Coeur souill

Тёмная улица, освещённая вывеской клуба «Коммуна» красными неоновыми буквами, завлекает громкой музыкой, рёвом мотора машин, людскими восклицательными криками и смехом. «Коммуна» — единственный клуб, который славится хорошими оценками, отзывами, музыкой и персоналом, по большей части весь Сеул ходит развлечься только сюда. Нет, это не единственный клуб в Сеуле, просто самый цивильный и безопасный. Серый мерседес паркуется напротив входа, а рядом встаёт ещё одна машина, BMW Хосока. Чонгук сначала сканирует глазами вышедшего друга через боковое стекло, а после, когда тот начал обходить машину, через лобовое. Он не сторонник развлечений, но предпочитает держаться от таких мест подальше из-за ситуации в городе. Выдыхает и выходит из машины, закрывая её, бренча ключами, а затем подходит к курящему Хосоку. — По сравнению с тобой я выгляжу совсем не по клубному. — Чон смеётся, рассматривая наряд друга. На Хосоке надеты обтягивающие чёрные джинсы, порванные на коленях, как часть дизайна, сверху тёмная полупрозрачная рубашка с глубоким вырезом на груди, а на шее красуется цепь из белого золота, волосы хорошо уложены. Он выглядит очень привлекательно и сексуально. На Чонгуке же обычные повседневные джинсы серого цвета и чёрная футболка, размера на три больше его собственного. Он успел лишь помыть голову, времени на укладку не нашлось. Да куда там, он всё думает о деле Пака. На фоне Хосока он выглядит серой мышью, но какая разница. По-моему, людям в подобных местах вообще плевать на внешний вид, главное, чтобы опрятно было. — Да брось, дружище, всем плевать. Идем выпьем. — Подбадривающе хлопает друга по плечу и ведёт в клуб, бросая окурок в урну. Оказавшись у барной стойки, Чон растерянным взглядом бегает по названию напитков, нервно постукивая пальцами по поверхности бара. Он понятия не имеет, что можно попробовать, а что лучше не стоит, потому что в подобных местах его не было уже года три. Работа полностью забрала всё свободное время. Но чем больше юноша работает, тем больше получает финансовый доход. Чонгук тяжело выдыхает и нервно прикусывает нижнюю губу, зачесывая каштановые волосы пятернёй, бросает взгляд на Хосока, который, похоже, всё это время так и смотрел на него с непонятной улыбкой. — Ну что, выбрал? — как-то с издёвкой спрашивает, ухмыляясь. — Хосок, если честно, я понятия не имею, последний раз я покупал алкоголь два года назад, и то, это была одна бутылка обычного соджу. — Чон пожимает плечами и опускает глаза вновь на перечень напитков. — Что бы ты без меня делал, дружище? — он по доброму смеется, — У меня есть предложение. Давай поспорим? — Что? Поспорим? Шутишь? — Но Чонгук видит серьёзное лицо напротив и явную уверенность в глазах друга. — Хосок, какого хрена? Мы же не дети. — Не дети, но нам ничего не мешает ими немного побыть, — Хосок пожимает плечами и переводит довольный взгляд на бармена, — будьте добры 10 шотов нам. — Десять? — удивления на лице Чонгука хоть отбавляй. — Уговор таков: кто быстрее опьянеет, проиграл десять баксов. — Смеёшься что ли? Это же глупо. Хосок, серьёзно, заканчивай. Или ты меня позвал сюда для того, чтобы срубить с меня десять баксов? — Ты задаешь слишком много вопросов, Чон. Заканчивай вредничать и соглашайся. — Играет бровями и расплывается в игривой улыбке. — Чёрт с тобой. — Раздражённо выдыхает. Он обречён. Рюмка за рюмкой, и вот Чон сидит уже после третьей с мутным взглядом, в голове каша начинается из того, что говорит Хосок, другие голоса вокруг и громкая музыка. Ещё немного и Чонгук превратится в овощ. Он сразу знал, что проиграет эти десять долларов, но стоило попробовать. Увы, ничего нового не произошло. Его вновь взяло со второй рюмки. И так всегда. Неважно, что он пьет: шампанское, вино, коньяк, шот или коктейли, опьянеет уже после второго бокала, станет пьяным после четвёртого. Он допивает последние два шота, достаёт из кошелька десять баксов для Хосока, говорит пьяное «до встречи» и идёт в сторону танцпола. Сейчас он слишком пьян, поэтому будет делать всё, что в голову придёт, а пожалеет ли об этом или нет, узнает лишь утром, если вспомнит, конечно. Люди танцуют на танцполе, объединённые общим действием, и, примечательно то, что оно их не отягощает, напротив, совместное действие их обогащает, делает красивыми, возвышенными. Чонгук не замечает пространство и людей, он почти не видит их черты лиц, не разбирает, что на них одето, кажется, будто все в одинаковом или вовсе голые. Кто-то совсем трезв, кто-то пьян до чёртиков, а кто-то просто выпивший — все эти люди вырываются за пределы танцпола, кружась в безумном танце, который смешивается с музыкой, и получается единое целое. Чонгук оказывается в самой середине, не обращая внимания на других людей и кого-то, кто стоит прямо за его спиной, двигаясь в такт музыке, сам начинает танцевать, забывая всё на свете. Пара движений руками, бёдрами и головой, и он сталкивается с тем, кто стоял за его спиной. Долго доходит, что произошло, парень разворачивается и начинает поднимать мутный взгляд с ног незнакомца к его лицу. Требуется тридцать секунд, чтобы сконцентрироваться на объекте внимания. Приходится немного сощуриться, чтобы отвлечься от ярких прожекторов и играющего света, и наконец Чон видит лицо незнакомца. Он смотрит совершенно безэмоциональным взглядом сверху вниз на Чонгука, выглядит так, будто он совершенно не задет тем, что произошло. Однако парень достаточно красив, и Чон это замечает. Зачем? Сам не знает. К его красоте добавляется теперь миловидная улыбка, адресованная Чонгуку. Адвокат хмурится, начинается неловкое молчание, но зрительный контакт всё никак не заканчивается. — Вы в порядке? — интересуется незнакомец, наклонившись к уху Чона и горячо выдыхая после, а у него от такого мурашки по коже пробегают. Его передёргивает. — В порядке. Извините, здесь слишком много людей, я вас не заметил. — Пьяно тараторит и отстраняется от парня. От его взгляда не по себе. Давно Чон такого не испытывал на себе, обычно, это он оказывает давление на людей, но сейчас происходит наоборот, причём совершенно от незнакомого человека, но почему-то ему кажется, что он его где-то видел. — А мы раньше нигде не встречались? — Не знаю, я впервые вижу вас. — Вы уверены? — У меня хорошая память на лица. И снова эта странная миловидная улыбка. Чонгука морозит от неё. Он кланяется в знак уважения и стремится покинуть здание. Как только оказывается на свежем воздухе, где, видимо, только что прошёл дождь, вдыхает свежий, но в то же время вперемешку с запахом сырости, воздух. Либо это так колбасит его из-за выпитого алкоголя, либо ему действительно стало некомфортно от этого странного взгляда и миловидной улыбки. Как человек может быть одновременно спокойным и безэмоциональным, и устрашающим и некомфортным? Либо он слишком пьян, либо адвокат плох в своей работе, либо это такое освещение, но Чона не отпускает чувство, что он где-то видел этого парня. Гук не хочет забивать этим голову сейчас, но… — Сбежал от меня? — вновь этот нежный голос бьёт по барабанным перепонкам Чонгука. Какого черта снова? — Простите? — Я думал, вместе потанцуем. — Он пожимает плечами, достаёт сигарету и закуривает, поджигая металлической зажигалкой, а затем выдыхает горький дым. Чонгук морщит нос. Он терпеть не может этот запах. — С чего я должен с вами танцевать? Я даже имени вашего не знаю. — Я Чимин. Что за… Чонгук к такому точно был не готов. Что происходит вообще? У него нет никакого желания вести диалог с этим парнем, от него разит чем-то нехорошим и устрашающим, но этого не выходит. Слишком хочется ответить взаимным ответом. — Теперь скажи мне своё. Я люблю, когда всё по-честному. С чего бы переходить на неформальное общение? Хуй там плавал, как с Чонгуком, так и он с другими. — Что ты сделаешь, если не скажу? Я ничем тебе не обязан. — Чон не смотрит на собеседника. Просто не хочет, иначе его снова передёрнет. — Поцелую. — Совершенно уверенно и прямолинейно. — Что, прости? — Ответ неверный. Этого Чимину достаточно. Он затягивает дым последний раз и выбрасывает бычок, встаёт перед ничего непонимающим Чоном и впивается в губы. Чон чувствует горький вкус сигарет вперемешку с выпитым алкоголем, он не отвечает на поцелуй, не закрывает глаза, просто стоит. Парень слишком пьян, чтобы сопротивляться, и слишком трезв, чтобы ответить на это непонятное для него действие. Хорошо, что оно длится недолго. Чимин отстраняется, а адвокат так и смотрит на него глупым пьяным взглядом. — Моё имя Чонгук. — Тихо бормочет, но Чимину этого тона достаточно. — Пошли выпьем, Чонгук. Составь мне компанию. Кажется, Чон отходит от шока лишь тогда, когда вновь слышит громкую музыку, бьющую по барабанным перепонкам, голоса людей и вопрос бармена о заказе, однако за него это делает вновь нежный голос, то есть Чимин. — Это виски, выпей со мной. — Да ты диктатор. — Люблю, когда мне подчиняются. Отвечать что-либо или возражать бесполезно, у него найдутся ответы абсолютно на всё. В какой-то степени Чона это раздражает. Он тяжело выдыхает и выпивает вновь. Прекрасно. Почему бы не выпить ещё, когда он и так пьян до чёртиков? Время летит как-то незаметно. Первый, второй, третий стакан виски проходят незаметно, Чимин с ним о чём-то разговаривает, но Чон не способен сейчас вести конструктивный диалог. Он не разбирает его вовсе. Даже перестал замечать странности в поведении Чимина. Сейчас парень кажется весьма неплохим. Опрятный, роскошно одет, его угольные волосы хорошо уложены, он выглядит как самый настоящий бизнесмен. Его лицо миловидно, подобно ангельскому, но этот взгляд полная противоположность. Мрачный, дикий и безумный. Если им доведётся увидеться вновь, Чонгук обязательно спросит о его деятельности. Ещё больше внимания цепляют к себе пухлые губы. Их хочется опять попробовать, хотя Чон ещё не забыл их вкус. На его собственных губах до сих пор ощущаются сигареты и алкоголь, хотя прошло уже достаточно времени. Адвокат слишком долго смотрит на эти пухлы губы, в его голове есть яркое желание поцеловать, и это не уходит от внимания Чимина, он заканчивает свой монолог и начинает изучающе смотреть на Чона. Буквально секунда проходит, и Чонгук воплощает своё желание в реальность. Он смазано целует, перебирая то верхнюю, то нижнюю губы, а Чимин, видимо, совсем не против таких событий. Пак берёт инициативу на себя, притягивает адвоката ближе к себе за шею и делает поцелуй более уверенным и настойчивым. Чтобы было удобнее, Чонгук опирается ладонями о бёдра парня и слегка сжимает их, когда чувствует, что его губы кусают, а после посасывают, дальше запускают язык в его рот, и он совершенно этому не сопротивляется. Однако приходится отстраниться из-за недостатка воздуха, Чон буквально начал задыхаться в порыве этого мокрого поцелуя. Но вновь задерживает дыхание, когда чувствует чужую руку на своём члене. Конечно же, реакция на такое соответствующая. — Так и знал, что давно ты этим не занимался, — Чимин самодовольно басит в губы и ухмыляется уголком губ, — я вас по к глазам читаю. — Лучше заткнись и пошли. Чонгук хватает его за руку и ведёт на выход из клуба, на ходу достает ключи от машины, а подойдя к ней, открывает. Поднимает глаза на Чимина и надеется, что ничего объяснять не придётся. Так оно и происходит. Чимин расплывается в улыбке и садится на заднее сидение. Чонгук залезает следом, захлопывая за собой дверь, и сразу оказывается на коленях парня. Смотрит точно в чёрные омуты и кусает свою нижнюю губу. Опирается руками на спинку сидений и начинает медленно двигать тазом, задевая член Чимина. — Мы ведь на парковке, Гуки. — То, как он назвал Чонгука, вновь бьёт по его ушам. Чон наблюдает, как чужие губы всё ещё расплываются в довольной улыбке, и чувствует, как руки размещаются на его талии под рубашкой. — Окна затонированы. Больше слов Чимину не нужно. Это вполне сойдёт за добровольное согласие на секс с ним в не его машине. Он вновь впивается в губы напротив, начиная мокро целовать и перебирать их поочередно, сразу же запускает язык в чужой рот и встречается с его, сплетая их. Руки блуждают по телу, изучая, а у Чонгука от холодных рук бегают мурашки. Ему холодно и одновременно жарко. Юноша пытается сохранять нормальное дыхание, но это невозможно, когда этот демон воплоти буквально искушает тебя. Он забирает всё, что ты даёшь и не даёшь. Чонгук и не против, ему просто непривычно. Буквально минута, и рубашки с обоих летят в сторону. Чон спускается с губ на шею парня и начинает оставлять мокрые рваные поцелуи, пока тот справляется с ремнями на джинсах обоих, их ширинками и пуговицами. Ещё минута, и Чимин вставляет два пальца в Чонгука для растяжки. — Она мне не нужна. — Тихо и на выдохе произносит, после сглатывая вязкую слюну, дабы смочить пересохшее горло. Чимину по два раза повторять не нужно. Он открывает зубами презерватив и раскатывает его по всей длине, а после входит сразу полностью, ловя своими губами приглушенный стон Чонгука, и завлекает в поцелуй. Постепенно начинает двигать бёдрами, продолжая терзать губы собственными. Через время Чон отстраняется и начинает сам двигаться на бёдрах юноши, держась за его плечи. Постепенно это переходит в более быстрый и рванный темп, он буквально скачет. С губ обоих срывается всё больше стонов, а в машине становится всё жарче от их быстрого темпа, отчего раздаются звуки шлепков от бёдер парней. Они доходят до пика, однако Чонгук кончает раньше Чимина, тому нужно ещё несколько толчков, после он выходит, снимает презерватив и изливается на бедро Чона. Дальше всё происходит на автомате. Чимин снимает с себя Чонгука, сажая его на сиденье, натягивает обратно штаны и надевает рубашку под наблюдающий пьяный взгляд адвоката, а затем молча выходит из машины, напоследок миловидно улыбнувшись. Чон провожает его взглядом, слегка вздрагивает от хлопнувшей двери машины и остаётся один со своими пьяными мыслями. Это все краски быстрого случайного секса.