когда их губы разомкнулись, омега тяжело дышал, его лицо было ярко-красным, но он не отстранился. Наоборот, он ещё крепче обнял волка, положив голову на его плечо.       — Я всё ещё не привык, — тихо сказал он, и в его голосе звучала улыбка.       — Я сделаю так, чтобы ты привык, — ответил Чонгук, поглаживая его спину. — Каждый день, до конца наших дней.       В тот момент омега чувствовал себя самым счастливым. И, несмотря на тревогу за брата, он знал, что у него есть Чонгук, который всегда будет рядом.       В тот момент, когда их губы снова встретились, весь мир, казалось, растворился. Тэхён уже не сопротивлялся — он просто позволил себе утонуть в тепле и силе Чонгука. Альфа держал его так бережно, но при этом крепко, словно омега был для него самым дорогим на свете. Их поцелуй становился всё глубже. Чонгук медленно провёл рукой по линии спины Тэхёна, ощущая, как тот вздрагивает под его прикосновениями. Его пальцы легко скользнули вверх, до затылка, а затем снова вниз, вдоль позвоночника, заставляя омегу прижаться к нему ещё сильнее.       — Ты пахнешь так сладко, — прошептал Чонгук, едва отрываясь от губ Тэхёна. Его голос звучал хрипло, наполненный тёплой нежностью. — Как жасмин после дождя.       — Ты тоже, — тихо ответил омега, утыкаясь носом в шею альфы, вдыхая его глубокий аромат морозных ягод. Этот запах всегда действовал на него успокаивающе, заставляя чувствовать себя в безопасности.       Чонгук чуть улыбнулся, не прекращая поглаживать омегу. Его губы мягко коснулись шеи Тэхёна, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Но стоило ему приблизиться к тому самому месту — метке, что он оставил в первую брачную ночь, — как омега тихо застонал, выгибая шею, предоставляя полный доступ.       — Ты мой, — прошептал Чонгук, его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. Он коснулся метки кончиком языка, нежно облизывая её. Тэхён замер, его тело окутала волна тепла. Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а сердце заколотилось сильнее.       — Чонгук… — выдохнул он, запуская пальцы в его волосы.       Альфа чуть крепче обнял его, укладывая на мягкую кровать, которая была всего в нескольких шагах от камина. Их движения были спокойными, неторопливыми, наполненными лаской и желанием быть ближе друг к другу. Тэхён оказался под ним, его пшеничные волосы растрепались по подушке, а карие глаза, блестящие от огня и эмоций, смотрели прямо в Чонгука.       — Ты так красив, — сказал Чонгук, его голос был глубоким, почти шепотом. Он провёл губами по щеке омеги, задержавшись на линии скулы, а затем снова спустился к шее. — И всегда мой.       — Всегда, — подтвердил Тэхён, его голос дрожал, но в нём звучала искренняя любовь.       Чонгук снова коснулся метки, на этот раз чуть сильнее, погружаясь в её аромат. Тэхён тихо застонал, выгибаясь навстречу альфе. Его руки обвили Чонгука, пальцы крепко сжали ткань его рубашки. Альфа улыбнулся, глядя на омегу, который был таким доверчивым, таким его. Альфа, чувствуя, как тело омеги откликается на каждое его движение, опустил руку на тонкую талию омеги, поглаживая её через мягкую ткань свитера. Его прикосновения были нежными, но уверенными, словно он хотел выучить каждую линию, каждый изгиб этого тела. Губы альфы задержались на шее Тэхёна, оставляя влажный след, прежде чем медленно переместиться к ключице.       Тэхён зажмурился, его дыхание стало рваным, а сердце билось так громко, что казалось, его мог услышать весь дом. Пальцы омеги крепче сжали ткань рубашки Чонгука, но он тут же почувствовал, как альфа осторожно освободил себя от её захвата, медленно расстёгивая пуговицы.       — Ты слишком напряжён, звёздочка, — прошептал Чонгук, улыбаясь, и его голос, тёплый и низкий, прошёлся по коже омеги, как горячая волна.       Он стянул рубашку, обнажая сильное, мускулистое тело, покрытое лёгким загаром. Тэхён раскрыл глаза, глядя на него, и в этот момент в его взгляде смешались смущение и желание. Альфа, заметив это, провёл рукой по щеке омеги, прежде чем снова наклониться к нему.       — Ты мой, — снова прошептал он, его губы скользнули к уголку губ Тэхёна, дразня его нежным касанием.       Тэхён не смог удержаться, он потянулся к альфе, жадно ловя его губы своими. Этот поцелуй был совсем не таким, как раньше — он был наполнен огнём, который разгорался внутри обоих. Руки Чонгука скользнули под свитер омеги, его пальцы коснулись горячей кожи, и Тэхён задрожал от этого прикосновения.       — Ты такой тёплый, — тихо сказал Чонгук, его глаза блестели от отражений огня в камине.       Он начал медленно поднимать свитер, наблюдая, как кожа омеги открывается под мягким светом. Когда ткань была полностью снята, он бросил её в сторону, и его взгляд задержался на стройном теле Тэхёна. Альфа провёл пальцами вдоль линии ключицы, спустился ниже, к груди, а затем задержался на месте, где когда-то оставил свою метку.       — Здесь — моё, — прошептал он, наклоняясь, чтобы вновь коснуться метки губами.       Омега снова тихо застонал, его руки обвили шею альфы, притягивая его ближе. Волк поднял голову, их глаза встретились, и в этот момент в комнате словно стало ещё жарче. Чонгук мягко уложил омегу на спину, его движения были неторопливыми, почти почтительными, как если бы он обращался с чем-то драгоценным.       — Ты доверяешь мне? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нём слышалась глубокая уверенность.       — Всегда, — ответил Тэхён, его карие глаза блестели от эмоций.       Чонгук снова склонился к нему, его губы встретились с губами омеги, а руки продолжали изучать каждый дюйм его тела. Их движения слились в гармонии, а атмосфера комнаты заполнилась теплом, нежностью и тем ощущением близости, которое бывает только между двумя любящими друг друга людьми. Альфа, чувствуя, как тело Тэхёна откликается на каждое его прикосновение, замедлил свои движения, наслаждаясь каждым мгновением. Его ладонь скользнула вдоль линии бедра омеги, прежде чем осторожно задержаться на талии. Пальцы его, тёплые и сильные, исследовали каждую впадину, каждую мягкую линию.       Омега запрокинул голову, его дыхание стало ещё более сбивчивым. Он с трудом смог удержать тихий стон, который всё же сорвался с его губ, когда Чонгук нежно провёл губами по линии его челюсти. Омега запустил пальцы в густые волосы альфы, слегка сжимая их, словно искал ещё большего тепла, ещё большей близости.       — Чонгук… — прошептал он, едва слышно, его голос дрожал, но в нём звучало столько доверия и любви, что альфа остановился на мгновение, чтобы встретить его взгляд.       — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, звёздочка, — ответил Чонгук, его голос был тёплым, но хриплым от эмоций. Его глаза, глубокие и тёмные, смотрели на Тэхёна с такой преданностью, что омега на мгновение затаил дыхание.       Альфа медленно опустился, их губы снова встретились, но теперь поцелуй был мягче, спокойнее, как будто они оба хотели насладиться этим моментом. Руки Чонгука переместились вниз, его пальцы медленно расстегнули пояс омеги, открывая ещё больше горячей кожи. Тэхён чувствовал, как его сердце колотится в груди. Он позволял Чонгуку вести, доверяя ему полностью. Альфа, заметив это, улыбнулся, его губы дрогнули в тихой, нежной усмешке.       — Ты прекрасен, — тихо произнёс он, его голос был похож на шелест ветра.       Омега почувствовал, как его тело охватывает тепло от слов Чонгука, словно они сами по себе были прикосновением. Его щеки вспыхнули, но он не отводил взгляд. Его руки, дрожащие, но уверенные, скользнули по плечам альфы, а затем обвили его шею. Когда они снова встретились в поцелуе, мир вокруг словно замер. В их движениях больше не было спешки — только нежность, желание и то неописуемое чувство, которое соединяет любящие сердца. Чонгук полностью окутал Тэхёна своим запахом, тёплым и успокаивающим, создавая ощущение, что только они двое существуют в этом мгновении.       Их тела сплелись, как две половинки единого целого. Каждое движение, каждое касание было наполнено значением. Они не просто делили тепло — они делились душами, своими чувствами, своей любовью. Это было больше, чем физическая близость. Это было что-то, что нельзя было выразить словами, но что было понятно каждому их взгляду, каждому их дыханию. Когда огонь в камине стал угасать, в комнате осталось только их тихое дыхание, смешивающееся с ароматами морозных ягод и жасмина. Чонгук обнял любимого, притягивая ближе, чтобы ещё раз коснуться губами его волос.       — Спи, звёздочка, — прошептал он, и на этот раз его голос был мягким, почти убаюкивающим. — Ты дома. Я всегда буду рядом.       И в этот момент Тэхён почувствовал, что действительно находится в самом безопасном месте на свете.       Ночь окутала дом Намджуна мягким покровом тишины. Только слабый треск дров в камине нарушал её спокойствие. Альфа сидел у окна, опершись локтями на подоконник, с потёртым свитком в руках. Тусклый свет лампы освещал страницы, испещрённые старинными символами и рисунками. Его взгляд скользил по тексту, но мысли уносились далеко, вглубь леса, к тому месту, что стало для него тайной, которую он никак не мог разгадать. Волк тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Его волк внутри метался, словно не находил покоя. Губы альфы чуть дрогнули, когда ему снова почудилась мелодия флейты. Тонкая, едва уловимая, будто из сна. Она разливалась по его сознанию, вызывая странное чувство тепла и тоски одновременно.       Лес… Его аромат, его звуки — всё это преследовало Намджуна. Он попытался сосредоточиться на свитке, но буквы перед глазами расплывались. Альфа отложил его в сторону и, подперев подбородок рукой, устало закрыл глаза.       Стук.       Сначала он подумал, что это всего лишь отголоски сна, но стук повторился. Лёгкий, но настойчивый. Альфа вздрогнул, распахнув глаза, и медленно повернул голову к окну. Его сердце замерло.       На фоне тёмной ночи, освещённый только серебристыми лучами луны, стоял лесной дух. Его лицо выглядело растерянным, но при этом каким-то невероятно милым. Щёки нимфы покрывал лёгкий румянец, словно он долго бежал или… смущался. Его большие голубые глаза сияли в лунном свете, а губы дрогнули в неловкой попытке улыбнуться. Тонкие пальцы едва заметно шевельнулись, как бы говоря «привет».       Намджун был ошеломлён. Он не мог поверить своим глазам. Это снова сон? Или его сознание окончательно решило его подвести? Но стук повторился, уже чуть громче, настойчивее. Альфа вскочил с места, распахнул окно, и холодный ночной воздух ворвался в комнату, развеивая остатки сна.       — Что ты здесь делаешь? — голос Намджуна был удивлённым, но твёрдым. Его карие глаза внимательно смотрели на духа. — Это… это мираж? Или ты настоящий?       Дух чуть наклонил голову, его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Он почесал затылок, явно смущённый, и пожал плечами.       — Настоящий, конечно, — ответил он, его голос звучал мягко, но чуть дрожал, как будто он сам не до конца верил в то, что делает. — Я… просто… решил навестить тебя.       Намджун нахмурился, его взгляд прошёлся по Чимину, и сердце заколотилось быстрее. Дух выглядел иначе. Его светлая кожа, окутанная серебряным светом луны, казалась почти прозрачной, словно он был частью самого ночного неба. Белые волосы мягкими прядями обрамляли лицо, а голубые глаза смотрели на альфу с неподдельным интересом и… каким-то лёгким волнением.       — Навестить меня? — переспросил Намджун, всё ещё не понимая, как Чимин оказался здесь, в людском мире. — Зачем?       Чимин смущённо улыбнулся, его взгляд на мгновение скользнул в сторону, будто он пытался подобрать слова.       — Я… соскучился, наверное, — сказал он наконец, но голос его был тише, чем обычно. Его пальцы вновь нервно шевельнулись, пока он старался смотреть на Намджуна. — В твоих книгах есть что-то обо мне? О таких, как я?       Альфа застыл, ошеломлённый этим признанием. Чимин соскучился? Лесной дух, который говорил, что ему чужды человеческие привязанности, пришёл к нему сам? Намджун вдруг почувствовал, как его собственное сердце сжимается. Он ещё раз посмотрел на Чимина, пытаясь понять, как ему реагировать на это неожиданное появление.       — Залезай, — сказал он, отойдя от окна и жестом пригласив его внутрь. Чимин колебался всего мгновение, его взгляд остановился на деревянном подоконнике, который блестел в мягком свете луны. Он неуверенно протянул руку, коснувшись гладкой поверхности, словно проверяя её на прочность. Казалось, дух не знал, как именно преодолеть это препятствие. Его лицо приняло почти детское выражение задумчивости, а тонкие пальцы осторожно провели по краю дерева, как будто он пытался понять, что делать дальше.       Волк, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Такая серьёзная растерянность Чимина была одновременно очаровательной и забавной. Альфа шагнул ближе, протягивая руки.       — Позволь, я помогу, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала уверенность.       Чимин удивлённо поднял глаза, его голубые зрачки на мгновение блеснули в свете. Он кивнул, но, похоже, не до конца понимал, что именно собирается сделать Намджун. Альфа перегнулся через подоконник, его сильные руки обхватили талию Чимина. Это движение было таким естественным для Намджуна, но для духа оказалось неожиданным. Тонкая ткань одежды Чимина, лёгкая и почти невесомая, не скрывала тепла его тела, которое чувствовалось под ладонями альфы.       — Держись за меня, — коротко сказал Намджун, подтягивая его ближе.       Чимин попытался ухватиться за его плечи, но его движения были неуклюжими, словно он впервые делал что-то подобное. Его тонкие пальцы неловко скользнули по плечам Намджуна, а затем, наконец, нашли опору. Тело духа невольно наклонилось ближе к альфе, и в этот момент тишину комнаты нарушил тихий смешок.       — Щекотно, — произнёс дух, его голос прозвучал тихо, но искренне.       Намджун, держа нимфу за талию, почувствовал, как тот едва заметно вздрогнул, когда его пальцы слегка скользнули по коже через ткань. Альфа хмыкнул, но ничего не сказал, стараясь сосредоточиться на том, чтобы помочь духу перелезть через подоконник. Их движения стали тесными, почти интимными. Чимин наклонился ближе, его волосы, светлые и мягкие, коснулись щеки Намджуна.       — Я же сказал держись, — с улыбкой заметил альфа, когда Чимин чуть было не выскользнул из его рук.       — Я стараюсь! — обиженно пробормотал дух, его лицо вспыхнуло лёгким румянцем.       Всё это длилось всего несколько мгновений, но для волка время словно растянулось. Ему казалось, что Чимин был одновременно лёгким, как перо, и тёплым, как солнечный луч. Когда дух, наконец, оказался внутри комнаты, его ноги коснулись пола с тихим шорохом, а дыхание Намджуна стало чуть тяжелее. Чимин огляделся вокруг, его глаза искрились интересом, но в них всё ещё читалась лёгкая растерянность. Он посмотрел на Намджуна, его губы дрогнули в благодарной улыбке.       — Спасибо, — сказал он, проводя рукой по ткани своей одежды, словно успокаивая себя.       — Ты не обязан был делать всё сам, — мягко ответил Намджун, всё ещё ощущая тепло Чимина на своих ладонях. — Ты мог бы просто сказать, что нуждаешься в помощи.       Чимин снова улыбнулся, его взгляд стал чуть хитрее.       — Возможно, я просто хотел посмотреть, как ты будешь справляться, — сказал он, склонив голову набок.       В комнате повисла тишина, наполненная лёгким теплом их недавней близости. Альфа провёл рукой по волосам, отступая на шаг, но его глаза всё ещё внимательно изучали Чимина, словно он не мог поверить, что дух действительно стоит перед ним, такой реальный и живой. Чимин, оказавшись внутри, замер на месте, словно боялся сделать лишний шаг. Его голубые глаза широко раскрылись, изучая пространство комнаты. Он осторожно потянулся рукой к ближайшему предмету — деревянной полке с книгами. Его пальцы слегка дрогнули, но так и не коснулись старых переплётов.       — Это всё… так странно, — тихо произнёс он, его голос звучал удивлённо, почти благоговейно. — Твоя комната совсем не похожа на лес.       — Разумеется, не похожа, — улыбнулся Намджун, скрестив руки на груди. Он наблюдал за нимфой с лёгкой усмешкой, замечая, как тот с интересом изучает всё вокруг. — Здесь не растут деревья, нет мха под ногами. Это человеческий дом.       Чимин, словно не услышав, продолжал внимательно оглядываться. Его взгляд задержался на свитках, разложенных на столе. Он сделал пару осторожных шагов, присматриваясь к старинным рисункам. Лёгкая тень страха промелькнула на его лице, когда он коснулся бумаги.       — Она… хрупкая, — прошептал он, обернувшись к Намджуну.       — Да, — согласился альфа, подходя ближе. — Это древние свитки. Их нужно беречь.       Чимин кивнул, но его руки тут же убрались за спину, словно он боялся повредить что-то важное. Он отступил на шаг, оглядываясь, а затем его взгляд упал на камин. Тёплый свет пламени отражался в его глазах, наполняя их странным, почти магическим блеском.       — Это… огонь? — спросил он, медленно приближаясь к камину. В его голосе звучало любопытство, но ноги двигались неуверенно, будто он боялся подойти слишком близко.       — Да, — ответил Намджун, следуя за ним. — Он греет дом. Не бойся, это безопасно, если не подходить слишком близко.       Чимин присел на корточки перед камином, его лицо осветилось мягким оранжевым светом. Он протянул руку, словно хотел коснуться пламени, но вовремя остановился, повернув голову к Намджуну.       — Оно живое? — спросил он, удивление в его голосе звучало так же чисто, как у ребёнка, впервые видящего что-то новое.       Намджун улыбнулся, опускаясь на пол рядом с ним.       — Нет, но оно движется, как будто живое. Его нужно поддерживать, подбрасывать дрова, иначе оно угаснет.       Дух кивнул, его лицо стало серьёзным, как будто он старался понять смысл сказанного. Затем он перевёл взгляд на альфу, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.       — Люди так много всего придумали, чтобы жить… без леса. Это странно.       — Ты думаешь, что нам нужно быть ближе к природе? — спросил Намджун, наблюдая за тем, как Чимин продолжает смотреть на огонь.       — Не знаю, — честно ответил нимфа. — Но я привык видеть, как всё вокруг дышит и живёт. А здесь всё… застывшее.       Его взгляд снова упал на стол с книгами. Он указал пальцем на одну из них, наклонив голову набок:       — А это? Ты читаешь обо мне?       — О таких, как ты, — поправил его Намджун, поднимаясь и доставая книгу с полки. Он вернулся к духу и протянул её ему. — Здесь говорится о нимфах, о духах, которые живут в лесах.       Чимин осторожно взял книгу, открывая её с нескрываемым трепетом. Его пальцы осторожно перелистывали страницы, а взгляд задерживался на рисунках и надписях. Он нахмурился, остановившись на одной из страниц, где изображение лесного духа выглядело пугающим, почти хищным.       — Это не про меня, — заметил он, слегка нахмурив нос. — Я не такой.       Намджун рассмеялся, глядя на его серьёзное выражение лица.       — А какой ты, Чимин?       Дух задумался, его взгляд снова скользнул к огню. Он прикрыл книгу и положил её на пол рядом с собой.       — Не знаю, — честно ответил он, проводя рукой по своим волосам. — Я всё ещё пытаюсь понять это. Но я точно не такой… злой, каким вы изображаете нас в этих книгах.       Намджун наблюдал за ним, чувствуя, как его собственное сердце наполняется странным теплом. Этот дух, столь чужой и в то же время такой человечный, продолжал удивлять его каждым своим словом и движением. Чимин откинулся назад, опираясь на ладони, и уставился в потолок, где тени от пламени камина играли в причудливые узоры. Его белоснежные волосы, разметавшиеся по плечам, отражали мягкий свет, создавая почти неземной ореол вокруг его лица. Голубые глаза казались задумчивыми, но в их глубине всё ещё читалось детское любопытство.       — Всё это так странно, — наконец сказал он, словно самому себе. — Как люди могут жить среди всего этого… застывшего? Стены, книги, камин. Всё кажется таким… неподвижным.       Намджун, севший рядом, тихо рассмеялся.       — Не всё так неподвижно, как ты думаешь. Мы создаём свои маленькие миры, свои укрытия, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но внутри нас всегда есть движение. Эмоции, мысли. Это наш способ жить.       Чимин повернулся к нему, слегка нахмурив нос, будто обдумывая его слова.       — Ты так говоришь, будто я что-то упустил, — сказал он, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.       — Возможно, — ответил Намджун, не отводя взгляда. — Может, тебе стоит попробовать пожить среди людей, чтобы понять.       Чимин на мгновение замолчал, его глаза внимательно изучали лицо альфы. Затем он вновь посмотрел на огонь, словно в нём искал ответ.       — А ты? — вдруг спросил он, повернув голову. — Тебе не кажется, что ты упускаешь что-то, живя среди людей?       Намджун застыл. Этот вопрос застал его врасплох. Он не знал, как ответить. Лес, звуки флейты, теплая улыбка Чимина — всё это казалось чем-то таким далёким от его обычной жизни, но одновременно таким необходимым.       — Может быть, — наконец признался он, его голос был тихим. — Но разве не в этом смысл жизни? Искать то, чего не хватает.       Чимин улыбнулся, его взгляд стал мягче. Он протянул руку, коснувшись плеча Намджуна, словно хотел успокоить его или поддержать.       — Ты сложный, — произнёс он, но в его словах не было осуждения, только интерес. — Сложный, но интересный.       Альфа усмехнулся, глядя на руку, что всё ещё лежала на его плече.       — А ты самый непредсказуемый дух из всех, о которых я читал.       Чимин рассмеялся, его смех был тихим, но таким тёплым, что Намджун невольно улыбнулся.       — Я рад, что ты это понял, — ответил дух, убирая руку, но всё ещё смотря на него. — И я рад, что ты позволил мне увидеть этот мир. Хотя он всё равно странный.       Намджун почувствовал, как что-то внутри него сжимается от этих слов. Он не мог понять, что именно — восхищение, тревога или что-то ещё, более глубокое. Чимин продолжал удивлять его. И чем больше он узнавал о духе, тем больше хотел узнать.       — Если хочешь, я могу показать тебе больше, — неожиданно предложил он. — Не только книги. Настоящий мир людей.       Чимин на мгновение задумался, его голубые глаза блеснули в свете пламени.       — А ты уверен, что мир людей готов ко мне? — спросил он, его улыбка была чуть лукавой.       — Нет, — честно ответил Намджун, улыбнувшись в ответ. — Но я готов.       На мгновение между ними повисла тишина, но она не была неловкой. Это была тишина понимания, в которой два таких разных существа находили общий язык. Намджун наклонился вперёд, его локти упирались в колени, а карие глаза внимательно изучали нимфу. Он был здесь, в его комнате, настоящий, не плод его фантазий. Все эти недели волк только и делал, что представлял их следующую встречу. А теперь… предмет его мыслей и желаний, тот, кто наполнил его дни звуками флейты и ароматом цветов, сидел прямо перед ним, в мягком свете камина.       — Почему ты здесь? — наконец спросил Намджун, его голос прозвучал тише, чем он хотел.       Чимин слегка повернул голову, его белоснежные волосы мягко скользнули по плечам. Он задумчиво провёл пальцами по ткани своего одеяния, словно искал правильные слова.       — Не знаю, — честно признался он, пожимая плечами. — Я… никогда не покидал территорию леса. Это… новое для меня.       Намджун внимательно смотрел на него, не перебивая. Он заметил, как в глазах Чимина мелькнуло что-то, похожее на растерянность. Это было странно. Лесной дух, который казался таким уверенным в своей стихии, сейчас выглядел иначе. Уязвимо. Почти по-человечески.       — Никогда? — переспросил альфа. — Это впервые?       Чимин кивнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке.       — Да. Я всегда знал границы своего мира, но никогда не переходил их. Они были… частью меня, частью леса. Но сейчас… что-то изменилось.       — Что именно? — Намджун подался вперёд, его голос стал мягче. Он чувствовал, как волк внутри него напрягся, настороженно слушая каждое слово духа.       Чимин поднял взгляд, его голубые глаза встретились с глазами альфы. В них была смесь любопытства и лёгкого беспокойства.       — Не знаю, — повторил он, но его голос звучал иначе. — Когда я снова услышал тебя… твой голос… я почувствовал, что должен прийти. Должен увидеть тебя.       Намджун почувствовал, как что-то тёплое разлилось в его груди. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он продолжал смотреть на Чимина, замечая каждую деталь: как его пальцы нервно теребят ткань, как губы дрожат в неуверенной улыбке, как его взгляд скользит по комнате, будто ищет, за что зацепиться.       — Ты выглядишь… иначе, — сказал Чимин, прерывая тишину. Его голос был чуть тише, но в нём всё ещё звучала лёгкая насмешка. — Не таким, каким я запомнил тебя в лесу. Здесь, в этом месте… ты выглядишь сильнее. Как король в своей крепости.       Намджун невольно улыбнулся. Его взгляд скользнул к руке, что всё ещё лежала на ткани его колена. Он не мог понять, что именно привлекало его так сильно. Было ли это нежное сияние кожи Чимина, его мягкий голос или то, как его волосы, словно сотканные из лунного света, касались плеч?       — А ты выглядишь… смущённым, — ответил Намджун, позволяя себе лёгкую улыбку. — Ты же лесной дух. Казалось бы, ты должен быть уверен в себе.       Чимин слегка покраснел, его глаза блеснули, когда он повернулся к Намджуну.       — Это всё новое для меня, — признался он. — Здесь всё иначе. Это место, эти стены, ты… всё это делает меня… уязвимым.       Намджун почувствовал, как сердце замерло на мгновение. Это было неожиданно. Уязвимым? Лесной дух, способный очаровать, уничтожить, заманить любого человека в свои сети, признавался в своей слабости? Альфа сглотнул, чувствуя, как волк внутри него смягчился, прислушиваясь.       — Уязвимым? — повторил Намджун, слегка подаваясь вперёд. — Почему?       Чимин, вместо ответа, опустил взгляд, его пальцы на мгновение замерли. Затем он мягко рассмеялся, возвращая глаза к альфе.       — Может, потому что я здесь ради тебя, — сказал он с лёгкой улыбкой. — А это делает меня уязвимым. Ведь я не знаю, что будет дальше.       Намджун замер, его дыхание стало чуть глубже. Чимин снова поднял голову, и их взгляды встретились. Между ними повисло напряжение, но оно не было враждебным. Это было тепло, которое медленно, но верно проникало в каждое их движение, каждое слово. Лесной дух, ещё мгновение назад выглядевший таким уверенным и слегка дерзким, внезапно изменился. Его плечи дрогнули, взгляд опустился вниз, а руки, словно защищаясь от невидимой угрозы, обняли себя. Нимфа выглядел так, будто сама мысль о своей уязвимости испугала его больше, чем что-либо ещё. Голубые глаза, которые обычно сияли лукавством и загадочностью, потухли, а на лице появилось выражение замешательства и страха.       Намджун заметил это сразу. Его волк встрепенулся внутри, ощутив чужую тревогу. Он не знал, что именно произошло, но каждый его инстинкт требовал одного: защитить.       — Чимин, что случилось? — голос альфы прозвучал низко и мягко, словно он боялся напугать его ещё больше.       Нимфа не ответил. Его пальцы крепче сжались на тканях своей одежды, и тело слегка сгорбилось, будто он пытался спрятаться от самого себя. Намджун не мог на это смотреть. Срываясь с места, он подошёл ближе, его движения были быстрыми, но не резкими. Он опустился на пол рядом с ним, колени коснулись деревянного пола, а руки осторожно легли на хрупкие плечи Чимина.       — Эй, всё хорошо, — сказал он, его голос звучал уверенно, но в нём всё равно была мягкость. — Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда.       Чимин поднял на него взгляд, и в этот момент сердце Намджуна дрогнуло. Этот взгляд — полный страха, растерянности и… чего-то ещё, чего он не мог понять, — был совершенно чуждым тому уверенно-лукавому духу, которого он привык видеть. Альфа чувствовал, как волк внутри него завывает, требуя утешить, защитить.       Не раздумывая, Намджун обнял его. Его руки, сильные и тёплые, обвили хрупкое тело нимфы, притягивая ближе. Чимин не сопротивлялся, но его тело оставалось напряжённым. Намджун сел на пол, прижимая Чимина к себе, его колени обхватили тело нимфы, создавая вокруг него своеобразный кокон. Его ладони скользнули вверх по спине, успокаивающе поглаживая, а голос стал ещё мягче:       — Тшшш, всё хорошо, Чимин. Я здесь. Я не позволю тебе пострадать.       Он почувствовал, как тело Чимина немного расслабилось, но тревога всё ещё оставалась. Намджун, следуя своим инстинктам, начал выпускать феромоны. Это было так естественно для него, как дыхание. Он знал, что омегам это помогало — мягкий, успокаивающий аромат, который создавал чувство защищённости. Но Чимин… нимфа, он не был омегой. Волк внутри не знал, сработает ли это, но всё равно попытался.       Чимин замер, его дыхание стало чуть глубже. Он почувствовал, как теплота разливается вокруг, обволакивая его, словно мягкое покрывало. Это было новое ощущение, странное, но не пугающее. Он чуть повернул голову, его белоснежные волосы коснулись плеча Намджуна.       — Что это? — тихо спросил он, его голос был почти шёпотом.       — Это просто способ показать, что ты в безопасности, — ответил Намджун, продолжая держать его в своих руках. — Я хочу, чтобы ты знал: я здесь, и тебе не нужно бояться.       Чимин закрыл глаза, его дыхание стало ровнее. Он почувствовал, как его собственное тело перестаёт дрожать, а в груди разливается тепло. Это было странное ощущение, но оно заставляло его чувствовать себя… правильно. Как будто его тревога больше не имела значения.       — Ты… удивительный, — прошептал он, слегка отстранившись, чтобы взглянуть на Намджуна. Его губы дрогнули в слабой улыбке. — Никто раньше не пытался утешить меня… так.       — Никто и не должен был, — тихо ответил Намджун, его глаза встретились с голубыми глазами Чимина. — Но сейчас я рядом. И я не позволю тебе быть одиноким.       Намджун медленно поднял руку, и его пальцы осторожно коснулись щёк Чимина. Кожа нимфы была бархатистой, но холодной, словно осенняя роса на листьях. Альфа почувствовал лёгкий озноб, пробежавший по его пальцам, когда он провёл ими по скулам. Голубые глаза Чимина смотрели на него с таким доверием, что сердце Намджуна на мгновение замерло. Он сглотнул, ощущая дрожь в собственных руках, но не убрал их. Напротив, он крепче прижал ладони к чужим щекам, словно пытаясь согреть духа своим теплом.       — Ты замёрз, — выдохнул он, взгляд скользнул к бледным губам, которые дрогнули в слабой улыбке.       Не думая, Намджун быстро стянул с себя кардиган, который был накинут поверх футболки. Ткань всё ещё хранила его тепло, и, слегка нахмурившись, он аккуратно накинул её на плечи Чимина.       — Держи, это поможет, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала лёгкая строгость, словно он боялся, что Чимин откажется.       Но нимфа не отказался. Он тихо выдохнул, укутываясь в ткань, словно маленький ребёнок, которому дали что-то, что он давно искал, но никогда не осмеливался попросить. Его губы раздвинулись в слабой, но довольной улыбке, а из горла вырвался тихий рокот, почти неуловимый, но настолько живой, что волк внутри Намджуна отозвался на него. Чимин склонил голову, его волосы, напоминавшие свет луны, мягко упали на ткань кардигана. Он закрыл глаза, на мгновение полностью погрузившись в ощущение тепла, которого так давно не чувствовал. А затем он вдохнул. Глубоко, медленно.       — Ты… пахнешь странно, — сказал он, его голос звучал задумчиво, почти невинно. Чимин поднял глаза, глядя на Намджуна с любопытством. — Почему люди так пахнут?       Намджун слегка улыбнулся, его взгляд стал мягче. Он знал, что нимфа не хотел задеть его, это был чистый, искренний вопрос, рожденный из любопытства.       — Мы все пахнем по-разному, — ответил он, отводя взгляд, но затем снова посмотрел на Чимина. — Это часть нас, нашей природы. Я… пахну, как и любой другой альфа. Для омег этот запах может быть… привлекательным.       — Привлекательным? — переспросил Чимин, его голос стал чуть тише, а губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он снова вдохнул, чуть наклонив голову, словно хотел прочувствовать аромат глубже. — Это… приятно. Оно тёплое, как и ты.       Намджун не знал, что ответить. Его волк внутри замер, чувствуя, как что-то в этом признании трогает его глубже, чем он ожидал. Чимин был духом, существом иного мира, но в этот момент он казался таким… настоящим, таким близким. Не раздумывая, Намджун снова обнял его. Его сильные руки обвили плечи Чимина, прижимая того ближе. Волк внутри утробно зарычал, чувствуя удовлетворение от близости, от того, что он мог защитить, согреть.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, — тихо сказал он, чуть опуская голову к чужому плечу, — что ты в безопасности. Я не знаю, как работает это… всё, но я никогда не позволю тебе почувствовать себя одиноким или напуганным.       Чимин не ответил, но его тело расслабилось в объятиях альфы. Он снова укутался в кардиган, его руки обвили тёплую ткань, но глаза всё ещё были прикованы к Намджуну.       — Ты странный, — тихо сказал он, но в его словах не было ни капли осуждения, только лёгкая насмешка. — Странный, но тёплый. Это… приятно.       Намджун усмехнулся, чуть крепче обнимая его.       — А ты… странный дух, — ответил он. — Но мне кажется, что мне это нравится.       Намджун слегка отстранился, но его руки всё ещё оставались на плечах Чимина, словно он боялся отпустить его. Глаза альфы снова встретились с голубыми глазами нимфы. В них уже не было страха, только что-то новое, едва уловимое, но отзывающееся теплом в груди Намджуна. Его дыхание стало чуть глубже, как будто он боролся с собственными мыслями, но всё равно не мог отвести взгляда. Чимин тоже смотрел на него. Его голова была слегка наклонена, мягкие волосы касались ткани кардигана. Он выглядел так, словно сам не понимал, что происходит, но его губы тронула лёгкая, почти смущённая улыбка.       — Почему ты смотришь на меня так? — тихо спросил он, но в его голосе не было укора. Это был искренний вопрос, с оттенком любопытства.       Намджун чуть хрипло рассмеялся, его взгляд на мгновение опустился, чтобы скрыть смущение.       — Прости, — пробормотал он. — Просто… ты. Ты выглядишь… необыкновенно.       Чимин чуть приподнял бровь, и его улыбка стала чуть шире, чуть более лукавой.       — Необыкновенно? — переспросил он, склонив голову набок. — Это… комплимент?       — Да, — ответил Намджун, его голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё будто дрожало. — Это комплимент. Ты… Ты красив.       Чимин замер. Его глаза чуть расширились, губы приоткрылись, словно он не ожидал таких слов. Затем он снова тихо засмеялся, но в этом смехе уже не было прежней уверенности. Он казался почти смущённым.       — Ты странный, волк, — снова сказал он, но его голос дрогнул. — Очень странный… но, кажется, это… приятно.       Намджун улыбнулся, чувствуя, как его сердце стучит всё быстрее. Его руки мягко сжали плечи Чимина, и он чуть склонился ближе, позволяя их лицам оказаться на расстоянии вздоха.       — Могу я…? — хрипло спросил он, не закончив фразу, но всё было понятно без слов.       Чимин моргнул, его глаза стали ещё ярче, словно внутри них зажглись звёзды. Он не ответил словами, но его лёгкий кивок был достаточно красноречивым. Альфа медленно потянулся вперёд, его взгляд метался между губами духа и его глазами, и когда их губы, наконец, встретились, это было мягкое прикосновение, почти неуверенное. Но как только Чимин откликнулся, касаясь его чуть сильнее, всё изменилось.       Поцелуй стал глубже, медленнее, наполняясь теплом и каким-то странным, почти магическим ощущением. Нимфа доверчиво подался ближе, его руки легко легли на плечи Намджуна, а пальцы сжали ткань его футболки. Волк внутри альфы рычал от удовлетворения, чувствуя, как это мгновение заполняет каждую частичку его существа. Всё вокруг словно исчезло — только они двое, только этот миг.       Когда они отстранились, дыхание обоих было тяжёлым, но губы Чимина тронула та самая мягкая, лукавая улыбка. Нимфа тихо рассмеялся, чуть склоняя голову вбок, его глаза снова впились в Намджуна, но теперь в них не было прежней растерянности. Лишь любопытство — чистое, искреннее, почти детское.       — Странный, — снова прошептал он, но голос его звучал мягче, чем когда-либо. В нём больше не было насмешки, только тёплая нотка, будто он пытался разобраться в самом себе. — А что это только что было? Так люди обычно проявляют заботу?       Намджун замер на мгновение, его глаза расширились, а потом он тихо рассмеялся, чувствуя, как сердце пропустило удар. Этот вопрос был настолько наивным, что даже его волк внутри не знал, как на него реагировать.       — Нет, — выдохнул он, чуть отстраняясь, но его руки всё ещё оставались на плечах Чимина. — Это… Это не совсем забота. Ну, не такая, как обычно.       Чимин нахмурился, его брови слегка сошлись на переносице, а пальцы, по-прежнему сжимающие ткань футболки Намджуна, чуть дёрнулись.       — Тогда что? — спросил он, его голос был тихим, но настойчивым. — Это что-то другое?       Намджун смотрел на него, чувствуя, как слова застревают в горле. Как можно объяснить то, что он сам до конца не понимал? Как можно объяснить духу, существу из другого мира, что это было не просто желание, не просто импульс?       — Это… — начал он, но замолк, потирая затылок свободной рукой. — Это… проявление… чувств. Сложно объяснить.       Чимин внимательно слушал, его глаза были широко распахнуты, а губы чуть приоткрыты, будто он пытался уловить каждое слово.       — Чувств? — переспросил он, слегка наклоняясь ближе. — Таких, как тепло? Забота? Или… что-то другое?       Намджун почувствовал, как его дыхание сбилось. Его взгляд невольно скользнул к губам Чимина, которые всё ещё сохраняли лёгкий оттенок синевы от ягод. Альфа улыбнулся краешком губ, а затем мягко кивнул.       — Да, — сказал он. — Тепло. Забота. И что-то другое. Что-то… более сильное.       Чимин изучал его лицо, будто пытаясь понять, что стоит за этими словами. Затем он чуть наклонил голову и снова улыбнулся — мягко, с лёгким лукавством.       — Если это сильнее заботы, — сказал он, его голос стал чуть ниже, — то… мне это нравится.       Его слова застали Намджуна врасплох, и он лишь хрипло рассмеялся, покачав головой.       — Ты правда удивляешь меня, — признался он. — Каждым своим словом.       — Тогда это честно, — ответил Чимин, его взгляд снова стал чуть более дерзким. — Ты тоже удивляешь меня, Намджун. Каждой своей реакцией.       Чимин слегка склонил голову, его голубые глаза снова встретились с глазами Намджуна. В них читался блеск — одновременно невинный и дерзкий, как у ребёнка, который нашёл что-то новое и удивительное. Лёгкая улыбка тронула его губы, и он медленно подался вперёд, будто проверяя границы, будто ожидая, что волк остановит его. Но Намджун не двигался. Его взгляд оставался прикованным к чужому лицу, а сердце, казалось, стучало слишком громко, перекрывая даже тихие звуки ночи за окном.       Чимин коснулся его губ своими — нежно, осторожно, почти неуверенно, как будто пробовал их на вкус. Его губы были удивительно мягкими, чуть холодными, но это только добавляло к их странной магии. Нимфа слегка отстранился, но его голос, наполненный искренностью, прозвучал между их дыханием:       — Это… приятно, — прошептал он, его глаза снова смотрели в лицо Намджуна с восторгом. — Мне нравится.       Намджун не успел ничего ответить, потому что Чимин снова склонился к нему, его губы мягко коснулись губ волка. Поцелуй был неловким, неумелым, но настолько искренним, что внутри альфы что-то дрогнуло. Волк внутри замер, а затем тихо зарычал от удовлетворения. Эти ощущения были новыми даже для Намджуна — это был не страстный порыв, а что-то гораздо более глубокое и нежное.       Чимин снова отстранился, его губы слегка дрожали, а на щеках появился лёгкий румянец. Он медленно поднялся на колени, придвинувшись ближе к Намджуну, его тонкие пальцы скользнули в волосы альфы, осторожно перебирая их. Он смотрел прямо в глаза волка, и этот взгляд заставил сущность внутри замереть.       — Мне нравится это… проявление заботы, — тихо сказал дух, его голос был наполнен детским восторгом и искренним восхищением.       И прежде чем Намджун успел ответить, Чимин снова склонился к нему, его поцелуй стал чуть увереннее, чуть глубже. Намджун чувствовал, как нимфа пытается растянуть момент, как наслаждается каждым мгновением. Альфа, словно потеряв всякую волю, ответил на поцелуй, позволяя себе раствориться в этой странной, но такой тёплой близости. Его рука поднялась, осторожно коснувшись затылка Чимина, пальцы мягко пробежались по шелковистым волосам. Он чувствовал, как нимфа подался ближе, его руки опустились на плечи Намджуна, и волк внутри рычал от удовлетворения. Эти губы, эти движения — всё было настолько неправильным, но в то же время совершенно естественным.       Чимин отстранился, его дыхание сбилось, но глаза снова искрились восторгом.       — Это правда забота? — спросил он, улыбаясь, но в голосе слышалась лёгкая насмешка, будто он уже знал ответ.       Намджун хотел что-то сказать, объяснить, что это совсем не то, что нимфа думал, но остановился. Эти мягкие губы, этот сладкий, почти нереальный вкус… он не хотел разрушать момент.       — Если это то, что ты считаешь заботой, — выдохнул он, улыбаясь краешком губ, — то пусть будет так.       Чимин рассмеялся — этот смех был как мед, тёплый и лёгкий, заполняющий собой всю комнату. Он снова наклонился, его пальцы нежно касались лица Намджуна, и когда их губы снова встретились, альфа полностью погрузился в этот момент, позволяя себе наслаждаться каждым движением, каждым касанием.