Coeur souill

Erode — TENDER

Lie To Me My Face — Alice Merton

Bathroom — Montell Fish

Bang Bang (Lumiere) — Power-Haus, Berlin Aires & Lloren

Me and the Devil от Soap&Skin

Свет утренних лучей пробивается в тёмную комнату сквозь красные шторы, попадая Чонгуку на лицо. Он недовольно хмурится, начиная просыпаться. Открывает глаза, пытаясь понять, где находится. Чувствует сильную головную боль, поэтому соображает сейчас весьма трудно.    Чон принимает сидячее положение и обращает внимание на вторую половину кровати, где мирно спит Чимин. Его угольно-чёрные волосы красиво блестят на свету, и адвокат на это засматривается. Он невольно тянет руку к упавшей на лицо пряди и аккуратно убирает её, чтобы полностью открыть себе вид на этот прекрасный, без каких-либо минусов, профиль.    Парень вспоминает, что было этой ночью между ними, и непроизвольно приподнимает уголок губ. Ему льстит, что Чимин не ушёл, как в прошлый раз. Можно сказать, он даже рад тому, что провёл с ним всю ночь.   В его мыслях проносится: «Когда спишь, то не кажешься таким дьяволом, а совсем даже наоборот». Адвокат улыбается этому сильнее. Это так странно и одновременно глупо, что тот, на кого он ведёт дело, спит сейчас с ним в одной постели полностью голым, и как будто у этого всего ещё будет продолжение.    Чонгук нежно проводит пальцем по щеке Чимина, любуясь тем, как тот мирно спит. В этот момент он осознает, что его собственные страхи и переживания кажутся такими далёкими. И честно говоря, парень сомневается в том, что всё это сейчас происходит только лишь по приказу Джина. Чону нравится, как его будоражит и передёргивает от эйфории Пака. Ему нравится ощущать на себе этот дьявольский взгляд. Нравится, что он чувствует после того, как оказывается дома, а из головы это чёртово создание не выходит.   Но внезапно тишину нарушает резкий звук — телефон. Чонгука обливает холодный пот, когда понимает, что это его сотовый, и звонит он именно в тот момент, когда пареньпытается насладиться минутами хорошего утра. Резкие и настойчивые гудки изящно вытягивают его из идеального момента.    Чон бросает взгляд на экран — Ким Сокджин. Юношазнает, что это может быть критический звонок, тем не менее он на мгновение медлит, глубоко вздыхая и понимая одно —когда Чимин рядом, всё остальное отходит на второй план. Но реальность не даёт ему забыть о себе.   Чонгук осторожно встаёт с кровати, взяв телефон с прикроватной тумбы, и тихо перебирает ногами по полу в сторону ванной, стараясь не разбудить Пака. Взгляд его ещё раз переключается на спящего спутника, прежде чем зайти за дверь, а после он опускает взгляд на разрывающийся от вибрации телефон и понимает, что не может игнорировать звонок.    — Доброе утро, господин Ким. — Произнёс он, наконец, поднимая трубку к уху. — Что-то случилось?   — Молодец, Чонгук. Я в тебе не сомневался. — В голосе слышится удовлетворение.   — О чём вы? — только вот адвокат совершенно не понимает причину такого довольства.   — О твоей проведённой ночи с Чимином. Молодец.   — Вы уже знаете. Прекрасно. — В последнее слово он добавляет нотку сарказма. Ему совершенно не нравится, что Джин следит за каждым его шагом.   — Я рад, что ты следуешь моему приказу. Надеюсь, мы скоро добьёмся правды от него. Я хочу получать абсолютновсю новую информацию, которую ты от него услышишь. Это понятно? — теперь в голосе уже не было бывалого удовлетворения, а лишь строгость и приказ. — Будь умным мальчиком, не твори глупостей, я всё равно узнаю.   — Буду сообщать вам обо всём, что услышу или узнаю. Хорошего дня.   Чонгук сбрасывает, закатывая глаза. Такое отношение к себе он ненавидит. Быть марионеткой в чьих-то руках – ужасно. В последний раз адвокат испытывал на себе это ещё в школьные года, когда отец заставлял ходить на бои без правил и зарабатывать им обоим на жизнь и выпивку своему родителю. На обычную работу его не отпускали, ведь там мало платят, особенно школьникам, а кулаками парень умеет махать хорошо, поэтому отец решил использовать это с пользой.    Чон поворачивает голову в сторону зеркала и смотрит на своё голое отражение. Он замечает на шее и ключицах засосы, и почему-то этому улыбается, обводя их очертание указательным пальцем. Затем спускается взглядом ниже, на живот, находя излюбленный старый шрам, полученный от отцовской руки.    — Если бы я мог вернуть время назад, всадил бы тебе этот нож обратно в твой живот, чёртов уёбок.  — Он тихо шепчет, а после расплывается в какой-то болезненной улыбке, трогая указательным пальцем излюбленный шрам в правой нижней части живота.    Чонгук прикрывает глаза, тихо выдыхая и собираясь с мыслями, а затем собирается выйти из ванной, но как только открывает дверь, то сразу же сталкивается с Чимином. Он упирается взглядом в его грудь, а затем поднимает его вверх, встречаясь с глазами, в которых снова тонет.    Как только Чон открывает свой рот, чтобы пожелать доброго утра, его сразу же затыкают поцелуем. Чимин без промедления проникает языком внутрь, сплетая его с чужим, прижимает адвоката к дверному косяку и укладывает руки на тазобедренные косточки, слегка сжимая пальцы на них.    Чонгук широко раскрывает глаза от неожиданности, но быстро растворяется в поцелуе, забыв о тревогах и заботах, которые его ждут за пределами этой комнаты. Всё, что для него имеет значение, это здесь и сейчас — чувство тепла и близости, которое заполняло парня изнутри.   Чимин прижимает его ещё крепче к дверному косяку, их тела сливаются в единое целое, как будто они были созданы друг для друга. Чонгук чувствует грубость в поцелуе, но волна удовлетворения накрывает его с головой, заставляя сердце биться быстрее. Он отвечает с той же страстью, глубже погружаясь в этот момент, который словно замораживает время.   Руки Чимина движутся к талии, вверх, а затем непослушно проводя по спине Чонгука, слегка царапая её ногтями. Каждый изгиб его тела, каждое прикосновение вызывало дрожь, оставляя после себя огненные следы, которые искрились под кожей.    Парень не мог сосредоточиться на одном лишь чувстве. Это было гораздо больше. Каждое движение кажется поэтическим, словно вытанцованным в их маленьком мире, отрезанном от повседневной суеты и тревог. Он обвивает руки вокруг шеи Чимина, позволяя себе забыть о Джине и отце. Отвечает на поцелуй так же грязно и мокро, вкладывая в него страсть.   Пак прижимает Чонгука ещё крепче, его язык, словно стремительное течение, проникает глубже, играя с языком юноши. Они обмениваются огненными поцелуями, в которых чувствуется неистовая жажда, — это не просто поцелуй, а настоящая буря эмоций. Чон ощущает, как по его губам стекает немного влаги, вместе с дыханием Чимина, создавая гущу, в которой смешиваются сладость и похоть.   Влага меж их губ делает поцелуй не только грязным, но и дразняще интимным. Чонгук погружается в ощущение, как если бы их губы могли растереть все барьеры между ними, позволяя им забыть о внешнем мире. Их дыхание становится прерывистым, а губы — мокрыми, словно они утопают в этом океане страсти.    Они не сдерживаются, их уста соединяются с дикой неумолимостью, заставляя Чона потерять всякое чувство времени. Каждый новый поцелуй был как удар молнии — острым, щекочущим, заставляющим их тела искриться в ответ на страсть.   Чонгук понимает, что это не просто игра — это момент, когда они оба теряются друг в друге, оставляя за пределами этой тёмной комнаты весь шум и царапины реальности.    Отстранившись от поцелуя, Чимин чуть приподнимает голову и удовлетворённо улыбается, его глаза сверкают, как две бусинки, полные огня.   — Доброе утро, милый. — Произносит он с игривым прищуром, его голос низкий и сладкий одновременно.    Чонгук не может удержаться и смеётся, хотя и с лёгким оттенком стеснения.    — Доброе утро. — Отвечает парень, довольно и слегка опьяненно улыбаясь. — Как спалось?   — Должен сказать, что это была хорошая ночь.   — Правда? — Чонгук расплывается в улыбке, всё ещё утопая в этих глазах.   — Кто тебе звонил? — Чимин внимательно наблюдает за парнем, глаз не сводя.   — По работе. — Чон не хочет говорить, что это был Джин.    Пак ещё немного разглядывает лицо адвоката, а затем отстраняется и идёт кровати, собирая свои вещи с пола и одеваясь.   Чонгук не упускает момента, чтобы полюбоваться тем, какнагой Чимин, немного потерянный в своих мыслях, собирает свои вещи. Его накаченное и крепкое тело,аккуратные движения, привычная лёгкость, с которой Пак облачается в одежду. Адвокат ловит себя на мысли, что этот мужчина ему чертовски нравится. Он наблюдает за каждым его движением, прикусив нижнюю губу, всё ещё стоя у дверного косяка, облокотившись об него.   — Я заеду к тебе вечером. — Он натягивает на себя рубашку, застёгивая её на ходу, подходя обратно к Чонгуку, оставляет на его губах мокрый, но короткий поцелуй и отстраняется, идя на выход. Перед тем как уйти, ещё раз смотрит на нагого адвоката,пошловато улыбаясь. Встречается с ним взглядом, затем начинает оценочным взором спускаться по телу вниз, замечая каждый свой оставленный след, после открывает дверь и скрывается за ней.   Проводив Чимина взглядом, Чонгук слегка хихикает. Его всё это так будоражит. Теперь он будет ждать Пака вечером, а днём не сможет забыть мужчине.    

***

 

 

— Удивлён, что у тебя получилось вновь положить его под себя. — Хосок встречает Чимина у чёрного хода возле его машины, протягивая от неё ключи.   — Советую во мне не сомневаться. Днём Юнги вышлет тебе сумму за твою работу. — Он достаёт одну сигарету из пачки и прикуривает.   — Слушай, Чимин, этот «парашек» стоит бешенных денег, может, сделаешь наценку? — с надеждой смотрит на Пака.   — Ты получишь ровно столько, сколько заработал. Так ноешь из-за денег, неужели государственным комиссарам полиции мало платят? — Чимин усмехается, а после делает глубокую затяжку и выдыхает дым прямо в сторону Хосока.   — Твои ключи. — Он решает не отвечать на поставленный вопрос и просто уйти из поля зрения.   — Не смей пропадать, ясно? Я в любом случае тебя найду, но не создавай мне проблем.   Хосок кивает на слова мужчины, садясь в свой мустанг, и уезжает, оставляя Пака одного на безлюдном дворе клуба.    

***

    В тёмном переулке, который был изолирован от шума города, Чимин устроил свой офис. Он располагался в отдалённом районе, где повседневная жизнь едва касалась улиц, покрытых пылью и запустением. Внешний вид здания не вызывал никаких подозрений — грубая кирпичная кладка, потемневшая от времени, обшарпанные окна, которые никто не пытался мыть или восстанавливать. Тень ненавязчиво обвивала его, создавая атмосферу тайны.   Внутри было ощущение, что время здесь остановилось. Тусклый свет, пробивающийся сквозь запылённые окна, создавал полутени, способные прятать любую тайну. Стены были окрашены в холодные серые тона, а потолок, который когда-то был белым, теперь был испещрён пятнами, намекающими на то, что место довольно давно не видело ремонта.   Помещение было разделено на несколько зон, каждая из которых несла свою функцию.    Первый этаж: зона ресепшна и залов ожидания для каждой последующей зоны.   Второй этаж — место переговоров: включает в себя несколько кабинетов, где в каждом из них находился достаточно большой стол, окружённый стульями. Это был этаж, где могли собираться потенциальные клиенты и партнёры. На столе располагались документы, чертежи оружия и карты, на которых были отмечены маршруты и пункты получения. Чимин специально оставлял здесь несколько стаканов и бутылок воды, чтобы создать атмосферу доверия. Это место использовалось для переговоров, обсуждения сделок и заключения контрактов — важно было, чтобы переговоры выглядели как деловые, а не криминальные.   Третий этаж — площадка для демонстрации: включала в себя большой смотровой зал. В углах и по середине от них стояли небольшие витрины, где находились образцовые оружия — пистолеты, винтовки и другие товары. Пак использовал это место, чтобы показать клиентам, что у него имеется в продаже. Оно было скрыто от общего взгляда и на случай неожиданных визитов. Образцы оружия были аккуратно расположены на полках, чтобы создать впечатление надёжности и профессионализма.   Этаж четвертый — хранилище: за запертой дверью в задней части офиса располагался склад, полный оружия и боеприпасов. Здесь хранились запасы, готовые к продаже или отправке. Каждый предмет был аккуратно упакован и пронумерован для быстрой торговли. В этом помещении Чимин также хранил своё оборудование для охоты и следящие устройства, которые могли понадобиться для ведения его дел.   Этаж пятый — зал для аукционов: здесь был организован большой зал с подиумом и зрительными местами, которые включали в себя 50 персон. Аукционы были поделены на три группы: оружие, картины известных художников, нарушающие цензуру, продажа девушек и потенциальных геев. Каждое такое мероприятие включало в себя только одну группу товаров. Пак брался за всё, что принесёт ему хорошую прибыль. Чимин подвергался угрозам и рискам, и ему всегда был нужен способ поддерживать связи с покупателями. В этом уголке также располагались временные поддельные документы, которые могли понадобиться для обеспечения законности его сделок.    Этаж шестой — несколько кабинетов сотрудников, а также и самого Пак Чимина. Его кабинет одновременно был пристанищем и крепостью, пряча среди серых стен опасные секреты и чёрные сделки. В углу стоял массивный стол, заставленный документами, картами и различными конвертами, затянутыми плёнкой, – всё это указывало на серьёзные и, вероятно, незаконные дела. На нём обитали следующие предметы: ноутбук, угловая лампа с мигающим светом и стопка мобильных телефонов, скрывающих номера, которые не следовало знать никому.   Противоположная стена была полностью заставлена полками, уставленными ящиками и контейнерами, среди которых находились не только документы, но и оружия – от пистолетов до более серьёзных стволов. Всё хранилось в беспорядке, но Чимин, как владелец, знал, где что находится и кому что принадлежит. Мужчина всегда был внимателен к деталям — каждое оружие, каждый патрон, каждая сделка требовали его полного контроля. Он знал, что в этом мире слабости не прощаются, и доверие — ценный ресурс.   У другой стены стоял большой диван серого цвета, на котором Пак проводил большее количество времени после серьёзных сделок.   В этом офисе царила особая атмосфера — смесь прошлого и настоящего, порядка и беспорядка. Здесь каждое действиемогло стать критическим, а любое решение — необратимым. Люди, заходившие в это место, понимали: они находятся на грани между законом и тенью, с делами, которые вращались в этой мрачной игре, где доверие и уязвимость переплетались в танце, лишённом света. Каждая его зона выполняла важную функцию в нелегальной деятельности, создавая атмосферу, в которой царил контроль, осторожность и готовность к неожиданностям.   Чимин сидел на стуле, тщательно просматривая очередные документы, когда дверь приотворилась, и в помещение вошёл Юнги. Его давний друг и партнер в этом тёмном деле, а также человек, который смог подняться по карьерной лестнице, несмотря на все трудности.   — Привет, Чимин. Как дела? — спросил Мин, подавая руку для приветствия.   — Как всегда — в пути. — Отозвался Чимин, не поднимая головы от бумаги. — Ты, похоже, что-то хочешь обсудить, раз пришёл в такую рань.   Юнги не стал затягивать разговор:   — Да, есть дело, о котором нужно поговорить. Есть вероятность, что Чонгук скоро доберётся до дела Ёнхи.    Чимин мгновенно поднял взгляд. Ситуация с Ёнхи была сложной. Она была не просто знакомой Чона, она была частью его мира, и её убийство заставляло задуматься о том, на что готов пойти адвокат ради девушки.   — Конечно доберётся, это же дочь Джина. Как только поймёт это, так сразу. — Проговорил мужчина с абсолютным спокойствием.   — И он узнает, что это ты её убил. Друг, если у тебя начинаются с ним какие-то тёрки, то не ломай ему до конца психику. — Сказал Мин, присаживаясь напротив него.    — Боже, Юнги, я тебя не узнаю. Что за внезапное сочувствие? — всё ещё не отрывал взгляда от бумаг.    — Я нашёл его школьных друзей, узнал всё о его детстве и студенческой жизни. Чимин, у него реально был ад, а не жизнь до смерти отца.   Пак вздохнул, зная, что Юнги прав. Но влияние Чимина, страх и доверие Чонгука — всё это играло в его пользу.   — Ты действительно считаешь, что я позволю ему самому узнать о смерти его ненаглядной Ёнхи? — мужчинасамодовольно ухмыляется, поднимая дьявольский взгляд на друга.   — Планируешь дальше следовать своему плану? —хмурится, наблюдая за Паком.   — Планирую трахать его каждую ночь, а днём или вечером давать наводки. — Снова опустил взгляд на бумаги, изучая их. — И ты мне поможешь именно с последним. Продолжай наблюдать за ним. Когда нужно, оставляй подсказку или забирай ненужную часть дела, которая сбивает его. Делай всё аккуратно. Мне нужно, чтобы он не чувствовал себя в безопасности, когда меня нет рядом. — Говорил всё с абсолютным спокойствием в голосе.   — Хорошо, я тебя понял. — Мин согласно кивнул, ведь остаётся лишь это, так как отговаривать Чиминабесполезно. Пак всегда был таким. Если что-то задумает, доведёт до конца. — Но ты сведёшь его с ума моими действиями.   — Когда в тебе зародились моральные принципы, друг? —он вновь поднял на него взгляд и посмотрел в глаза, но ощущение, будто прямо в душу. — Верни свою безумность.   — Как скажешь.    — И не забудь: параноидальные авторы всегда на шаг впереди, — сказал Чимин, вновь отворачиваясь к бумагам. В его голосе звучала уверенность, а взгляд был сосредоточен, словно он уже предвидел весь ход событий.   Юнги расплылся в безумной улыбке на эти слова, они всегда его будоражили и возвращали в реальность жестокого мира, и направился к выходу. Как только он распахнул дверь, Чимин произнёс тихо, но с безмолвной угрозой:    — Не подводи меня, Юнги. Я надеюсь на тебя.   Слова Чимина повисли в воздухе, пока Юнги выходил, ощущая на себе при этом взгляд, который заставлял его вспоминать о той опасной, но безумно весёлой игре, в которую они снова погружались. Глубокие тени их недобрых намерений проявлялись в невидимом переплетении жизненных путей. Эта игра только начиналась, но оба уже были в предвкушении от её итогов.